INS Ecosystem был одним из самых «приличных» ICO российского происхождения. Это был не анонимный Telegram-проект с людьми без биографии, а история с внятной родословной: команда вышла из Instamart, сервиса доставки продуктов, основанного в 2013 году Петром Федченковым и братьями Дмитрием и Андреем Жулиными.
INS подчёркивал, что проект опирается на четыре года опыта Instamart как «ведущего независимого онлайн-ритейлера продуктов в России», а партнёром запуска назывался именно Instamart с базой более 50 тысяч активных клиентов и связями с сотнями поставщиков. Позже Сбер прямо писал, что SberMarket был основан теми же тремя людьми под именем Instamart. То есть продавали не пустой воздух, а ICO поверх реального бизнеса по доставке продуктов.
Легенда была удобоваримой и даже симпатичной. INS обещал «переизобрести продуктовую индустрию»: напрямую соединить производителей и покупателей, обойти власть розницы, снизить цены для потребителя до 30% и превратить покупку еды в блокчейн-маркетплейс с лояльностью, акциями, кросс-маркетингом, отзывами и смарт-контрактами.
В white paper говорилось о поддержке со стороны крупных производителей,. Перечислялись Unilever, Mars, FrieslandCampina, Valio, Reckitt Benckiser и другие. Дорожная карта выглядела особенно бодро: после ICO в четвёртом квартале 2017 года — запуск платформы, затем тест в Москве на сети Instamart к концу 2018-го, потом выход в Сингапур, Гонконг, Токио и Сеул в 2019-м, а в 2020-м — в Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Торонто, Париж и Лондон. Для инвестора это выглядело как редкий случай, когда у ICO хотя бы есть понятный потребительский сюжет, а не только слова «blockchain», «revolution» и «future».
Деньги собрали соответствующие. Токенсейл завершился 25 декабря 2017 года на хардкапе 60 000 ETH, что тогда оценивалось примерно в $41,5 млн. После этого INS быстро отчитался о листинге на Binance. На фоне тогдашнего российского рынка это выглядело почти образцово: крупная сумма, понятная тема, приличные основатели, не стыдно показать людям.
Именно поэтому этот кейс и важен. Когда проваливается безымянный «революционный протокол», это банально. Когда проваливается проект с операционным прошлым, нормальной командой и действующим бизнесом за спиной, это уже диагноз для самой модели ICO.
Но под красивой упаковкой сидела старая болезнь токенсейлов: монету пытались пришить к обычному бизнесу как будто сам факт блокчейна делает его лучше. White paper прямо объяснял, что INS — это одна из валют для покупки и продажи товаров и одновременно единственное средство расчёта внутри экосистемы для промоакций, маркетинговых кампаний и прочих операций. После запуска собственной сети ERC-20-токен обещали обменять 1:1 на нативный токен нового блокчейна. И вот тут начиналась магия 2017 года: людям продавали не долю в работающем Instamart и не понятное право на денежный поток, а фантик, который должен был стать «неизбежной частью растущей экономики».
На практике же продукты не становятся дешевле и логистика не становится проще только потому, что между покупателем и макаронами вставили волатильный токен.
Самое показательное случилось уже через год. В январе 2019 года проект объявил, что Insolar — это «значительное расширение бренда и миссии» по сравнению с прежней идентичностью INS Ecosystem. Объяснение звучало внушительно: новую платформу якобы развили из нужд INS, а затем резко расширили после общения со 100 топ-менеджерами из разных отраслей.
В интервью Андрей Жулин уже говорил не о глобальном продуктовом маркетплейсе, а о корпоративном блокчейне, где прежний INS ERC-20 должен быть заменён на XNS, используемый для стейкинга, платежей и управления в mainnet. То есть в переводе с криптоязыка на человеческий произошло простое событие: проект, который привлекал десятки миллионов долларов под историю про «покупку продуктов напрямую у производителя», довольно быстро ушёл в привычное болото enterprise blockchain. Обещали революцию на кухне, а получили ещё одну платформу «для бизнеса».
Ирония в том, что по составу команды это действительно был не подвал. В ядре Insolar фигурировали сам Пётр Федченков, о котором писали как о человеке с опытом в Goldman Sachs и IBM, Дмитрий Жулин с бэкграундом в Rothschild и VTB Capital Private Equity, CTO Павел Щербинин — бывший CTO Mail.Ru Group, а архитектор Кирилл Ивкушкин — экс-глава blockchain-направления Сбербанка и бывший VP в Deutsche Bank. То есть витрина была максимально респектабельной. Но именно такие истории и полезны для раздела о провальных ICO: они показывают, что приличные резюме не спасают токен от бессмысленности.
Судьба самого актива тоже говорит сама за себя. К марту 2026 года крупные трекеры показывают уже не инвестиционный инструмент, а цифровой труп с разъехавшимися бирками: CoinDesk по XNS выводит цену как «$-» при нулевом объёме, Coinbase показывает по XNS «€0.00» и «Not enough data», а Yahoo Finance пишет о нулевом circulating supply и лишь о «last known price» на уровне $0.00010028. Когда токен существует в виде обрывков котировок, нулевой ликвидности и противоречивых карточек на агрегаторах, спорить о перспективах уже поздно.
Поэтому INS Ecosystem — важный кейс не потому, что это был самый наглый скам. Наоборот: это был один из тех проектов, которые и выглядели прилично, и имели реальную предпринимательскую предысторию, и умели говорить с инвестором на языке понятного потребительского сервиса. Но именно здесь особенно хорошо видно, как эпоха ICO подменяла здравый смысл красивой оболочкой. У команды был нормальный бизнес в виде Instamart. Вместо того чтобы развивать его как обычную компанию, рынку продали токенизированную надстройку с грандиозными обещаниями глобальной экспансии. А когда выяснилось, что «децентрализованный продуктовый рынок» звучит лучше, чем работает, история тихо свернула в enterprise blockchain. В итоге у Instamart жизнь продолжилась в корпоративном мире, а у держателей токена — в кладбищенской тишине криптотрекеров.