Общественный деятель Игорь Драндин потребовал от «Цифра банка» 12 млн рублей из-за блокировки счёта.
Игорь Драндин сообщил, что направил досудебную претензию в «Цифра банк» из-за блокировки счёта. Он требует разблокировать счёт, предоставить правовое обоснование действий банка, принести извинения и выплатить компенсацию в размере 12 млн рублей.
По словам господина Драндина, банк прекратил обслуживание 6 февраля 2026 года — в день, когда Минюст внёс его в реестр иностранных агентов. При этом, утверждает он, блокировка произошла через несколько часов после публикации решения, но до формального вступления статуса в силу.
Драндин ссылается на ч. 4 ст. 1 ФЗ-255, согласно которой статус иностранного агента возникает со следующего дня после публикации сведений в реестре. Кроме того, он утверждает, что российское законодательство не содержит нормы, которая обязывает или разрешает банкам блокировать счета иностранных агентов, а перечень ограничений в ст. 11 ФЗ-255 является исчерпывающим.
«Цифра банк не исполнил закон. Цифра банк его сочинил», — заявил Драндин. Он назвал действия банка «цензурой» и «показательной лояльностью Кремлю».
В случае отказа выполнить требования претензии Драндин намерен обратиться в суд, а также направить жалобы в Банк России и ФАС. Кроме того, он заявил о планах обратиться к международным структурам.
Отдельно Драндин отметил, что ООО «Цифра банк», по его словам, не находится под санкциями США и ЕС, продолжает международную деятельность и сохраняет подключение к SWIFT. Он также заявил, что даже Сбербанк не блокирует счета иностранных агентов.
СПРАВКА:
ООО «Цифра банк» фактически принадлежит Максиму Сергеевичу Повалишину.
Прямые участники ООО «Цифра банк»: ООО «Цифра брокер» — почти 100,00% уставного капитала банка по данным РБК Компании / ЕГРЮЛ. Максим Повалишин — 0,000001%.
Но ООО «Цифра брокер» на 100% принадлежит Максиму Повалишину.
Исторически это бывший российский бизнес Freedom Finance / Freedom Holding. В 2022–2023 годах Freedom Holding Тимура Турлова вывела российские активы из периметра группы и продала их Повалишину; в сделку вошли и брокер, и банк, после чего они стали работать под брендом «Цифра». Банк действует как ООО «Цифра банк», ИНН 6506000327, ОГРН 1026500000317, универсальная банковская лицензия №1143.
Это не фигура речи. Именно так произошло с Александром Мойсеюком, бывшим главредом YA62.ru (Рязань). Он признал вину по делу о донате ФБК в 300 рублей в августе 2021 года, после признания организации экстремистской.
Александра Мойсеюка пока не приговорили, но держат в СИЗО: дело — по ч. 1 ст. 282.3 УК, поводом называют перевод ФБК 300 рублей; арест продлён до 29 июля 2026 года.
По той же логике «маленький перевод — большой срок» уже были реальные сроки:
Казановский, Калининградская область — 4 месяца колонии за перевод 300 рублей ФБК; взяли под стражу в зале суда.
Неназванный житель Калининграда — 3 года колонии за перевод 500 рублей ФБК. У него были двое малолетних детей, вину признал.
Дмитрий Марсов, Москва — 3 года колонии за пять ежемесячных донатов по 300 рублей, всего 1500 рублей. Отец пятерых детей.
Алексей Бучнев, Москва, бывший сотрудник Центробанка — 3 года колонии за пожертвование 1000 рублей ФБК; взят под стражу в зале суда.
Алексей Екатеринин, Москва, IT-специалист — 4 года колонии за семь переводов на общую сумму 2100 рублей.
Виктор Леваков, волонтёр «Немцова моста» — 3,5 года колонии за донаты на 3500 рублей; также конфисковали телефон, планшет и сумму донатов.
Антон Гришин, бывший московский муниципальный депутат — сначала штраф, затем апелляция заменила наказание на 3,5 года колонии за семь списаний по 500 рублей, всего 3500 рублей.
Валерий Ледков, ХМАО, исследователь фольклора — апелляция заменила штраф на 3 года колонии по делу о переводе 300 рублей, позднее добавили ещё 1800 рублей; потом кассация заменила реальный срок на условный.
К апрелю 2026 года есть больше 225 уголовных дел в 64 регионах за донаты ФБК. Известно о 167 приговорах, из них 24 человека получили реальные сроки. Чаще всего суды назначают штрафы.
Статья 282.3 УК РФ наказывает за переводы в адрес организаций/сообществ, признанных экстремистскими, либо на подготовку/совершение «экстремистских» преступлений. Пленум Верховного суда трактует «финансирование» широко: не только деньги, но и вещи/услуги/оплата аренды/«взносы на общее», если речь про АУЕ и т. п.
Наказание:
ч. 1: штраф 300–700 тыс. ₽ (или доход за 2–4 года) / принудительные работы 1–4 года / лишение свободы 3–8 лет.
ч. 2 (с использованием служебного положения): принудительные работы 2–5 лет или лишение свободы 5–10 лет (возможны доп. ограничения/запреты).
Здравствуйте проверьте пожалуйста существует ли такой банк? lunovarbank.com.
ОТВЕТ:
«Lunovar Bank» / lunovarbank.com не выглядит настоящим лицензированным банком. Это мошенники, и вот почему:
На сайте заявлено, что «Lunovar Bank» работает с 2015 года, имеет «миллионы клиентов», зарегистрирован в Монако и лицензирован неким «Fin Services Unit / Ministry of Finance of Monaco» по «International Act of 2025». Эти формулировки выглядят не как нормальные банковские реквизиты, а как псевдоюридический текст.
Для банков в Монако ключевые надзорные органы — CCAF для финансовой деятельности и ACPR для строго банковских операций. На сайте CCAF прямо указано, что банковская деятельность кредитных организаций в Монако надзирается французской ACPR.
ACPR отдельно предупреждает: банковская или страховая деятельность без разрешения незаконна; статус профессионала надо проверять по официальным реестрам.
В открытых поисках по официальным источникам CCAF / ACPR / Monaco я не нашёл Lunovar как лицензированный банк. В списках банков Монако, которые агрегируют лицензированные банки, «Lunovar» также не виден; например, TheBanks.eu указывает, что в Монако работает 17 банков, лицензированных ACPR, и «Lunovar» среди показанных банков не фигурирует.
Домен выглядит свежим: сторонние проверки WHOIS показывают регистрацию 27 июня 2025 года, хотя сайт рассказывает о банке с 2015 года. Это сильное противоречие.
Вывод: признаков настоящего банка нет. Похоже на сайт, созданный под легенду «цифрового банка в Монако». Не вводите там паспортные данные, банковские данные, seed-фразы, не платите «комиссии», «налоги», «активацию счёта», «overdraft fee» и т. п.
Гоша крутит (@goshakrutit) скам? Что это за процессинг?
ОТВЕТ:
В нормальном бизнесе процессинг — это легальный приём платежей через банк, платёжного агрегатора, договор, KYC/AML, налоги, возвраты, чеки. В этом объявлении под «процессингом» почти наверняка имеется в виду другое: теневая обработка переводов через чужие/свои карты, счета, SIM-карты, «реквизиты» и аккаунты банков, чтобы гонять деньги для криминала.
У самого канала «Гоша крутит» в открытом превью указано: «Закрытое комьюнити. Готовые мануалы. Помощь и ведение трейдеров до сильных результатов», контакт — @goshakrutim. Дальше в постах видна характерная лексика: «фермы, госки, заливы и симки», тестирование банков, «мануалы на другие банки», «отлетел Озон», «отлетели 3 ОТП», «5 реквизитов», «ставка до 10.5%», «оборот», «заработано под 10.5% в круг». Это не язык легального обучения эквайрингу, а язык обхода банковского антифрода и работы с платёжными «реквизитами».
Где здесь развод
1. «Бесплатное обучение» — приманка. Фраза «получить доступ к площадке, рабочие мануалы по банкам» означает не обучение профессии, а втягивание в закрытую инфраструктуру. В соседнем сегменте таких каналов прямо встречаются «страховой депозит», «рабочий депозит», «симки», «карты», «СБП», «C2C», «мобильная коммерция» и расчёт прибыли с «реквизитов». То есть вход может быть «бесплатным», но дальше новичка ведут к депозитам, покупке расходников, передаче реквизитов или участию в переводах.
2. Новичку продают не заработок, а роль крайнего. Организатор остаётся в Telegram, за ником и «комьюнити», а реальные следы остаются у того, на чьих картах, SIM-картах, аккаунтах и банковских кабинетах прошли деньги. Банк России прямо описывает дроппера как человека, которого используют для вывода и обналичивания похищенных денег; обычно он переводит деньги дальше, вносит их через банкомат или оформляет карты и отдаёт доступ мошенникам. (Банк России)
3. «Мануалы по банкам» — красный флаг. Если бы это был честный платёжный бизнес, речь шла бы о договоре с банком, платёжным агрегатором, 115-ФЗ, бухгалтерии, налогах, договоре с мерчантом, возвратах и комплаенсе. Здесь речь идёт о том, какие банки «едут», какие «отлетают», как держать «реквизиты», как получать оборот и процент. В открытом превью канала прямо показываются обороты по конкретным банкам и заявления вроде «Т-банки живут по 1–2.5 млн рублей в круг» и «зарабатывать по 80–150к чистыми с карты».
4. Деньги могут идти от нелегального казино, криптообменников, пирамид и мошенников. Банк России ещё раньше описывал схему, где платёжные карты и электронные кошельки, открытые на подставных лиц, используются для переводов в пользу нелегальных онлайн-казино, форекс-дилеров, финансовых пирамид и криптовалютных обменников. В самой Telegram-среде «процессинга» тоже встречаются посты про построение процессинга под онлайн-казино и нелегальных букмекеров.
Правовой риск
С 5 июля 2025 года в России действует уголовная ответственность за дропперство и неправомерные операции с электронными средствами платежа. МВД объясняло: за передачу карты для криминальной деятельности или незаконные операции по указанию другого лица может грозить до трёх лет, а за неправомерные операции с чужими картами или электронными кошельками — до шести лет.
Статья 187 УК РФ теперь прямо включает передачу доступа к электронному средству платежа из корыстной заинтересованности, совершение неправомерных операций по указанию другого лица, приобретение/передачу доступа к чужим средствам платежа и неправомерные операции с ними. По отдельным составам предусмотрено до шести лет лишения свободы и штрафы до 1 млн рублей.
И это не только уголовка. Банк России предупреждает, что с дроппера могут в судебном порядке взыскать всю сумму похищенных денег, а банки могут заблокировать карты и отключить дистанционное обслуживание; дальше у человека могут быть проблемы с банковскими услугами.
Короткий вывод для читателя
Это не «бесплатное обучение процессингу», а вовлечение в серый или криминальный платёжный оборот под видом лёгкого заработка. Слова-маркеры: «реквизит», «залив», «симки», «мануалы по банкам», «отлетел банк», «ставка 10%», «оборот с карты», «запуск реквизита», «площадка», «тимлиды», «менторы», «процент с оборота».
Главная ловушка: заработок обещают быстрый, но следы денег остаются на вас. Организаторы получают процент и исчезают в никах, а новичок получает блокировки, вызовы в полицию, риск уголовного дела и гражданские иски от потерпевших.
Tenge Bank начал списывать комиссию за неактивность по картам Mastercard.
Клиенты Tenge Bank получают уведомления о начислении комиссии за неактивность по картам Mastercard. Судя по сообщению, плата применяется, если по карте не было операций в течение квартала — в данном случае с 1 января по 31 марта 2026 года. Банк указывает, что комиссия начисляется согласно действующим тарифам, а ознакомиться с ними можно на сайте tengebank.uz.
Полный текст SMS:
«Уважаемый клиент! По вашей карте MasterCard в период с 01.01.2026 по 31.03.2026 отсутствовали операции. В связи с этим начислена комиссия за неактивность согласно тарифам банка. С тарифами банка вы можете ознакомиться по ссылке ниже. tengebank.uz»
Реклама мимикрирует под «Т-Инвестиции», но в раскрытии VK рекламодателем указан не Т-Банк и не брокерская компания, а физлицо/ИП-подобный рекламодатель — «Михайлова София Дмитриевна». В согласии на обработку персональных данных оператор тоже она, а не АО «ТБанк». У настоящих «Т-Инвестиций» оператором брокерских услуг является АО «ТБанк» с лицензиями ЦБ на брокерскую и депозитарную деятельность.
Дальше — классика развода:
1. Обещают доход, который нельзя обещать. «148 из 152 учеников заработали больше 150 000 ₽», «теперь зарабатываю по 5000 ₽ в день», «в 2026 году можно заработать 1 000 000 ₽» — это не обучение, а наживка. В рекламе финансовых услуг нельзя гарантировать будущую доходность вложений, если она заранее не определена. Это прямо следует из ст. 28 закона «О рекламе».
2. Используют чужой бренд как приманку. Логотип, жёлто-чёрная стилистика, название «Т-Инвестиции» создают ощущение, что это официальный продукт крупного брокера. Но юридическая подложка в согласии — частное лицо из Новосибирска. Это типичная схема: взять узнаваемый бренд, собрать заявки, а дальше передать человека в «отдел экспертов», то есть разводил на деньги.
3. Сбор персональных данных вместо открытия брокерского счёта. Форма не ведёт к нормальному открытию счёта в лицензированном приложении. Она просит «оставить заявку», «получить доступ», «получить пошаговый план». В согласии цель обработки данных описана как участие в рекламной кампании и взаимодействие с пользователем. То есть человек фактически отдаёт телефон для последующего обзвона.
4. Криптовалютная картинка — отдельный красный флаг. На первом скрине BTCUSDT, «бессрочный», плечи 10x, 30x, 150x, огромные проценты прибыли. Это не консервативные инвестиции, а сверхрисковые криптодеривативы. Банк России отдельно отмечал, что множество псевдоинвестиционных интернет-проектов завлекают быстрым и гарантированным доходом от криптовалют и криптоактивов.
5. Нарисованные успехи — фейк. «148 из 152» — слишком точная и неправдоподобная статистика. «Парень с зарплатой 25 тысяч превратил 3000 ₽ в 87 000 ₽ за месяц» — рекламная сказка. Никаких подтверждений, договоров, методики подсчёта, рисков, комиссий, налогов, просадок и потерь нет.
Вывод: это не официальная реклама «Т-Инвестиций». Это сбор телефонов для последующего обмана. Человека будут убеждать внести деньги, «активировать доступ», пополнить счёт, оплатить комиссию и так далее.
Ещё один фальшивый рекламодатель: Афанасьева Диана Марковна ИНН 100121520825. В фальшивой рекламе сказано: «Академия Т-Инвестиции», «Как зарабатывать 150 000 ₽ в месяц на инвестициях? Расскажем вам — бесплатно, на нашем обучающем курсе по инвестированию! Вы узнаете. Как не потерять деньги и инвестировать с умом. Какие торговые стратегии принесут стабильный доход на фондовом рынке в 2026 году. Во что инвестировать, если в кошельке всего 1000 ₽».
С «Пушкино» началась большая расчистка рынка. ЦБ отозвал лицензию с 30 сентября 2013 года, указав на недостоверную отчётность, нарушения антиотмывочного законодательства, высокорискованную кредитную политику и то, что в отчётности скрывалось отрицательное значение капитала. Регулятор прямо писал: руководство и акционеры не предприняли действенных мер для нормализации работы банка.
Проблемы, однако, были видны заранее. Ещё в сентябре 2013 года у клиентов-юрлиц зависали платежи; в банке это объясняли «техническим сбоем» и сменой ПО. С 13 сентября банк перестал перечислять и налоги, а 19 сентября ЦБ продлил на три месяца ограничение на привлечение вкладов. 27 сентября отделения закрыли досрочно, часть сотрудников отпустили домой, а уже 30 сентября лицензии не стало.
Главный удар пришёлся по вкладчикам и малому бизнесу. АСВ предварительно оценивало страховые выплаты в 20,2 млрд руб.; это был крупнейший страховой случай в истории системы на тот момент. В таблице Vklader приводятся цифры.: 61 тыс. частных клиентов в 30 регионах. Москва и область: 31 тыс. вкладчиков, 11 млрд руб.Воронежская область: 3,4 тыс. вкладчиков, 1,2 млрд руб.Оренбургская область: 6,6 тыс. вкладчиков, 1 млрд руб.Ярославская область: 2,5 тыс. вкладчиков, 0,8 млрд руб. Пострадали и компании, у которых зависли расчётные счета и налоговые платежи.
История собственников у банка была нервной и слишком быстрой. До начала 2013 года его связывали с Алексеем Алякиным; раньше среди совладельцев фигурировали также Фёдор Бондарчук и Эдуард Пичугин. В марте банк был продан бывшему исполнительному директору «Росэнергоатома» Сергею Иванову, а уже в апреле контрольный пакет 76,4% оказался у группы, связанной с историей вокруг Potok: по 19,1% получили Александр Добровинский, Борис Гудко, Александр Князев и Татьяна Галичкина. Добровинский говорил, что это «чистая инвестиция» и что банк станет опорным для Potok; после отзыва лицензии он уже говорил: «я все знал». Сергей Полонский в это же время публично конфликтовал с Алякиным вокруг Potok.
Ярче всех тревогу бил Александр Лебедев. Он требовал внеплановой проверки и писал в ЦБ и МВД, что портфель банка состоит из плохих кредитов, а происходящее похоже на «многомиллиардные хищения» и «преднамеренное банкротство». Тогда это звучало как жёсткая полемика, но последующие судебные споры и материалы АСВ показали, что версия о выводе активов была не пустой: позже суды и агентство говорили о технических кредитах и иных схемах вывода ликвидных активов; в отдельном разборе «Ведомостей» фигурировали и паи ЗПИФов на 1,2 млрд руб., которые ЦБ считал купленными примерно по цене вчетверо выше реальной.
Если коротко о причинах краха, то это сочетание сразу нескольких вещей: агрессивное наращивание вкладов, слабое качество активов, запоздалые резервы, проблемы с ликвидностью, сомнительные операции по линии 115-ФЗ и, как считает регулятор, фактическое сокрытие реального финансового положения. Поэтому «Пушкино» и стало не просто очередным отзывом лицензии, а символической точкой отсчёта новой жёсткости ЦБ.
Последний доступный перед крахом состав органов управления, который удалось восстановить по публичному раскрытию, выглядит так.
Правление: Кирилл Никулин — председатель правления, Павел Чернявский — член правления; Алексей Ращупкин к этому моменту уже выбыл из правления.
Совет директоров: Борис Гудко — председатель совета директоров, Александр Добровинский, Павел Кириллов, Наталия Пахомова. По более раннему раскрытию до июньской смены совета там также фигурировали Алексей Коробицын, Максим Красников, Пётр Мысык и сам Чернявский.
На канале «Anatoly Andreevich» вышло видео «НАКРЫЛИ НАГЛУЮ БАНДУ *** В МЕТРО / МАССОВЫЙ *** НА КРЕДИТ / ПОЛИЦИЯ ЗАДЕРЖАЛА ***?»
В материале подробно разбирается деятельность организованных групп, которые на станциях метрополитена предлагают банковские продукты. Видеоролик представляет собой журналистское расследование, в ходе которого автор выявляет схемы, фиксирует столкновения с возможными правонарушителями и демонстрирует процесс их задержания полицией.
Источник подозревает данных лиц в следующих действях:
Маскировка кредитных продуктов под дебетовые.
Сбор персональных данных.
Использование социальной инженерии. Участники давят на жалость, представляясь студентами или стажёрами, которым нужно выполнить план для работы.
Поведение и организация банд
Источник отмечает, что в метро работают целые «бригады», в которых чётко распределены роли:
Зазывалы. Обычно это молодые люди или девушки, которые первыми вступают в контакт с прохожими, используя навязчивые манипуляции.
«Кураторы» и старшие. В конфликтных ситуациях появляются более опытные участники, которые пытаются препятствовать съёмке или увести группу от ответственности.
«Наблюдатели»: Отдельные люди могут стоять у эскалаторов, отслеживая появление сотрудников полиции, чтобы вовремя подать сигнал остальным.
В ходе съёмок автор сталкивается с агрессией и отрицанием: участники заявляют, что являются сотрудниками «партнёрских каналов» банков (например, Уральского банка развития и реконструкции — УБРиР), но при этом категорически отказываются предъявлять документы, подтверждающие их личность или право на ведение коммерческой деятельности в метро. Они апеллируют к тому, что просто «работают», и требуют прекратить съёмку, хотя находятся в общественном месте.
Проблемы контроля и взаимодействия с органами
Одной из центральных тем материала является бездействие или неэффективность службы безопасности метро. Автор указывает на странный парадокс: метрополитен нанимает большое количество охранников (людей в черной форме и серых беретах), которые активно контролируют обычных пассажиров или бабушек, торгующих цветами, но при этом часто игнорируют группы мошенников, работающих у них на глазах.
Более того, официальные ответы на жалобы граждан часто содержат утверждения, что «подобных лиц в метро нет», несмотря на предоставленные видеодоказательства. Вызвать полицию через информационные столбы «Инфо-СОС» также оказывается непросто — время ожидания может составлять 15 минут и более, что позволяет злоумышленникам скрыться.
Юридический аспект и защита прав
В источнике подчеркивается, что действия подобных «промоутеров» нарушают закон о защите прав потребителей и законодательство о персональных данных. Автор напоминает зрителям о нескольких важных правилах безопасности:
Никогда не передавать паспорт незнакомым людям для фотографирования.
Не останавливаться и не вступать в диалог с подозрительными лицами, предлагающими услуги «на ходу».
Помнить, что официальные сотрудники банков не занимаются оформлением карт посреди станций метро без должного оборудования и документации.
Финал и задержание
Несмотря на трудности, автору удаётся привлечь внимание полиции к группе на станции «Курская». Четыре человека были задержаны для выяснения обстоятельств, так как у них отсутствовали документы, разрешающие деятельность в метрополитене. Автор предполагает, что в отношении задержанных будут составлены протоколы об административных правонарушениях.
КОММЕНТАРИЙ ИИ:
Похоже, речь не о каком-то отдельном «государственном сервисе замозанятости», а о платформе «Консоль.Про» / smz.konsol.pro — маркетплейсе заданий для самозанятых и сервисе документооборота с НПД.
Что видно по открытым следам:
«Консоль.Про» действительно есть в перечне операторов электронных площадок ФНС: ООО «Консоль.ПРО», ИНН 7707418148, сайт smz.konsol.pro. ФНС поясняет, что такие площадки могут передавать сведения о доходах и удерживать налог, но только если сам налогоплательщик дал поручение.
Это не эксклюзивный «сервис от Яндекса», а площадка, где размещаются задания от разных заказчиков и партнёров. В одном из объявлений прямо встречается корявая формулировка «ежедневные оплата услуги от Яндекса при самозанятости» — то есть, скорее всего, речь о курьерских/доставочных заданиях, связанных с экосистемой Яндекса или её партнёрами, а не о том, что сам Яндекс оформляет вам самозанятость через метро.
УБРиР там всплывает не как «карта для самозанятости», а как банковский продукт/доставка карт. На «Консоль.Про» есть объявление от ООО «ФинДоставка» о курьерской доставке банковских карт и документов, проверке личности клиента и подписании документов; в списке клиентов названы разные банки, включая УБРиР1. (smz.konsol.pro) Сам УБРиР на своём сайте тоже описывает доставку карт курьером: заявка онлайн, звонок курьера, встреча, подписание документов, фото с картой и паспортом. (УБРиР)
QR-код в рекламе, вероятно, ведёт на скачивание приложения или лендинг для регистрации исполнителя. У «Консоль.Про» в интерфейсе есть стандартный блок «скачайте приложение» и «отсканируйте QR-код камерой телефона». Это нормальная маркетинговая механика, но сам QR надо проверять: куда именно он ведёт.
Главный вывод: сам по себе сервис не выглядит фейком, потому что «Консоль.Про» есть в реестре ФНС. Но деятельность участников может быть мутной.
Что важно для читателя:
Оформиться самозанятым можно напрямую и бесплатно — через приложение «Мой налог», сайт ФНС, банк или Госуслуги; ФНС указывает ставки 4% с доходов от физлиц и 6% с доходов от юрлиц и ИП. (npd.nalog.ru) Посредник для самого статуса не нужен.
Если подключать платформу, надо понимать, какие права ей выдаются. Операторы электронных площадок могут передавать доходы и удерживать налог, но ФНС подчёркивает: это делается только по поручению налогоплательщика.
«Услуги от Яндекса» надо проверять по договору. В реестре ФНС отдельно есть ООО «Яндекс.Такси», ООО «Яндекс.Еда» и ООО «Яндекс» как операторы/партнёры по НПД, но объявление на сторонней площадке может быть от партнёра, подрядчика или вообще рекрутёра.
Райффайзенбанк, ВТБ, МТС Банк, Банк ДОМ.РФ, Мосбиржа, Открытие, Альфа-Банк, Совкомбанк, Уралсиб, УБРиР, Локо-Банк, МКБ, ОТП Банк — и далее формулировка «и многие другие».↩︎
М-Банк. Главная фигура всей истории — Анатолий Мотылёв. Зампред ЦБ Сергей Швецов именно на кейсе М-Банка и связанных структур сказал о нём: «формально был никем… он был теневым директором».
М-Банк, он же «Мосстройэкономбанк», рухнул не как одиночный неудачник, а как часть группы Анатолия Мотылёва. Лицензию Банк России отозвал 24 июля 2015 года; на 1 июля банк ещё занимал 112-е место по активам в системе. При этом ещё в середине 2014 года он выглядел вполне живым средним банком: активы — около 34,1 млрд руб., вклады населения — 18,1 млрд руб.
