Метка: Крахи банков

Десятые годы стали временем падения множества банков в России. В этом разделе вспомним, какие страдания клиентам приносили банкротства банков.

Самое популярное по теме:

«С банк»: короткая история краха

Банк сбережений и кредита, к моменту краха — ЗАО «С банк», до ребрендинга — «Сберкред Банк», был московским банком из топ-200. 18 марта 2014 года ЦБ отозвал лицензию. Формально основание — нарушение банковского законодательства, достаточность капитала ниже 2%, падение собственных средств ниже минимального уставного капитала и неоднократные меры надзорного реагирования за год. Приказ № ОД-328 подписал первый зампред Банка России, председатель Комитета банковского надзора А. Ю. Симановский.

Пострадали в основном вкладчики-физлица. По формулировке из таблицы «Вкладера»: 6,96 млрд руб. страховых выплат — 15,9 тыс. вкладчиков. За выплатой страхового возмещения «могут обратиться порядка 15,9 тыс. вкладчиков из 13 субъектов РФ». В Москве и Московской области — 9,9 тыс. вкладчиков на 4,44 млрд руб.; в Санкт-Петербурге — 1,2 тыс. на 533,1 млн руб.; в Калужской области — 1,1 тыс. на 454,1 млн руб.; в Краснодарском крае — 0,6 тыс. на 276,9 млн руб.

Причина краха в версии регулятора была не в «набеге» вкладчиков, а в качестве активов. Банк России писал, что «С банк» проводил высокорискованную политику размещения привлечённых средств и не создавал адекватные резервы. После доначисления резервов под низкокачественные активы банк полностью утратил капитал после доначисления резервов. Руководство и собственники, по ЦБ, не приняли мер по финансовому оздоровлению. На 1 марта 2014 года банк занимал 170-е место по активам в системе.

Сюжет усугублялся странной предсмертной активностью. В феврале 2014-го банк сменил название на «С банк» — «Газета.Ru» иронизировала, что дорогостоящий ребрендинг не помог. Станислав Волков из «Эксперт РА» объяснял, что банки нередко перепродаются перед крахом, чтобы «отсечь прежний негатив». Вячеслав Путиловский из «Банки.ру» указывал на модель: средства физлиц в пассиве и корпоративный кредитный портфель в активе; он же отмечал подозрительные валютные остатки 3,5 млрд руб., 16% активов.

Самая яркая деталь — возможная передача кредитного портфеля банку «Кедр» буквально накануне отзыва лицензии. Максим Осадчий на «Банки.ру» назвал это «предсмертной сделкой»: розничный портфель «С банка» на 1 февраля составлял 952,6 млн руб., корпоративный — 15,5 млрд руб.; сделка, по его оценке, могла быть признана АСВ незаконной и направленной на вывод активов из конкурсной массы. Подозрительный сюжет — кредитный портфель и «Кедр».

Персоналии вокруг банка менялись почти до последнего. До декабря 2013 года в совете директоров были Виктор Поляков и Иван Канюка; оба затем фигурировали в связке с банком «Кедр», где у Канюки называлось 17,87%, у Полякова — 18,75%. «Газета.Ru» также писала о возможном участии Владимира Романова, совладельца лишившегося лицензии банка «Электроника», в допэмиссии, но сам Романов это отрицал. В числе новых бенефициаров/акционеров в открытых справках назывались Илья Пригожин, Сергей Задирко, Лев Новиков, Надежда Карпенкова, Сергей Сударев, Андрей Иванов; председателем совета директоров в декабре-феврале назывался Лев Новиков.

1 апреля 2014 года начались выплаты АСВ. 29 мая 2014 года «С банк» признан банкротом. Арбитражный суд Москвы открыл конкурсное производство, конкурсным управляющим стало АСВ. В суде представитель ЦБ говорил: имущества на 11,3 млрд руб., обязательств — на 13,7 млрд руб., то есть дыра минимум 2,4 млрд руб.

Ключевые даты

Февраль 2014 — ребрендинг «Сберкред Банка» в «С банк».
18 марта 2014 — отзыв лицензии, приказ ЦБ № ОД-328; временная администрация по № ОД-329.
1 апреля 2014 — старт страховых выплат вкладчикам.
29 мая 2014 — банкротство, конкурсное производство, АСВ как конкурсный управляющий.

Последний состав органов управления раскрыт фрагментарно. По наиболее поздним открытым следам перед крахом: совет директоров возглавлял Лев Новиков; Илья Пригожин и Сергей Задирко вошли в новый состав совета, а прежние фигуры Виктор Поляков и Иван Канюка покинули совет 23 декабря 2013 года. Полный список нового совета в открытых источниках не подтверждается без лакуны.

По правлению подтверждаются: Инесса Крупская — и. о./председатель правления; Николай Лазарев — зампред правления, член правления; Фарид Аляутдинов — член правления, главный бухгалтер; Ольга Чернова — член правления / зампред правления в раскрытиях банка.

Бенифит-банк собрал деньги с 16 тысяч вкладчиков

Бенифит-банк — московский банк с регистрационным номером 3229, участник системы страхования вкладов. В таблице крупнейших выплат АСВ он стоит с датой 02.11.2015: сумма страховой ответственности — 10,9 млрд руб.; «16,1 тыс. вкладчиков». Региональная детализация в этой строке не дана, поэтому точная формулировка из столбца «Подробности по суммам и регионам» — именно «16,1 тыс. вкладчиков». На 1 октября 2015 года ЦБ ставил банк на 224-е место по размеру активов.

Формально лицензия была отозвана 2 ноября 2015 года приказом ЦБ № ОД-2979. Причины регулятор описал жёстко: высокорискованная кредитная политика и недорезервы, недостоверная отчётность, сокрытие существенной потери капитала и признаков оснований для мер по предупреждению банкротства. ЦБ отдельно указал, что в октябре 2015 года в него поступили многочисленные жалобы вкладчиков на невозврат депозитов, а руководители и собственники не приняли действенных мер по нормализации ситуации.

Предкраховая стадия была короткой. В сентябре–октябре клиенты начали жаловаться на задержки с выдачей вкладов; 27–28 октября стало известно, что совет директоров сам попросил ЦБ об отзыве лицензии. 2 ноября лицензия была отозвана, а 16 ноября начались выплаты через ВТБ24. Застрахованные вкладчики в пределах лимита 1,4 млн руб. получили деньги через АСВ; те, у кого суммы были выше лимита, а также кредиторы вне страховки, ушли в конкурсную массу.

Экономика краха выглядела как классическая «дыра» после вывода активов: по данным, приведённым позднее в судебных материалах и СМИ, на дату отзыва лицензии у банка было обязательства 11,4 млрд руб. против 7,7 млрд активов. В январе 2016 года Арбитражный суд Москвы признал Бенифит-банк банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ.

Позднее АСВ описывало схему так: технические юрлица получали заведомо невозвратные кредиты, ликвидные активы, включая ОФЗ, выводились безвозмездно, деньги снимались через фиктивные сделки с ценными бумагами, а документация и базы данных передавались конкурсному управляющему неполно или искажённо. В 2018 году АСВ сначала требовало 5,168 млрд руб. с бывших топов, среди ответчиков назывались Михаил Шорин, Дмитрий Авдеев, Михаил Камель, Светлана Суркова, Светлана Селедцова и Олег Гапчич.

Затем сумма ответственности выросла. В январе 2025 года суд взыскал с бывших контролирующих лиц банка свыше 11,1 млрд руб. субсидиарной ответственности; в этом контуре фигурировали Шорин, Авдеев, Камель, Селедцова и Суркова. В ноябре 2025 года кассация оставила взыскание в силе. Комментаторы при этом были скептичны: юрист Лариса Устинова оценила вероятность личного банкротства Сурковой как «исключительно высока», но сомневалась в реальном возврате крупных сумм; Олег Пермяков называл личное банкротство «логичным следующим шагом», подчёркивая, что судебный акт сам по себе не гарантирует выплаты. Иными словами: вернуть 2 млрд с физлица почти нереально.

