Крах ФИА-банка был не «внезапной смертью», а финалом истории, где красивая витрина роста разошлась с реальным качеством активов. Лицензия была отозвана 8 апреля 2016 года. ЦБ указал на падение нормативов достаточности капитала ниже 2%, снижение капитала ниже минимального уровня уставного капитала и на то, что надлежащая оценка риска выявила «полную утрату собственных средств». Санировать банк регулятор не стал.
По нашей таблице АСВ, ФИА-банк дал одну из крупнейших страховых выплат того периода: «около 15,7 млрд рублей». Причём «банк привлекал деньги населения в основном в Самарской области, где за выплатой страхового возмещения на сумму около 14,4 млрд руб. могут обратиться 46 тыс. вкладчиков. В Крымском федеральном округе на сумму около 604,5 млн руб. могут обратиться порядка 2,2 тыс. вкладчиков». Самара — 14,4 млрд и 46 тыс. вкладчиков. Крымский ФО — 604,5 млн и 2,2 тыс. вкладчиков.
Официальная версия причин потом стала ещё жёстче. Уже после отзыва лицензии ЦБ сообщил, что в банке было низкое качество активов, кредитование сомнительных заёмщиков и операции, направленные на вывод активов. Существенная часть кредитов — не менее 5,5 млрд рублей — была выдана лицам и структурам, прямо или косвенно связанным с акционерами. По оценке временной администрации, справедливая стоимость активов не превышала 10 млрд рублей при обязательствах 17,4 млрд. Активы — до 10 млрд, обязательства — 17,4 млрд. Материалы были направлены в Генпрокуратуру, МВД и СКР.
Ключевые даты такие. 17 июня 2014 года акционеры ещё спокойно утверждали годовую отчётность и переизбирали наблюдательный совет. 27 января 2015 года председатель правления Максим Морозов ушёл, а и. о. председателя правления стал Игорь Мухаметшин. 8 апреля 2016 года ЦБ отозвал лицензию. 25 мая 2016 года регулятор публично раскрыл версию о связанных заёмщиках и выводе активов. В 2018 году было возбуждено уголовное дело по факту преднамеренного банкротства, а АСВ пошло с исками к контролировавшим банк лицам.
Главные фигуры истории — мажоритарный акционер и глава наблюдательного совета Александр Носорев, владевший 80,002% акций, и East Capital Financials Fund AB с 19,998%. Из топ-менеджеров чаще всего всплывают Максим Морозов, Игорь Мухаметшин, Роман Бузаев, Татьяна Рудаковская и Евгений Новожилов. В материалах АСВ и последующих судах фигурировали также Александр Шахов, Елена Шитикова, Людмила Мохова, Юлианна Сосновская и Василий Кирюшин.
Цитаты хорошо показывают, как менялся тон. В конце 2013 года Морозов объяснял стресс на рынке как «кризис паникующих вкладчиков». Когда он уходил в январе 2015-го, Носорев называл его «лидером, доказавшим свою состоятельность» и человеком, способным строить федеральную сеть. А через год Банк России уже говорил языком надзора: «полная утрата собственных средств», низкое качество активов и невозможность санации. Это и есть краткая формула краха: сначала ставка на агрессивный рост и экспансию, потом — вскрытие дыры.
Теперь по составам. Последний ясно зафиксированный в открытых источниках перед крахом состав наблюдательного совета: Александр Носорев, Максим Морозов, Людмила Мохова, Елена Шитикова, Юлианна Сосновска. С правлением хуже: в общедоступных материалах поимённо фиксируются Максим Морозов, Татьяна Рудаковская, Евгений Новожилов, Игорь Мухаметшин; затем, после ухода Морозова, и. о. стал Мухаметшин, а в материалах АСВ среди последних руководителей перед крахом фигурирует и бывший и. о. Роман Бузаев.