Для вкладчиков это был один из крупнейших страховых случаев того периода. По таблице Vklader, обязательства АСВ по М-Банку составили 19,1 млрд рублей; страховое возмещение выплачивалось в 15 субъектах РФ, причём главный удар пришёлся на Москву и Московскую область: 18,3 млрд руб. и 30,2 тыс. вкладчиков.
Но вкладчики по страховке были лишь верхушкой истории. После обследования временной администрацией картина оказалась катастрофической: средства в других банках схлопнулись с 12,6 млрд до 174 млн руб., чистая ссудная задолженность — с 19,7 млрд до 2,9 млрд, общие активы — с 41,6 млрд до 11,4 млрд. Самое показательное: капитал из плюс 2 млрд фактически превратился в минус 28,3 млрд руб. Это означало, что незастрахованные люди и корпоративные клиенты попадали уже в совсем другую реальность.
Официальная причина отзыва была сформулирована жёстко: ЦБ заявил, что банк размещал средства в «низкокачественные активы», регулятор неоднократно требовал досоздать резервы и адекватно оценить риски, но руководство и собственники «не предприняли действенных мер», а санация «не представлялась возможной». А уже 1 сентября 2015 года Банк России подвёл итог ещё резче: в группе Мотылёва «традиционный банковский бизнес» практически отсутствовал, деньги размещались в интересах собственников и связанных компаний, а более половины кредитного портфеля было сомнительно к взысканию.
Позднее АСВ расписало и механику краха: банку вменили выдачу кредитов техническим юрлицам, заведомо невозвратный кредит физлицу без нормального обеспечения, покупку бумаг у технической компании, приобретение ценных бумаг по завышенной цене и отчуждение по заниженной. Это уже не похоже на обычную ошибку риск-менеджмента; это похоже на системный вывод стоимости из банка.
Главная фигура всей истории — Анатолий Мотылёв. Позже зампред ЦБ Сергей Швецов именно на кейсе М-Банка и связанных структур сказал о нём: «формально был никем… он был теневым директором». Из ярких внешних оценок запомнилась и формулировка аналитика РИА Рейтинг Андрея Манько: отзыв лицензий у банков группы Мотылёва был «рекордным сразу по многим параметрам». Приказ об отзыве лицензии подписывал тогдашний глава комитета банковского надзора ЦБ Алексей Симановский.
Дальше история ушла и в уголовную, и в арбитражную плоскость. По делу о хищении 700 млн руб. из М-Банка в 2020 году реальные сроки получили Ольга Иванова, Игорь Леонов и Станислав Маркеев — по шесть лет и штрафы. Сам Мотылёв, по данным «Коммерсанта», находился в розыске и жил в Лондоне. Параллельно АСВ годами судилось с бывшими руководителями и контролирующими лицами; в итоге кассация поддержала взыскание 14,4 млрд руб., а затем Верховный суд не дал пересмотреть эти акты.
Последний публично прослеживаемый перед крахом состав органов управления приходится на 2014–2015 годы и восстанавливается по сообщениям о назначениях и по последующим материалам АСВ и судов. Правление: Виктория Фиалко — председатель; Ирина Северинова, Алексей Майданов, Владимир Егоров. Наблюдательный совет: Михаил Пальшин — председатель; Ованес Джалалян, Фёдор Абрамов, Наталья Петрова, Сергей Пучков, Анна Бондаревская. Отдельно важно, что Джалалян раньше сам возглавлял банк, а в 2014 году, когда председателем правления стала Фиалко, перешёл в наблюдательный совет.
«М-Банк» был не самостоятельной аварией, а частью большой конструкции Анатолия Мотылёва. В тот же день, 24 июля 2015 года, ЦБ отозвал лицензии ещё у «Российского кредита» и «АМБ Банка», а через несколько дней с рынка выбыл и «Тульский промышленник». Регулятор потом прямо объединил их в одну группу: реальные активы четырёх банков оценивались в 109,9 млрд руб. при обязательствах в 210,5 млрд руб., то есть разрыв превышал 100 млрд рублей. Первый зампред ЦБ Михаил Сухов тогда говорил, что отрицательный капитал группы составляет не менее 50 млрд руб., а страховая ответственность перед вкладчиками — 57 млрд руб.
Продолжение было не только банковским, но и пенсионным. Уже в августе 2015 года ЦБ начал аннулировать лицензии у НПФ, связанных с Мотылёвым: «Солнце. Жизнь. Пенсия», «Адекта-Пенсия», «Солнечное время», «Защита будущего», «Уралоборонзаводский», позже — «Сберегательный фонд “Солнечный берег”» и «Сберегательный». По оценке регулятора, только по первым пяти фондам объём обязательств, подлежащих передаче в ПФР, превышал 30 млрд руб.; впоследствии речь шла примерно о 1,3 млн клиентов и около 60 млрд руб. пенсионных средств под управлением фондов группы. То есть обвал «империи Мотылёва» ударил не только по вкладчикам банков, но и по будущим пенсионерам, чьи деньги оказались заведены в финансовую дыру.
Распространяемый в Telegram «проект Набиуллиной» о заморозке вкладов свыше 2,8 млн рублей — фальшивка. Объясняем — почему.
ЦБ неоднократно говорил, что подобные инициативы приведут к обратному эффекту.
«Предположение говорит лишь о полном непонимании механизма сдерживания инфляции, который использует ЦБ. При помощи ключевой ставки он влияет на ставки в экономике, а через них на спрос и в итоге — на инфляцию. Логика здесь такая. При высоких ставках людям выгодно заработать на вкладах, а брать кредит не выгодно, поэтому они на время откладывают привлечение кредитов и крупные покупки, а свободные средства размещают на банковских депозитах, а также в иных финансовых инструментах. В результате спрос на товары и услуги снижается, а инфляция замедляется. Если «заморозить» вклады, то люди надолго потеряют доверие к банкам и финансовой системе в целом. И вместо того, чтобы продолжать размещать свои сбережения на депозитах, бросятся вкладывать их в недвижимость и товары длительного пользования. С соответствующими печальными последствиями для роста цен», — объясняет Банк России.
Идея принудительно заменить вклады на трёхлетние сертификаты не бьётся с действующим правом.
По ГК РФ банк обязан по договору вклада с гражданином выдать сумму вклада или её часть по требованию, кроме случая, когда сам вклад изначально удостоверен сберегательным сертификатом без права получения по требованию. То есть нельзя простым «указанием ЦБ» задним числом превратить обычные вклады в безотзывные бумаги.
Указания Банка России не вводятся «с картинки».
Нормативные акты ЦБ должны официально публиковаться — в «Вестнике Банка России» или на сайте ЦБ — и, как правило, проходить госрегистрацию. В фальшивом документе нет номера, даты, регистрации, нормальной юридической конструкции и следов официальной публикации.
Цифра 2,8 млн рублей взята не с потолка, но использована манипулятивно.
Это реальная тема про повышенное страховое покрытие по долгим безотзывным вкладам/сертификатам. Но там речь о добровольном продукте на срок более трёх лет, а не о принудительной конвертации всех вкладов свыше 2,8 млн рублей.
Страницы про расходы ЦБ не доказывают «критическую нехватку бюджета РФ».
Национальный финансовый совет действительно утверждает общие объёмы расходов ЦБ на служащих, пенсионное обеспечение, капитальные вложения и административно-хозяйственные расходы — это обычная внутренняя сметная процедура, а не признак невозможности банков платить вкладчикам.
В приложенных к решению скринах есть противоречия с пересказом.
Например, в таблице по расходам на 2025 год «содержание служащих БР» растёт с 154,1 до 166,0 млрд рублей, а расходы на оплату труда и другие выплаты — с 119,7 до 125,4 млрд рублей. Это не похоже на тезис «всё сокращают из-за нехватки денег». На другом скрине написано о сокращении численности с 2012 по 2022 год на 31%, а в распространяемом тексте внезапно появляется «88,3% с 2014 года» — это выглядит как добавленная цифра без опоры на показанный документ.
Покупка/ремонт зданий ЦБ — отдельная история.
Например, покупку комплекса SLAVA Банк России объяснял оптимизацией офисных площадей: после получения объекта регулятор собирался передать Росимуществу большую часть зданий, которыми владел, отказаться от аренды и сократить используемые площади. Это не аргумент в пользу «заморозки вкладов».
«Пересвет» — не история обычного отзыва лицензии, а крах с последующей санацией через bail-in. Банк остался жив, но прежние акционеры были практически обнулены, кредиторы надолго заморозили деньги, а кейс стал первым крупным российским опытом спасения банка за счёт самих кредиторов.
Ключевая дата — 21 октября 2016 года. В этот день ЦБ ввёл временную администрацию и мораторий: официальная причина — банк более семи дней не удовлетворял требования кредиторов. Полномочия исполнительных органов были приостановлены, а мораторий стал страховым случаем для вкладчиков.
Предыстория развивалась стремительно. В начале октября Fitch нашёл у «Пересвета» высокорискованные кредиты компаниям без реальных активов и с признаками связности с акционерами или менеджментом. 14 октября «Дождь» сообщил об исчезновении председателя правления Александра Швеца; банк отвечал, что он «болеет», а вице-президент Надежда Громова уверяла РБК: «Человек болеет. Все остальные инсинуации неуместны. В банке все стабильно». Через несколько дней банк ограничил выдачу физлицам до 100 тыс. рублей или $1500, затем почти перестал проводить платежи юрлиц.
Страховые выплаты АСВ по «Пересвету» составили 6,3 млрд рублей. Банк работал только в Москве — 5,7 млрд руб. и 8,4 тыс. вкладчиков, и Санкт-Петербурге — 430 млн руб. и 520 вкладчиков.
Розница с мелкими вкладами была лишь верхушкой. «Ведомости» писали, что банк привлёк от населения 22,5 млрд руб. у 14 тыс. вкладчиков, причём значительная часть была у VIP-клиентов сверх страхового лимита 1,4 млн руб.; бывший сотрудник называл «Пересвет» «закрытым банком», куда деньги несли «все свои».
Главная боль была у юрлиц и держателей облигаций. На счетах компаний, по данным «Коммерсанта», было около 77 млрд руб.; среди крупных кредиторов назывались «РусГидро», «Интер РАО», Торгово-промышленная палата, МСП-банк, аэропорт «Пулково». Отдельный слой — облигационеры: у банка было девять выпусков, среди держателей — банки, финансовые компании и НПФ.
Дыру оценили в 103,6 млрд рублей. 19 апреля 2017 года ЦБ запустил санацию: 69,7 млрд руб. требований более 70 кредиторов конвертировали в 15-летние субординированные облигации, а по шести из девяти облигационных выпусков срок увеличили до 20 лет, ставку снизили до 0,51%. Ещё 66,7 млрд руб. на оздоровление выделялось через АСВ за счёт кредита ЦБ.
Механизм был болезненным. РБК писал, что кредиторы и государство фактически «скинулись» почти пополам — 69,7 млрд и 66,7 млрд руб.; облигационерам предлагалось конвертировать 85% долга, 15% выплатить «живыми деньгами». Миноритарный держатель Николай Павлов объяснял, что решение большинства автоматически распространялось и на тех, кто голосовал против или не участвовал.
НПФ держали бумаг примерно на 15 млрд рублей. РБК нашёл более десяти негосударственных пенсионных фондов среди владельцев облигаций «Пересвета». Сергей Околеснов из «Пенсионного партнёра» назвал дефолт по бондам мощнейшим ударом по пенсионному рынку, а советник НАПФ Валерий Виноградов — стресс-тестом: «Не факт, что дефолтов эмитентов больше не предвидится».
Причины краха — не один набег вкладчиков, а накопленная слабость активов и управления. После санации банк показал по МСФО убыток 58,47 млрд руб. за 2016 год; резервы под обесценение кредитного портфеля выросли более чем в 105 раз — до 61,62 млрд руб., а «дыра» в балансе на 1 января 2017 года составила 50,1 млрд руб.
Акционеры были фактически смыты допэмиссией. До кризиса ключевым владельцем считалась РПЦ: ФХУ Московского патриархата контролировало 49,7%, «Экспоцентр» — 24,4%, Александр Швец — 12,8%, Виктор Литвяков — 4,98%, Лидия Макеева — 4,5%, Павел Панасенко через «Внуково-инвест» — 1,7%. После санации ВБРР получил 99,999989% капитала, а РПЦ и «Экспоцентр» выбыли из числа аффилированных лиц.
В публичном поле история ударила и по репутации РПЦ. Религиовед Роман Лункин говорил, что попытка патриархии замалчивать скандал воспринимается как уход от ответственности. Андрей Кураев, наоборот, считал, что «политический капитал» патриарха из-за банка не пострадает.
История со Швецем не пошла не по линии «выздоровел и вернулся». «Коммерсант» писал, что экс-президент банка Александр Швецуспел уехать за границу и был объявлен в розыск.
В 2025 году РБК, уже по приговору главе «Пересвет-Инвеста» Олегу Пронину, писал: вторым фигурантом проходил бывший президент «Пересвета» Александр Швец, но он скрылся за границей и не предстал перед судом.
СПРАВКА
Последний доступный перед кризисом состав органов управления — по данным сайта банка на 21.10.2016.
Совет директоров: Сергей Беднов — председатель; Дмитрий Коровицын, Елена Холодова, Людмила Пикова — заместители председателя; Светлана Козлова, Александр Швец, Елена Кагдина, Виктор Литвяков, Анна Садовничая.
Правление: Александр Швец — президент, председатель правления; Павел Панасенко — врио президента, вице-президент; Надежда Громова — вице-президент; Александр Гуща — вице-президент, руководил филиалом в Санкт-Петербурге; Ирина Булойчик — главный бухгалтер; Дмитрий Киселёв — начальник управления межбанковских и конверсионных операций.
Интерактивный банк — редкий случай, когда банковский крах выглядел как анекдот про финтех будущего.
В августе 2015-го банк1 получил нового хозяина — Дмитрия Каминского, а председателем правления стал Андрей Бухтияров. Публичная упаковка резко сменилась: офис в «Москва-Сити», роботы, планшеты, Google Glass, «девушки iGirls», планы стать лидером интернет-банкинга и даже купить активы уровня «Тинькофф». Бухтияров тогда говорил, что брать комиссию за обслуживание — «нечестная позиция» банков.
Офис iBank в Москва-Сити выглядел инновационно:
А вход в интернет-банк — не очень:
Стремительное падение «банка будущего»
Но уже в январе 2016 года проект фактически распался на две истории: Каминский говорил, что масштабно развивать будут финтех-компанию iBank, а сам Интерактивный банк «будет жить более спокойной жизнью». Бухтияров ушёл, объясняя, что ему интереснее программировать, чем быть председателем правления. 19–20 апреля клиенты начали жаловаться, что не проходят платежи и карты: один из них описывал ситуацию как «приехал на заправку, а оплатить — не тут-то было», другой писал, что деньги снять нельзя, офис в «Москва-Сити» закрыт. 26 апреля 2016 года ЦБ отозвал лицензию.
Официальная причина ЦБ звучала сухо: банк нарушал банковское законодательство, создавал реальную угрозу интересам кредиторов и вкладчиков, проводил высокорискованную кредитную политику, неадекватно оценивал риски и был вовлечён в сомнительные, в том числе транзитные, операции. ЦБ отдельно подчеркнул, что руководство и собственники не приняли эффективных мер по нормализации работы. Временная администрация была назначена приказом № ОД-1351; её возглавила Жанна Тимохина, среди участников администрации были Мария Бабаева, Дмитрий Сальтиков, Олег Сиротин, Алексей Куцев, Елена Кузнецова, Надежда Степанова и другие.
За выплатой страхового возмещения на сумму около 2,1 млрд руб. обратились 4,2 тыс. вкладчиков, включая около 520 владельцев счетов для предпринимательской деятельности на сумму около 49,8 млн руб. Выплаты начались 10 мая 2016 года через банк-агент «Уралсиб».
По масштабу это был небольшой банк: ЦБ ставил его на 429-е место по активам на 1 апреля 2016 года; «Интерфакс-100» — на 418-е место по итогам I квартала. Но баланс быстро разваливался. Банк за I квартал 2016 года показал убыток 341,1 млн руб.; капитал упал, высоколиквидные средства резко сократились, а доля средств физлиц в клиентских деньгах была очень высокой. Карина Артемьева из НРА объясняла отзыв лицензии, вероятно, «критичной потерей ликвидности». Источники «Банки.ру» добавляли про «полную дезорганизацию»: у банка фактически не было нормальной управленческой устойчивости и даже кворума для решений совета директоров.
После проверки ЦБ оценил активы примерно в 1,207 млрд руб. против 2,586 млрд руб. до корректировок; обязательства — в 2,563 млрд руб. «Дыра» составила около 1,36 млрд руб. В августе 2016 года банк признали банкротом. Судебный хвост тянулся годами: АСВ требовало с контролирующих лиц более 2,265 млрд руб., ссылаясь на «техническую ссудную задолженность», операции с ценными бумагами без фактического поступления и покупку неликвидных бумаг. В 2024 году первая инстанция взыскала около 2,1 млрд руб. с бывших управленцев; в 2025-м апелляция сократила взыскание примерно до 1 млрд руб., оставив ответственность в основном за Анжеликой Булатчик и Владимиром Гостевым, а по ряду лиц — Андрею Гераськину, Дмитрию Конокову, Екатерине Полониной, Олегу Мамзеру, Андрею Бухтиярову, Галине Жаботинской — взыскание было отменено или пересматривалось.
Каминский — мошенник?
Как минимум, это продавец фантастических обещаний, вокруг которого постоянно возникала одна и та же конструкция: громкий «deeptech/AI/longevity/fintech»-брендинг, гигантские цифры, разговоры про глобальный рынок — и очень скромный, а иногда разрушительный результат.
В истории iBank Global это особенно наглядно. В октябре 2015 года FutureBanking вынес в заголовок заявление Каминского: «Мы планируем инвестировать в iBank Global $1 миллиард». В тот же период «Коммерсантъ» писал, что Каминский объявил о покупке более 70% уставного капитала Интерактивного банка и о планах вложить в этот бизнес $1 млрд в течение 2016 года.
Дальше началась ярмарка хайпа. Банк объявили не просто банком, а «высокотехнологичной IT-компанией с банковской лицензией». Каминский говорил, что открытие павильона iBank — «первый шаг в большой новой истории инновационного банкинга не только в России, но и во всём мире»; обещались big data, искусственный интеллект, коробочные решения iBank для других банков, iBank 2.0, самый удобный и самый выгодный банк. Андрей Бухтияров добавлял, что обслуживание счетов и карт будет бесплатным.
Отдельная линия — сказки про масштаб. iBank устами Бухтиярова заявлял о возможной покупке Тинькофф Банка: якобы у группы Каминского есть «очень большой ресурс — до 1 миллиарда долларов», есть западный партнёр с финансовым покрытием, а публичную компанию можно купить и без прямых переговоров.
Со стороны это выглядело максимально комично. Тинькофф тогда от комментариев отказался, а сделка, разумеется, никуда не двинулась.
Главный редактор журнала «Банковское обозрение» Александр Головин сравнил Каминского с бароном Мюнхгаузеном. Шутку поддержал старший вице-президент Тинькофф Банка Артём Яманов:
Почему обещания Каминского выглядит как преднамеренная и наглая ложь, а не предпринимательская неудача? Потому что сроки были микроскопические. Осенью 2015-го — «$1 млрд», «глобальный iBank», «офис будущего», «ИИ», «покупка Тинькофф».
В январе 2016-го Каминский уже говорил, что Интерактивный банк и iBank разделяются: мол, масштабно развивать будут финтех-компанию iBank, а сам банк «будет жить более спокойной жизнью». Одновременно из проекта ушёл Бухтияров и часть сотрудников.
Всё это время Интерактивный банк привлекал вклады под высокие проценты. На сайте это выглядело так:
А в апреле 2016 года «спокойная жизнь» закончилась отзывом лицензии. Клиенты жаловались, что не работают карты, нельзя снять деньги, офис в «Москва-Сити» закрыт. 26 апреля ЦБ отозвал лицензию: банк, по словам регулятора, проводил высокорискованную кредитную политику, размещал деньги в низкокачественные активы, был вовлечён в сомнительные, в том числе транзитные, операции; руководители и собственники не приняли действенных мер по нормализации работы.
Сам Каминский после отзыва лицензии рассказывал, что продал долю за пару месяцев до краха. По его версии, банк при покупке был «проблемный, но вполне нормальный», он хотел сделать пилотный финтех-проект для последующего масштабирования в Великобритании, Люксембурге и Сингапуре, но потом «макроэкономические условия стали резко ухудшаться», а 80% времени уходило на ЦБ и бюрократию. То есть риторика поменялась: сначала «миллиард и глобальный финтех», потом — «маленький проблемный банк, ЦБ мешал заниматься инновациями».
Публичный образ Каминского строился не только на iBank. Он продвигал Deep Knowledge Ventures как фонд про AI, biotech, longevity и «инвестиции будущего». Позже он утверждал, что алгоритм Vital помог Deep Knowledge Ventures не инвестировать в переоценённые проекты и «не обанкротиться», а в течение пяти лет азиатскими компаниями будут управлять системы искусственного интеллекта.
После iBank он возник в Humaniq — блокчейн-проекте «для небанковского населения». В 2017 году Humaniq собрал $3,9 млн на ICO, а PR-релизы называли Каминского сооснователем проекта вместе с Алексом Форком; позже писали уже о $5,163 млн и почти 11,9 тыс. участников токенсейла. Там снова была та же упаковка: бедные страны, финдоступность, биометрия, Ethereum, социальное благо, «две миллиарда unbanked people». И снова провал.
Вернёмся к банку. В мифе Каминского были $1 млрд инвестиций, iBank Global, искусственный интеллект, big data, коробочная платформа для банков, покупка Тинькофф и международная экспансия. В реальности всё было строго наоборот: через несколько месяцев банк перестал проводить операции, клиенты встали в очередь за деньгами, ЦБ нашёл высокорискованную кредитную политику, низкокачественные активы и сомнительные транзитные операции. Сам Каминский к моменту краха уже рассказывал, что вышел из капитала и что проекту мешали макроэкономика и регулятор.
Аферист от биологии
После 2016 года Каминский не исчез. Он сменил витрину: с «банка будущего» и iBank Global вернулся в «longevity», AI, DeepTech, инвестиционную аналитику и околопарламентские/конференционные истории.
То есть схема самопрезентации осталась прежней: много больших слов, сверхрынки, триллионы, «новые классы активов». Только вместо iBank Global и «банка с искусственным интеллектом» — «longevity economy», «5-я промышленная революция», «longevity real estate», «longevity banks», «индексы», «деривативы», «AI for finance». В его биографии прямо перечислены Aging Analytics Agency, Deep Knowledge Analytics, Deep Pharma Intelligence, FemTech Analytics, SpaceTech Analytics и другие «аналитические» структуры группы.
Корпоративно он засветился в Британии как Dmitrii Caminschii. В Companies House по этому имени указан человек 1976 года рождения, гражданство — Румыния, страна проживания — Великобритания. Среди активных назначений: Longevity Industry Analytics Ltd с 4 февраля 2019 года, Atlas Initiative CIC с 31 января 2019 года, Deep Knowledge Analytics Limited с 25 мая 2018 года. У Deep Knowledge Analytics в filings также проходило изменение данных Каминского / Caminschii как person with significant control.
Банк зарегистрирован 31 июля 2001 года, до апреля 2013-го назывался «Прадо-Банк». До смены владельцев в 2015 году основным акционером называли Олега Говорухина с 70,1%, также фигурировали Мартун Саркисян и Вадим Аркадьев. ↩︎
СПРАВКА:
Последний доступный перед крахом срез акционеров, подписанный 3 марта 2016 года и.о. председателя правления Олегом Мамзером, выглядел так: ООО «Флагман» — 9,9999999999%, конечный бенефициар Рустем Суляев; ООО «ЛАДА XXI век» — 9,9999999999%, конечный бенефициар Дмитрий Каминский; ООО «ОлеТТо» — 9,9999999999%, Дмитрий Гриник; ООО «НиКоС+» — 9,9999999999%, Максим Шевченко; ООО «Инга» — 9,9999999999%, Кирилл Бондаренко; Мартун Саркисян — 19,9%; Вадим Аркадьев — 10%; Михаил Орловский — 8,441%; Анатолий Карлашов — 7,278%; Юрий Иванов — 4,371%.
С органами управления есть важная оговорка: полный официальный список коллегиального правления на сам день отзыва лицензии в открытых источниках подтверждается хуже, чем список собственников. В доступных срезах есть расхождение: «Банки.ру» писал, что 19 апреля и.о. председателя стал Владимир Гостев, а карточка-агрегатор с последним обновлением на 26 апреля показывает руководителем Олега Мамзера, и.о. председателя правления. Поэтому последний реконструируемый управленческий круг: Владимир Гостев, Олег Мамзер, Анжелика Булатчик, Дмитрий Коноков, Екатерина Полонина; ранее ключевыми фигурами были Андрей Гераськин и Андрей Бухтияров. По совету директоров в судебных и раскрываемых материалах фигурируют Дмитрий Каминский, Андрей Бухтияров, Галина Жаботинская и Екатерина Полонина.
Крах начался не в 2025-м, а в декабре 2014-го. «Таврический» был старым петербургским банком, зарегистрированным в 1993 году. Перед первой волной проблем среди владельцев назывались Иван Кузнецов, Олег Захаржевский с семьёй и норвежский SpareBank 1 Nord-Norge.