Акционерный контур на 8 октября 2015 года был раздроблен. Среди крупных владельцев указывались BONDY LIMITED — 19,54% с бенефициаром Avraam Kapiri, SOUNDWELL LLP — 19,5178% с Yiangos Yiangou и Marina Psyllou, INTEGER BUSINESS LTD — 18,085% с Charoula Louca, Александр Апакин — 9,9943%, ООО «Группа Титан» — 9,8786% с Алексеем Воробьёвым, Сергеем Измайловым и Дмитрием Миркиным, Дмитрий Эйдельман — 9,8714%, ООО «Эверест Компани» — 5,4643% с Наби Мурсаловым, Константин Димитриев — 5,4643%, Елена Андреева — 1,0414%, Роман Крутиков — 1,1429%. Документ подписывал Дмитрий Авдеев как и. о. председателя правления — заместитель председателя правления.

Совет директоров (последний найденный публичный состав перед отзывом лицензии): Михаил Камель, Роман Крутиков, Сослан Цопанов, Татьяна Богданова, Владимир Ивасев. В судебных публикациях Камель позднее проходил как председатель совета директоров.

Правление восстановлено по предкраховым и судебным источникам не как единый официальный список, а по ролям, подтверждённым рядом документов: Дмитрий Авдеев — и. о. председателя правления, заместитель председателя правления; Михаил Шорин — председатель правления; Светлана Селедцова — член правления / зампред; Светлана Суркова — зампред; в первичном иске АСВ также фигурировал Олег Гапчич, но его должность в доступном сообщении не раскрыта.

Маст-банк работал как пылесос

Маст-банк рухнул 24 июня 2015 года — это был не внезапный «несчастный случай», а финал длинной истории с обналичиванием, бегством вкладчиков, сменой акционеров и попытками представить банк как кандидата на санацию. В рейтинге выплат АСВ он стоит как кейс на 12,7 млрд руб. страхового возмещения: выплаты шли в 16 субъектах РФ, в том числе в Москве — около 6,3 млрд руб. и 10,5 тыс. вкладчиков, в Крымском федеральном округе — около 1,1 млрд руб. и 2,8 тыс. вкладчиков. Всего, по сообщению АСВ, за компенсацией могли обратиться примерно 23,7 тыс. вкладчиков.

Предыстория началась как минимум в 2013 году. Банк оказался в скандале с обналичиванием и выводом 36 млрд руб.; после этого 18,24% акций купил Андрей Агеев, брат депутата Госдумы Александра Агеева. Александр Агеев тогда объяснял покупку фразой: «Мы с братом поставили свое имя, чтобы поправить репутацию банка». Андрей Агеев обещал сделать банк «чистым и понятным», а среди потенциально статусных клиентов назывался «Восток-сервис» Владимира Головнева. До этого бывший владелец Дмитрий Аграмаков подтверждал продажу банка Агееву.

Но к весне 2015-го стало ясно, что репутацию не поправили. 17 апреля ЦБ ограничил операции с физлицами, затем прошли обыски и выемки документов, член совета директоров Евгений Ростовцев оказался под домашним арестом. В конце апреля банк начал ограничивать выдачу вкладов: сначала до 100 тыс. руб. в день, затем, по данным «Ведомостей», лимит сократился до 25 тыс. руб.; в кассах не хватало денег, платежи уходили с задержками или не уходили вовсе. (Ведомости)

Официальная причина отзыва лицензии была жёсткой: капитал ниже 2%, недостоверная отчётность и AML. ЦБ указал на высокорискованную кредитную политику, плохое качество активов, отсутствие денежного потока, неисполнение обязательств перед вкладчиками, существенную недостоверность отчётности, нарушения антиотмывочного законодательства и вовлечённость в сомнительный вывод денег за рубеж и транзитные операции. После требования досоздать резервы капитал банка критически просел.

Картина была типичной для «пылесоса» конца банковской чистки. На 1 апреля у Маст-банка было 15,4 млрд руб. средств населения, на 1 июня — 12,8 млрд руб. депозитов физлиц. Аналитик БКФ-банка Максим Осадчий говорил, что ЦБ «долго тянул» с отзывом лицензии, а в I квартале банк активно привлекал вклады населения: рост депозитов физлиц на 34,81% он назвал одним из рекордных по сектору; резюме — банк работал как «пылесос».

Последние недели перед отзывом выглядели как чехарда. 18 мая банк сообщил о появлении 11 новых акционеров-физлиц, каждый с долей менее 10%, то есть без необходимости согласования с ЦБ. Уже 20 мая часть собственников снова сменилась. 29 мая акционеры избрали председателем правления Александра Бондаря и полностью переизбрали совет директоров.

После отзыва лицензии масштаб дыры стал виден в суде: к 24 июня 2015 года имущество Маст-банка оценивалось в 7,5 млрд руб., обязательства — в 14,4 млрд руб.; превышение обязательств над имуществом составляло 6,8 млрд руб. 19 августа 2015 года Арбитражный суд Москвы признал банк банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ.

Дальше история перешла в уголовную и банкротную плоскость. АСВ пыталось привлечь к субсидиарной ответственности бывших контролирующих лиц на 13,3 млрд руб.: Юрия Пирогова, Александра Бондаря, Александра Чеметова, Андрея Оленина, Виктора Вербина, Дмитрия Аграмакова, Алексея Власенко, Андрея Агеева, Максима Москалёва и других. Конкурсный управляющий утверждал, что выдавались заведомо невозвратные кредиты, ликвидные активы заменялись требованиями к «технической» компании, а зарубежные активы банка обременялись. В итоге кассация в 2021 году оставила субсидиарную ответственность только за Юрием Пироговым, Александром Бондарём и Александром Чеметовым.

Уголовный хвост тоже был крупным. В 2017 году Александр Чеметов получил 4 года 6 месяцев колонии за присвоение; в 2021-м Юрий Пирогов был осуждён на 8 лет 6 месяцев за мошенничество и растрату. В 2023 году суд взыскал более 5,6 млрд руб. с Юрия Пирогова, вице-президента Елены Журавлёвой и начальника кредитного управления Натальи Желобаевой как возмещение вреда банку.

Последний публично найденный состав перед отзывом лицензии

Совет директоров, избранный 29 мая 2015 года: Михаил Карпухин — председатель совета; Владимир Аникеев; Александр Бондарь; Владимир Бубликов; Андрей Макаренко; Андрей Павленко.

Правление / исполнительный контур по последним открытым упоминаниям: Александр Бондарь — председатель правления; ранее и. о. председателя правления был Александр Чеметов; в последующих материалах АСВ и судов как управленцы банка фигурировали также Андрей Оленин — зампред правления, Виктор Вербин — член правления, Юрий Пирогов — президент банка. Полного официального списка правления именно на 24 июня 2015 года в открытых источниках не нашлось; раскрытие эмитента после майской смены фиксирует Бондаря как руководителя — председателя правления.

Как агонизировал банк «Город»

Банк «Город» — бывший воркутинский банк, позднее переехавший в Москву, — рухнул не внезапно, а после короткой, но заметной агонии. В конце октября 2015 года начались сбои с платежами: сам банк называл это «техническим сбоем». Затем последовала кадровая встряска: из правления ушли председатель Станислав Кулагин, его заместители Елена Аноприева и Татьяна Дмитриева, а и. о. председателя правления стал Владимир Генералов. 9–12 ноября банк уже публично говорил, что «испытывает дефицит ликвидности» из-за «значительного оттока вкладов», ограничил расчетные операции и обещал план спасения: сокращение расходов, уменьшение кредитного портфеля и субординированный депозит. Параллельно появлялись сообщения о стратегическом инвесторе, который якобы должен был внести более 700 млн рублей, но сделку назначили как раз на день отзыва лицензии.

