BitCoen — хороший пример того, как в 2017 году в ICO можно было завернуть не только «blockchain» и «fintech», но ещё и религиозно-общинную упаковку. Проект Вячеслава Семенчука подавался как первая «кошерная» криптовалюта для мировой еврейской общины: собственный блокчейн, расчёты между участниками сообщества, будущий кошелёк, loyalty-программа, а вокруг всего этого — целая экосистема сервисов. В августе 2017 года Семенчук рассказывал о вложенных $500 тысячах собственных средств, выпуске 100 млн монет по стартовой цене $1, планах привлечь на ICO $15–20 млн и даже вывести капитализацию к $1,5 млрд.
Легенда была выстроена со вкусом. BitCoen обещал не просто токен, а почти цивилизационный проект: валюту для расчётов, инструмент взаимопомощи, систему лояльности, будущую платёжную инфраструктуру и «Совет шести», который должен был контролировать ключевые решения. В white paper проект называл себя First Community Open Exchange Network, обещал собственный wallet, подключение магазинов, выход токена на биржи и популяризацию экосистемы среди представителей «community around the world». Там же прямо говорилось о выпуске 100 млн BEN и о том, что нераспределённые в ходе token sale монеты уйдут в резервный фонд.
Именно это и делало историю особенно соблазнительной. Инвестору продавали не просто очередную монету, а смесь технологии, идентичности и морального ореола. Мол, это не спекулятивная игрушка, а инфраструктура «для своих», причём с отсылками к благотворительности, беспроцентным займам и соответствию еврейским традициям. Даже пресс-секретарь главного раввина России говорил, что община в такой валюте заинтересована, хотя сам проект на той стадии находился лишь в начале пути, а «кошерность» и окончательная конструкция ещё явно не были чем-то окончательно утверждённым.
По параметрам сбора картина тоже получилась очень ICO-шная. White paper указывал официальный token sale с 28 ноября 2017 года до 15 февраля 2018 года, цену $1 за BEN, минимальную целевую сумму $750 тысяч и максимальную — $20 млн. Но дальше начинается знакомый туман. ICOHolder фиксирует pre-ICO на $150 695 и по основному token sale пишет «Raised funds — no Data». При этом в спонсорской публикации Bitcoinist от имени проекта утверждалось, что 15 февраля 2018 года BitCoen достиг «declared hard cap» в $2,5 млн. Само расхождение между амбициями в white paper, агрегаторными карточками и промоматериалами — уже хорошая характеристика эпохи.
Команда выглядела не совсем картонной. В white paper фигурировали Давид Дышко (David Dyshko) как president, Вячеслав Семенчук (Vyacheslav Semenchuk), Александр Викторов как CBDO, Karolina Matusso (маркетинг и коммуникации), Дмитрий Горожанкин (коммерческий директор), Андрей Кареев (GR), Юлия Кареева (Legal), Ростислав Чиж (продуктовый директор).
«Ещё до начала Token Sale проект BitCoen сумел привлечь своих амбассадоров — людей, готовых транслировать ценности проекта. Александр Моисеевич Борода — президент Федерации еврейских общин России, основатель Еврейского музея и Центра толерантности. Член Общественной палаты Российской Федерации. Моти Кристал — профессор бизнес-школы «Сколково», основатель и президент консалтинговой компании Nest Consulting. Кристал — профессиональный переговорщик. С 1994 по 2001 год он работал на премьер-министра Израиля и участвовал в урегулировании отношений с Палестиной. Кристал разработал модель переговорной системы Negosystem», — так написано в White Paper.
В качестве юридического консультанта указана фирма «Лемчик, Крупский и партнёры» (Lemchik, Krupsky and Partners. Structural and tax consulting) во главе с Александром Лемчиком.
Среди советников Илья Флукс (Fibrum, Fibrain Project, Fidmark); Дмитрий Мариничев (интернет-обмудсмен, Russian mining coin, Radius group); Наиля Замашкина (Fintech Lab); Андрей Недобыльский, Анжелика Шешунова (blockchain platform izzz.io), Сергей Чернявский (Central Government Committee of Bavaria CSU on Migration and Integration).
То есть BitCoen пытался продавать не только идею, но и социальное доказательство: у нас есть лица, роли, связи, амбассадоры, консультанты. Именно на таких конструкциях и держалась значительная часть ICO: токен как суррогат доверия, а витрина — как замена работающему бизнесу.
Но рынок быстро вынес BitCoen вполне прозаичный приговор. Токен оказался не востребован. Сегодня Coinranking пишет, что у BitCoen нет ни биржевых листингов, ни рынков, а сам актив отнесён к категории «Dead». LiveCoinWatch показывает последнюю торговую активность 19 февраля 2020 года. CoinMarketCap на preview-странице указывает 24-часовой объём $0, total supply 100 млн BEN и circulating supply 0 BEN. GitHub-организация проекта формально ещё существует, но там всего три публичных репозитория, а последние обновления относятся к 2021–2022 годам.
В сухом остатке BitCoen — это не история о том, как традиция встретилась с технологией. Это история о том, как в эпоху ICO к спекулятивному токену можно было прикрутить ещё один мощный слой упаковки — религиозно-общинный. И получить всё тот же старый продукт: красивые слова, амбициозную витрину и токен без экономической необходимости.