В декабре 2014-го банк начал задерживать выдачу вкладов и платежи по картам; ключевым ударом стала невозможность вернуть крупные депозиты «Ленэнерго» — около 13,4–15 млрд руб.
В феврале 2015 года ЦБ ввёл временную администрацию АСВ, а в марте утвердил санацию: инвестором стал банк «Международный финансовый клуб» из орбиты Михаила Прохорова. Конструкция выглядела так: кредит Банка России через АСВ до 28 млрд руб. на 10 лет плюс переоформление части требований крупных кредиторов в субординированные депозиты на 20 лет на 12,7 млрд руб. Комментаторы тогда спорили, почему санатором выбран небольшой МФК. Представитель «Онэксима» Оксана Лифар отвечала: «неправильно оценивать только опыт банка», а аналитик S&P Семён Исаков отмечал, что для МФК санация может быть выгодной за счёт спреда между дешёвыми деньгами АСВ и размещением ликвидности.
Цена первой санации — до 28 млрд + 12,7 млрд руб. Первый зампред ЦБ Михаил Сухов тогда фактически объяснял новую логику спасения: регулятор будет активнее работать с кредиторами банка, чтобы экономить госресурсы на санации. В переводе с чиновничьего это означало: часть крупных кредиторов должна ждать, а банк — выживать под контролем санатора.
Криминальный шлейф старого «Таврического» связан с Александром Сабадашем и бывшими топ-менеджерами банка Сергеем Сомовым и Дмитрием Гаркушей. В публичных материалах фигурировали эпизоды с кредитами и выводом средств; часть дел позже прекращалась по срокам давности. История с крупными сомнительными операциями стала важным фоном санации.
3 сентября 2025 года ЦБ остановил санацию. Формулировка регулятора была жёсткой: у плана участия АСВ «отсутствие перспектив дальнейшей реализации модели санации», а лицензия отозвана из-за «полной утраты собственных средств (капитала)». На 1 августа 2025 года банк занимал 60-е место в системе по активам, но нормативы достаточности капитала упали ниже 2%, а капитал оказался ниже минимального размера уставного капитала. Исполнительные органы банка были приостановлены, функции временной администрации снова перешли к АСВ.
За выплатой страхового возмещения могли обратиться около 57 тыс. вкладчиков, включая физлиц и юрлиц, страховая ответственность АСВ предварительно оценивалась в 56,5 млрд руб. Выплаты начались не позднее 17 сентября 2025 года; к 7 октября более 47,8 тыс. вкладчиков получили свыше 52,7 млрд руб., то есть около 90% страховой ответственности. Около 25 тыс. вкладчиков получили 27,4 млрд руб. дистанционно, через банк-агент «Уралсиб» — более 22,5 тыс. человек на 25,3 млрд руб.
Кто пострадал: вкладчики сверх лимита 1,4 млн руб., крупные кредиторы старой санации, сам АСВ как страховщик, а также корпоративные клиенты, для которых банк был расчётным. География — прежде всего Санкт-Петербург и Ленинградская область (офисы в Сосновом Бору и Кингисеппе), но банк имел и московский бизнес. В октябре 2025 года «Таврический» был признан банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ.
Ключевые даты: 21 апреля 1993 года — регистрация банка; декабрь 2014-го — остановка нормальной выдачи вкладов; 11 февраля 2015-го — временная администрация; 13 марта 2015-го — санация МФК; 2020-й — Павел Зварич становится председателем правления; 2021-й — Анатолий Хвостиков возглавляет совет директоров; 3 сентября 2025-го — отзыв лицензии; 15 октября 2025-го — банкротство.
Последний найденный открытый срез органов управления: правление — Павел Петрович Зварич, председатель правления; полный коллегиальный состав правления в открытом справочном срезе перед отзывом лицензии не раскрыт. Совет директоров: А.Г. Хвостиков — председатель, А.В. Гридин, О.И. Юсупов, А.А. Темнышев, Н.Н. Евтихиев.
Рейтинг составлен по полной страховой ответственности АСВ по реестру обязательств банка перед вкладчиками, то есть с учётом как выплаченных, так и ещё не востребованных сумм страхового возмещения. Первичные оценки из пресс-релизов АСВ не использовались, если позднее была опубликована уточнённая сумма по реестру или ходу выплат. С 1 января 2014 года показатель может включать средства индивидуальных предпринимателей, с 1 января 2019 года — средства малых предприятий, с 25 марта 2024 года — также средства средних предприятий, адвокатов, нотариусов и ряда других категорий. Поэтому после этих дат сумма страховой ответственности АСВ не равна исключительно обязательствам перед физическими лицами.
Поясняющий обзор
Чистка банковской системы стала одним из главных финансовых сюжетов 2010-х годов. До этого рынок рос почти без санитарной обработки: в России работали сотни банков, многие из которых фактически жили не за счёт нормального кредитования, а за счёт агрессивного привлечения вкладов, обналички, вывода активов, кредитования связанных структур и покупки «рисованных» ценных бумаг. После прихода Эльвиры Набиуллиной в Банк России в 2013 году регулятор резко изменил подход: лицензии стали отзывать не только у небольших региональных банков, но и у заметных игроков с федеральной рекламой, разветвлённой сетью и миллиардами рублей вкладов.
Символическим началом большой чистки стал крах Мастер-Банка в ноябре 2013 года. До этого он воспринимался как крупный московский банк с широкой сетью банкоматов и заметными клиентами. Для вкладчиков отзыв лицензии стал шоком: случай показал, что размер и узнаваемость больше не гарантируют неприкосновенность. Следом пошли Инвестбанк, Банк проектного финансирования, Смоленский банк, «Пушкино», «Огни Москвы», «Стройкредит» и другие банки, где АСВ пришлось платить десятки миллиардов рублей.
В 2014–2016 годах чистка превратилась в конвейер. Регулятор регулярно сообщал о недостоверной отчётности, потере капитала, сомнительных операциях и выводе активов. Для вкладчиков это выглядело иначе: вчера банк рекламировал высокие ставки, принимал деньги в офисах, а сегодня в отделениях стояли очереди, сайт не открывался, операции ограничивались, а затем появлялось сообщение ЦБ об отзыве лицензии. Яркими кейсами стали «Российский кредит», «Транспортный», Внешпромбанк, Интеркоммерц, Росинтербанк, Военно-промышленный банк. В каждом случае речь шла уже не о локальных проблемах, а о многомиллиардных выплатах.
Особенно показательна история Внешпромбанка. Банк обслуживал обеспеченных клиентов и был связан с громкими именами, но после краха выяснилось, что за фасадом «клубного» банка скрывалась огромная дыра. Вокруг дела звучали фамилии топ-менеджеров и владельцев, а сама история стала примером того, как банковская отчётность могла годами не отражать реального состояния активов. Другой крупный эпизод — Интеркоммерц, по которому выплаты АСВ стали одними из крупнейших за всё время существования системы страхования вкладов.
Отдельная линия — банки, связанные с регионами и местными элитами. Самый громкий пример — Татфондбанк. Его падение в 2016 году стало ударом для Татарстана: пострадали вкладчики, предприниматели, бюджетные и квазибюджетные структуры. Крах сопровождался общественным резонансом, уголовными делами и вопросами к качеству надзора: как банк с таким статусом мог накопить столь масштабные проблемы.
Кульминацией стала «Югра» в 2017 году — крупнейший страховой случай десятилетия. Банк активно привлекал вклады под высокие ставки, имел широкую сеть и огромную базу клиентов. После введения моратория и последующего отзыва лицензии АСВ получило рекордную нагрузку: страховая ответственность исчислялась сотнями миллиардов рублей. История «Югры» стала не только банковским, но и политико-юридическим конфликтом: владельцы спорили с ЦБ, вкладчики следили за судами, а регулятор настаивал, что банк не имел устойчивой бизнес-модели и фактически обслуживал интересы связанных лиц.
В результате чистки число банков в России резко сократилось. Для добросовестных вкладчиков главным амортизатором стала система страхования вкладов: АСВ возвращало деньги в пределах лимита, а затем пыталось взыскать активы с банкротов. Но для вкладчиков с суммами выше лимита, для бизнеса и для клиентов с «забалансовыми» вкладами последствия часто были тяжёлыми. Многие узнали, что высокая ставка — это не подарок банка, а индикатор риска.
Чистка 2010-х изменила рынок. Банков стало меньше, доля крупнейших госбанков выросла, а пространство для сомнительных схем сузилось. Но цена наведения порядка оказалась огромной: сотни закрытых банков, триллионные дыры, многолетние банкротства и тысячи людей, которые на собственном опыте поняли, что лицензия ЦБ — это не гарантия качества банка, а страхование вкладов защищает только в установленных пределах.
Надо отметить, что самых дорогих для общества случаев здесь нет. Например, ЦБ решил спасать банк «Открытие», потратив на это почти триллион рублей.
Пробизнесбанк Леонтьева и Железняка не включён в рейтинг выплат АСВ, поскольку обязательства перед вкладчиками-физлицами были урегулированы через передачу активов и обязательств Бинбанку, а не через стандартную массовую выплату страхового возмещения. Объём переданных обязательств оценивался примерно в 25 млрд руб.
Об иллюстрации
Фото сгенерировано по мотивам картины Владимира Маковского «Крах банка», 1880.
В 2016 году в банке Пересвет введён мораторий, но банк в итоге ушёл на санацию и продолжает работать. Банк включён в рейтинг по факту выплат вкладчикам). ↩︎
Крах Инвестбанка — это одна из самых заметных банковских аварий конца 2013 года. 13 декабря 2013 года ЦБ отозвал лицензию у банка, который ещё недавно входил в первую сотню по активам.
За несколько дней до этого у банка начались тяжёлые сбои с платежами и выдачей денег, а на фоне слухов и паники у отделений, особенно в Калининграде, выстроились очереди. ЦБ потом прямо указал: банк нарушал требования закона и нормативов, представлял «существенно недостоверную отчетность», не создавал адекватные резервы, а качество активов оказалось таким, что банк полностью утратил собственные средства. Собственники и руководство, по версии регулятора, не приняли действенных мер по нормализации положения.
90 тыс. вкладчиков в 19 субъектах РФ стали крупнейшей группой пострадавших. Вкладер тогда сообщал о структуре долга: «90 тыс. вкладчиков в 19 субъектах РФ получают 30,6 млрд руб. В Калининграде и Калининградской области 21 тыс. вкладчиков (8,1 млрд руб.). В Москве и Московской области 17 тыс. вкладчиков (7,9 млрд руб.). В Екатеринбурге и Свердловской области 10 тыс. вкладчиков (3,3 млрд руб.)».
Это был гигантский страховой случай для АСВ. Кроме вкладчиков-физлиц, пострадали и юрлица, чьи деньги не покрывались страхованием в полном объёме. По данным, приводившимся после краха, на середину 2013 года у банка было около 37,7 млрд руб. вкладов населения и 10,9 млрд руб. средств юрлиц; позже АСВ указывало, что к марту 2017 года требования кредиторов превысили 60,2 млрд руб., а требования кредиторов первой очереди составляли около 40,3 млрд руб.
Главная причина обвала — не одномоментная паника, а дыра в балансе. Проблема — плохие активы и недостоверная отчетность. Временная администрация сначала оценивала активы примерно в 32,4 млрд руб. при обязательствах 62,6 млрд руб., а затем реальная стоимость активов была уточнена до уровня чуть выше 18 млрд руб. То есть разрыв оказался колоссальным. ЦБ позже объяснял, что вариант санации обсуждался, но был признан экономически нецелесообразным: спасение банка обошлось бы дороже, чем расчёты с вкладчиками по страховке. Санацию сочли экономически нецелесообразной.
Хронология была очень плотной. 4 сентября 2013 года пост председателя правления покинул Константин Корищенко; председатель совета директоров Юрий Матвеев тогда благодарил его за «осуществлённые антикризисные меры», а член совета директоров Сергей Мастюгин говорил о «новой стратегии» банка после периода оптимизации. С 5 сентября 2013 года обязанности предправления исполняла Ольга Боргардт. Уже 11 декабря 2013 года вице-президент Галина Зима уверяла, что следственные действия не связаны с деятельностью банка и что ограничения касаются только головного офиса. Но через двое суток лицензия была отозвана. За два дня до отзыва клиентам ещё давали успокаивающие сигналы.
Из заметных фигур вокруг краха стоит назвать Константина Корищенко, Ольгу Боргардт, Сергея Мастюгина, Юрия Матвеева, Сергея Зайцева, Дмитрия Кириллова, Олега Козаченко, Галину Зиму, а также акционеров, раскрытых в отчётности банка на 30 июня 2013 года: Сергея Мастюгина, Наталью Глухову, Оксану Сорокопуд, Виталия Гончарова, Austin Blake Klein, Сергея Задирко, Бориса Шурукова, Ирину Полубоярову, Jukum Hans Horn. Среди публичных комментаторов выделялись первый зампред ЦБ Алексей Симановский, который говорил, что отзыв лицензий у трёх банков в декабре 2013 года был «необходимостью», потому что они фактически перестали нормально обслуживать клиентов, и Эльвира Набиуллина, подчёркивавшая, что «отзыв лицензии — это крайняя мера».
Дальше история перешла в плоскость банкротства, исков и уголовных дел. 4 марта 2014 года Арбитражный суд Москвы признал Инвестбанк банкротом. АСВ позднее заявляло о признаках преднамеренного банкротства и пыталось взыскать с бывших контролирующих лиц и менеджеров более 40,5 млрд руб. В 2023 году дошло и до приговоров по эпизодам хищения имущества банка на 11,7 млрд руб.
Теперь по составу органов управления.
Последний доступный перед крахом состав совета директоров, избранный 25 июня 2013 года: Юрий Матвеев — председатель, Сергей Зайцев — заместитель председателя, Наталья Иванова, Константин Корищенко, Сергей Мастюгин, Владимир Нестеренко, Лев Новиков, Игорь Чурсин, Максим Щербаков.
С правлением ситуация хуже: полного декабрьского состава в одном официальном предкраховом раскрытии в открытом доступе я не нашёл. Последний явно опубликованный полный состав правления, который удалось поднять, — избранный в сентябре 2012 года: Константин Корищенко, Ольга Боргардт, Сергей Зайцев, Дмитрий Кириллов, Олег Козаченко; 4 сентября 2013 года Корищенко ушёл, а с 5 сентября обязанности председателя правления исполняла Боргардт. В судебных исках АСВ по краху среди руководителей периода банкротства также фигурировали Сергей Менделеев, Сергей Андрющенко, Игорь Муравлев и вице-президент Галина Зима.
Росэнергобанк рухнул не как «мелочь на периферии», а как вполне заметный игрок: на 1 января 2017 года у него было 55,8 млрд рублей активов и 35,8 млрд рублей средств физлиц, то есть вклады населения давали примерно две трети фондирования. Это был банк из первой сотни.
Развязка заняла считаные недели. В конце марта клиенты жаловались на проблемы со снятием наличных и на ограничения по платежам юрлиц; сам банк объяснял это «технической задержкой подкрепления отделений наличностью» и отрицал отключение от БЭСП. Но 10 апреля 2017 года ЦБ лицензию отозвал: по версии регулятора, банк уже не мог исполнять обязательства перед кредиторами и при этом недостоверно отражал в отчётности неудовлетворённые требования. С конца марта деньги уже застревали.10 апреля 2017 года лицензию отозвали.
Главный удар пришёлся по вкладчикам. АСВ оценивало страховые выплаты примерно в 34,3 млрд рублей; за возмещением могли обратиться около 44 тысяч вкладчиков, включая около 670 ИП со счетами на 103,5 млн рублей. Вкладера тогда выяснил, что по регионам картина выглядела так: «Москва и Московская область (13,6 млрд руб.; 15,9 тыс. вкладчиков), Санкт-Петербург (2,2; 2,7), Краснодарский край (3,7; 5), Астраханская область (2,1; 3,4), Архангельская область (2,3; 3,2); Ростовская область (2; 2,6)».
Причины краха ЦБ описал жёстко: «крайне рискованная бизнес-модель», низкое качество управления и активов, недостоверная отчётность, а также игнорирование предписаний. После обследования временной администрацией выяснилось, что реальная картина была хуже официальной: отрицательный капитал оценили в 23,5 млрд рублей, активы — в 18,7 млрд при обязательствах 42,2 млрд, а к моменту банкротства общий дефицит средств уже превышал 29 млрд рублей. Временная администрация потом сообщала и о признаках вывода активов: от непередачи оригиналов кредитных договоров на 9,8 млрд рублей до подозрительных сделок с правами требования и недвижимостью.
Перед самым крахом в руководстве и собственности шла перестройка: до декабря 2016 года председателем правления был Марк Шрайбер, а к моменту отзыва лицензии и. о. предправления был Виталий Сухов; пост председателя совета директоров занял Илья Морозовский. Вокруг банка звучали имена Константина Шварца, Генади Гордона, Марии Маклаковой, Лидии Васильевой, Бориса Штейна, Натальи Тихомировой, Галины Гаренских, Георгия Джаниашвили, Александра Базулева, Юрия Дерюгина, Натальи Кузовлевой, Владимира Андреева, Артёма Ангилова и Дмитрия Полещука. Отдельным ярким эпизодом стали слухи о возможном входе Фёдора Бондарчука в капитал банка через группу Ильи Морозовского — но до спасения дело, разумеется, не дошло.
Из комментаторов и публичных реплик запомнились три. Пресс-служба банка успокаивала рынок «технической задержкой подкрепления отделений наличностью». Аналитик АКРА Кирилл Лукашук ещё до отзыва лицензии предупреждал: «Регулятор крайне негативно относится» к существенному завышению ставок по вкладам. А аналитик Максим Осадчий после отзыва лицензии допускал наличие забалансовых вкладов: «В этом случае выплаты АСВ могут вырасти». То есть рынок видел признаки борьбы за ликвидность ещё до финального решения ЦБ.
Если брать последний доступный перед крахом состав органов управления, то в открытых источниках он просматривается так. Правление на момент отзыва лицензии: Виталий Сухов (и. о. председателя), Михаил Боголюбский, Мария Павлик; последним полноценным председателем правления до этого был Марк Шрайбер. Совет директоров на этапе непосредственно перед крахом в открытых публикациях указывался так: Илья Морозовский (председатель), Игорь Жебраков, Сергей Панин, Татьяна Письняева, Марина Погребняк, Алексей Староверов, Александр Репринцев. Здесь есть одна оговорка: по старым карточкам и позднейшим судебным материалам часто всплывает и более ранний «шварцевский» состав, но именно перед отзывом лицензии председателем совета уже назывался Морозовский.
Финал этой истории оказался длиннее самого краха. АСВ потребовало с бывших контролирующих лиц 33,5 млрд рублей, среди ответчиков назывались Шварц, Гордон, Павлик, Шрайбер, Сухов, Маклакова, Боголюбский и другие; в 2025 году арбитраж ограничивал выезд ряду бывших контролирующих лиц, а в феврале 2026 года Константин Шварц заочно получил 11 лет по делу о хищении более 3 млрд рублей. То есть крах Росэнергобанка — это не только история про вкладчиков и страховые выплаты, но и классический сюжет о позднем обнаружении проблем, смене контроля в предсмертной фазе банка и последующем многолетнем разборе вывода активов.
История краха «Росинтербанка» выглядит как классический сюжет о быстром росте на вкладах, скрытых проблемах с качеством активов и резком обвале, когда регулятор пришёл внутрь и увидел совсем не ту картину, что была в отчётности.
На 1 сентября 2016 года банк занимал 68-е место в системе, а в нём лежало свыше 55 млрд руб. средств физлиц. Уже 15 сентября банк фактически остановил обслуживание клиентов, а ЦБ ввёл временную администрацию в лице АСВ из-за «неустойчивого финансового положения» и угрозы интересам кредиторов и вкладчиков.
15 сентября банк остановил обслуживание клиентов. На сайте банка появилось сообщение, что с этой даты в офисах и филиалах не будут обслуживаться ни физлица, ни юрлица; накануне вкладчиков просили заранее заказывать деньги, а колл-центр объяснял это трудностями с наличностью. 19 сентября ЦБ отозвал лицензию.
19 сентября ЦБ отозвал лицензию. Формальные причины были тяжёлые: нарушения банковского законодательства и требований ПОД/ФТ, достаточность капитала ниже 2%, снижение капитала ниже минимального уставного, а главное — плохие активы и неадекватная оценка рисков. ЦБ прямо написал, что корректная оценка кредитного риска и объективное отражение стоимости активов привели к полной утрате капитала. Одновременно регулятор заявил, что с первого дня временная администрация столкнулась с «серьёзным воспрепятствованием» со стороны руководства банка: не передавались электронные базы и документы на активы.
Если перевести это на человеческий язык, банк долго рос на дорогих деньгах населения, а внутри баланс был намного хуже, чем казалось снаружи. Аналитик Промсвязьбанка Дмитрий Монастыршин тогда объяснял, что «Росинтербанк» агрессивно наращивал вклады в 2014–2015 годах, а когда в 2016-м этот рост резко остановился, у банка возник дефицит ликвидности: «банк просто не смог привлечь дополнительные средства для осуществления операций». Это важный комментарий: крах был не одномоментной аварией, а следствием модели роста, завязанной на постоянный приток новых денег.
ЦБ заявил об уничтожении баз и документов. После отзыва лицензии история стала ещё мрачнее. ЦБ и СМИ сообщали, что автоматизированная банковская система не функционировала, серверы были выведены из строя, а юридические дела и часть документов изъяты или уничтожены. Из-за этого АСВ пришлось формировать реестр вкладчиков по состоянию на 19 июля, то есть использовать реестр двухмесячной давности; в результате около 3 тыс. клиентов с требованиями примерно на 5 млрд руб., открывших или пополнивших вклады после 18 июля, сначала не попали в реестр.
Для вкладчиков удар был огромным. АСВ оценило выплаты в 49,2 млрд рублей. Мы тогда выяснили, что это были «вкладчики в 10 субъектах РФ, в основном в Москве и Московской области (35 млрд руб.; 47,4 тыс. вкладчиков) и в Санкт-Петербурге (6,1 млрд руб.; 7,5 тыс. вкладчиков)». Всего за страховым возмещением могли обратиться около 66,7 тыс. вкладчиков; выплаты стартовали 3 октября 2016 года через Россельхозбанк и банк «Открытие».
Основной удар пришёлся на Москву, Подмосковье и Петербург. Но на страховке история не закончилась. Уже при банкротстве выяснилось, что на дату отзыва лицензии активы банка оценивались лишь в 1,3 млрд руб. при обязательствах 83,4 млрд руб. А отрицательный капитал, который ЦБ сначала оценивал в 39,3 млрд руб., после обследования временной администрацией вырос до 90,9 млрд руб. 8 ноября 2016 года Арбитражный суд Москвы признал банк банкротом.
Публичным лицом банка была председатель правления Марина Краснова; в сентябре 2016 года «Коммерсантъ» называл среди топ-менеджеров также зампредов Алексея Кузьмина и Константина Воробьёва. Ключевым акционером по официальному списку лиц, под контролем либо значительным влиянием которых находился банк, был Георгий Гвелесиани: через ООО «ГЕРМЕС ОРГАНИКА» с долей 75,47%, собственную долю 0,37% и связанную с ним Марину Краснову с 3,68% эта группа контролировала 79,52% голосующих акций. У Рамиля Закерова была собственная доля 0,37% плюс связанная группа с GERAMAX INVESTMENTS LIMITED, суммарно 4,86%. Среди прочих значились Наталья Ахрамочкина, Татьяна Городова и структуры, связанные с Антоном Бабунько и Андреем Суворовым.
Отдельно о том, кто фигурировал в истории краха уже после отзыва лицензии. В 2022 году суд определил размер субсидиарной ответственности бывшего зампреда и члена совета директоров Рамиля Закерова в 65,83 млрд руб. Суды установили, что фактически он управлял банком по генеральной доверенности Марины Красновой, которая к моменту отзыва лицензии была в декретном отпуске. После краха возбуждалось уголовное дело о мошенничестве и неправомерных действиях при банкротстве; основным фигурантом был Закеров, но до уголовной ответственности его не довели из-за истечения срока давности. В том же споре АСВ пыталось привлечь и других лиц, включая члена совета директоров Дмитрия Демидова, зампреда правления Виталия Алтунина и члена правления Андрея Гака, но по ним суды отказали.
Из ярких комментариев того времени важны три. Первый — ЦБ: санация «не представлялась возможной» из-за утраты капитала и воспрепятствования работе временной администрации. Второй — Монастыршин, связавший крах с агрессивным ростом вкладов и последующим дефицитом ликвидности. Третий — источник «Коммерсанта», напомнивший, что Краснова, Кузьмин и Воробьёв раньше работали в АМТ-банке, а Ильдар Хажаев, входивший в совет директоров, прежде возглавлял АМТ-банк; это добавляло всей истории репутационной токсичности. При этом официально среди акционеров никакой Мухтар Аблязов не фигурировал, хотя в СМИ такая версия обсуждалась.
По последнему доступному публичному составу органов управления перед крахом картина такая. Правление, по найденному предбанкротному публичному материалу банка: Марина Краснова — председатель правления, Алексей Кузьмин — первый зампред, Константин Воробьёв — зампред. Совет директоров, по более позднему публичному источнику июля 2016 года: Георгий Гвелесиани — председатель, Марина Краснова, Рамиль Закеров, Марат Салахетдинов, Ильдар Хажаев. Есть важная оговорка: в презентации сентября 2015 года вместо Хажаева в совете фигурировала Татьяна Линева, то есть состав между осенью 2015-го и летом 2016-го менялся.