ЦБ 16 ноября 2015 года отозвал лицензию у АО «Банк Город». Формальная причина: банк не соблюдал банковские законы и нормативы, не мог удовлетворить требования кредиторов, не создавал адекватные резервы, потерял ликвидность и не исполнял обязательства в срок. Отдельно регулятор указал, что банк был вовлечен в сомнительные транзитные операции, включая крупные выводы средств за рубеж, а руководители и собственники не приняли действенных мер для нормализации работы. Причина ЦБ: резервы, ликвидность, «транзит».

Пострадали прежде всего вкладчики. По строке «Вкладера»: страховой счёт — 9,9 млрд руб.; за выплатой могли обратиться 20,8 тыс. вкладчиков в 12 субъектах РФ. В Москве и Московской области — около 8,7 тыс. вкладчиков на сумму примерно 4,5 млрд руб.; в Татарстане — 5 тыс. вкладчиков на 1,8 млрд руб.; в Коми — 2,9 тыс. вкладчиков на 1,7 млрд руб.

Собственническая картина у банка была дробной. Накануне краха среди крупных бенефициаров назывались Юлий Васильев — 12,48%, Ada Wun/Wong Yuyuen через Zar Enterprise International Limited — 9,99%, Алексей Соловьёв — 9,90%, Наталья Кулагина — 8,92%, председатель совета директоров Виктор Васильев — 8,73%, Галина Лапик — 8,55%, Алексей Фурса — 8,50%, Владимир Генералов — 8,13%. В истории банка также фигурировали Сергей и Владимир Кваснюки, ранее связанные с рядом банковских активов.

Дальше история стала уголовной. По версии следствия, почти все ликвидные активы банка были выведены перед отзывом лицензии. Ключевой эпизод: 30 октября 2015 года права требования по кредитам 94 заемщиков примерно на 10,47 млрд руб. были переданы по договорам цессии, а банк взамен получил неликвидные бумаги. 3 ноября, по материалам дела, были проданы офис на Автозаводском проезде и автопарк, включая BMW X6 и Toyota Land Cruiser 200, но деньги в банк не поступили. Кульминация: 10,47 млрд руб. прав требования.

В материалах расследования как организаторы назывались бывший бенефициар Владимир Кваснюк, позднее фигурирующий как Владимир Юшваев, и Станислав Кулагин; как исполнители — Владимир Генералов и Евгений Смирнов. Также в деле упоминались Виктор Байков и Александр Агабеков. Дело, по данным «Коммерсанта», началось после обращения в правоохранительные органы главы ЦБ Эльвиры Набиуллиной. Защита Генералова возражала: адвокат Эдуард Исецкий называл его и других фигурантов «ритуальными жертвами», оказавшимися «не там и не в то время».

Финал наступил уже через годы. В 2024 году Симоновский суд Москвы признал виновными Владимира Юшваева/Кваснюка, Станислава Кулагина, Владимира Генералова и Евгения Смирнова по делу о хищениях из банков «Город» и «Таурус». Сроки — от 4,5 до 10 лет, штрафы — от 500 тыс. до 1 млн руб.; гражданские иски АСВ на суммы свыше 3 млрд руб. и 234 млн руб. были удовлетворены.

Последний доступный публичный состав органов управления перед крахом, с оговоркой, что официальную архивную страницу раскрытия банка найти не удалось, выглядел так. Правление: Владимир Генералов — и. о. председателя; Станислав Кулагин; Елена Аноприева; Алексей Маркеев; Мария Брейтерман. Совет директоров: Виктор Васильев — председатель; Станислав Кулагин; Николай Волпянский; Юрий Васильев; Наталья Калинина. Перестановки в правлении в конце октября 2015 года подтверждались и банковскими новостями того периода.

«Темпбанк» умер без Евгения Гинера

История «Темпбанка» — это не классический набег вкладчиков, а крах маленького кэптивного банка с большим санкционным шлейфом. 5 апреля 2017 года — мораторий и временная администрация: ЦБ ввёл в банк временную администрацию АСВ на шесть месяцев и одновременно трёхмесячный мораторий на удовлетворение требований кредиторов. Формальная причина — банк больше семи дней не исполнял денежные обязательства перед кредиторами; для вкладчиков это сразу стало страховым случаем.

По таблице Вкладера это кейс №36: 12,1 тыс. вкладчиков в 15 субъектах РФ. Обязательства АСВ в таблице — 9,5 млрд руб.; АСВ затем оценивало выплаты примерно в 9,53 млрд руб., заявки принимались с 19 апреля 2017 года через ВТБ24 и Генбанк.

Главный удар пришёлся по розничным вкладчикам, но история была шире. «Темпбанк» обслуживал специфические внешнеэкономические расчёты — СМИ писали о связях с платежами в Сирию и Иран, обслуживании федеральных предприятий и даже ЦСКА. Сам банк объяснял проблемы международными санкциями: ещё в 2014 году под санкции США попали сам банк и председатель правления Михаил Гаглоев из-за связей с Сирией и Ираном. В 2016 году санкционный список расширился на топ-менеджеров и членов совета.

ЦБ сформулировал причину жёстче: бизнес-модель банка была «ориентирована на обслуживание интересов собственников», кредиты шли связанным с конечными бенефициарами заёмщикам, которые, по оценке регулятора, не вели реальной деятельности. Дооценка активов временной администрацией показала полную утрату собственных средств. Регулятор подчёркивал, что уже применял ограничения, включая запрет на привлечение вкладов населения, но менеджмент и владельцы не исправили ситуацию.

2 октября 2017 года — отзыв лицензии. На 1 сентября 2017-го банк занимал 174-е место в банковской системе РФ. Основания: нарушение банковских законов и нормативов ЦБ, достаточность капитала ниже 2%, снижение капитала ниже минимального размера уставного капитала, крайне низкое качество активов и невозможность санации без экономического смысла.

Среди владельцев и лиц влияния на момент вмешательства АСВ фигурировали Александр Донсков, Владимир Ерибеков, Марина Кашуба, Елена Апанасенко, Алексей Казанский, Дмитрий Митяев, Аркадий Вайнштейн, Виталий Мордвинков, Владимир Макаров, Максимихаиль Михаиль, а также юрлица «Омекрон» и «РусЭкспорт»; в цепочках контроля также встречались Орлова, Фролов, Байдин, Дьяков, Клёчкин, Дмитриев. В СМИ отдельно выделялись Михаил Гаглоев как ключевая фигура банка, Елена Апанасенко, Николай Ахломов, Ирина Коженкова, Андрей Дубняк, Владимир Гаглоев, Леонид Решетников, Елена Жирова.

Комментаторы тогда видели в истории не системный банковский кризис, а демонстративную зачистку непрозрачной модели. Артём Деев из Amarkets называл «Темпбанк» «небольшим кэптивным банком» и говорил, что отзыв лицензии стал сигналом для непрозрачных структур. Юрий Степанов из BMS Law Firm подчёркивал, что «ни о каком кризисе банковской системы» здесь говорить нельзя: банк был слишком мал для системного эффекта.

После краха история перешла в уголовную и гражданско-правовую плоскость. В 2024 году «Коммерсантъ» писал о заочном процессе против бывших топ-менеджеров Михаила Гаглоева и Елены Апанасенко: по версии следствия, через заведомо невозвратные кредиты были похищены 170,5 млн руб. — сумма обвинения. Там же указывалось, что после потери лицензии банк остался должен российским физлицам и юрлицам более 13 млрд руб., а к 2024 году было возвращено чуть более 2 млрд руб.