Дыра выросла с 39,3 до 90,9 млрд рублей. В сухом остатке «Росинтербанк» — это не просто отзыв лицензии крупного розничного банка, а один из самых тяжёлых страховых случаев 2016 года: десятки тысяч пострадавших, сорванный реестр вкладчиков, уничтоженная АБС, колоссальная «дыра» и последующие многолетние споры о том, кто реально управлял банком и должен отвечать за его финал.
Крах Татфондбанка — это история не внезапного обвала, а долгого разложения, которое в конце 2016 года стало уже невозможно маскировать. 60% активов было полностью невозвратными. 170 тысячам вкладчиков в Татарстане пришлось платить через Агентство по страхованию вкладов.
На 1 декабря 2016 года у банка было 214,2 млрд руб. активов и 27,2 млрд руб. капитала, а на 1 февраля 2017 года он занимал 42-е место в банковской системе России. Но уже к весне 2017-го стало ясно, что перед рынком был не просто «проблемный региональный банк», а один из крупнейших банковских провалов того времени.
Перелом наступил в декабре 2016 года. Юрлица начали жаловаться на задержки платежей с 4 декабря; 15 декабря ЦБ ввёл трёхмесячный мораторий на требования кредиторов и передал управление временной администрации АСВ, указав на неустойчивое финансовое положение и угрозу интересам вкладчиков и кредиторов. 3 марта 2017 года лицензия была отозвана, а 11 апреля арбитражный суд признал банк банкротом.
Главная причина — не «паника вкладчиков», а плохие активы, связанное кредитование и запоздалая реакция собственников. ЦБ официально заявил, что банк «неадекватно оценивал принятые риски», а корректная оценка кредитного риска привела к полной утрате капитала. Позднее временная администрация установила «крайне низкое качество ссудного портфеля», кредитование заемщиков с сомнительной платёжеспособностью, сделки с признаками вывода ликвидных активов и замещения их активами худшего качества, а также преимущественное удовлетворение отдельных кредиторов в ущерб другим. По данным, которые ЦБ озвучивал через СМИ, около 65% кредитного портфеля было связано с бизнесом собственника.
Отдельная причина краха — хронический дефицит ликвидности. Первый зампред ЦБ Дмитрий Тулин говорил: «С мая прошлого года мы понимали, что положение в банке тяжёлое». По данным РБК, осенью 2016 года банк не исполнил предписание о досоздании резервов примерно на 40 млрд руб.; в ноябре–декабре безуспешно пытался получить у ЦБ 9–10 млрд руб. ликвидности, а в первые недели декабря столкнулся с оттоком около 8 млрд руб. при высоколиквидных активах лишь около 2,5 млрд.
Санация, по оценке ЦБ, потребовала бы минимум 220–230 млрд рублей. Зампред ЦБ Ольга Полякова говорила, что на 1 февраля 2017 года «дыра» в балансе составляла 96,7 млрд руб., а к моменту обследования временной администрации оценка активов упала до 71,4 млрд руб. при обязательствах 189,7 млрд руб. — то есть нехватка имущества достигла примерно 118,3 млрд руб. Аналитик АКРА Кирилл Лукашук сформулировал это ещё жёстче: «60% активов было полностью невозвратно».
Больнее всего удар пришёлся по юрлицам, «превышенцам» и клиентам «ТФБ Финанс». На 1 декабря 2016 года банк держал 72,1 млрд руб. средств физлиц и 48,6 млрд руб. средств юрлиц. АСВ предварительно оценивало страховую ответственность в 57,6 млрд руб.; уже к 9 января 2017 года 116 тыс. вкладчиков получили 43,2 млрд руб. Но у юридических лиц страховой защиты почти не было, а часть клиентов вообще лишилась права на страховое возмещение, потому что их деньги переводили из вкладов в продукты «ТФБ Финанс» — «Доходные инвестиции» и «Доходные инвестиции Плюс». По версии следствия, 1739 граждан лишились там более 2,3 млрд руб.
Среди ключевых фигур были Роберт Мусин — председатель правления и акционер через ООО «Новая нефтехимия»; Ильдар Халиков — премьер Татарстана и председатель совета директоров; Рамиль Насыров — первый зампред; Ильдус Мингазетдинов и Марат Загидуллин — прежние главы правления, позже фигурировавшие в спорах о субсидиарной ответственности; Сергей Мещанов, Вадим Мерзляков, Рустам Хакимов, Роза Якушкина, Гузель Фаттахова, Ренат Долотин — топ-менеджеры, чьи решения потом подробно разбирали следствие и АСВ. Мусина задержали в день отзыва лицензии, 3 марта 2017 года; 15 марта были задержаны Насыров, Рамиль Сафин из «Новой нефтехимии» и Елена Леушина из Royal Time Group.
Из ярких реплик того времени запомнились три. Тулин: «положение в банке тяжёлое». Полякова: «экономической целесообразности… не было». Минниханов, уже после отзыва лицензии, фактически признал, что спорить с решением ЦБ бессмысленно из-за огромной «дыры». Это и есть суть истории Татфондбанка: региональный банк с госучастием и политическим весом оказался слишком глубоко встроен в рискованные и аффилированные схемы, чтобы его можно было спасти без гигантской бюджетной цены.
Последний найденный публичный состав органов управления перед крахом:
Правление: Роберт Мусин — председатель правления; Рамиль Насыров — первый заместитель председателя правления; Наиля Тагирова, Вадим Мерзляков, Сергей Мещанов — заместители председателя правления; Ренат Долотин — директор департамента по правовым вопросам и работе с активами; Гузель Фаттахова — финансовый директор; летом 2016 года в правление были дополнительно избраны Рустам Хакимов и Роза Якушкина.
Совет директоров: Ильдар Халиков, Роберт Мусин, Александр Белгородский, Данил Волков, Ильдус Мингазетдинов, Елена Мурашова, Фарит Мусин, Айрат Сабирзанов, Александр Слесаренко, Алексей Терехов. Этот состав был переизбран в мае 2016 года и является последним публично подтверждаемым перед декабрьским мораторием.
Строго говоря, у «Открытия» был не классический крах с отзывом лицензии, а обрушение крупнейшего частного банковского проекта, которое закончилось национализацией через новый механизм санации. То есть негодных банкиров и безответственных клиентов спасали за счёт общества.
29 августа 2017 года Банк России объявил о мерах по повышению финансовой устойчивости ПАО Банк «ФК Открытие», ввёл временную администрацию, решил спасать банк через ФКБС и сразу подчеркнул: банк продолжит работать в обычном режиме, без моратория на требования кредиторов и без bail-in для обычных клиентов. Позже сам ЦБ называл этот кейс первой санацией через ФКБС.
Почему рухнула именно эта конструкция? По версии регулятора, сработало сразу несколько факторов. Дмитрий Тулин сказал, что «Росгосстрах» стал триггером, ускорившим необходимость решения судьбы банка. Василий Поздышев добавил, что «не совсем удачная санация банка „Траст“ тоже стала триггером». Плюс сам ЦБ указывал на стратегию быстрого роста через сделки M&A за счёт заёмных средств. Летом 2017 года это наложилось на потерю доверия рынка: после июльского рейтинга АКРА BBB- банк лишился доступа к части денег госкомпаний и пенсионных средств, а в июне — июле из банка ушли сотни миллиардов рублей.
На момент санации ключевым акционером был «Открытие Холдинг» с 66,64% голосующих акций; среди бенефициаров назывались Вадим Беляев, группа ИФД, ВТБ, группа ИСТ, Рубен Аганбегян, Александр Мамут. Уже в декабре 2017 года после докапитализации Банк России получил свыше 99,9% обыкновенных акций банка.
Пострадали держатели субординированных бумаг: совокупный объём субординированных обязательств оценивался примерно в 122,5 млрд рублей; купон по выпуску на $500 млн банк не выплатил, а затем старые суборды на $300 млн и $500 млн были списаны.
Компании до решения ЦБ «от греха» выводили деньги из «Открытия». Только в июле компании вывели почти 320 млрд рублей, а по оценке ЦБ в августе, с 3 по 24 число, отток составил ещё 389 млрд рублей средств юрлиц и 139 млрд рублей средств физлиц. При этом обычные вкладчики, в отличие от классических банкротств, не лишились доступа к деньгам: банк продолжал исполнять обязательства.
По деньгам история вышла гигантской. На 1 января 2018 года общий объём финансирования «Открытия» со стороны ЦБ составлял 836,2 млрд рублей, из них 456,2 млрд рублей пошли на докапитализацию, 380 млрд рублей — на краткосрочную поддержку ликвидности. РБК со ссылкой на решение ЦБ тогда раскладывал докапитализацию так: 189,1 млрд рублей — закрытие отрицательной разницы между активами и обязательствами банка, 182 млрд — новый капитал, 42,2 млрд — помощь «Росгосстраху», 42,9 млрд — поддержка связанных НПФ. По оценке ЦБ, санация трёх крупнейших кейсов через ФКБС, включая «Открытие», позволила избежать куда больших потерь экономики. Но это лишь оценка решения, которое дорого стоило обществу в целом, а не клиентам. Разумеется, ЦБ не станет сознаваться в том, что принял дурное решение.
836,2 млрд рублей на 1 января 2018 года это 1,46 трлн рублей в ценах апреля 2026 года, так как накопленная инфляция составила 74,9% за период. Можно обозначить, что спасение «Открытия» обошлось в 10 тысяч рублей по ценам 2026 года на каждого гражданина РФ, включая младенцев.
Из ярких реакций того времени. Эльвира Набиуллина уже через две недели говорила, что «негативный эффект от санации банка „Открытие“ на финансовую систему был минимальный». Герман Греф называл произошедшее «хорошим знаком» с точки зрения применения нового инструмента. Андрей Костин, комментируя историю, говорил, что банк слишком быстро рос неорганически и ушёл в страхование, «где тоже были риски». В этом и была суть драмы: частный чемпион слишком долго выглядел сильнее, чем был на самом деле.
Последний проверяемый публичный состав руководства перед санацией, который удалось найти в официальных корпоративных документах, — это составы, раскрытые в годовом отчёте банка за 2016 год; для наблюдательного совета там указано, что он действует с 3 марта 2017 года.
Правление: Евгений Данкевич, Елена Будник, Геннадий Жужлев, Владимир Рыкунов, Светлана Фридман, Константин Церазов; при этом в том же отчёте отдельно оговорено, что Светлана Фридман вышла из состава правления 6 июня 2017 года.
Наблюдательный совет: Рубен Аганбегян, Елена Будник, Дмитрий Васильев, Евгений Данкевич, Александр Зеленов, Алексей Карахан, Александр Мурычев, Ольга Плаксина, Дмитрий Попков.
Отдельная и показательная линия после санации — суды с менеджерами о возврате бонусов. Логика ЦБ и нового менеджмента была простой: незадолго до ввода временной администрации летом 2017 года бывшее руководство «Открытия» выплатило себе крупные премии, хотя банк уже находился в тяжёлом состоянии. Эльвира Набиуллина тогда прямо говорила, что такие выплаты «могут интерпретироваться в том числе и как вывод активов», а Василий Поздышев замечал, что «не было никакой необходимости выплачивать годовой бонус летом». Осенью 2017 года ЦБ сначала предложил бывшим топам вернуть деньги добровольно, а когда этого не произошло в полном объёме, банк пошёл в арбитраж.
Первая волна исков стартовала в августе 2018 года: «ФК Открытие» подал девять исков к бывшим менеджерам и членам совета, среди ответчиков были Николай Яровой, Максим Янпольский, Геннадий Жужлев, Татьяна Серебренникова, Елена Будник, Сергей Бабкин, Александр Тарабрин, Константин Чигирев и Антон Сбытов. Банк называл эти бонусы «незаконно выплаченными» и утверждал, что они были получены незадолго до санации, когда кредитная организация находилась в предбанкротном состоянии. При этом суд отказал банку в обеспечительных мерах: арестовать деньги ответчиков и временно ограничить им выезд из России не удалось.
По результатам этой серии дел картина была смешанной, но в целом для банка успешной. Через мировое соглашение Татьяна Серебренникова обязалась вернуть 43,5 млн руб. Суд взыскал 26 млн руб. с Николая Ярового, 55 млн руб. с Максима Янпольского, 60 млн руб. с Антона Сбытова и 60 млн руб. с Александра Тарабрина. Иски к Сергею Бабкину, Константину Чигиреву и Елене Будник первая инстанция сначала отклоняла, но затем апелляция встала на сторону банка: по Бабкину взыскали 30 млн руб., по Чигиреву — 40 млн руб., по Будник сделка по премии в 50 млн руб. была признана недействительной, а взыскание составило 32,6 млн руб. По Геннадию Жужлеву в открытых публикациях я вижу, что в мае 2019 года первая инстанция иск отклонила; надёжно подтвердить иной финал этого конкретного бонусного спора по доступным мне открытым материалам я не смог.
По общим суммам тоже есть несколько важных вех. По оценке банка, незаслуженно полученные бонусы превышали 1,42 млрд руб. К сентябрю 2018 года, по словам Михаила Задорнова, бывшие менеджеры добровольно вернули 840 млн руб., а в апреле 2020 года он говорил уже о 1,7 млрд руб. взысканных премий. То есть история не свелась к нескольким частным искам на десятки миллионов: это была системная кампания по «откату назад» выплат, которые новый собственник и регулятор сочли неправомерными.
На этом всё не закончилось. Уже позднее, в 2024–2025 годах, банк добрался и до бывшего председателя правления Евгения Данкевича: сначала был подан иск о двух премиях на 150 млн и 90 млн руб., а затем апелляция взыскала с него 223,5 млн руб. Суд указал, что премии он выплатил себе сам, без доказательств «особых достижений», при этом он как руководитель знал о неблагоприятном финансовом положении банка накануне санации. На 2025 год у бонусной истории был и банкротный хвост: по Будник уже шла реструктуризация долгов.
Крах «Интеркоммерца» — один из самых показательных банковских обвалов зимы 2016 года: не маленькая «прачечная», а заметный банк из топ-70. Перед крахом он активно пылесосил рынок вкладов, доведя объём обязательств общества в лице АСВ по своим долгам почти до 70 млрд рублей.
По данным ЦБ, на 1 января 2016 года он занимал 67-е место в системе, а 29 января регулятор уже ввел туда временную администрацию на полгода, объяснив это падением капитала более чем на 30% и нарушением обязательных нормативов. Через десять дней, 8 февраля, лицензия была отозвана окончательно. Официальная формулировка ЦБ звучала жестко: норматив достаточности капитала упал ниже 2%, оценка кредитного риска выявила «полную утрату собственных средств», а сам банк был вовлечен в «сомнительные транзитные операции». ЦБ отдельно подчеркнул, что санация на разумных условиях уже невозможна.
Обвал начался не в день отзыва лицензии, а раньше — когда банк фактически перестал нормально работать. Уже 28 января клиенты жаловались, что вклады не выдают, платежи зависают, а в отделениях прямо говорили: «Денег все равно нет. Нас головной офис деньгами не подкрепляет». В колл-центре объясняли происходящее тем, что инкассаторы «не успевают поставлять необходимую валюту». По данным РБК и «Коммерсанта», банк до этого получил предписание ЦБ доначислить резервы, после чего начался отток корпоративных денег и затем набег вкладчиков; среди версий, которые обсуждались на рынке, был и отказ крупного клиента — «Транснефти» — продлевать большой депозит. Зампред ЦБ Михаил Сухов уже 11 февраля говорил, что «на этом этапе стало очевидно, что финансовое оздоровление невозможно».
Кто пострадал? Прежде всего вкладчики. По состоянию на 27 января объем вкладов физлиц в банке составлял 69,5 млрд рублей. АСВ затем объявило, что за страховкой на 64,3 млрд рублей могут обратиться около 91 400 вкладчиков; выплаты стартовали 20 февраля 2016 года, лимит страхового возмещения тогда составлял 1,4 млн рублей на человека. Это был крупнейший страховой случай в истории АСВ на тот момент. Но те, у кого лежало больше страхового лимита, а также юрлица, остались с риском больших потерь. Для компаний ситуация была особенно тяжелой: они попадали в третью очередь кредиторов, а возвратность там обычно была мизерной. Среди крупных клиентов, державших деньги в банке, назывались «Транснефть» — 6,6 млрд рублей, Госкорпорация по организации воздушного движения — 3,8 млрд, структуры «Оборонсервиса» — 1,1 млрд и 885,8 млн рублей. Российское авторское общество и ВОИС, по данным РБК, успели вывести средства до финала.
Когда временная администрация и ЦБ стали разбирать баланс, картина оказалась еще хуже, чем видел рынок в последние январские дни. Сначала Сухов оценил «дыру» более чем в 60 млрд рублей, а в марте ЦБ сообщил уже о масштабном выводе активов: не менее 48,8 млрд рублей корпоративного кредитного портфеля имели признаки «технических» ссуд. Стоимость активов банка была оценена лишь в 26,6 млрд рублей при обязательствах перед кредиторами в 91,8 млрд. 29 апреля 2016 года Арбитражный суд Москвы признал банк банкротом; позднее отрицательный капитал оценивали примерно в 65–65,1 млрд рублей. По сути, это и есть суть истории: внешне средний крупный банк, внутри — огромный разрыв между активами и обязательствами и значительная часть портфеля, похожая не на нормальный бизнес, а на конструкцию для вывода денег.
По людям история тоже насыщенная. Формально банк был распылен между множеством собственников: крупнейшие доли имели Михаил Малов, Валерий Гладощук, Сергей Седов, Николай Попов, Наталья Вальтер, Владислав Лыкин, Анатолий Кабанов, Петр Чубик, а также ООО «РФК» и ООО «Ингаз»; президентом и председателем совета директоров был Павел Крыжановский, председателем правления — Александр Бугаевский. В последующие годы АСВ предъявляло претензии к бывшим топ-менеджерам, среди ответчиков назывались сам Бугаевский, а также Надежда Чурляева, Александр Джгун и Алексей Сотников. Позже уголовный сюжет разросся: Бугаевского обвинили в хищении более €45 млн, а в более поздних делах вокруг вывода средств из банка фигурировали также Павел Крыжановский, Андрей Захаров, Алексей Резван, Феликс Нойберг, Антон Филатов и Тимур Иванов. То есть крах банка оказался не просто банкротством, а длинным шлейфом гражданских и уголовных историй.
Если сжать совсем коротко: «Интеркоммерц» пал не потому, что «на рынке было тяжело», а потому, что при первом серьезном надзорном вскрытии выяснилось, что капитал фактически утрачен, значительная часть активов сомнительна, а после начала паники у банка просто не осталось времени. Для обычных вкладчиков это был шок, который государство в основном закрыло через АСВ; для клиентов с суммами сверх лимита и для компаний — болезненный урок о том, что даже банк из топ-70 может схлопнуться за считаные дни.
А грубее всех это позже сформулировал Олег Тиньков, комментируя волну отзывов лицензий и упоминая «Интеркоммерц»: «Если пирожки плохие, к базару какие претензии?»
По последнему публично прослеживаемому составу перед крахом я бы фиксировал так. По совету директоров самый твердый публичный ориентир — переизбрание 23 июня 2015 года: Павел Крыжановский — председатель совета директоров, Александр Бугаевский — член совета директоров, Сергей Голубев — член совета директоров. Затем к моменту отзыва лицензии в составе совета уже фигурировал Александр Мурычев: последующие публикации указывают, что он вошел в совет незадолго до краха и состоял в нем на момент отзыва лицензии.
По правлению открытая картина хуже, но последний доступный состав, который удается собрать по публичным следам, такой: Александр Бугаевский — председатель правления, Надежда Чурляева — член правления, Александр Джгун — член правления, Анжелика Ибрагимова — член правления.
Отдельно важный нюанс по Александру Сотникову: в позднейших делах АСВ и Верховного суда он проходит как бывший член правления и кредитного комитета «Интеркоммерца», но это не означает, что он входил именно в последний состав прямо перед крахом; в одном из пересказов дела защита вообще утверждала, что он ушел из банка за несколько лет до отзыва лицензии.
«Пробизнесбанк» рухнул не как рядовой банк, а как ядро всей группы «Лайф». Ещё 31 июля 2015 года его совет директоров утверждал стратегию на 2015–2017 годы, 7 августа ЦБ ввёл временную администрацию АСВ и приостановил полномочия органов управления, а 12 августа отозвал лицензию.
Официальная причина была жёсткой: нормативы достаточности капитала упали ниже 2%, капитал ушёл ниже минимального уровня, банк вёл «высокорискованную политику» и размещал деньги в низкокачественные активы. На 1 августа 2015 года это был 51-й банк страны по активам. 27 октября 2015 года банк признали банкротом.
Главными пострадавшими стали вкладчики и компании-клиенты. Сразу после краха зампред ЦБ Михаил Сухов оценивал обязательства перед вкладчиками в 27 млрд рублей, из них 23 млрд были застрахованы. Затем ЦБ сообщил, что в Бинбанк передаются обязательства более чем перед 330 тысячами вкладчиков примерно на 25 млрд рублей, а обслуживание должно начаться не позднее 26 августа 2015 года. Но удар пришёлся и по бизнесу: по данным «Коммерсанта», на более чем 50 тысячах счетов юрлиц лежало свыше 20 млрд рублей, а более 200 клиентов позже коллективно пошли в правоохранительные органы. Forbes отдельно писал о потерях держателей рублёвых облигаций на 3 млрд рублей, субординированных евробондов на 61,5 млн долларов и иностранных инвестфондов East Capital, Bluecrest и Argo Capital.
По версии регулятора, проблема была не просто в плохих активах, а в сокрытии реального положения дел. В письмах силовикам ЦБ указывал, что на дату отзыва лицензии активы с учётом резервов не превышали 146,8 млрд рублей при обязательствах 148,1 млрд, а 61,5 млрд рублей активов были связаны с нерезидентами и непрозрачными контрагентами. Сухов говорил о «дыре» не менее 67 млрд рублей. Fitch ещё в декабре 2014 года сняло рейтинги: по словам Джеймса Уотсона, почти половина активов банка была вложена в бумаги в иностранных депозитариях, что мешало рефинансированию в ЦБ и нормальной оценке качества портфеля. Бывшие менеджеры возражали: «вывода активов не было», а были неудачные инвестиции и фальсификация отчётности. Сухов отвечал жёстко: «Из банка сделали одну большую фальсификацию».
Ключевые люди этой истории: Сергей Леонтьев — президент банка и группы «Лайф», основной бенефициар примерно с 40–41,5%; Александр Железняк — сооснователь, предправления до апреля 2015 года и бенефициар 11,44%; Эдуард Пантелеев — акционер с долей 5,43%; Дмитрий Дыльнов — новый председатель правления с 23 апреля 2015 года; Александр Ломов — зампред и член правления; Александр Турбанов — член совета директоров, бывший глава АСВ; Михаил Сухов — главный публичный спикер ЦБ по краху банка.
Последний доступный перед крахом состав совета директоров: Александр Ломов, Наталья Орлова, Дмитрий Дыльнов, Александр Турбанов, Сергей Зозуль, Ханна-Леена Лойкканен, Могенс Шмидт. Это подтверждается раскрытиями по состоянию на 26 июня 2015 года и квартальными/аффилированными списками банка.
Последний доступный состав правления, который удаётся уверенно вытащить из открытых раскрытий: Дмитрий Дыльнов — председатель правления; Галина Макарова — член правления, заместитель председателя правления; Инна Рябова — член правления, ранее также фигурировала как председатель правления; Юлия Толстова — член правления; Светлана Ковтун — член правления. По открытой индексируемой выдаче это самый надёжно подтверждаемый набор, но я бы честно оговорил: не исключено, что полный последний список был шире.
Ещё имена, которые всплывали в материалах о руководстве и последующих разбирательствах: Владимир Воронин, Николай Фирсов, Вячеслав Казанцев, Эльдар Бикмаев, Надир Арифулин, Наталья Журкина. Но это уже не «последний состав совета/правления», а круг бывших руководителей и связанных топов, фигурировавших в более поздних судах и публикациях.
Крах МБСП — это история не мгновенного обвала, а довольно быстрого вскрытия старых проблем. Речь о «Международном банке Санкт-Петербурга», одном из старейших частных банков города, который к осени 2018 года занимал 116-е место в банковской системе России по объёму вкладов.
15 октября 2018 года ЦБ ввёл в банк временную администрацию и мораторий на требования кредиторов, а 31 октября окончательно отозвал лицензию. Формула регулятора была жёсткой: «рискованная бизнес-модель», большой объём проблемных активов, включая производные инструменты и «неподтвержденные (притворные) требования к компаниям-нерезидентам», а после доначисления резервов — «полная утрата банком собственных средств». АСВ при обследовании выявило разрыв между активами и обязательствами более чем на 15,5 млрд рублей.
По сути, МБСП рухнул как корпоративный банк, слишком завязанный на крупных и непрозрачных рисках. Он почти не жил розницей: на 1 сентября 2018 года кредитный портфель физлиц составлял всего 80 млн рублей против 14 млрд рублей у юрлиц. По данным, которые приводила «Фонтанка» со ссылкой на аналитиков, 42% корпоративных кредитов приходилось на строительство, доля пролонгированных ссуд превысила 60%, а на займы нерезидентам и гарантии им пришлось более 25% активов. То есть банк долго выглядел респектабельным, но внутри портфель уже был перегружен связанными и трудно оцениваемыми рисками.