Последний доступный перед крахом состав органов управления лучше давать с оговоркой: с 5 апреля 2017 года полномочия акционеров и менеджмента были приостановлены ЦБ, а раскрытия разных дат частично расходятся. По последним открытым упоминаниям перед крахом в правлении фигурировали: Николай Ахломов — председатель правления; Елена Апанасенко и Ирина Коженкова — зампреды; Михаил Гаглоев, Владимир Ерибеков, Марина Кашуба, Ольга Ратова — члены правления по более ранней полной банковской карточке и последующим раскрытиям. В наблюдательном совете/совете директоров фигурировали Дмитрий Митяев — в январском раскрытии 2017 года как председатель наблюдательного совета; также Андрей Дубняк, Владимир Гаглоев, Леонид Решетников, Аркадий Вайнштейн, Елена Жирова.

«Отдельный публичный шлейф у “Темпбанка” был футбольный: банк числился среди спонсоров ЦСКА, а президентом клуба был Евгений Гинер. Поэтому в медийных пересказах краха банка регулярно возникала связка “Темпбанк—ЦСКА—Гинер”, хотя в официальной схеме лиц, контролировавших банк на апрель 2017 года, Гинер не указан». «Коммерсантъ» в досье ЦСКА прямо писал, что среди спонсоров клуба были «Аэрофлот», Reebok, Hyundai, Темпбанк и другие, а президентом клуба был Евгений Гинер.

«Смоленский банк» закончился уголовкой

У «Смоленского банка» крах был почти учебником банковской чистки начала эпохи Эльвиры Набиуллиной: регионально важный банк, сильная зависимость от «Мастер-банка», бегство клиентов, попытка срочно продать долю и просьба о стабкредите — а в финале формулировки ЦБ про вывод активов, недостоверную отчетность и невозможность санации.

13 декабря 2013 года лицензия была отозвана. По «Вкладеру», за выплатой около 10,4 млрд руб. могли обратиться 36 тыс. вкладчиков; в Москве и Московской области — 6,2 млрд руб. и 16,7 тыс. вкладчиков, в Смоленске и Смоленской области — 3,4 млрд руб. и 16 тыс. вкладчиков.

Перед крахом банк почти две недели не проводил платежи. На него наложился удар отзыва лицензии у «Мастер-банка» 20 ноября 2013 года: «Смоленский банк» пользовался его процессингом и держал там несколько сотен миллионов рублей депозита. Но это была не единственная причина: Банк России прямо написал о потере ликвидности, неисполнении обязательств перед кредиторами и вкладчиками, сделках по выводу активов, недостаточных резервах и существенно недостоверной отчетности. ЦБ увидел вывод активов и скрытую утрату капитала.

Кто пострадал: не только вкладчики. Со «Смоленским банком» работали более 6 тыс. корпоративных клиентов — фермерские хозяйства, строители, промышленники, нефтедобывающие, инвестиционные, телекоммуникационные и ювелирные компании; вместе со входившим в группу банком «Аскольд» было более 20 тыс. частных клиентов. Региональный эффект был заметен именно в Смоленской области: в «Русской планете» директор дизайн-бюро «Две буквы» Михаил Амелин говорил, что удар по бизнесу «ощутимый», Павел Шитов упоминал «Объединение смоленских строителей» и Фонд поддержки предпринимателей Смоленской области, а директор по маркетингу банка Юлия Романова говорила о более чем 500 сотрудниках, оставшихся без работы.

Санация была признана экономически неразумной. Зампред ЦБ Михаил Сухов объяснял, что спасение «Смоленского банка» означало бы «безвозмездное финансирование незаконных сделок». Сам Шитов после отзыва лицензии давал другую рамку: ключевым событием называл крах «Мастер-банка», говорил, что банк просил стабилизационный кредит на 8 млрд руб., а поддержки «не было». Валерий Мирошников из АСВ позже парировал: почему из примерно 60 банков, сидевших на процессинге «Мастера», рухнул именно «Смоленский»; его вывод — плохое качество активов и малый запас прочности.

Самая яркая предбанкротная сцена — продажа пакета Павла Шитова. Шитов продал 30,6% за десять дней до отзыва лицензии. «Коммерсантъ» писал, что 3 декабря 2013 года он вышел из капитала: новыми акционерами стали Павел Стрепков — 9,9%, Светлана Дорошенко — 9,9%, Валерий Воронин — 9,87%, Екатерина Патрушева — 9,15%; Михаил Панкратов увеличил долю до 8,18%, а Сергей Быков, Сергей Сенин, Елена Гуськова и Михаил Яхонтов сохранили свои пакеты. Объяснение банка звучало так: доля продана, чтобы удержать в банке оборотные средства и депозиты предприятий новых акционеров.

Потом история перешла в уголовную плоскость. В 2019 году Тверской суд Москвы признал виновными бывших топ-менеджеров по делу о растрате и преднамеренном банкротстве: Михаил Яхонтов получил 6 лет, Роман Щербаков — 6 лет, Тимур Акберов — 5,5 года, Дмитрий Скоркин — 4 года. Павел Шитов проходил как владелец банка и находился в розыске; Анатолий Данилов еще в 2016 году получил 7 лет условно по другому эпизоду. Суд счел установленным вывод через московский филиал более 600 млн руб. на счета подконтрольных иностранных компаний; отдельно фигурировали заведомо невозвратные кредиты шести связанным со Шитовым строительным компаниям на 2 млрд руб.

Последний доступный состав совета директоров: Павел Шитов — председатель, Борис Пустильник, Анатолий Данилов, Елена Гуськова, Тамара Ермолаева, Михаил Панкратов, Сергей Быков. Правление: Анатолий Данилов — президент-председатель правления, Светлана Богданова, Ирина Долосова, Зоя Кондратова, Наталья Листовская, Юрий Петрущик, Ольга Астафьева, Александр Пяткин.

Как погиб банк «Стратегия» Якова Уринсона

Банк «Стратегия» — московский ПАО-банк с регистрационным № 2801, участник ССВ. Формально это был не гигант: на 1 июля 2016 года он занимал 209-е место по активам. Но падение оказалось заметным: 21 июля 2016 года ЦБ отозвал лицензию, а причиной назвал нарушение банковского законодательства, нормативы достаточности капитала ниже 2%, падение капитала ниже минимума и «полную утрату собственных средств». ЦБ прямо писал: банк при плохом качестве активов «неадекватно оценивал» риски, а руководители и собственники не приняли действенных мер.

Пострадали прежде всего вкладчики. По таблице Vklader, страховая ответственность АСВ — 7,9 млрд руб.; 11,1 тыс. вкладчиков в 7 субъектах РФ: Москве и Московской области, Санкт-Петербурге, Пермском крае, Костромской, Калужской, Тульской областях. На балансе на дату отзыва было 8,121 млрд руб. вкладов физлиц и ИП, всего средств клиентов — 8,321 млрд руб.

Механика выплаты стандартная: страховой случай наступил 21 июля 2016 года; АСВ платило 100% суммы вкладов, но не более 1,4 млн руб. на вкладчика. Приём заявлений и выплаты стартовали 4 августа 2016 года через ВТБ 24 и Россельхозбанк. Всё, что сверх страховки, уходило в конкурсную массу.

Главная цифра краха — переоценка активов. Активы после обследования сжались с 8,4 до 4,8 млрд руб. Чистая ссудная задолженность — с 1,151 млрд до 51,7 млн руб.; вложения в бумаги — с 4,013 млрд до 1,504 млрд руб.; собственные средства стали минус 5,273 млрд руб.; убыток периода после обследования — минус 9,488 млрд руб. То есть это был не «набег вкладчиков», а дыра в качестве активов.