Кто пострадал в первую очередь? Прежде всего вкладчики. Страховой случай наступил с 15 октября 2018 года, а выплаты через банк-агент ВТБ стартовали уже 25 октября. За страховым возмещением на сумму около 16,5–16,6 млрд рублей могли обратиться примерно 16 тысяч вкладчиков. Но пострадали не только они: у банка было много корпоративных клиентов, а также контрагентов, сидевших на его гарантиях. Среди клиентов и заёмщиков упоминались «Владимирэнергосбыт», «Московский Метрострой», Setl Group, ЛСР, Л1. Через гарантии МБСП были завязаны, в частности, реставрационные работы в петербургских соборах и контракт по фондохранилищу Эрмитажа. Для бизнеса это означало зависшие расчёты, риски по гарантиям и долгую очередь в конкурсном производстве.
Главное лицо этой истории — Сергей Бажанов: основной владелец, председатель правления, бывший сенатор. По данным «Эксперт РА», на 99% банк принадлежал именно ему; по данным «Фонтанки», напрямую у него было 92,28%, ещё 6,95% — у его же АО «Триумф». В орбите банка и последующих споров также фигурировали Татьяна Бажанова, входившая в совет директоров, её брат Александр Зуев, главный бухгалтер Татьяна Бережанская и глава московского филиала Максим Анищенков.
Показательно, что сразу после введения временной администрации часть банковского сообщества встала на сторону МБСП. Президент Ассоциации банков Северо-Запада Владимир Джикович говорил: «Я не знаю, в чем именно провинился МБСП… Так скоро у нас региональных банков совсем не останется». Это была эмоциональная защита старого петербургского банка и его владельца. Но аналитик «Финама» Алексей Коренев смотрел суше: проблемы, по его словам, были связаны с низким качеством активов, волатильной ликвидностью и слабыми рыночными позициями, а сам банк «нельзя отнести к числу системно значимых», так что его падение не должно было ударить по всей системе. На дистанции прав оказался именно второй взгляд.
Дальше история стала уже не банковской, а судебно-уголовной. В сентябре 2019 года арбитраж признал МБСП банкротом. К апрелю 2023 года АСВ сообщало, что вкладчикам выплачено 16,5 млрд рублей, а совокупные требования кредиторов удовлетворены лишь на 33%: по первой очереди — 7,5 млрд из подтверждённых 17,5 млрд. В 2024 году Верховный суд поддержал выводы нижестоящих инстанций о привлечении бывших руководителей МБСП к субсидиарной ответственности; АСВ и суды называли сумму порядка 14,6–14,9 млрд рублей. Основания звучали предельно конкретно: «выдача банком заведомо невозвратных кредитов, уступка ликвидных активов подконтрольной банку компании-нерезиденту, приобретение неликвидных ценных бумаг».
Всего должны были вкладчикам-физлицам — около 18 млрд руб., то есть порядка 1,5 млрд потеряно.
Параллельно пошли уголовные дела. В 2021 году Сергею Бажанову заочно предъявили обвинение по делу о мошенничестве; по версии следствия, под видом международных сделок с использованием безотзывных непокрытых аккредитивов из банка было похищено почти 5,2 млрд рублей. Его заочно арестовали, сообщалось, что он находится за границей.
Если сжать эту историю в одну фразу, то МБСП пал не из-за паники вкладчиков, а из-за того, что старый респектабельный региональный банк оказался набит плохими и, по версии регулятора и АСВ, во многом искусственно «улучшенными» активами.
Правление МБСП: — Сергей Бажанов — председатель правления; — Максим Анищенков — заместитель председателя правления; — Татьяна Бережанская — член правления; — Елена Скворцова — член правления.
Совет директоров: — Сергей Бажанов; — Татьяна Бажанова; — Александр Зуев; — Светлана Минеева.
Крах «Югры» — это история не просто о проблемном банке, а о крупнейшем страховом случае в российской банковской системе. На 1 июля 2017 года банк занимал 29-е место по активам в системе ЦБ, а по объему средств граждан в нем лежало 181,5 млрд рублей, из которых около 173 млрд подпадали под страховку. Контроль над банком связывали прежде всего с Алексеем Хотиным, владевшим 52,5% через Radamant Financial; в контуре владельцев фигурировал и его отец Юрий Хотин. Формально банк выглядел крупным и ликвидным, поэтому удар по нему стал шоком для рынка.
Развязка произошла стремительно. 10 июля 2017 года ЦБ ввел в «Югру» временную администрацию АСВ и мораторий на удовлетворение требований кредиторов. 20 июля начались страховые выплаты вкладчикам. 28 июля ЦБ отозвал лицензию. В сентябре 2018 года банк признали банкротом, а затем суды подтвердили законность действий регулятора: сначала арбитраж, потом апелляция, затем Верховный суд отказался пересматривать спор.
Почему банк рухнул по версии регулятора? ЦБ прямо писал, что «Югра» привлекала деньги населения и размещала их в активах неудовлетворительного качества, не создавая достаточных резервов. В пресс-релизе регулятор также указал, что бизнес-модель банка строилась на финансировании проектов, связанных с бенефициарами, за счет денег физлиц; банк почти не кредитовал независимый бизнес и население, зато в его деятельности видели признаки вывода активов, сомнительных транзитных операций, существенно недостоверной отчетности и схемного исполнения предписаний. Зампред ЦБ Василий Поздышев называл введение временной администрации «очень серьезным решением. Тем более в банк, который ликвиден», а директор департамента банковского надзора Анна Орленко говорила, что по банку шла речь о «десятках миллиардов» требований по резервам.
Самой необычной частью истории стала открытая война между ведомствами. 19 июля 2017 года Генпрокуратура объявила введение временной администрации безосновательным и заявила, что это «повлечет ущерб для федерального бюджета» из-за выплат более чем на 170 млрд рублей. На стороне регулятора публично выступали защитники прав вкладчиков: Дмитрий Янин говорил, что протест прокуратуры обусловлен интересами «крупных или забалансовых вкладчиков», а не застрахованных лиц. Но ЦБ не отступил и уже 28 июля отозвал лицензию. Эта институциональная драка только усилила ощущение, что в деле «Югры» ставки были намного выше обычного банковского краха.
Кто пострадал? Обычные вкладчики в пределах страхового лимита в основном были спасены: АСВ выплатило около 172,9 млрд рублей примерно 217 тысячам человек. Но те, у кого суммы превышали страховое покрытие, а также иные кредиторы банка, зависли в долгом конкурсном производстве; еще весной 2018 года ЦБ указывал, что в банке оставались десятки тысяч вкладчиков с суммами свыше 1,4 млн рублей, а совокупный «хвост» таких вкладов составлял 16,1 млрд рублей. Отдельный масштаб бедствия — баланс самого банка: если на дату отзыва лицензии «дыру» оценивали примерно в 2 млрд рублей, то после обследования она выросла до 143 млрд.
Дальше история стала уголовной. В 2019 году был задержан Алексей Хотин; по делу проходили также экс-президент банка Алексей Нефедов, бывший председатель правления Дмитрий Шиляев и директор московского филиала Нина Чернова. РБК со ссылкой на материалы следствия писало, что дело сдвинулось после письма Эльвиры Набиуллиной Владимиру Путину. В 2024 году Замоскворецкий суд приговорил Хотина к 9 годам колонии, Нефедова — к 8,5 года, Шиляева — к 8 годам, Чернову — к 6 годам; суд взыскал с фигурантов 17,3 млрд рублей в пользу пострадавших вкладчиков. Параллельно АСВ описывало схему как почти тотальный переток денег банка в бизнес собственника: по словам Юлии Медведевой, 98% заемных средств шли на финансирование бизнеса Хотина. Это и есть сухой итог «Югры»: агрессивный сбор вкладов, кредитование своего контура, спор государства с самим собой, колоссальные страховые выплаты и очень долгий хвост для крупных вкладчиков и кредиторов.
СПРАВКА
Самый поздний публично подтверждаемый состав, который удается восстановить перед вводом временной администрации 10 июля 2017 года, — это состав, избранный годовым собранием акционеров в конце июня 2016 года и фигурировавший в предкраховых материалах о банке вплоть до июля 2017 года. РБК после собрания прямо перечисляло членов совета, а ТАСС и РИА уже в июле 2017 года подтверждали, что перед отзывом лицензии председателем совета директоров оставался Александр Сучков, президентом — Алексей Нефедов, председателем правления — Дмитрий Шиляев.
Совет директоров: Александр Сучков — председатель; Алексей Нефедов; Анатолий Фомин; Юрий Гусев; Михаил Гребешев; Дмитрий Максимов; Алексей Коротенко; Дмитрий Шиляев. Этот состав совпадает с перечислением после годового собрания акционеров и с последующими судебными исками АСВ к бывшим членам совета и контролирующим лицам банка.
Правление: Дмитрий Шиляев — врио председателя правления, Юрий Мельников — первый заместитель председателя правления, Сергей Тихонов — заместитель председателя правления, Наталия Гребешева — заместитель председателя правления. Эти фамилии видны в предкраховом публичном профиле банка, а позднее АСВ и деловые издания прямо называли Мельникова, Тихонова и Гребешеву бывшими членами правления «Югры».
Отдельно: Алексей Нефедов в публичных материалах перед крахом проходил как президент банка и член совета директоров, а не как член правления в этом списке.
Крах Внешпромбанка — это не просто история о банке, у которого «кончились деньги». Это история о том, как один из крупнейших частных банков страны, на осень 2015 года входивший примерно в топ-40 по активам, оказался банком для «непростых людей» — с деньгами госструктур, крупных компаний, чиновников, родственников высокопоставленных фигур и звезд.
Сыпаться всё начало в декабре 2015 года. 16 декабря банк перестал проводить платежи через БЭСП; 18 декабря ЦБ ввел временную администрацию; 22 декабря — трехмесячный мораторий на требования кредиторов, что стало страховым случаем для вкладчиков; в тот же период арестовали президента банка Ларису Маркус. 21 января 2016 года ЦБ отозвал лицензию, заявив о масштабном выводе активов. Сначала регулятор оценил превышение обязательств над активами в 187,4 млрд рублей, а уже в марте отрицательный капитал был пересчитан до 210,1 млрд рублей — на тот момент это был рекорд банковской зачистки. 11 марта 2016 года банк признали банкротом.
Главное в этой истории — механизм. ЦБ прямо сказал, что у банка была «построена система фальсификации отчётности». Зампред ЦБ Михаил Сухов уточнял, что Внешпромбанк «фиктивно показывал ликвидность в иностранной валюте порядка 50 млрд рублей». По данным расследования РБК, банк рисовал фиктивные остатки на зарубежных корсчетах, предъявлял поддельные SWIFT-подтверждения, прикрывал «технические» кредиты фиктивными гарантиями, а часть депозитов оформлял так, чтобы затруднить проверку. В одном из эпизодов на балансе банка числилось более 50 млрд рублей на счете в американском Citibank, а реально там было около 250 млн рублей. В другом — клиентам могли «повесить» кредиты, которых они не брали. Иначе говоря, это был не классический набег вкладчиков, а промышленная фабрика фальшивой отчётности.
Пострадавших было много и среди «простых» вкладчиков, и среди элиты. По данным АСВ, за страховым возмещением примерно на 45 млрд рублей могли обратиться около 67 тысяч вкладчиков.
Но это лишь застрахованная часть. На 1 ноября 2015 года у банка было около 72 млрд рублей вкладов населения, из них 27 млрд приходилось на незастрахованные вклады VIP-клиентов. Среди частных пострадавших назывались Ирина Шойгу, Наталья Квачева, Андрей Болотов, Сергей Иванов-младший, Владислав Резник, Наталья Бурыкина, Александр Жуков с семьей, Светлана Сорокина, Юрий Николаев. Самым громким частным кейсом стал Владимир Груздев: оценки его потерь расходились — в одном массиве данных фигурировали $16,5 млн для него и членов семьи, Forbes называл диапазон $44–50 млн.
Среди корпоративных и институциональных жертв картина была еще жестче. В материалах и расследованиях назывались Новороссийский морской торговый порт — $256 млн, «Транснефть» — 9 млрд рублей, Олимпийский комитет России — 8,5 млрд, ФГУП ГлавУпДК при МИД — 6,2 млрд, «Сварочно-монтажный трест» — 3,5 млрд, страховая компания «МАКС» — 2,5 млрд, структуры Русской православной церкви — 1,5 млрд, АФК «Система» — около 900 млн. Ранее среди крупнейших клиентов банка также фигурировали «Роснефть» и «Роснефтегаз», хотя к моменту окончательного обвала часть этих средств, вероятно, уже была выведена. На июнь 2016 года совокупный объем требований кредиторов к банку достигал 214,9 млрд рублей.
История была громкой еще и потому, что вокруг нее сразу возник вопрос: как надзор это пропустил? Валентина Матвиенко на заседании банковского совета Совфеда спрашивала: «Неужели ЦБ не видел, как фирмы-однодневки выводили десятки миллионов долларов?» — и добавляла: «Надо быть с повязкой на глазах». Первый зампред ЦБ Алексей Симановский отвечал сухо: «Пока нет лиц, понесших за это ответственность в Банке России». А один из акционеров, Александр Зурабов, вспоминал уже про позднюю стадию кризиса: «Маркус нашла инвестора и абсолютно уверенно мне говорила, что все проблемы решаются, она их все закроет». Эти три реплики хорошо передают атмосферу: шок кредиторов, неловкость надзора и самоуверенность менеджмента до самого конца.
Финал растянулся на годы. В 2017 году Маркус сначала дали 9 лет, потом срок снизили до 8,5 года по первому делу о хищении 113,5 млрд рублей. В январе 2024 года по второму делу она получила 13 лет колонии за присвоение 156 млрд рублей; тогда же суд взыскал около 130 млрд рублей с нее и других фигурантов. Георгий Беджамов успел скрыться, Монако отказало в его экстрадиции, позже он оказался в Великобритании; в декабре 2024 года его заочно приговорили к 14 годам. В этом смысле крах Внешпромбанка давно вышел за рамки просто «банковского банкротства»: это одна из самых показательных историй о фальшивой отчетности, VIP-доверии и гигантском надзорном провале в российской банковской системе 2010-х.
Среди владельцев и связанных с банком лиц в разных публикациях назывались Лариса Маркус, Георгий Беджамов, Александр Зурабов, Николай Чилингаров; среди управленцев и фигурантов дел — Екатерина Глушакова, Али Одей Аджин, Марина Клюева, Ольга Мулина, Евгений Орас, Генрих Малой, Екатерина Берлин.
По доступным открытым источникам, последний доступный перед крахом состав Внешпромбанка можно восстановить так. Основа реконструкции — карточки/публикации о руководстве банка конца 2015 года и более поздний перечень бывших членов правления и совета директоров, который АСВ перечисляло в деле о субсидиарной ответственности.
Правление: Лариса Маркус, Екатерина Глушакова, Дмитрий Лицов, Али Аджина, Алексей Чирков, Наталья Долина, Сергей Рязанцев, Владислав Ситников, Максим Сытников, Вероника Челяби, Юлия Воронкова. По открытым публикациям Маркус была президентом банка, Чирков, Аджина и Рязанцев — первыми вице-президентами, Ситников и Лицов — вице-президентами, Долина — вице-президентом и руководителем службы внутреннего контроля.
Совет директоров: Елена Лирина — председатель совета директоров; Анатолий Тян, Светлана Ткач, Алла Горелова, Александр Зурабов, Алекс Пеццоли, Павел Шимачек. Отдельно отмечу, что Алексей Чирков в открытых материалах прямо упоминается как человек, который входил не только в правление, но и в совет директоров; поэтому в части совета по нему есть пересечение источников.
Крах «Мастер-банка» стал одним из главных банковских шоков 2013 года не потому, что рухнул какой-то мелкий игрок, а потому, что с рынка убрали крупный розничный банк из первой сотни с одной из крупнейших сетей банкоматов и огромным процессинговым узлом. На начало ноября 2013 года у него было около 80,9 млрд руб. активов, 46,9–47,4 млрд руб. вкладов физлиц и 13,1 млрд руб. средств юрлиц. Банк обслуживал карточные операции десятков и, по ряду оценок, до 260 банков-партнёров, так что удар пришёлся не только по его собственным клиентам.
Тревожные сигналы были задолго до финала. В 2010–2012 годах вокруг банка шли обыски и уголовные сюжеты, связанные с обналичкой и незаконной банковской деятельностью. 19 апреля 2012 года МВД направило в ЦБ письмо о незаконной деятельности «Мастер-банка» и попросило внеплановую проверку; в октябре 2012-го ЦБ уже официально сообщил, что по итогам проверок выявлены нарушения законодательства и к банку применены меры надзорного реагирования. То есть отзыв лицензии не был громом среди ясного неба: к ноябрю 2013-го это была скорее развязка длинной истории.
Формально развязка наступила в ноябре 2013 года. По данным «Ведомостей», 18 ноября ЦБ потребовал доначислить резервы на 11 млрд руб. под примерно 20 млрд руб. кредитов, выданных связанным лицам; при исполнении этого требования в капитале банка образовывалась дыра почти в 2 млрд руб. Уже 20 ноября Банк России отозвал лицензию, указав на существенную недостоверность отчётности, плохое качество активов, нарушения антиотмывочного законодательства и вовлечённость в крупномасштабные сомнительные операции. Эльвира Набиуллина в тот день говорила, что отрицательный капитал составляет не менее 2 млрд руб. и что банк был вовлечён в теневой сектор; зампред ЦБ Михаил Сухов добавлял, что банк допустил около 100 нарушений антиотмывочного закона, а кредиты связанным с владельцами лицам тянули минимум на 20 млрд руб. Через несколько недель, 3 декабря, ЦБ подал иск о банкротстве, а 16 января 2014 года суд признал банк банкротом.
Пострадали сразу несколько кругов. Во-первых, крупные вкладчики. Ответственность АСВ по обязательствам перед вкладчиками оценивалась более чем в 31 млрд руб. При этом общий объём задолженности перед физлицами по крупным вкладам составлял 47,2 млрд руб. при общих обязательствах банка 64,4 млрд руб. То есть 16 млрд рублей лишились обеспеченные люди. По курсу того времени это порядка $500 млн.
Во-вторых, корпоративные клиенты, у которых в банке лежало свыше 17 млрд руб.
В-третьих, клиенты банков-партнёров, у которых в день отзыва лицензии начали сбоить карточные операции и банкоматы.
В-четвёртых, VIP-вкладчики: уже после краха выяснилось, что у банка были индивидуально оформленные депозиты на десятки и сотни миллионов рублей, часто без нормального отражения в базе; примерно 30 исков по таким вкладам тянули примерно на 1 млрд руб.
В-пятых, пострадали и некоммерческие структуры: фонд Елизаветы Глинки, «Доктора Лизы», держал в «Мастер-банке» 2,375 млн руб., собранных на хоспис.
Если говорить о людях, главный персонаж этой истории — Борис Булочник, председатель правления и основатель банка. Семья Булочников контролировала около 85% акций; в публичном контуре рядом с ним фигурировали Надежда Булочник, Александр Булочник и Игорь Булочник, а среди миноритариев назывались Кирилл Гудзинский и Геннадий Белячков. Надежда Булочник возглавляла совет директоров, Александр Булочник был первым заместителем председателя правления. Отдельный слой репутации банку давали громкие фамилии вокруг него: в совет директоров входил Игорь Путин (его называли двоюродным братом Владимира Путина); раньше в орбите банка упоминался Алексей Патрушев. В VIP-истории всплывали зампред правления Галина Нагаева и советник Михаил Соркин: именно их называли людьми, через которых привлекались крупные нестандартные вклады. Из внешних комментаторов наиболее заметны были Эльвира Набиуллина, Михаил Сухов, пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, которому пришлось отдельно объясняться про Игоря Путина, а также финансовый омбудсмен Павел Медведев и депутат Анатолий Аксаков.
Дальше начался длинный хвост уголовных и конкурсных процедур. В 2015 году МВД сообщило, что бывшее руководство банка с августа 2012 по август 2013 года выдавало заведомо невозвратные кредиты: более 200 фирмам и 170 физлицам на общую сумму 17 млрд руб. А уже в январе 2025 года Борис Булочник был заочно приговорён к 10 годам колонии по делу о хищении более 4,4 млрд руб. банка и отмывании; суд также признал ущерб двум вкладчикам более чем на 160 млн руб. По состоянию на 20 апреля 2026 года арбитражный суд Москвы признал Булочника банкротом. И в этом главный итог истории: крах «Мастер-банка» давно вышел за рамки одного дня отзыва лицензии и превратился в многолетний кейс о том, как сочетание обналички, связанного кредитования, политико-репутационной брони и искажённой отчётности может долго маскировать проблему, а потом взорваться сразу для всех.
73-летняя Дросида1Маслакова, заведующая отделением одной из петербургских больниц, под влиянием телефонных мошенников за два месяца продала четыре принадлежащие ей квартиры. Теперь она хочет отобрать квартиры у добросовестных приобретателей, которые рассказали НТВ о ситуации.
Суть мошеннической схемы
Психологическое давление: Мошенники представились сотрудниками ФСБ. Чтобы войти в доверие, они продемонстрировали глубокую осведомленность о частной жизни врача: данных о пересечении границы, недвижимости и состоянии банковских счетов.
Мотив «спасения» имущества: Женщине внушили, что её недвижимость могут украсть, а деньги перечислить на финансирование ВСУ. Продажу квартир ей преподнесли как «формальность», необходимую для проведения следственных действий по поимке преступников.
Техническое сопровождение: Все сделки сопровождал один и тот же риелтор, которого предоставили сами мошенники.
Состояние жертвы
Согласно заключению психолого-психиатрической экспертизы, в «юридически значимый период» у женщины наблюдалось ослабление критичности мышления и полная подчиняемость действиям неустановленных лиц. Эксперты отмечают, что даже здравомыслящий человек с развитым чувством долга может стать ведомым в подобных криминальных условиях. Сама Маслакова поняла, что её обманули, только после продажи четвертой квартиры.
Последствия для покупателей
В этой ситуации пострадали не только продавец, но и добросовестные покупатели, которые приобретали жилье на законных основаниях.
Аннулирование сделок: Суд уже признал одну из четырех сделок недействительной, в результате чего покупатель-мужчина остался и без денег, и без квартиры.
Личные трагедии: Семья Виктории и Евгения лишилась почти 10 млн рублей. Другая покупательница, Татьяна Тенебекова, заплатила более 8,2 млн рублей и успела сделать в квартире дорогой ремонт, прежде чем узнала, что продавец отказывается съезжать из-за «уголовного дела».
Правовой тупик: Покупатели намерены дойти до Верховного суда, так как фактически они оплатили «чужую аферу».
Виктория и Евгений купили квартиру у Дросиды Маслаковой
Финансовые итоги
Из общей суммы, вырученной от продажи квартир, удалось отследить только 9,7 млн рублей, которые были переданы двум задержанным «дропперам». Судьба остальных 22 миллионов рублей остается неизвестной.
Важное предостережение: сотрудники спецслужб никогда не звонят через мессенджеры и не просят граждан помогать в «секретных операциях» по задержанию преступников. При подобных звонках следует немедленно положить трубку.
Имя «Дросида» — греческого происхождения. Обычно его связывают со значением «роса» или «орошающая»; в православных источниках оно прямо помечается как греческое, а в одном из месяцесловов даётся толкование «орошающая». В русской традиции имя известно прежде всего как церковное и редкое, через почитание святой мученицы Дросиды Римской, дочери императора Траяна. Поэтому это не народное славянское имя, а старое христианское имя греческого круга.↩︎
Подать заявление можно лично в дежурную часть, через сайт МВД, а также направить письмом. На Госуслугах прямо рекомендуют обращаться в отделение полиции, на сайт МВД или по горячей линии МВД, если речь идёт о действиях мошенников.
Как писать заявление:
В «шапке» укажите, кому подаёте: например, «В ОМВД России по … району». Ниже — свои ФИО, адрес, телефон, e-mail.
По центру: «Заявление о мошенничестве» или «Заявление о преступлении».
Дальше — только факты, по хронологии: когда всё началось, где именно это происходило, кто с вами связывался, что именно обещали, что вы сделали, какую сумму перевели, на какие реквизиты, чем закончилась ситуация. Для полиции важны дата, время, способ связи, номера телефонов, аккаунты, сайты, карты, кошельки, ссылки, IP-адреса или хотя бы названия сервисов, а также размер ущерба. Чем меньше эмоций и оценок, тем лучше.
Обязательно перечислите доказательства, которые прилагаете: скриншоты переписки, чеки переводов, выписки банка, аудиозаписи звонков, ссылки на сайт, договор, рекламу, квитанции, номера карт, данные получателя, сведения о свидетелях. В ходе проверки полиция вправе истребовать документы и объяснения, но лучше сразу приложить максимум того, что у вас уже есть.
В конце сформулируйте просьбу: «Прошу провести проверку по изложенным фактам в порядке ст. 141–145 УПК РФ, зарегистрировать заявление в КУСП, возбудить уголовное дело при наличии оснований и уведомить меня о принятом решении». Основание — нормы УПК о заявлении о преступлении, проверке сообщения и решениях по итогам проверки.
Поставьте дату и подпись. Без подписи письменное заявление о преступлении не считается надлежаще поданным.
Готовый каркас:
«В ОМВД России по ______ району от ФИО адрес: ______ телефон: ______ e-mail: ______
Обстоятельства произошедшего: ___ __________ 20__ года мне позвонили/написали через ______ с номера/аккаунта ______. Неизвестный представился ______ и сообщил ______. Под влиянием обмана я перевёл(а) денежные средства в сумме ______ рублей на карту/счёт/кошелёк ______, банк ______, получатель ______. После получения денег ______. Считаю, что в отношении меня совершены мошеннические действия, в результате которых мне причинён ущерб на сумму ______ рублей.
Мне известны следующие сведения о лице/лицах: ______ Свидетели: ______ Имеющиеся доказательства: ______
На основании изложенного прошу:
Принять и зарегистрировать моё заявление в КУСП.
Провести проверку по изложенным фактам в порядке ст. 141–145 УПК РФ.
Возбудить уголовное дело при наличии оснований.
Уведомить меня о принятом решении по адресу/телефону/e-mail ______.
Приложения:
Скриншоты переписки на ___ л.
Квитанции о переводах на ___ л.
Выписка банка на ___ л.
Иные материалы на ___ л.
Дата, подпись.»
Что особенно важно при интернет- и телефонном мошенничестве: не пишите «перевёл деньги мошенникам» без деталей. Нужно расписывать механику обмана: кто звонил, под каким предлогом, какие слова использовал, требовал ли «безопасный счёт», «код из СМС», установку приложения, демонстрацию экрана, перевод в криптовалюту, оплату «комиссии», «налога», «разблокировки», «страхового депозита» и так далее. Именно эти детали показывают способ хищения.
После подачи заявления попросите талон-уведомление с номером КУСП. Это ваш главный документ: по нему потом можно узнавать судьбу материала. Отказ в приёме сообщения о преступлении можно обжаловать прокурору или в суд.
По общему правилу сообщение о преступлении проверяют в срок до 3 суток, но срок может продлеваться. По итогам принимают решение: возбудить уголовное дело, отказать или передать по подследственности.
Чего лучше не делать:
не расписывать эмоции на две страницы вместо фактов;
не прикладывать оригиналы без копий;
не писать заведомо неподтверждённые обвинения про конкретного человека, если вы не уверены в личности;
не уходить в рассуждения вроде «это точно ОПГ международного масштаба».
Полиции нужны проверяемые сведения, а не предположения. Анонимное заявление само по себе не является поводом для возбуждения дела, поэтому свои данные указывать нужно.
Если деньги ушли только что, параллельно с заявлением в полицию стоит немедленно обратиться в банк и попробовать оспорить операцию или заблокировать дальнейшие списания. Госуслуги также советуют не ограничиваться одним действием и сразу фиксировать факт мошенничества официально.
ИИ уже решает, кому дать кредит и как ловить мошенника: где здесь удобство, а где новый непрозрачный риск.
Искусственный интеллект на финансовом рынке — это уже не история про «когда-нибудь в будущем». Это история про то, что решение о кредите, цена услуги, подозрительность перевода и даже то, какой продукт вам покажут первым, всё чаще зависят не от живого сотрудника, а от модели, которую клиент не видит. Банк России прямо пишет, что ИИ в финансах уже применяется во взаимодействии с клиентами, идентификации и аутентификации, антифроде, маркетинге, аналитике и прогнозировании, а также в риск-менеджменте. Причём, по данным опроса ЦБ, ИИ уже использует каждая пятая финансовая организация, а ещё треть планирует внедрить его в ближайшие три года.
Самое интересное здесь даже не то, что ИИ «помогает банкам», а то, где именно он начинает незаметно управлять судьбой клиента. В консультативном докладе ЦБ говорится, что среди банков, уже применяющих ИИ, 62% используют его в кредитном скоринге, 44% — в выявлении мошенничества и обеспечении безопасности операций, 44% — в персонализации предложений продуктов и услуг, 29% — в персонализации тарифов и ценообразовании. То есть алгоритм всё чаще отвечает не только на вопрос «мошенник или не мошенник», но и на вопросы «сколько дать», «под какой процент», «что предложить» и «не считать ли этого клиента слишком рискованным».
Удобство в этой схеме очевидно. Банкам и страховщикам ИИ нужен для снижения операционных затрат, автоматизации процессов, улучшения клиентского опыта и оптимизации управления рисками. Для рынка это означает более быстрые решения, меньше ручной рутины, более точную фильтрацию мошенничества и более дешёвую обработку гигантских массивов данных. Для клиента это выглядит привлекательно: заявку рассмотрели быстрее, подозрительный платёж заметили раньше, интерфейс стал «умнее», предложение — точнее. Но именно в этом месте и возникает новый риск: чем полезнее алгоритм для бизнеса, тем сильнее соблазн доверить ему решения, которые человек уже почти не может проверить.
ЦБ это понимает и потому строит регулирование пока не через жёсткий запрет, а через «доверенный ИИ». В опубликованном в июле 2025 года кодексе этики Банк России рекомендует финансовым организациям давать клиенту возможность отказаться от взаимодействия с ИИ и обратиться к сотруднику, обеспечивать пересмотр решения, принятого с применением ИИ, а также повышать осведомлённость клиента о том, что решение вообще принималось алгоритмом. Если использование ИИ неочевидно, организациям рекомендуется прямо сообщать об этом клиенту и раскрывать полную и достоверную информацию о рисках и условиях применения ИИ.
Но есть важная оговорка, из-за которой тема становится ещё интереснее. Тот же кодекс позволяет не раскрывать клиенту некоторые разъяснения, если есть разумные основания полагать, что это снизит эффективность применения ИИ. Иными словами, прозрачность провозглашена, но не безусловно. Кроме того, сам ЦБ рекомендует учитывать уровень риска конкретной модели, а для ИИ с высоким уровнем риска — обеспечивать контроль сотрудников за его решениями. Это уже косвенное признание того, что на рынке будут системы, которым нельзя доверять полностью автоматически.
Отдельно показательно, что в обзоре международных подходов Банк России указывает на нормы европейского AI Act, где к высокорисковым для финансового рынка отнесены, в частности, кредитный скоринг физических лиц и страховой скоринг при заключении договоров страхования жизни и здоровья. Это важный сигнал: даже если в рекламе ИИ продают как «удобный сервис», регуляторы смотрят на самые чувствительные зоны — там, где алгоритм может повлиять на доступ человека к деньгам, страховке и базовым финансовым услугам.
Поэтому главный вопрос уже не в том, полезен ли ИИ банкам. Полезен, и ещё как. Вопрос в другом: сможет ли клиент понять, почему ему отказали, почему его перевод сочли подозрительным, почему соседу предложили кредит дешевле, а ему — дороже. Пока рынок идёт к модели, в которой решение всё чаще принимает не человек, а система, а человек лишь сообщает результат. И если эта логика закрепится, то главный конфликт ближайших лет будет звучать так: ИИ сделал финансовые услуги быстрее и удобнее — но не слишком ли непрозрачными стали сами причины, по которым вам говорят «да», «нет» или «мы вас считаем подозрительным».
Схема выглядит безобидно: вам присылают «бесплатную книгу», «инструкцию», «антивирус», «обновление», «архив с фото» или «важный файл». Всё это приходит не через официальный магазин приложений, а в личку — в Telegram, WhatsApp или другой мессенджер. Дальше жертву подталкивают скачать и открыть вложение либо перейти по ссылке. Банк России в феврале 2026 года отдельно предупредил, что мошенники всё чаще рассылают именно такие «полезные» файлы в соцсетях и мессенджерах.
Главная ловушка в том, что человеку кажется, будто он получает документ или утилиту, а на деле ему подсовывают вредоносный файл. После открытия такого файла злоумышленники могут получить дистанционный контроль над устройством. По оценке Банка России, это даёт им возможность читать входящие SMS, смотреть журнал звонков и управлять функциями смартфона. То есть целью может быть не только кража переписки, но и захват кодов подтверждения, вход в банковские приложения и доступ к аккаунтам.
Особенно опасна эта схема на Android, потому что там пользователя можно убедить установить приложение из неофициального источника. Google прямо указывает: Play Protect проверяет приложения не только из Google Play, но и из сторонних источников, а также может блокировать установку непроверенных программ, которые запрашивают чувствительные разрешения и часто используются мошенниками для финансового обмана. Иными словами, если система ругается на файл из мессенджера, это не «перестраховка», а вполне конкретный сигнал опасности.
То, что это не теоретическая угроза, давно подтверждают исследователи. «Лаборатория Касперского» описывала кампанию, где пользователям Android рассылали якобы «приглашения на свадьбу», для просмотра которых нужно было установить вредоносный APK-файл; после этого запускался троян-шпион. В другом исследовании Kaspersky показала, что заражённые модификации WhatsApp распространялись через Telegram-каналы и специализированные сайты с неофициальными сборками. То есть мессенджер в таких схемах служит не только каналом общения, но и витриной для доставки вредоносного ПО.
Почему эта схема работает? Потому что она бьёт не по технике, а по психологии. Файл называют «книгой», «антивирусом» или «инструкцией», чтобы выключить настороженность. Иногда его отправляют от лица знакомого, «коллеги», «службы поддержки» или под актуальный повод — доставка, документ, фото, обновление безопасности. Банк России прямо пишет, что такие файлы маскируют под полезный контент, а затем используют заражённое устройство для хищения денег. Когда человек уже открыл файл, дальше мошенникам часто даже не нужно выманивать каждый код вручную: часть данных они получают прямо с телефона.
Отдельная проблема — мода на «моды», «взломанные версии» и «эксклюзивные сборки» мессенджеров. Пользователю обещают дополнительные функции, скрытые возможности или обход ограничений, а в нагрузку дают шпионский модуль. Kaspersky фиксировала, что такие заражённые версии WhatsApp распространялись через популярные Telegram-каналы, а число предотвращённых атак исчислялось сотнями тысяч. Популярность канала или сайта здесь ничего не гарантирует: если приложение скачано не из официального магазина, оно уже выходит из нормального контура безопасности.
Что делать на практике? Правило грубое, но рабочее: не открывать файлы и не устанавливать приложения, присланные незнакомцами или пришедшие «слишком вовремя» под актуальную легенду. Банк России советует просто не переходить по таким ссылкам, не открывать вложения и блокировать отправителя. Google рекомендует держать включённым Play Protect: он проверяет приложения, предупреждает о вредоносных программах, а в ряде случаев может отключать или удалять их. Если подозрительный файл уже открыт, нужно немедленно отключить устройство от сети, проверить телефон через защитное ПО, удалить сомнительное приложение и срочно сменить пароли от важных сервисов — прежде всего банка, почты и «Госуслуг».
Главный вывод прост. В 2026 году опасность в мессенджерах — это уже не только «ссылка на фишинговый сайт». Всё чаще человеку несут сам инструмент взлома — в виде «полезного файла». И чем убедительнее легенда, тем выше шанс, что жертва сама установит себе троян, который потом прочитает SMS, увидит звонки и поможет преступникам добраться до денег.
Долгое время вокруг дропперов держалась удобная для мошенников легенда: мол, это не преступник, а всего лишь человек, который «дал карту в аренду», «помог провести перевод» или «снял деньги за процент». Но в 2025 году эта серая зона в России резко сузилась.
С 5 июля 2025 года заработали поправки к статье 187 УК РФ, которые ввели прямую уголовную ответственность за передачу электронного средства платежа и доступа к нему для неправомерных операций, за такие операции «по указанию другого лица», а также за приобретение и использование таких средств в преступной схеме. По ряду составов наказание может доходить до шести лет лишения свободы и штрафа до 1 млн рублей. При этом в законе есть лишь узкая поблажка: впервые совершивший такое преступление клиент банка может быть освобождён от ответственности, если сам активно поможет раскрытию схемы и добровольно сдаст организаторов.
Это важный перелом. Теперь дроппер — уже не «случайный помощник», а удобный и видимый фигурант для следствия. Именно на его карту приходят деньги обманутых людей, именно его реквизиты быстрее всего всплывают в банковских системах и именно до него проще всего дотянуться правоохранителям и прокуратуре. Банк России прямо указывает: дроппер — это человек, который вольно или невольно оказывает услуги мошенникам; на его карты переводят деньги с так называемых «безопасных счетов», а дальше средства дробятся, гоняются по цепочке и обналичиваются. Как только реквизиты попадают в базу Банка России, банки блокируют карты и онлайн-банкинг таких людей.
Почему же в дропперство так часто втягивают подростков, студентов и бедных? Потому что именно им проще всего продать сказку про «лёгкие деньги». Банк России прямо писал, что такую «работу» предлагают студентам, нуждающимся гражданам, социально неблагополучным людям и даже школьникам: обещают быстрый заработок почти без усилий, просят оформить карту, передать реквизиты, коды доступа или «просто помочь с переводами». В 2026 году регулятор отдельно сообщил, что до 20% дропперских счетов в его базе зарегистрированы на несовершеннолетних. И это уже не абстрактная «профилактика в школах»: ЦБ прямо предупреждает, что ребёнок в такой схеме становится последним звеном перед выводом денег, а значит — главным фигурантом уголовного дела.
Государство реагирует именно потому, что масштаб стал слишком большим. С августа 2025 года подростки от 14 до 18 лет больше не могут открывать банковские счета без согласия родителей. Банк России в отчёте за 2025 год прямо связывает это с попыткой снизить риск вовлечения подростков в дропперство. Там же зафиксированы и другие меры: человек, попавший в базу мошеннических реквизитов, не может снимать в банкомате больше 100 тыс. рублей в месяц, на получение переводов ему тоже ставят лимит, новые карты таким клиентам не выдают, а МФО отказывают им в займах. Иными словами, дропперу теперь грозит не только уголовное дело, но и быстрая цифровая изоляция от нормальной финансовой жизни.
Но уголовка — не единственная угроза. Дроппер рискует ещё и деньгами. Прокуратура всё активнее взыскивает с владельцев таких счетов неосновательное обогащение в пользу потерпевших. Например, прокуратура Калужской области сообщала, что в 2025 году предъявила 94 иска к дропперам на сумму свыше 23 млн рублей; суды к февралю 2026 года уже рассмотрели 46 исков более чем на 12 млн рублей. Это значит, что история про «я ничего не крал, мне просто пришёл перевод» всё хуже работает не только в уголовном, но и в гражданском смысле. Деньги могут взыскать именно с того, на чьём счёте они осели.
Главная подлость схемы в том, что вербовка строится не на признании преступления, а на маскировке под подработку. «Администратор лотереи», «менеджер переводов», «помощь банку выполнить план», «карта на пару дней», «процент за обнал» — всё это один и тот же язык втягивания. Мошенникам нужны не только жадные. Им нужны доверчивые, нуждающиеся и плохо представляющие последствия. Поэтому дроппер сегодня — это часто не прожжённый преступник, а подросток или бедный человек, которому продали копеечный заработок, а взамен навесили риск суда, блокировок, исков и реальной статьи. И в этом, пожалуй, главный сдвиг 2025–2026 годов: дропперство перестало быть «серой халтуркой» и стало тем, чем по сути и было с самого начала, — участием в преступной инфраструктуре.
В 2025 году у «Госуслуг» появился новый способ подтверждения входа — одноразовый код в мессенджере MAX. По официальной схеме после связки профиля MAX с учётной записью «Госуслуг» код приходит не в SMS, а в официальном боте «Коды подтверждения» — @verificationcodes_bot. При привязке пользователь выбирает устройство, на которое эти коды будут приходить, и именно оно становится доверенным. Идея понятна: убрать часть зависимости от обычных SMS и сделать вход более управляемым.
На бумаге это выглядит как усиление защиты. Но всякий новый защитный механизм почти мгновенно становится и новой легендой для социальной инженерии. Мошенникам не нужно «ломать MAX», если можно паразитировать на самой теме защиты: звонить от имени «Госуслуг», «поддержки MAX» или «службы безопасности» и рассказывать про «ошибку привязки», «смену доверенного устройства», «сбой в боте кодов» или «необходимость срочно переподключить MAX». Это уже не технический взлом, а обычный обман, просто в новой упаковке. Официальные материалы «Госуслуг» прямо предупреждают: поддержка никогда не запрашивает пароли и коды из SMS, а сведения о втором факторе нельзя никому сообщать.
Слабое место этой схемы — не бот с кодами сам по себе, а весь контур вокруг него. Чтобы войти в MAX, достаточно номера телефона и 6-значного кода из SMS. То есть если преступник перехватил номер, получил доступ к SIM или выманил код для входа в сам MAX, он уже подбирается к каналу, через который приходят коды для «Госуслуг». У MAX есть дополнительная защита — «Пароль для входа», то есть собственная двухфакторная аутентификация: вход подтверждается кодом из SMS и отдельным облачным паролем. Но эту опцию пользователь должен включить сам.
Отсюда и будущие сценарии развода. Самый очевидный — «псевдопомощь со сменой доверенного устройства». Официальная инструкция MAX действительно предусматривает перепривязку нового устройства и ввод кода из SMS. Для мошенника это почти идеальный сюжет: он может говорить правильными словами о «боте кодов», «доверенном устройстве» и «перепривязке», а на деле выманивать тот самый код, который нужен уже не для защиты, а для захвата канала подтверждения. Причём официальная справка MAX отдельно указывает: если вам пришёл SMS-код для входа без вашего запроса, кто-то мог пытаться завладеть профилем.
Второй вероятный сценарий — игра на восстановлении доступа. Если профиль MAX удалён, официально предлагается сначала вернуть вход в «Госуслуги», перевести подтверждение обратно на SMS, а затем заново связать MAX; среди вариантов восстановления названы, например, Сбербанк Онлайн, электронная подпись или МФЦ. Для добросовестного пользователя это инструкция спасения, для мошенника — готовый театральный реквизит: «у вас удалён профиль», «нужно срочно восстановить связку», «сейчас придёт код, назовите его». Чем сложнее и новее процедура, тем легче преступнику звучать убедительно.
Поэтому главная угроза в истории с MAX — не в том, что новый способ входа «дырявый», а в том, что он создаёт новый словарь для старого развода. Теперь жертве будут говорить не только про «безопасный счёт» и «подозрительный вход», но и про «бота кодов», «доверенное устройство», «перепривязку MAX» и «проверку синхронизации с Госуслугами». Чем правдоподобнее терминология, тем легче выманить код. А правило остаётся прежним: любой код — из SMS, из MAX, из бота подтверждения — это ключ, который нельзя диктовать никому.
Практический вывод грубый, но точный. Если «Госуслуги» привязаны к MAX, надо защищать не только сам аккаунт на портале, но и MAX: включить «Пароль для входа», держать под контролем SIM-карту, не передавать никому SMS-коды и не выполнять «перепривязку» по входящему звонку. Потому что мошенники будут атаковать не новую технологию, а старую человеческую привычку — помогать тем, кто уверенно говорит правильные слова.
Телефонный номер давно перестал быть просто «средством связи». Это ключ к SMS-кодам, восстановлению паролей, входу в банки, мессенджеры и «Госуслуги». Поэтому борьба с мошенничеством закономерно пришла и к операторам связи: кто контролирует номер, тот нередко получает доступ и к остальной цифровой жизни человека. Это не теория. Банк России отдельно описывал схему, когда мошенники под видом поддержки оператора заставляют абонента подключить переадресацию звонков и текстовых сообщений, в том числе банковских SMS, на номера преступников. После этого у злоумышленников появляется путь к дистанционному управлению счетом.
Именно поэтому в 2025 году государство сделало важный шаг: для граждан ввели возможность установить запрет на заключение договора мобильной связи без личного присутствия. Запрет можно поставить через «Госуслуги» или в МФЦ, а вот снять его можно только при личном обращении в МФЦ. В этой конструкции и заключён весь смысл меры: поставить защиту можно быстро и дистанционно, а убрать её по звонку, по ссылке или через «службу безопасности» уже нельзя.
Дальше включается уже не добрая воля оператора, а обязательная проверка. По действующим правилам оператор до начала оказания услуг обязан проверить, не установлен ли у человека такой запрет. Проверка идёт через ЕСИА, интегрированную с личным кабинетом абонента на портале. Если запрет найден, оператор не должен оказывать услуги по этому номеру и обязан уведомить об этом абонента в течение 24 часов. То есть схема «оформим SIM на чужое имя, а человек узнает потом» теперь должна ломаться ещё на входе.
Почему именно операторы стали новой линией фронта? Потому что мошенникам нужен не только доступ к банковской карте. Им нужен канал подтверждения личности. Номер телефона — это и коды из SMS, и подтверждение входа, и восстановление доступа в важных сервисах. На этом фоне вполне логично выглядят и другие меры 2025 года: с 1 апреля на «Госуслугах» заработал сервис «Сим-карты», где можно увидеть свои номера, а для граждан России установили общий лимит — не более 20 личных и корпоративных SIM-карт, для иностранцев — не более 10. Минцифры прямо объясняло одну из причин: мошенники часто оформляют на других людей множество номеров и используют их для обзвонов.
Но здесь есть важная оговорка. Сам по себе запрет на оформление SIM без личного присутствия не решает всех проблем. Он не спасёт, если человек уже отдал мошенникам коды, сам включил переадресацию, передал SIM постороннему или потерял контроль над телефоном. Это не волшебный щит, а очень полезный барьер против одной конкретной категории атак — когда номер пытаются оформить или переоформить дистанционно и без ведома владельца.
Поэтому у новой меры двойной смысл. На поверхности — это запрет на «левую» SIM-карту. По сути — это признание того, что номер телефона стал частью финансовой и цифровой идентичности человека. Если раньше главной мишенью были банковские приложения, то теперь всё чаще бьют по телеком-контру: по SIM, переадресации, личному кабинету оператора, кодам подтверждения. Операторы связи стали новой линией фронта не потому, что им вдруг отвели особую роль, а потому что через номер сегодня проходит слишком много чужих денег и чужих аккаунтов.
Осенью 2025 года на «Госуслугах» появился новый защитный механизм — «доверенный контакт». Его запустили как способ лучше защитить учётную запись от мошенников: пользователь заранее выбирает человека, который поможет подтвердить восстановление пароля в экстренной ситуации. По официальному описанию сервиса, на номер доверенного контакта приходят SMS-коды для восстановления пароля, а приглашение такому человеку приходит в личный кабинет на портале и должно быть подтверждено в течение 30 минут. К самому доверенному контакту тоже есть требования: он должен быть старше 18 лет, иметь гражданство РФ, подтверждённую учётную запись, а в личном кабинете у него должны быть указаны паспорт и номер телефона.
На бумаге всё выглядит разумно. Преступнику теперь мало просто подловить владельца аккаунта на коде из SMS или на панике вокруг «взлома». В цепочке восстановления появляется ещё один человек, которого мошеннику тоже надо либо обмануть, либо обойти. Это хорошо ложится в общую логику ужесточения защиты «Госуслуг»: с сентября 2025 года код для смены пароля приходит только после окончания телефонного разговора, а в конце 2025 года правительство отдельно закрепило, что восстановление доступа к аккаунту должно происходить только доверенными способами, в том числе через доверенный контакт или МФЦ. Иными словами, государство пытается сделать так, чтобы восстановление пароля стало менее удобным для преступника и чуть менее мгновенным для жертвы.
Но любой массовый защитный сервис почти неизбежно становится и новой декорацией для старого мошенничества. Банк России давно предупреждает: преступники меняют «обёртку», но цель у них одна и та же — получить код из SMS или push-уведомления, напугать человека и заставить его действовать срочно. Они уже научились представляться «Госуслугами», банками, следователями и кем угодно ещё. Поэтому логично ожидать, что вокруг «доверенного контакта» будут строиться новые легенды: «у вас неверно назначен доверенный контакт», «контакт скомпрометирован», «нужно срочно перепривязать защиту», «ваш доверенный контакт сейчас получит код, попросите его назвать цифры», «подтвердите приглашение, иначе аккаунт заблокируют». Это не отдельная новая магия, а обычная социальная инженерия, которая паразитирует на свежем сервисе и незнании правил.
Поэтому ответ на вопрос из заголовка такой: это и новая защита, и новый предлог для развода одновременно. Защита — потому что доверенный контакт действительно добавляет ещё одну точку контроля при восстановлении пароля. Предлог для развода — потому что мошенники немедленно начнут играть на этой теме, как уже играли на теме «безопасного счёта», «самозапрета на кредиты», «ошибки в анкете» и «подозрительного входа». Сам сервис не даёт доверенному контакту права распоряжаться деньгами или аккаунтом; по официальному описанию он нужен именно для подтверждения восстановления пароля. Но для телефонного мошенника и этого достаточно как повода влезть в разговор и начать командовать двумя людьми сразу — владельцем учётной записи и его близким человеком.
Самый уязвимый сценарий здесь не технический, а психологический. Мошенник звонит владельцу аккаунта и говорит, что «идёт восстановление доступа», а затем просит срочно связаться с доверенным контактом. Или наоборот: звонит доверенному контакту и говорит, что «ваш родственник восстанавливает Госуслуги, подтвердите код». Из-за того, что приглашение или подтверждение действительно приходит в личный кабинет, а времени на реакцию немного, у жертвы возникает опасное ощущение «значит, всё по-настоящему». Но именно такие совпадения и нужны мошенникам: чтобы человек видел реальный интерфейс, реальное уведомление и под их диктовку делал неверный вывод.
Практическое правило здесь очень простое. «Доверенный контакт» полезен только тогда, когда вы назначили его заранее, спокойно, без входящего звонка и заранее договорились с этим человеком, что он никогда не подтверждает ничего по просьбе незнакомцев. Любой звонок с требованиями «срочно назначить», «снять», «заменить», «подтвердить» или «назвать код доверенного контакта» нужно считать мошенническим. Все изменения — только через самостоятельный вход в «Госуслуги», без перехода по чужим ссылкам и без диктовки кодов кому бы то ни было. Иначе новая защита быстро превращается в новый повод для старого развода.