Дальше началась уголовно-банкротная часть. 13 октября 2016 года Арбитражный суд Москвы признал «Стратегию» банкротом и открыл конкурсное производство. В 2019 году АСВ предъявило иск на 9,653 млрд руб. к Олегу Архипову, Диане Ксендзенко, Кириллу Другову, Геннадию Гацукову, Ирине Рубиновой и Дмитрию Рубинову. По версии АСВ, ущерб причиняли «технические кредиты», безвозмездный вывод ликвидных активов через уступки, фиктивное погашение ссуд через кассу, покупка бумаг по многократно завышенной стоимости и уклонение от НДС.

Кирилл Другов — один из ключевых персонажей финала. «Коммерсантъ» писал, что бывший предправления был заочно арестован по делу о хищениях, а следствие говорило о выводе около 8 млрд руб. Его адвокат Олег Дубинин возражал: «не было данных о надлежащем уведомлении». В материалах также фигурировали Ирина Рубинова как предполагаемый фактический бенефициар и Геннадий Гацуков как советник.

В более широком контуре всплывал Дмитрий Рубинов, бывший сотрудник банковского надзора ЦБ: «Ъ» писал, что следствие рассматривало его как организатора схем в «Стратегии» и ряде других банков, хотя официальных должностей там он не занимал. Среди прежних совладельцев и топ-менеджеров банка издание называло Якова Уринсона и Петра Гайдара. В 2026 году Верховный суд оставил в силе акты о привлечении Дмитрия Рубинова к субсидиарной ответственности; потенциальный размер ответственности бывших контролирующих лиц АСВ оценивало уже в 10,2 млрд руб.

Последний найденный перед крахом состав органов управления по раскрытию:

Совет директоров: Валентин Андреев, Олег Архипов, Станислав Берлизов, Пётр Гайдар, Яков Уринсон. После избрания был подтверждён председатель совета директоров — Яков Уринсон.

Правление: Кристина Волчкова, Кирилл Другов, Наталья Никифорова, Елена Титова. Председатель правления — Кирилл Другов; незадолго до этого, в ноябре 2015-го, председателем становился Олег Архипов после ухода Дианы Ксендзенко, но к последнему раскрытию перед отзывом фигурирует уже Другов.

Ключевые даты: 20 ноября 2015 года — смена предправления на Олега Архипова; 26 мая 2016 года — годовое собрание и избрание совета; 1 июня 2016 года — подтверждение председателя совета и правления; 21 июля 2016 года — отзыв лицензии; 4 августа 2016 года — старт выплат АСВ; 13 октября 2016 года — банкротство; 22 июля 2019 года — иск АСВ на 9,653 млрд руб.; 2022 год — заочный арест Другова; 2026 год — решение ВС по Рубинову.

Как ФИА-банк растратил деньги вкладчиков

Крах ФИА-банка был не «внезапной смертью», а финалом истории, где красивая витрина роста разошлась с реальным качеством активов. Лицензия была отозвана 8 апреля 2016 года. ЦБ указал на падение нормативов достаточности капитала ниже 2%, снижение капитала ниже минимального уровня уставного капитала и на то, что надлежащая оценка риска выявила «полную утрату собственных средств». Санировать банк регулятор не стал.

По нашей таблице АСВ, ФИА-банк дал одну из крупнейших страховых выплат того периода: «около 15,7 млрд рублей». Причём «банк привлекал деньги населения в основном в Самарской области, где за выплатой страхового возмещения на сумму около 14,4 млрд руб. могут обратиться 46 тыс. вкладчиков. В Крымском федеральном округе на сумму около 604,5 млн руб. могут обратиться порядка 2,2 тыс. вкладчиков». Самара — 14,4 млрд и 46 тыс. вкладчиков. Крымский ФО — 604,5 млн и 2,2 тыс. вкладчиков.

Официальная версия причин потом стала ещё жёстче. Уже после отзыва лицензии ЦБ сообщил, что в банке было низкое качество активов, кредитование сомнительных заёмщиков и операции, направленные на вывод активов. Существенная часть кредитов — не менее 5,5 млрд рублей — была выдана лицам и структурам, прямо или косвенно связанным с акционерами. По оценке временной администрации, справедливая стоимость активов не превышала 10 млрд рублей при обязательствах 17,4 млрд. Активы — до 10 млрд, обязательства — 17,4 млрд. Материалы были направлены в Генпрокуратуру, МВД и СКР.

Ключевые даты такие. 17 июня 2014 года акционеры ещё спокойно утверждали годовую отчётность и переизбирали наблюдательный совет. 27 января 2015 года председатель правления Максим Морозов ушёл, а и. о. председателя правления стал Игорь Мухаметшин. 8 апреля 2016 года ЦБ отозвал лицензию. 25 мая 2016 года регулятор публично раскрыл версию о связанных заёмщиках и выводе активов. В 2018 году было возбуждено уголовное дело по факту преднамеренного банкротства, а АСВ пошло с исками к контролировавшим банк лицам.

Главные фигуры истории — мажоритарный акционер и глава наблюдательного совета Александр Носорев, владевший 80,002% акций, и East Capital Financials Fund AB с 19,998%. Из топ-менеджеров чаще всего всплывают Максим Морозов, Игорь Мухаметшин, Роман Бузаев, Татьяна Рудаковская и Евгений Новожилов. В материалах АСВ и последующих судах фигурировали также Александр Шахов, Елена Шитикова, Людмила Мохова, Юлианна Сосновская и Василий Кирюшин.

Цитаты хорошо показывают, как менялся тон. В конце 2013 года Морозов объяснял стресс на рынке как «кризис паникующих вкладчиков». Когда он уходил в январе 2015-го, Носорев называл его «лидером, доказавшим свою состоятельность» и человеком, способным строить федеральную сеть. А через год Банк России уже говорил языком надзора: «полная утрата собственных средств», низкое качество активов и невозможность санации. Это и есть краткая формула краха: сначала ставка на агрессивный рост и экспансию, потом — вскрытие дыры.

Теперь по составам. Последний ясно зафиксированный в открытых источниках перед крахом состав наблюдательного совета: Александр Носорев, Максим Морозов, Людмила Мохова, Елена Шитикова, Юлианна Сосновска. С правлением хуже: в общедоступных материалах поимённо фиксируются Максим Морозов, Татьяна Рудаковская, Евгений Новожилов, Игорь Мухаметшин; затем, после ухода Морозова, и. о. стал Мухаметшин, а в материалах АСВ среди последних руководителей перед крахом фигурирует и бывший и. о. Роман Бузаев.

Банк «Фининвест» пропылесосил 25 тысяч человек

Банк «Фининвест» — саратовский по происхождению банк 1990 года, который за несколько лет до краха сменил прописку: сначала Москва, затем Санкт-Петербург. В июле 2014-го это уже был заметный петербургский банк второго эшелона: активы на 1 июня 2014 года — около 19,5 млрд руб., средства физлиц — 11,8 млрд руб.; по данным ЦБ, по активам он занимал 179-е место в системе.

Лицензия отозвана 7 июля 2014 года. Официальная причина ЦБ — неисполнение банковских законов и нормативных актов, «существенная недостоверность отчетных данных», высокорискованная кредитная политика и размещение денег в низкокачественные активы. Регулятор прямо писал: адекватная оценка рисков приводила к полной утрате капитала, банк не создал нужные резервы и не представил отчетность, отражающую реальное положение; руководство и собственники «не предприняли действенные меры». Санацию с АСВ ЦБ счёл невозможной «на разумных экономических условиях».

10,7 млрд руб. полагались 24,8 тыс. вкладчиков. По таблице Vklader: в Санкт-Петербурге за выплатой возмещения на 6,7 млрд руб. могли обратиться 15,8 тыс. вкладчиков; в Москве и Московской области — около 2,4 млрд руб. и 5 тыс. вкладчиков; также 676 вкладчиков в Саратовской области — 284 млн руб., 197 вкладчиков в Ростовской области — 70 млн руб.

Первые тревожные сигналы были ещё зимой 2014-го: клиенты жаловались на непроведение платежей. Банк в ответ уверял, что работает штатно: «Все платежные поручения клиентов — юридических лиц исполняются банком в полном объеме», а по проблемным юрлицам ссылался на запросы документов по 115-ФЗ. Банки.ру вынес историю под заголовком «Ландграфские развалины». Аналитик Банки.ру Вячеслав Путиловский описывал модель так: почти единственный источник фондирования — депозиты населения, деньги уходили в корпоративный кредитный портфель; доля кредитного портфеля в нетто-активах выросла до 91%, высоколиквидные активы — всего 2–3%, остаток на корсчёте ЦБ — 2,8 млн руб.

Формально контроль перед крахом связывали с Валентином Ландграфом: в феврале 2014 года, по публикации Банки.ру, контрольная доля перешла к нему; ДП позже писал, что акционером на дату отзыва лицензии был Ландграф. При этом рынок и пресса связывали банк с девелоперской группой «Город» братьев Ванчуговых: Максим Ванчугов назывался прежним бенефициаром, Руслан Ванчугов — владельцем/руководителем структур «Города», Роман Ванчугов — депутатом Госдумы.

АСВ затем увидело кредиты «техническим организациям». В 2017 году агентство заявило иск на 5,3 млрд руб. к лицам из органов управления: Наталье Громовой, Любови Никольской, Наталье Кулаковой, Максиму Ванчугову, Валентину Ландграфу и Сергею Гавришу. По версии АСВ, они принимали решения о кредитах компаниям, которые не вели хозяйственной деятельности, сопоставимой с масштабами кредитования, и не имели имущества и доходов для обслуживания долгов. В 2020-м суд в этом иске отказал.

Уголовная линия была ярче. В 2015 году задержали бывшего председателя совета директоров Валентина Ландграфа и председателя правления Наталью Громову. По версии следствия, речь шла о продаже активов банка, включая облигации Минфина и офисное здание, а также о заведомо невозвратных кредитах. В материалах дела фигурировали кредит на 487 млн руб., ещё два кредита подставным компаниям почти на 990 млн руб., продажа 156 тыс. облигаций Минфина без оплаты и история с офисным зданием, где, по версии полиции, была сымитирована оплата 370 млн руб. Общий ущерб силовики оценивали почти в 1,8 млрд руб.

Громова и Ландграф получили условные сроки. Громова заключила досудебное соглашение, признала вину и получила 3,5 года условно. Ландграф тоже согласился с обвинением; адвокат утверждал, что его использовали «втемную», сам Ландграф в последнем слове сказал: «Я полностью признаю вину. Прошу с пониманием отнестись к моей семье…» Судья Виктория Волкова дала ему 4 года условно. В приговоре, по пересказу «Коммерсанта»/Банки.ру, отмечалось, что в ряде эпизодов Ландграф «исполнял поручения третьего лица».

Отдельный хвост — связь с дольщиками ГК «Город». Деньги покупателей квартир в ЖК «Ленинский парк», «Морская звезда» и «Прибалтийский», по версии следствия и публикаций, проходили через «Фининвест» и компании-однодневки. В 2024–2025 годах часть уголовных эпизодов по Ванчуговым и Гавришу прекращалась из-за истечения сроков давности; это нереабилитирующее основание, потерпевшим оставляли путь гражданских исков.

Ключевые даты: январь–март 2014 — жалобы на платежи и ответы банка про штатную работу; май 2014 — повышение ставок по депозитам; 7 июля 2014 — отзыв лицензии и временная администрация; 27 августа 2014 — банкротство; июнь 2015 — задержание Ландграфа и Громовой; май–август 2016 — условные приговоры; июль 2017 — иск АСВ на 5,3 млрд руб.; февраль 2020 — отказ по иску.

Последний уверенно подтверждаемый перед крахом состав органов управления по открытым материалам:

Правление: Наталья Громова — председатель правления; Любовь Никольская — зампредправления; Наталья Кулакова — второй заместитель / член правления. В публикациях Банки.ру прямо указывалось, что Громова возглавляла правление, куда входили Никольская и Кулакова.

Совет директоров: Валентин Ландграф — председатель совета директоров. Сергей Гавриш также назывался бывшим главой совета директоров в более поздних материалах по делу «Города», а Максим Ванчугов и Гавриш вместе с Ландграфом фигурировали у АСВ как лица из органов управления банка. Полного предлицензионного протокольного списка совета директоров в найденных открытых источниках не видно, поэтому надёжнее не достраивать его сверх этих подтверждений.

«Финансовый стандарт»: стандартный пылесос вкладов

«Финансовый стандарт» — небольшой московский банк с бурятской биографией: создан в 1990 году как «Джидаагробанк», затем «Бурятия», с 2003 года — «Финансовый стандарт». Крах пришёлся на 8 июня 2016 года, когда ЦБ отозвал лицензию. В рейтинге это кейс №43: 7,7 млрд руб. обязательств АСВ, «10,8 тыс. вкладчиков. В Москве и Московской области 6,5 тыс. вкладчиков на сумму 5,5 млрд руб.; в Крымском федеральном округе — 2,7 тыс. вкладчиков на сумму около 1 млрд руб.».

Первые признаки смерти появились за месяц до отзыва. 26 апреля 2016 года ЦБ запретил банку открывать счета физлиц, с 10 мая банк работал в ограниченном режиме, а к 30 мая Банки.ру писал, что юрлица уже около недели не могут проводить платежи. Сотрудник банка объяснял: «Все платежи у нас проверяет ЦБ, поэтому они идут через картотеку, но исполняются в порядке очередности». На форуме клиенты комментировали жёстче: «вкладчикам и так уже не выдают»; другой пользователь писал: «Проценты месяц не получить. Про вклады и речи нет. У них и 10000 нет».

Формальная причина отзыва — неисполнение законов и нормативов ЦБ, капитал ниже 2%, падение собственных средств ниже минимального уставного капитала и неспособность платить кредиторам. Содержательно ЦБ сказал главное: банк размещал деньги в низкокачественные активы, не создавал резервы, активы не давали денежного потока, а надлежащая оценка риска показала полную утрату капитала. Отдельная фраза регулятора: банк был вовлечён в сомнительные транзитные операции.

После отзыва временная администрация дала картину хуже: активы стоили не более 1,2 млрд руб. при обязательствах 9,5 млрд руб.; выявлены операции с признаками вывода активов на не менее 8,1 млрд руб. через кредиты заведомо неспособным платить и «техническим» компаниям. Ещё 1,4 млрд руб. — операции с признаками замены ликвидных активов на безнадёжные и преимущественного удовлетворения одних кредиторов перед другими. 21 июля 2016 года банк признали банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ.

Пострадали прежде всего вкладчики: около 10,8 тыс. человек получили право на страховое возмещение, выплаты шли через Сбербанк и РНКБ. Застрахованным выплачивали 100% остатков, но не более 1,4 млн руб. на вкладчика; всё сверх лимита уходило в конкурсную массу как требование первой очереди, а предпринимательские счета — в третью очередь. География была не только московская: выплаты шли в девяти субъектах РФ, особенно заметен крымский хвост — 2,7 тыс. вкладчиков примерно на 1 млрд руб.

Собственнический контур был завязан на совет директоров. Участниками назывались пять кипрских компаний, а бенефициарами — Виктор Белянин, Вадим Приступа, Кирилл Загайнов, Андрей Исполатов и Сергей Гальченко, каждый примерно по 19,14%; также Кирилл Полднев — 3,13% и Лилия Аль-Нсур — 1,17%. Банки.ру в 2019 году уточнял, что все члены совета директоров выступали бенефициарами банка.