С 1 сентября 2025 года в России заработал обязательный «период охлаждения» по потребительским кредитам и займам. Его смысл простой: деньги по кредиту от 50 тысяч до 200 тысяч рублей нельзя получить сразу — только через 4 часа после подписания индивидуальных условий договора. Если сумма выше 200 тысяч рублей, ждать нужно не меньше 48 часов. Пауза действует и при оформлении онлайн, и в офисе банка или МФО. Пока она не истекла, заемщик вправе отказаться от кредита без финансовых последствий.
Зачем это понадобилось, понятно из самой логики телефонного мошенничества. Преступникам почти всегда нужно, чтобы человек действовал быстро, не думая, под давлением и страхом. Банк России прямо описывает типичную схему: жертву пугают «взломом», «угрозой деньгам», «следственными действиями», переключают между «сотрудниками» разных ведомств и в конце подводят к срочному переводу или оформлению кредита. Именно поэтому пауза стала для них проблемой: чем больше времени у человека, тем выше шанс, что он опомнится, созвонится с родственниками или просто перечитает условия. Сам ЦБ пишет, что такая передышка нередко бывает достаточной, чтобы понять: это обман.
И первые эффекты уже заметны. По данным Банка России, в 2025 году объем похищенных кредитных денег у клиентов крупных банков сократился на 39,2%, до 7,8 млрд рублей, а доля кредитных средств в общем объеме мошеннических операций снизилась с 37% в 2024 году до 18% в 2025-м. Регулятор прямо связывает этот результат в том числе с введением «периода охлаждения» и других антифрод-мер.
Но мошенники, как всегда, не сдаются и начинают работать быстрее и злее. Раз им стало труднее продавить человека за один звонок, они усиливают давление в первые минуты: звонят сериями, не дают положить трубку, требуют «не отключаться», заставляют жертву оставаться в изоляции и поддерживают чувство срочности до самого подписания. Их задача теперь не просто склонить человека к кредиту, а не дать ему использовать паузу по назначению — как время для сомнений. В этом смысле «период охлаждения» меняет не природу развода, а темп: у мошенников появляется меньше пространства для маневра, и поэтому они стараются захватить голову жертвы как можно раньше.
Есть и более практичный обходной путь: уход в те зоны, где отсрочка не действует или действует слабее. По правилам Банка России, «период охлаждения» не применяется к кредитам и займам до 50 тысяч рублей, к ипотеке, образовательным кредитам, ряду автокредитов, покупкам товаров и услуг в кредит при личном присутствии, рефинансированию без увеличения долга, а также к некоторым сделкам с созаемщиками, поручителями или заранее назначенным уполномоченным лицом. Отсюда напрашивается вывод: часть схем будет смещаться в меньшие суммы, дробление запросов и попытки использовать исключения из общего правила. Это не «дыра в законе», а неизбежная реакция криминального рынка на новые барьеры.
Еще одна важная деталь: закон не ограничился одной паузой. Банки и МФО должны проверять получателя заемных средств по базе Банка России о мошеннических операциях. Если заемщик просит перечислить деньги третьему лицу, а реквизиты этого получателя есть в базе, банк обязан отказать в таком переводе и может отправить деньги только на счет самого заемщика. Для МФО правила еще жестче: онлайн-заем допускается только при совпадении сведений о заемщике и получателе денег. Но и это не панацея: если счет дропа еще не успел попасть в базу, автоматический стоп-кран может не сработать.
Главный вывод такой: «период охлаждения» не отменяет мошенничество, но ломает его любимую опору — скорость. Поэтому теперь преступникам действительно надо торопиться. Они будут сильнее давить, чаще дробить суммы, активнее уводить жертву в исключения и настойчивее удерживать ее на линии. Для человека практическое правило простое: если вас подталкивают срочно взять кредит «ради спасения денег», сам факт спешки уже должен считаться доказательством развода. Никакой настоящий банк, полиция или ЦБ не требуют оформить заем немедленно и перевести его на «защищенный счет».
Самозапрет на кредиты задумывался как щит от мошенников. С 1 марта 2025 года его можно установить через «Госуслуги», а с 1 сентября 2025 года — и через МФЦ. Банки и МФО обязаны проверять кредитную историю: если там стоит самозапрет, в выдаче потребительского кредита или займа должны отказать. Более того, если кредитор все же заключит договор при действующем запрете, он не сможет требовать от человека исполнения обязательств по такому кредиту. Инструмент оказался массовым: по данным Банка России, самозапрет установили около 20 млн человек.
Но всякий массовый защитный инструмент быстро становится новой приманкой для старой индустрии развода. Логика мошенников проста: если человек слышал о самозапрете как о способе защиты, значит, на этой теме можно строить легенды. Не нужно даже спорить с самой идеей. Достаточно позвонить и сказать, что «запрет установлен с ошибкой», «в кредитной истории сбой», «висит задолженность», «самозапрет мешает отменить подозрительную операцию» или «нужно временно снять ограничение, чтобы спасти деньги». Именно такие сценарии уже описывались в предупреждениях о мошенничестве: человеку сообщают о «технической ошибке» при установке запрета или о мнимой проблеме в кредитной истории и подталкивают к действиям, выгодным преступникам.
Схема работает потому, что преступники продают жертве не «кредит», а «исправление защиты». Человеку внушают, что он не отказывается от безопасности, а, наоборот, наводит порядок. В одном варианте звонят якобы из бюро кредитных историй или с «Госуслуг» и присылают ссылку «для исправления ошибки». В другом — представляются налоговой и рассказывают о долге или неверной записи в кредитной истории. В третьем — играют в «службу безопасности банка» и требуют временно снять самозапрет, чтобы защитить счет от подозрительных операций. Смысл у всех версий один: заставить человека своими руками убрать барьер, который мешает оформить на него заем.
Важно понимать: снять самозапрет сложнее, чем установить. По правилам Банка России и «Госуслуг», для снятия запрета нужно подать отдельное заявление, а при подаче через «Госуслуги» подписать его усиленной квалифицированной электронной подписью. С 1 июня 2025 года на портале для этого нужна именно УКЭП. После внесения сведений в кредитную историю запрет снимается не мгновенно, а через день — это специально сделанный «период охлаждения», чтобы человек не принимал решение под давлением. То есть простого звонка, пароля от «Госуслуг» или SMS-кода для штатного снятия запрета недостаточно: мошенникам обычно нужно либо выманить у человека больше доступа, либо заставить его лично пройти всю процедуру.
Отсюда главный вывод: слабое место самозапрета — не в самой услуге, а в человеке, которого можно напугать и заставить «помогать защите». Самозапрет не надо «подтверждать по телефону», «исправлять по ссылке» или «временно отключать ради безопасности». Любой такой призыв — тревожный сигнал. Официальная логика обратная: если вам действительно нужен новый кредит, вы сами, осознанно и без диктовки постороннего, снимаете запрет через «Госуслуги» или МФЦ. Если не нужен — ничего трогать не надо.
Самозапрет остается полезным и сильным инструментом. Но, как это часто бывает, защита становится новой декорацией для старого спектакля. Раньше жертву уговаривали «взять встречный кредит ради спасения денег». Теперь ее могут уговаривать «снять самозапрет ради той же безопасности». Формулировки меняются, цель — нет: получить доступ к деньгам и повесить на человека чужой долг.
Если вы сами перевели деньги мошеннику на карту, общее правило у Банка России жёсткое: банк не обязан автоматически возмещать такую сумму. Иными словами, фраза «я сам подтвердил перевод, но меня обманули» ещё не означает, что банк вернёт деньги по первому требованию.
Но есть важное исключение. С 25 июля 2024 года банки обязаны на два дня приостанавливать переводы, если получатель есть в базе Банка России как мошеннический реквизит. Если банк такой перевод пропустил, хотя должен был остановить, он обязан вернуть клиенту деньги в течение 30 календарных дней после получения заявления. Это как раз тот случай, когда перевод был «добровольно подтверждён», но закон всё равно ставит часть ответственности на банк.
При этом есть и обратная сторона. Если банк предупредил, перевод попал в двухдневный «период охлаждения», а клиент после паузы всё равно настоял на отправке денег на тот же подозрительный счёт, банк уже не несёт за это финансовой ответственности. То есть закон защищает человека от импульсивного перевода, но не бесконечно.
Что делать сразу после перевода. Во-первых, немедленно сообщить в банк. Во-вторых, если компрометированы карта или доступ к приложению, их нужно заблокировать. В-третьих, в течение суток после сообщения о списании Банк России советует подать в банк заявление о несогласии с операцией и отдельно обратиться в полицию с заявлением о хищении. С октября 2025 года в приложениях крупных банков для этого должна быть специальная кнопка или заметный сервис для пострадавших, чтобы быстро отправить обращение в банк и получить электронную справку для полиции.
Надо понимать и реальную статистику. По данным Банка России, в 2025 году кредитные организации вернули клиентам только 5,9% от общего объёма похищенных средств по операциям без добровольного согласия. Это значит, что возврат возможен, но рассчитывать на него как на нечто гарантированное нельзя. Чем быстрее вы обратились в банк и полицию, тем выше шансы успеть зафиксировать перевод, заморозить цепочку и помочь включить реквизиты мошенников в антифрод-базу.
Итог такой: да, вернуть деньги можно, но не всегда. Если банк нарушил антифрод-обязанности, шансы заметно выше. Если же человек под влиянием обмана сам отправил деньги на обычную карту и банк формально выполнил все требования, возврат становится гораздо труднее, и тогда надо действовать через банк, полицию и дальнейшее разбирательство.
Да, теоретически могут, но не из-за самой привязки к MAX, а если получат доступ к тому, через что MAX и «Госуслуги» защищаются: к вашему телефону, SIM-карте, SMS для входа в MAX, почте для восстановления пароля MAX или если вы сами продиктуете код подтверждения. По действующим правилам вход в «Госуслуги» с дополнительной защитой может подтверждаться кодом из SMS, кодом из MAX, TOTP или биометрией. Если выбран MAX, код для входа приходит в официальном боте «Коды подтверждения», причём после связки аккаунтов он приходит на доверенное устройство, выбранное пользователем.
То есть в нормальной ситуации схема такая: мошеннику мало узнать ваш логин и пароль от «Госуслуг». Ему ещё нужен код из MAX с вашего доверенного устройства. Само по себе знание пароля от «Госуслуг» без доступа к этому коду не должно хватить для стандартного входа. Более того, смена доверенного устройства для кодов тоже требует дополнительных действий: в MAX нужно зайти в бот, выбрать привязку нового устройства и ввести код из SMS.
Но слабое место в том, что сам MAX тоже надо защищать. По справке MAX, вход в профиль MAX происходит по номеру телефона и 6-значному коду из SMS; сервис отдельно предупреждает, что без этого кода войти нельзя. При этом в MAX есть дополнительный «Пароль для входа» — то есть собственная двухфакторная защита аккаунта. Если её не включить, то защита связки «Госуслуги + MAX» во многом упрётся в безопасность вашего номера телефона и SMS.
Поэтому правильный ответ такой: привязка к MAX не делает взлом невозможным, но повышает порог для мошенника. Они смогут войти, если, например, завладеют вашим телефоном с уже открытым MAX, получат контроль над SIM-картой и войдут в MAX по SMS, а затем увидят код для «Госуслуг», либо если вы сами под диктовку откроете бот «Коды подтверждения» и назовёте код. Отдельно важно, что при попытках перехвата контроля над MAX сервис прямо пишет: если вам пришёл SMS-код для входа без вашего запроса, кто-то мог пытаться завладеть профилем.
Практически это означает следующее. Если «Госуслуги» привязаны к MAX, безопаснее всего: включить в MAX «Пароль для входа», держать защищённым сам телефон, никому не сообщать ни SMS-коды для MAX, ни коды из бота «Коды подтверждения», а при малейшем подозрении сменить способ подтверждения входа в «Госуслуги» на другой — например, на SMS или TOTP через настройки «Профиль → Безопасность → Вход в систему». Такой переход официально предусмотрен.
Итог: если MAX привязан, мошенникам всё ещё реально взломать «Госуслуги», но обычно не напрямую. Им нужен либо доступ к вашему устройству и номеру, либо обманом заставить вас отдать код. Сам факт привязки к MAX не является дырой; дыра появляется там, где плохо защищены телефон, SIM, почта для восстановления MAX и привычка пользователя сообщать коды посторонним.
Если мошенники взломали «Госуслуги», действовать надо сразу, без разговоров с «поддержкой», «банком» или «следователем» по входящему звонку. Официальные номера поддержки «Госуслуг» — 8 800 100-70-10 и 115. Если вам предлагают звонить на другой номер или просят продиктовать код, это мошенники.
Первое: восстановите контроль над аккаунтом. Если ещё можете войти, сразу зайдите в «Профиль» → «Безопасность» → «Действия в системе», проверьте подозрительные входы и авторизации, затем смените пароль. Если войти уже не получается, используйте кнопку «Восстановить» на странице входа: пароль можно восстановить по номеру телефона из профиля и данным паспорта, ИНН или СНИЛС. Если у вас был включён вход с дополнительным подтверждением, восстановление возможно через центр обслуживания с паспортом и СНИЛС; в отдельных случаях доступ к функциям может блокироваться на 72 часа, а разблокировать раньше можно лично через МФЦ.
Второе: проверьте, что успели сделать от вашего имени. На «Госуслугах» посмотрите историю действий, связанные входы на другие сайты и подозрительные изменения в профиле. Сам портал указывает, что при подозрительных действиях может ограничить вход на другие сайты через «Госуслуги» и в приложение «Госключ», поэтому важно понять, не использовали ли ваш аккаунт как «ключ» к другим сервисам.
Третье: закройте кредитный риск. С 1 марта 2025 года через «Госуслуги» можно бесплатно установить самозапрет на потребительские кредиты и займы; Банк России прямо рекомендует этот механизм как защиту от мошенников. Сразу после этого запросите через «Госуслуги», в каких бюро кредитных историй хранится ваша кредитная история, и проверьте отчёты: не появились ли заявки, микрозаймы или новые запросы от банков и МФО.
Четвёртое: проверьте телефонный контур. В разделе «Сим-карты» на «Госуслугах» можно посмотреть, какие номера оформлены на вас. Это важно, потому что захват номера часто используют для перехвата кодов и восстановления доступа к другим сервисам. При необходимости на «Госуслугах» можно установить и запрет на оформление новых договоров связи без вашего участия.
Пятое: если взлом сопровождался списанием денег, входом в банк или оформлением займа, сразу звоните в банк по номеру с его официального сайта или с оборота карты, блокируйте карту и подавайте заявление о несогласии с операцией, а также заявление в полицию. Банк России рекомендует именно такой порядок при финансовом мошенничестве. Если мошенники уже оформили кредит, на «Госуслугах» есть отдельный порядок действий по оспариванию такого кредита.
Самое важное: не тратьте время на споры с мошенниками и не «исправляйте ситуацию» по их инструкции. Любой код из SMS, код из приложения, подтверждение в «Госключе», переход по ссылке или установка программы удалённого доступа в этот момент работают против вас. Операторы «Госуслуг» не спрашивают пароли и коды из SMS.
Официальные номера поддержки Госуслуг: 8 800 100-70-10 и 115
Если мошенники узнали ваш СНИЛС, это не повод для паники, а сигнал действовать сразу. Сам по себе номер СНИЛС ещё не означает, что у преступников появился доступ к вашим деньгам, «Госуслугам» или пенсии. Опасность в другом: СНИЛС используют как часть набора персональных данных для социальной инженерии, попыток входа в аккаунты, оформления заявок и обмана под видом «перерасчёта пенсии», «выплат» или «записи в МФЦ». Банк России описывает схему, где у жертвы выманивают СНИЛС, паспортные данные, ИНН и код из SMS, а затем получают доступ к «Госуслугам» и пытаются оформить кредиты. Социальный фонд отдельно предупреждает, что его сотрудники не запрашивают по телефону СНИЛС и другие чувствительные данные.
Что делать прямо сейчас.
Прекратите контакт с теми, кто узнал СНИЛС. Не продолжайте разговор, не переходите по ссылкам, не называйте кодов из SMS, пароль от «Госуслуг», данные карты, паспорт, ИНН. Легенды про «проверку СНИЛС», «перерасчёт пенсии» и «выплаты по номеру СНИЛС» — типичная мошенническая приманка. Социальный фонд прямо пишет, что выплат по номеру СНИЛС через интернет не существует.
Проверьте «Госуслуги». Если вы сообщали не только СНИЛС, но и код, пароль, паспортные данные или переходили на подозрительный сайт, немедленно смените пароль от «Госуслуг» и привязанной почты, завершите лишние сессии и проверьте, не было ли входов и заявлений без вашего ведома. На портале есть отдельные инструкции для случаев, когда личные данные попали к мошенникам или учётную запись взломали.
Поставьте самозапрет на кредиты и займы. С 1 марта 2025 года это можно бесплатно сделать через «Госуслуги», а с 1 сентября 2025 года — и через МФЦ. Банки и МФО обязаны проверять наличие такого запрета; если он установлен, кредитор должен отказать в выдаче кредита. Если кредит всё же выдадут при действующем самозапрете, кредитор не сможет требовать исполнения обязательств по нему.
Проверьте кредитную историю. Через «Госуслуги» можно запросить, в каких бюро кредитных историй хранится ваша кредитная история, а затем заказать отчёты в этих БКИ и посмотреть, не появились ли там чужие заявки или займы. Это один из самых практичных способов быстро понять, успели ли мошенники что-то сделать от вашего имени.
Проверьте свои SIM-карты и номер телефона. На «Госуслугах» есть раздел «Сим-карты», где можно посмотреть, какие номера оформлены на вас. Это полезно, если вы опасаетесь более широкой компрометации данных. Сам портал по теме защиты от мошенников отдельно советует проверять оформленные SIM-карты.
Если уже есть признаки злоупотребления — пишите заявления. Если увидели вход в аккаунт, чужую заявку на кредит или подозрительные операции, нужно обращаться в банк или МФО, а также в полицию. На «Госуслугах» есть инструкция, как аннулировать кредит, если его оформили мошенники.
Главное различие такое: если вы сообщили только СНИЛС, риск есть, но он обычно связан с дальнейшими попытками развода. Если вместе со СНИЛС вы сообщили код из SMS, пароль, паспортные данные или дали доступ к телефону, ситуация уже срочная, и действовать надо немедленно.
Да, мошенники могут перехватывать SMS, но под этим словом часто смешивают сразу несколько разных схем. Важно понимать главное: SMS не считается безупречно надёжным каналом для защиты аккаунтов.
У технологии есть уязвимости и что тем, кто использует SMS для важных процессов, нужны дополнительные меры защиты. Следует учитывать такие риски, как замена SIM-карты и перенос номера.
Самый понятный сценарий — захват номера. Это не обязательно «взлом SMS по воздуху». Гораздо чаще преступникам нужно получить контроль над вашим номером: через личный кабинет оператора, перевыпуск SIM или перенос номера на другую SIM/eSIM. Банк России описывает схему, когда мошенники под видом оператора просят назвать код из SMS, получают доступ в кабинет абонента и настраивают переадресацию звонков и сообщений на свой номер.
Второй сценарий — вредоносное ПО на телефоне. Если человек установил заражённое приложение, преступникам уже не нужно перехватывать сообщения у оператора: они могут читать их прямо на устройстве. NCSC предупреждает о мошеннических SMS со ссылками на фальшивые приложения доставки: после установки такое ПО крадёт банковские данные и другую чувствительную информацию. Документация Android отдельно подчёркивает, что доступ к SMS — чувствительное разрешение; приложения могут запрашивать права на отправку и получение SMS, а для работы с сообщениями в ряде случаев добиваются статуса приложения по умолчанию. Google Play Protect, в свою очередь, предупреждает о вредоносных приложениях и может блокировать программы, которые используют чувствительные разрешения, часто интересующие финансовых мошенников.
Есть и более сложный уровень — атаки на инфраструктуру связи. При доступе к сигнальным интерфейсам телеком-сетей злоумышленники могут перехватывать звонки, SMS и трафик данных, а также использовать это для обхода двухфакторной защиты. Это уже не бытовая схема с «кодом из SMS», а технически более серьёзная атака, но сама возможность официально описана европейским агентством по кибербезопасности. Именно поэтому SMS-код нельзя считать абсолютной защитой.
Поэтому правильный ответ такой: да, перехват SMS реален, но обычно речь идёт не о мистическом «чтении сообщений из воздуха», а о более приземлённых вещах — захвате номера, переадресации сообщений, заражённом телефоне или компрометации самого устройства. Для обычного пользователя из этого следует простой вывод: не сообщать коды из SMS, не ставить APK-файлы по ссылкам из сообщений, держать включённым Play Protect и по возможности выбирать не SMS, а более устойчивые способы подтверждения — приложение-аутентификатор, отдельное защищённое приложение или биометрию там, где сервис это поддерживает. «Госуслуги», например, рекомендуют настраивать вход по одноразовому коду TOTP или биометрии, чтобы снизить риск входа через украденный SMS-код.
Звонок «из Госуслуг» — это мошенники. Официальная позиция такая: сотрудники портала не звонят пользователям без их обращения, не просят продиктовать код из SMS, пароль, данные паспорта, СНИЛС, банковской карты или перейти по ссылке. Это прямо указано в материалах «Госуслуг» и Минцифры.
То есть сама формулировка «я сотрудник Госуслуг, у вас взлом, срочно назовите код» — уже готовый маркер обмана. На портале отдельно предупреждают: если вам звонят или пишут насчёт учётной записи, нельзя сообщать логины, пароли и коды подтверждения. А в памятках Минцифры сказано ещё жёстче: «Госуслуги не звонят».
Есть важная деталь: с 1 апреля 2025 года введено дополнительное правило защиты — сообщения с кодом для входа на «Госуслуги» не должны приходить во время телефонного разговора, код отправляется только после его завершения. Это сделано именно против схемы, когда человека держат на линии и одновременно выманивают код. Если вам звонят и торопят назвать цифры «прямо сейчас», это точный признак мошенничества.
Могут ли быть какие-то реальные звонки, связанные с сервисом? Практически только в одном смысле: это вы сами обращаетесь в поддержку или перезваниваете по официальным номерам. В открытых материалах у «Госуслуг» указаны официальные номера поддержки: 8 800 100-70-10 и 115. Но инициатива безопасного контакта должна исходить от вас, а не от неизвестного абонента, который внезапно сообщает о «блокировке», «взломе» или «доверенности на кредит».
Поэтому правильное правило простое. Если кто-то представился «Госуслугами», «Минцифры», «службой безопасности портала» или «оператором по защите аккаунта», надо сразу класть трубку. Потом уже самостоятельно зайти в приложение или на сайт, проверить уведомления и при необходимости самому позвонить в поддержку по официальному номеру. Не по номеру из SMS, не по номеру, который продиктовали в разговоре, и не по ссылке из письма.
Официальные номера поддержки Госуслуг: 8 800 100-70-10 и 115
Итог такой: звонки «с Госуслуг» нужно считать мошенническими, пока не доказано обратное. Безопасная модель одна: все действия — только через официальный сайт, приложение и ваш собственный звонок в поддержку.
Да, теоретически мошенники могут снять самозапрет на кредиты через «Госуслуги», но не так легко, как многие думают. Простого знания вашего логина, пароля и даже кода из SMS для этого обычно недостаточно. По действующим правилам заявление на снятие самозапрета подаётся через «Госуслуги», но его нужно подписать усиленной квалифицированной электронной подписью. Банк России прямо называет это дополнительной защитой от мошенников. Кроме того, запрет снимается не мгновенно: после внесения сведений в кредитную историю действует ещё пауза, чтобы человек не принимал решение под давлением.
Здесь важна дата. С 1 июня 2025 года заявление о снятии самозапрета, поданное через «Госуслуги», можно подписать только УКЭП, а не более простой подписью. Это сделано именно потому, что обычный доступ к аккаунту в некоторых сценариях можно выманить, а вот отдельную квалифицированную подпись — уже гораздо труднее. С 1 сентября 2025 года установить, снять самозапрет и получить сведения о нём можно также через любой МФЦ, то есть появился и очный канал, который для удалённых мошенников ещё менее удобен.
Поэтому честный ответ такой: обычный взлом кабинета на «Госуслугах» ещё не означает, что самозапрет будет снят. Но если злоумышленник получил контроль не только над аккаунтом, а над вашим цифровым контуром целиком, риск уже есть. Например, если у него есть доступ к телефону, на котором установлен «Госключ», если он может пройти подтверждение личности для выпуска УКЭП, если он убедил человека самому подписать заявление, не понимая последствий, или если завладел устройством, SIM-картой и данными, необходимыми для выпуска подписи. То есть главный риск — не «секретный обход системы», а комбинация социальной инженерии, компрометации телефона и перехвата средств подтверждения.
Это особенно важно потому, что выпуск УКЭП в «Госключе» тоже не берётся из воздуха. Для него нужны подтверждённая учётная запись на «Госуслугах», привязанный номер телефона, данные СНИЛС и ИНН, а личность надо подтвердить одним из предусмотренных способов — например, через подтверждённую биометрию, биометрический загранпаспорт с NFC или очную идентификацию. Сам ключ подписи создаётся и хранится внутри приложения «Госключ». Иначе говоря, мошеннику мало просто «узнать пароль от Госуслуг»: ему нужно либо захватить ваш телефон и инфраструктуру подтверждения, либо заставить вас пройти нужные шаги своими руками.