Позже история перешла в уголовную и гражданско-правовую плоскость. АСВ подало иск почти на 9,191 млрд руб. к бывшим топ-менеджерам и членам совета. По версии АСВ, с 10 июня 2014-го по 7 июня 2016-го контролировавшие лица выдавали заведомо невозвратные кредиты, замещали ликвидные активы неликвидными и снимали обеспечение с технической ссудной задолженности. В 2023 году с Вадима Приступы, Кирилла Загайнова, Андрея Исполатова, Сергея Гальченко, Алима Хаметова и Андрея Сорокина взыскали около 9 млрд руб. убытков.

В 2025 году Мещанский суд Москвы признал Алима Хаметова, Андрея Сорокина и предпринимателя Сергея Козлова виновными по делу о выводе около 3,6 млрд руб. через фиктивные договоры. «Коммерсантъ» вынес в заголовок сухую ироническую формулу: «Банкиры свое отсидели»: сроки от пяти до шести лет они фактически уже отбыли в СИЗО или под домашним арестом. Вадим Приступа, которого следствие считало организатором, уехал в Эстонию; «Ведомости» писали, что он объявлен в розыск.

Последний доступный перед крахом состав органов управления.

Правление: Ольга Маликова — председатель, Алим Хаметов, Андрей Сорокин, Ирина Булатова, Юлия Убеева. Совет директоров: Вадим Приступа — председатель, Виктор Белянин, Сергей Гальченко, Андрей Исполатов, Кирилл Загайнов. Отдельно упоминался консультативный совет: Василий Шестаков — председатель.

Ключевые даты: 26 апреля 2016 — запрет на открытие счетов физлиц; 10 мая — ограниченный режим; 30 мая — сообщения о проблемах с платежами; 8 июня — отзыв лицензии; 22 июня — старт выплат АСВ; 21 июля — банкротство; 23 августа — ЦБ раскрыл признаки вывода активов; 2023 — взыскание 9 млрд руб.; 10 апреля 2025 — приговор по уголовному делу.

БПФ. Он не один такой

Банк проектного финансирования, БПФ, был типичным героем «зачистки» конца 2013 года: не гигант, но уже не мелочь — столичный банк из топ-150, с розничными вкладами, корпоративными кредитами, ценными бумагами и зависимостью от доверия рынка. Банк был зарегистрирован в 1991 году как «Восход», под названием БПФ работал с 2001-го; до 2009 года больше опирался на корпоративных клиентов, затем активно пошёл в розницу. В 2011 году среди новых собственников назывались Олег Исаев и Артём Зуев; перед крахом в открытых профилях среди бенефициаров фигурировали Татьяна Казанцева, Вячеслав Чибасов, Василий Жилкин, Светлана Агафонова, Александр Никитушкин, Роман Горбачев, Мария Самошкина, Виктор Быкадоров и Светлана Суворкина. Отдельно как акционерный контур на июль 2013 года указывались Олег Сафонов с 50,04%, ООО «ФК “Инвест Проект Ойл”», ООО «ВВ-Груп», «Интерлинг Групп» и другие.

13 декабря 2013 года БПФ лишился лицензии. Формально ЦБ отозвал её за неисполнение банковского законодательства и нормативов, неспособность удовлетворить требования кредиторов и неоднократные меры надзорного реагирования. Регулятор писал, что в конце ноября банк и его подразделения фактически прекратили деятельность, а причина — низкое качество активов, высокорискованная кредитная политика, недосоздание резервов и сомнительные операции; собственники и руководство, по версии ЦБ, не приняли действенных мер.

Публично всё началось раньше. После отзыва лицензии у Мастер-Банка рынок накрыло паникой: БПФ был связан с его процессингом, карты работали с перебоями, вкладчики стали забирать деньги. 29 ноября банк уже говорил о трудностях с ликвидностью, возврате вкладов по предварительной заявке и задержках платежей компаний; 3 декабря он остановил обслуживание в 15 допофисах, а 6 декабря в банк пришла рабочая группа ЦБ.

На возврат денег имели право 26 тыс. вкладчиков в 7 регионах. По таблице Vklader, сумма выплат АСВ по БПФ — 11,1 млрд руб.; большинство — Москва и Подмосковье: 21 тыс. человек, 9,5 млрд руб. Первичная оценка АСВ была выше — 12,3 млрд руб., а общий счёт по тройному отзыву 13 декабря, вместе с Инвестбанком и Смоленским банком, оценивался в 51 млрд руб.

Для ЦБ это был демонстрационный эпизод новой линии Набиуллиной. За три недели до этого, после Мастер-Банка, она предупредила в Госдуме: «Он не один такой». Михаил Задорнов тогда говорил, что рынок сам видит банки «в предбанкротном состоянии» и что ЦБ будет делать процесс управляемым, «чтобы люди не пугались». Алексей Симановский объяснял, что санацию трёх банков рассматривали, но отказались: качество активов было плохим, а спасение стоило бы слишком дорого; по его словам, отзыв лицензии — шок и крайняя мера.

После отзыва лицензии история стала грязнее. АСВ сообщало, что часть вкладчиков новосибирского офиса «Красный проспект» отсутствует в первичных документах и реестре, хотя люди предъявляли документы о внесении денег. Проводилась проверка, в том числе правоохранительными органами Новосибирска. Позже «Ведомости» писали, что реестр вкладчиков БПФ был уничтожен, и замдиректора АСВ Андрей Мельников рассказывал, что его пришлось собирать по фрагментам.

Реестр вкладчиков пришлось восстанавливать по фрагментам. Ещё один след — забалансовые вклады: РБК в обзоре аудиторов писал, что ЦБ обнаружил такие вклады в одном из филиалов БПФ. Исполнительный директор «Интерком-Аудит» Ольга Горина защищала аудиторов: они проверяли 2012 год, а события, приведшие к отзыву лицензии, произошли в 2013-м.

Был и классический для банковских крахов сюжет с «дроблением»: объём дробления вкладов в БПФ оценивался в 1,1 млрд руб. До СБ-банка это считалось рекордом — клиенты пытались разбивать крупные суммы и средства юрлиц на вклады физлиц, чтобы попасть под страховку.

Последний доступный перед крахом состав органов управления в открытом профиле выглядел так. Совет директоров: Анатолий Ковзун, председатель; Олег Исаев; Василий Жилкин; Елена Крылова; Сергей Мысь; Мария Самошкина. Правление: Мурад Атциев, и. о. председателя; Сергей Мысь; Светлана Демьянова. Более ранний профиль ещё называл Олега Исаева председателем правления и Надежду Гладкову в правлении, но ближе к отзыву фигурирует уже Атциев.

Ключевые даты: 29 ноября 2013-го — публичные перебои и заявки на выдачу вкладов; 3 декабря — остановка части офисов; 6 декабря — проверка ЦБ; 13 декабря — отзыв лицензии и назначение временной администрации во главе с Оксаной Вечкановой; 25–27 декабря — старт страховых выплат через банки-агенты; январь–июнь 2014-го — выявление «дыры», проблем с реестром и просьбы АСВ к вкладчикам передать сведения о сомнительных операциях. По смыслу это был не просто «банк не пережил панику», а кейс, где паника вскрыла слабые активы, непрозрачный учёт и операции, из-за которых пострадали вкладчики, юрлица и сама система страхования вкладов.

«Огни Москвы»: в реестре не оказалось 2 тысяч вкладчиков

КБ «Огни Москвы» — редкий случай, где обычная история «низкокачественные активы — отзыв лицензии» быстро превратилась в уголовную хронику с «исчезнувшими» вкладами, громкими фамилиями и спором о том, где кончается плохое управление и начинается хищение.