Отсюда вывод. Снять самозапрет мошенники могут, но это уже атака не на один пароль, а на весь ваш цифровой периметр. Если у преступников только данные для входа в «Госуслуги», этого, как правило, мало. Если же они получили доступ к вашему смартфону, «Госключу», каналам подтверждения или сумели втянуть вас в подписание документов, риск становится реальным. Поэтому самозапрет — хорошая защита, но не волшебная. Он серьёзно повышает порог для преступника, однако не отменяет базовых правил безопасности: никому не передавать доступ к телефону, не ставить программы удалённого управления по просьбе «банка» или «Госуслуг», не подтверждать в «Госключе» действия, смысл которых вам не ясен, и при малейшем подозрении срочно менять пароль, завершать все сессии и проверять кредитную историю. При этом кредиторы обязаны проверять наличие самозапрета перед выдачей кредита, и если кредит выдан при действующем запрете, у кредитора возникают серьёзные проблемы с требованием долга.
Да, мошенники могут попытаться взять кредит, используя доступ к «Госуслугам», но важно точно понимать механику. Сами «Госуслуги» не выдают кредиты и займы. Однако на сайтах банков и МФО бывает авторизация через «Госуслуги»: она подтверждает личность, помогает подтянуть данные и упростить подачу заявки. Кроме того, сам портал прямо предупреждает: доступ к аккаунту может понадобиться злоумышленникам, чтобы подать заявку на кредит или микрозаём, войти в онлайн-банк через «Госуслуги» и заказать справки, повышающие шансы на одобрение. Иными словами, «Госуслуги» здесь не кредитор, а удобный ключ к чужой цифровой личности.
Поэтому ответ на вопрос «могут ли взять кредит через “Госуслуги”?» такой: напрямую — нет, через связку с банком, МФО или онлайн-банком — да, риск существует. Если мошенник получил доступ к учётной записи, он может использовать паспортные и иные данные из профиля, проходить упрощённую идентификацию на сторонних сервисах и подавать заявки от имени жертвы. Именно поэтому взлом аккаунта на «Госуслугах» опасен не сам по себе, а как вход в целую цепочку сервисов, где подтверждённая личность уже монетизируется в деньги.
При этом с 1 марта 2025 года у граждан появился важный барьер — самозапрет на потребительские кредиты и займы. Его можно установить через «Госуслуги», а с 1 сентября 2025 года — и через МФЦ. Если самозапрет внесён в кредитную историю, банки и МФО обязаны это проверять и должны отказать в выдаче. Более того, Банк России указывает: если кредитор всё же оформит договор при действующем самозапрете, он не сможет требовать от заёмщика исполнения обязательств по такому кредиту. Это один из самых сильных практических способов защиты от оформления долга без воли человека.
Но и здесь есть нюансы. Самозапрет распространяется не на всё: его нельзя установить на ипотеку, некоторые автокредиты, основные образовательные кредиты и поручительства; он также не действует на выдачу денег по уже имеющимся кредитным картам. А с 1 сентября 2025 года заработал ещё и обязательный «период охлаждения» по потребительским кредитам и займам: от 50 до 200 тысяч рублей деньги выдают только через 4 часа после подписания договора, свыше 200 тысяч — не раньше чем через 48 часов. Это снижает риск, но не убирает его полностью, тем более что для займов до 50 тысяч рублей такой период не применяется.
Отсюда главный вывод. Мошенники могут не «взять кредит на Госуслугах», а использовать взломанный аккаунт как инструмент, чтобы оформить кредит в другом месте. Поэтому недооценивать взлом «Госуслуг» нельзя. Если есть хоть малейшее подозрение на компрометацию, надо сразу менять пароль, закрывать посторонние сессии, проверять, не подавались ли заявления от вашего имени, запрашивать сведения о том, в каких бюро кредитных историй хранится ваша кредитная история, и по возможности ставить самозапрет. На «Госуслугах» также есть отдельная инструкция по аннулированию кредита, оформленного мошенниками, — она прямо исходит из того, что такие случаи возможны и требуют немедленной фиксации.
Да, в обычной ситуации мошенники не должны войти в «Госуслуги» без второго фактора. Сейчас вход там устроен не только через логин и пароль: после них нужен ещё один способ подтверждения — код из SMS, код из мессенджера MAX, одноразовый код TOTP или биометрия. Есть и вход по QR-коду через приложение. То есть формально ответ такой: штатный вход без второго подтверждения не предусмотрен.
Но в жизни вопрос надо ставить иначе: могут ли мошенники получить доступ без того, чтобы вы лично продиктовали SMS-код? К сожалению, да. Например, если у них уже есть ваш пароль и доступ к вашему телефону, где открыт аккаунт или приходят коды. Или если они не просят именно SMS, а выманивают другой второй фактор: код из MAX, одноразовый код из приложения-аутентификатора, подтверждение через QR, данные для восстановления доступа. Поэтому фраза «я никому не называл код из SMS» сама по себе ещё не означает, что вход был невозможен.
Есть и ещё один важный нюанс. На «Госуслугах» предусмотрено восстановление доступа: через сам портал, через банк-партнёр, через доверенный контакт или лично в центре обслуживания. Это сделано для законного владельца аккаунта, но именно вокруг восстановления доступа мошенники часто и строят легенды: звонят от имени «Госуслуг», «банка», «оператора», «МФЦ», пугают взломом и подводят человека к передаче нужных сведений. Минцифры отдельно предупреждает: никому нельзя сообщать логин, пароль и сведения о втором факторе защиты.
Отдельно про биометрию. Иногда люди боятся, что достаточно фотографии лица или записи голоса. По официальной информации «Госуслуг», войти по биометрии без вашего личного присутствия не получится, простая фотография не сработает. Но это не отменяет главной угрозы: большинство захватов аккаунтов происходят не через «хакерский обход» биометрии, а через социальную инженерию — когда человек сам помогает преступникам пройти восстановление или подтверждение входа.
Поэтому правильный вывод такой. Без кода подтверждения в широком смысле — нет, не должны. Без SMS-кода в узком смысле — могут, если используют другой подключённый способ входа, получают доступ к вашему устройству или заставляют вас пройти процедуру восстановления доступа под чужую диктовку. Иными словами, опасен не только «код из SMS», а вообще любой элемент входа и восстановления.
Если есть хотя бы малейшее подозрение, что кто-то пытался зайти в ваш аккаунт, надо немедленно менять пароль, выходить из подозрительных сессий и восстанавливать доступ официальным способом. «Госуслуги» также ограничивают доступ к чувствительным разделам на 72 часа при подозрении на мошеннические действия.
Программа долгосрочных сбережений, или ПДС, в 2026 году всё ещё подаётся как один из главных инструментов «правильного накопления». Формально преимущества у неё действительно есть. Как указывают Правительство России и Банк России, программа добровольная, государство софинансирует личные взносы граждан — до 36 тысяч рублей в год, а сами средства защищены системой гарантирования. С точки зрения рекламы это звучит почти безупречно: копишь сам, государство добавляет, НПФ инвестирует, а в будущем ты получаешь капитал на пенсию, жильё, образование детей или финансовую подушку. Но для личных финансов важнее не лозунг, а условия, при которых эта схема действительно выгодна.
Первый сильный плюс ПДС — сочетание софинансирования и налогового вычета. Банк России разъясняет, что размер и периодичность взносов человек определяет сам, а чтобы получить господдержку, нужно внести за календарный год не меньше 2 тысяч рублей. При этом налоговый вычет можно ежегодно получать с суммы взносов до 400 тысяч рублей в год; максимальный размер возврата, по оценке ЦБ, составляет от 52 до 60 тысяч рублей в зависимости от размера доходов. То есть формально ПДС действительно даёт «добавочные деньги» с двух сторон: часть может добавить государство, часть — вернуть налоговая. Кроме того, программа допускает перевод в неё ранее сформированных пенсионных накоплений. Это уже делает ПДС интереснее обычного банковского вклада, где никаких прямых бонусов от государства нет.
Но именно здесь и начинается территория, о которой маркетинг любит молчать. ПДС — это не вклад «положил и в любой момент безболезненно снял». По разъяснениям Банка России, общие основания для получения выплат — либо истечение 15 лет действия договора, либо достижение возраста 55 лет для женщин и 60 лет для мужчин, в зависимости от того, что наступит раньше. Причём единовременную выплату независимо от суммы на счёте закон разрешает назначать только по истечении 15 лет с даты заключения договора; одного достижения возраста 55/60 лет для этого недостаточно. Досрочно забрать можно не всё и не всегда: личные средства можно изъять в порядке, установленном договором, но фонд вправе предусмотреть понижающие коэффициенты. А вот средства государственного софинансирования, переведённые пенсионные накопления и инвестиционный доход на эти суммы при обычном досрочном выходе забрать нельзя. Исключения предусмотрены для особых жизненных ситуаций — например, дорогостоящего лечения или потери кормильца.
Есть и другие важные ограничения. Гарантия по ПДС — это не бездонная страховка на любую сумму. Банк России указывает, что все внесённые в программу средства вместе с доходом от инвестирования гарантируются государством в пределах 2,8 млн рублей, а максимальный размер гарантии дополнительно увеличивается на сумму переведённых в программу пенсионных накоплений и денег, полученных от государства. Кроме того, заключить договоров можно сколько угодно, но налоговый вычет сохраняется только если одновременно у человека не более трёх таких договоров; при открытии четвёртого право на вычет по общему правилу теряется.
Поэтому честный вывод для 2026 года выглядит так: ПДС может быть выгодна дисциплинированному человеку с длинным горизонтом, который готов замораживать деньги на годы ради софинансирования и вычета. Но как универсальный заменитель вклада или «безрисковая копилка» эта программа не подходит. В ней больше стимулов, чем у депозита, но и ограничений, жёстких сроков и договорных тонкостей тоже заметно больше.
С 1 сентября 2025 года в России действует обязательный «период охлаждения» по потребительским кредитам и займам. Его смысл простой: деньги по договору выдаются не сразу, а с паузой, чтобы человек успел передумать, проверить ситуацию и не оформить долг под диктовку мошенников. Как разъясняет Банк России, если сумма кредита или займа составляет от 50 тысяч до 200 тысяч рублей, средства становятся доступны только через 4 часа после подписания договора. Если сумма превышает 200 тысяч рублей, ждать придётся 48 часов. Причём правило действует и при оформлении онлайн, и при заключении договора в офисе банка или МФО. Более того, кредитор обязан письменно сообщить клиенту о сроке предоставления денег и напомнить, что до фактической выдачи средств от кредита можно отказаться.
Это одна из самых полезных антифрод-мер последних лет, потому что классическая схема обмана строится на спешке. Человеку говорят, что его счёт «под угрозой», требуют срочно взять кредит и перевести деньги на «безопасный счёт». Раньше всё могло происходить за считаные минуты. Теперь закон специально встраивает паузу между подписанием договора и доступом к деньгам. В этот промежуток можно позвонить в банк по официальному номеру, обсудить ситуацию с родственниками, просто остыть и понять, что никакого «спецсчёта ЦБ» не существует. Именно поэтому ЦБ подчёркивает: пока действует «период охлаждения», человек вправе отказаться от заёмных денег. Это не «техническая задержка», а сознательная защита от импульсивного и навязанного долга.
Но считать, что «охлаждение» теперь касается вообще всех кредитов, было бы ошибкой. Банк России отдельно перечисляет исключения. Пауза не действует для кредитов и займов до 50 тысяч рублей, для ипотеки, образовательных кредитов, автокредитов при перечислении денег продавцу-юрлицу, а также для рефинансирования старых обязательств, если сумма долга не увеличивается. Не применяется она и к покупкам товаров или услуг в кредит при личном присутствии потребителя в магазине, к кредитам с созаёмщиками или поручителями, а также к случаям, когда заёмщик заранее — минимум за два дня — назначил уполномоченное лицо для подтверждения заключения договора. Это очень важные оговорки: закон не блокирует обычную хозяйственную жизнь, а пытается отрезать именно типовые дистанционные сценарии мошенничества.
Есть и ещё один нюанс, о котором многие не знают: «период охлаждения» распространяется не только на новый кредит, но и на увеличение уже существующего лимита. Например, если банк поднимает лимит по кредитной карте, правило тоже может сработать.
Банк России прямо объясняет, что при увеличении суммы кредита или лимита по карте длительность паузы зависит от общей суммы после увеличения. Поэтому механизм полезен не только тем, кто собирается брать новый заём, но и тем, у кого уже есть кредитные продукты и кто рискует поддаться на уговоры «просто повысить лимит, а потом всё отменить».
В 2026 году этот инструмент стоит воспринимать не как неудобство, а как шанс не принять дорогое решение в состоянии давления. Потому что самый выгодный кредит — это часто тот, который вы не успели взять под диктовку мошенников.
В 2026 году жалоб в духе «банк ни с того ни с сего остановил перевод» станет больше. Но ключевой момент в том, что во многих случаях банк делает это не по собственной прихоти, а по обязанности.
Банк России разъясняет: с 1 января 2026 года перечень признаков мошеннических переводов расширен с 6 до 12. Если операция соответствует хотя бы одному из таких признаков, банк обязан её остановить на два дня или отказать в проведении операции с использованием карты, СБП или электронных денег. То есть для клиента это выглядит как «заморозили перевод», а для банка — как исполнение антифрод-обязанности.
Часть критериев старая и уже привычная: перевод на реквизиты из базы ЦБ о мошеннических операциях, перевод с устройства, которое раньше использовали злоумышленники, нетипичная для клиента операция по сумме, времени или периодичности, сведения из собственной базы банка о подозрительном получателе, уголовное дело по факту мошенничества в отношении получателя, а также информация от операторов связи и других сторонних организаций о риске обмана. Но с 2026 года появились и новые признаки. Среди них — смена номера телефона для входа в онлайн-банк или на Госуслугах за 48 часов до перевода, признаки вредоносного ПО или нетипичного провайдера на устройстве клиента, странное внесение наличных через банкомат с токенизированной картой, перевод новому человеку после крупного перевода самому себе по СБП, а с 1 марта 2026 года — наличие данных о получателе в государственной системе противодействия ИКТ-преступлениям. Иначе говоря, банк теперь смотрит не только на «плохой счёт получателя», но и на цифровой контекст всей операции.
Особенно показателен новый сценарий, который ЦБ отдельно пояснял ещё до вступления обновлённого перечня в силу. Мошенники всё чаще убеждали человека сначала собрать деньги на одном своём счёте — перевести туда средства из других банков через СБП, — а уже потом отправить всю сумму злоумышленнику. Поэтому в новые признаки попала связка: сначала крупный перевод самому себе из другого банка, а затем перевод незнакомому получателю, которому человек не платил полгода. Это важная перемена: даже «перевод самому себе» уже не всегда выглядит для банка нейтральной операцией, если он становится частью типичной мошеннической цепочки. ЦБ сообщал, что крупнейшие банки ещё в конце 2025 года ежемесячно «охлаждали» примерно 330 тысяч подозрительных переводов на счета злоумышленников.
Что делать клиенту, если перевод завис? Прежде всего — не паниковать и не пытаться срочно отправить деньги повторно через другой канал. Если банк остановил перевод, нужно связаться с ним по официальному номеру, проверить, не менялся ли недавно номер телефона, не входили ли вы в интернет-банк с нового устройства, не устанавливали ли подозрительные приложения. Если операция настоящая и вы действительно хотели перевести деньги, банк после проверки либо пропустит её, либо подскажет безопасный порядок подтверждения. Парадоксально, но «заморозка перевода» часто означает, что банк пытается не украсть ваши деньги, а не дать это сделать мошенникам. Более того, Банк России прямо напоминает: если банк не приостановил на два дня перевод на счёт, который уже есть в базе ЦБ как мошеннический, то с 25 июля 2024 года он обязан возместить похищенные средства. Так что для банка такой контроль — ещё и вопрос собственной финансовой ответственности.
С 1 марта 2025 года в России работает механизм самозапрета на кредиты и займы: человек может сам запретить заключать на своё имя договоры потребительского кредита в банках и микрофинансовых организациях. Это не «отказ от всей кредитной жизни навсегда», а инструмент защиты от мошенников и импульсивных долгов. Как прямо пишет Банк России, самозапрет фиксируется в кредитной истории, и кредиторы обязаны проверять его перед выдачей займа. Если запрет стоит, банк или МФО должны отказать. Причём норма сильнее, чем кажется: если кредитор всё же выдаст деньги, несмотря на действующий самозапрет, он не сможет требовать от заёмщика исполнения обязательств по такому договору.
Механизм покрывает не всё подряд. Под самозапрет подпадают обычные потребительские кредиты и займы, включая овердрафты и договоры, предполагающие выдачу кредитных карт. Но на ипотеку, автокредиты под залог автомобиля, основные образовательные кредиты с перечислением денег сразу учебному заведению и поручительства самозапрет не распространяется. Не работает он и в отношении уже открытых кредитных карт: если карта оформлена раньше, самозапрет не мешает банку выдавать по ней деньги в рамках существующего лимита. Точно так же он не отменяет старые долги и не закрывает действующие кредиты — их не нужно досрочно гасить ради установки запрета, но и защитой от уже существующих обязательств самозапрет не является. Это важная развилка: инструмент отлично защищает от «оформления нового долга без вашего ведома», но почти не помогает против проблем со старыми кредитными продуктами.
Оформляется всё довольно просто: через Госуслуги или МФЦ. Банк России отдельно разъясняет, что можно выбрать полный или частичный формат: например, запретить кредиты только в МФО, только дистанционные заявки или вообще все варианты сразу. Услуга бесплатная. Даже если у человека раньше не было кредитной истории, самозапрет всё равно можно установить: по заявлению бюро кредитных историй сформируют запись и внесут туда сведения о запрете. Для подачи через Госуслуги нужна подтверждённая учётная запись и указанный в профиле ИНН. Это делает механизм массовым: он подходит и тем, кто вообще никогда не брал кредитов, но хочет заранее закрыть для мошенников эту дверь.
Снять самозапрет тоже можно, но не мгновенно. Для этого подаётся отдельное заявление через Госуслуги или МФЦ, а сам запрет убирается через день после внесения сведений о снятии в кредитную историю. Банк России прямо объясняет этот лаг тем, что человеку нужен дополнительный «период охлаждения», чтобы не оформить заём под давлением мошенников или в состоянии паники. Поэтому самозапрет — это не панацея, а страховка. Он особенно полезен пенсионерам, людям, которые редко пользуются банковскими сервисами, тем, кто уже сталкивался с попытками оформления займа на своё имя, а также всем, кто предпочитает сознательно закрыть себе путь к «быстрым деньгам». Но ждать от него защиты от любых кредитных проблем не стоит: если у вас уже есть кредитка, ипотека, поручительство или старый долг, самозапрет их не отменит и не заморозит.
«Перевод денег» становится уголовно наказуемым не сам по себе, а когда следствие доказывает, что деньги (или иная материальная поддержка) заведомо предназначались для запрещённой деятельности — и закон прямо называет несколько коридоров, по которым можно реально уехать в колонию.
1) Экстремистам. Ст. 282.3
Это донаты в адрес организаций/сообществ, признанных экстремистскими, либо на подготовку/совершение «экстремистских» преступлений. Пленум Верховного суда трактует «финансирование» широко: не только деньги, но и вещи/услуги/оплата аренды/«взносы на общее», если речь про АУЕ и т. п.
Что важно на практике:
ключевое слово — «заведомо» (следствие будет доказывать, что человек понимал адресата/цель перевода);
риски резко растут после судебного запрета организации (в деле ФБК — после судебной апелляции в августе 2021 года), потому что обвинение привязывает перевод к обеспечению деятельности запрещённой структуры.
Наказание:
ч. 1: штраф 300–700 тыс. ₽ (или доход за 2–4 года) / принудительные работы 1–4 года / лишение свободы 3–8 лет.
ч. 2 (с использованием служебного положения): принудительные работы 2–5 лет или лишение свободы 5–10 лет (возможны доп. ограничения/запреты).
2) Террористам. Ст. 205.1
Это отдельная, намного более тяжёлая категория: финансирование терроризма включено в «содействие террористической деятельности» и карается значительно строже, чем 282.3. Практически это про переводы/сбор средств/оплату услуг в интересах террористических организаций или лиц, связанных с терроризмом (в т.ч. через «прокладки», крипту, чужие карты).
ч. 1.1 (в т. ч. «финансирование терроризма»): лишение свободы 8–15 лет + штраф 300–700 тыс. ₽ (или доход за 2–4 года) или пожизненное.
ч. 2 (если, например, служебное положение/несовершеннолетний и др. квалифицирующие): 10–20 лет + штраф 500 тыс.–1 млн ₽или пожизненное.
3) Нежелательным. Ст. 284.1
Тут важный нюанс: многие думают, что «нежелательные» — это только административка, но за предоставление/сбор средств или финансовые услуги в пользу «нежелательной» НПО прямо предусмотрена уголовная ответственность (включая лишение свободы). «Участие в деятельности» может идти и по КоАП (20.33), но финансирование/организация — это уже другой уровень риска.
Наказание:
ч. 2 (финансирование/сбор/финуслуги): лишение свободы 1–5 лет (или обязательные/принудительные работы) + возможный запрет на должности.
для контекста: ч. 1 («участие») — до 4 лет, ч. 3 («организация») — до 6 лет.
4) Соучастие через переводы
Даже если статья про «финансирование» не применяется, перевод может стать:
пособничеством (соучастием) в конкретном преступлении, если деньги шли на его совершение/обеспечение (логика та же: знание цели и вклад в её достижение). Это уже зависит от «основной» статьи (терроризм, экстремизм, незаконные вооружённые формирования и т. п.) и квалификации роли. Наказание тогда берут из основной статьи (205.x, 282.x и т. п.).
5) Госизмена
По ст. 275 УК РФ («государственная измена») «перевод» сам по себе не выделен отдельным составом, но финансовая помощь может быть квалифицирована как «иное оказание помощи» иностранному государству/организации/их представителям в деятельности, направленной против безопасности РФ.
Наказание по ст. 275 УК РФ:
лишение свободы от 12 до 20 лет, со штрафом до 500 000 ₽ или в размере дохода за период до 3 лет (штраф может быть и без него), с ограничением свободы до 2 лет, либо пожизненное лишение свободы.
«Перевод» в уголовно-правовой логике это обычно проходит как финансовая помощь (материальное обеспечение, перечисления, оплата услуг/сборов) — но ключевой элемент доказывания всегда: кому и для какой деятельности перевод, и что человек действовал умышленно.
По ст. 275 УК РФ можно получить лишение свободы 12–20 лет + штраф до 500 тыс. ₽ (или доход до 3 лет), возможно пожизненное.
6) Отмывание денег
Легализация («отмывание») средств, добытых преступным путём — ст. 174 УК РФ: в зависимости от части, вплоть до лишения свободы до 5 лет (и штрафы).
В Мещанском районном суде Москвы 56-летнего бывшего сотрудника Центробанка Алексея Бучнева приговорили к трём годам колонии по статье о финансировании экстремистской деятельности. Приговор вынесла судья Ирина Горбулина, Бучнева взяли под стражу в зале суда.
По версии обвинения, 23 сентября 2021 года мужчина перешёл по ссылке из письма «Команды Навального» и перевёл ФБК тысячу рублей. Бучнев вину признал, но настаивал, что «никогда не поддерживал экстремистскую деятельность». Он утверждал, что платёж сделал «на автомате», а следствие также сочло его вовлечённым из-за чат-бота в Telegram, который оперативник нашёл в телефоне при обыске.
Прокурор Елизавета Шилкина просила 3,5 года колонии, среди смягчающих обстоятельств называла частичное признание и благотворительность; защита просила ограничиться штрафом.
Адвокат характеризовал Бучнева как человека, который помогал другим, сдаёт донорскую кровь, а после возбуждения дела перевёл 100 тысяч рублей в фонд «Я могу» на помощь участникам и ветеранам боевых действий.
За одно и то же действие (перевод сумм в адрес ФБК после августа 2021 года — когда вступило в силу решение о признании организации экстремистской), разные суды дают и штрафы, и условные сроки, и реальные сроки при том, что прокуратура настаивает на лишении свободы.
Среди осуждённых к лишению свободы:
Иван Тищенко (Москва) — 4 года колонии (5308 рублей)
Антон Гришин (Москва) — сначала штраф 350 тыс., затем апелляция заменила на 3,5 года колонии (7 переводов по 500 рублей)
Виктор Леваков (Москва) — 3,5 года колонии (3500 рублей)
Тимур Магомедов (Москва) — 3,5 года колонии.
Людмила Гончар (Москва) — 3 года колонии (один перевод 1000 рублей)
Дмитрий Марсов (Москва) — 3 года колонии (5 ежемесячных донатов по 300 рублей)
Валерий Ледков (ХМАО) — апелляция ужесточила до 3 лет колонии, но кассация заменила реальный срок на условный (1800 рублей)
Алексей Бучнев (Москва) — 3 года колонии (один перевод 1000 рублей)
Н. (Калининград) — 3 года колонии (один перевод 500 рублей)
Алексей Бучнев (Москва) — 3 года колонии (один перевод 1000 рублей)
Константин Котов (Москва) — 5 лет колонии заочно (переводы на 3000 рублей)
Андрей Заякин — 5 лет колонии заочно (один перевод 1000 рублей)
Карен Шаинян — 5 лет колонии заочно (два перевода по 1000 рублей)
Константин Рогожкин (Иннополис) — 3 года колонии заочно (6 переводов по 500 рублей)
Алексей Кузнецов (Киров) — 3 года принудительных работ.
Мы используем куки, Яндекс.Метрику и другие средства аналитики для наилучшего представления нашего сайта. Если вы продолжите использовать сайт, значит, вас это устраивает.