Главная цифра — 11,3 млрд руб. страховых выплат. По таблице «Вкладера», это 29-е место среди крупнейших выплат АСВ до 2018 года: 23,7 тыс. вкладчиков в 28 субъектах федерации. Большинство — Москва и Московская область: 17,5 тыс. человек и 8,5 млрд руб.; в Санкт-Петербурге — 2,9 тыс. вкладчиков и 1,4 млрд руб.

Банк был старым московским проектом: зарегистрирован Банком России 29 апреля 1993 года, регномер 2328, адрес — Новая Басманная, 27. На 1 января 2014 года по отчетности ЦБ активы составляли 19,7 млрд руб., средства клиентов — 16,5 млрд руб., вклады физлиц — 12,1 млрд руб. То есть «Огни Москвы» жили в значительной степени на деньгах населения.

Банк стал платить вклады «по записи» ещё с 9 апреля. По «Новой газете», проблемы были видны больше чем за полтора месяца до отзыва лицензии: сначала банк перестал принимать вклады физлиц, потом граждане получали деньги только по предварительной записи, затем начались сбои у юрлиц. Банк обещал: «Акционеры решат наши проблемы до 15 мая», обещанный объём помощи назывался около 2 млрд руб. Но 16 мая ЦБ отозвал лицензию.

Формальная причина ЦБ была классической для «чистки» 2010-х: высокорискованная кредитная политика, размещение средств в низкокачественные активы, активы не генерировали достаточный денежный поток, банк не исполнял обязательства перед кредиторами, а руководители и собственники не приняли действенных мер. Приказ об отзыве лицензии — № ОД-1046 от 16 мая 2014 года; временная администрация назначена приказом № ОД-1047.

Самый болезненный эпизод — не просто крах, а «потерянные» вклады. РБК писал, что часть вкладчиков не нашла себя в реестре: депозиты, по документам временной администрации, якобы были закрыты досрочно ещё в ноябре–декабре 2013 года, хотя люди продолжали получать проценты и совершать операции. Юрист Владислав Цепков тогда сказал РБК: «Такое возможно только в случае мошенничества внутри банка».

В реестре не оказалось около 2 тыс. вкладчиков на 1 млрд руб. Позже АСВ включило в реестр ещё 700 требований; всего поступило около 1,7 тыс. обращений. Агентство восстанавливало обязательства по первичным бухгалтерским документам. Это важная деталь: для части людей проблема была не в превышении страхового лимита, а в том, что банк будто бы заранее «стер» их из автоматизированной системы.

После отзыва лицензии началась уголовная и конкурсная часть. В деле фигурировали схемы списания денег со счетов клиентов на подконтрольные фирмы, закрытия вкладов без ведома клиентов и выдачи заведомо невозвратных кредитов. СМИ со ссылкой на материалы дела писали об ущербе более 7,5 млрд руб.; отдельно следствие говорило о похищении векселей иностранной компании на $10 млн.

АСВ потребовало 9,311 млрд руб. с бывших контролирующих лиц. В 2017 году агентство подало иск к Алексею Николаенко, Рафаилу Баширову, Алле Вельмакиной, Вадиму Халанготу, Александру Башмакову и Инне Гениной. По версии АСВ, за два года до отзыва лицензии выдавались кредиты техническим юрлицам без реального бизнеса, доходов и ликвидного обеспечения.

Главная публичная фигура — Мария Росляк, дочь бывшего первого заммэра Москвы и сенатора Юрия Росляка. Она с 2011 года была президентом и председателем совета директоров банка. В 2014 году, по «Ведомостям», она вышла из состава акционеров; среди бенефициаров тогда назывались Ахмад Абеди, Юрий Морозов, Вадим Халангот, Вадим Трофимов, Питер Гетти, Виктор Туйск, Екатерина Миронова, Елена Калашникова, Андрей Киселев, Ольга Селезова.

Росляк признала вину в «особо крупном мошенничестве и растрате» и получила 4 года колонии с отсрочкой из-за детей и беременности. Последний председатель правления Денис Морозов проходил по основному делу, но в 2017 году умер в больнице после содержания под арестом. Его защита настаивала, что он «пытался спасти банк», а «все деньги были украдены до него».

«Коммерсантъ» перечислял фигурантов процесса: Морозов, его заместитель Алла Вельмакина, финансовый директор Александр Башмаков, директор департамента клиентских отношений Ирина Ионкина, управляющие допофисами Григорий Жданов и Екатерина Конорцева, бывший предправления Алексей Николаенко и сотрудница Татьяна Пушкарева. Халангот, по материалам дела, успел скрыться за границей.

Ключевые даты: сентябрь 2013 года — предписание ЦБ по резервам; апрель 2014-го — ограничения и выдача вкладов по записи; 15 апреля — запрет на привлечение новых вкладов физлиц; 16 мая — отзыв лицензии; 30 мая — старт выплат через Сбербанк и «Уралсиб»; 27 июня 2014 года — банк признан банкротом; 2016–2017 годы — приговоры и иски АСВ.

Последний доступный перед крахом состав органов по открытым источникам выглядит так. Совет директоров: Мария Росляк — председатель, президент банка; Ахмад Абеди — член совета директоров и крупный участник; Вадим Трофимов — член совета директоров; Вадим Халангот — член совета директоров и правления; Эльмира Хакимова фигурировала как член совета директоров и до апреля 2014 года как крупный участник. Правление: Денис Морозов — последний председатель правления; Вадим Халангот, Алла Вельмакина, Александр Башмаков, Инна Генина, Рафаил Баширов; «Новая газета» также указывала, что на момент отзыва лицензии в правлении были Марьем Абедитабалвандани и Джавад Малаки. Полного официального протокола состава совета директоров на 16 мая 2014 года в открытых источниках я не нашёл, поэтому Хакимову лучше помечать как фигуру из предкризисного раскрытия, а не гарантированно действующего члена СД на день отзыва.

«Транспортный» напылесосил 40 млрд

«Транспортный» рухнул не как жертва внезапной паники, а как банк, который до самого финиша агрессивно затягивал деньги населения при уже сломанной модели. На 1 мая 2015 года он занимал 103-е место в банковской системе, а 20 мая ЦБ отозвал лицензию, указав на падение норматива капитала ниже 2%, полную утрату капитала после досоздания резервов, высокорискованные вложения в низкокачественные активы и крупные «транзитные сомнительные операции» в 2014 году. Регулятор отдельно подчеркнул, что финансовое оздоровление банка с участием АСВ уже было экономически бессмысленным.

Хронология у краха очень показательная. 16 апреля 2015 года банк по предписанию ЦБ прекратил принимать и пополнять вклады. 23 апреля стало известно, что платежи идут уже на бумаге, а не в обычном электронном режиме; для рынка это был почти открытый сигнал проблем с ликвидностью. 8 мая банк начал искать инвестора, причем потребность в капитале оценивалась в 7 млрд руб.; основным владельцем был Александр Мазанов с долей 61,1%. Но инвестор не нашелся: 20 мая лицензия была отозвана, а 25 июня Арбитражный суд Москвы признал банк банкротом.

Главные пострадавшие — вкладчики, АСВ и крупные кредиторы. На 1 апреля объем вкладов физлиц в банке вырос почти вдвое с начала года и достиг 41 млрд руб.; под страховые выплаты подпадало около 39 млрд руб., что тогда стало абсолютным рекордом для системы страхования вкладов. За компенсациями могли обратиться почти 60 тысяч вкладчиков. РБК тогда писал, что такой случай фактически съедает фонд страхования вкладов; АСВ, впрочем, публично успокаивало рынок, что денег хватит. Но в конкурсном производстве вскрылась совсем другая картина: общий реестр требований кредиторов составил 37,9 млрд руб., а к апрелю 2016 года кредиторам первой очереди удалось направить только 10,2 млрд руб.

Почему история вышла такой дорогой? Потому что это был не просто неудачный банк, а, по сути, «пылесос» вкладов перед финалом. Максим Осадчий в день отзыва лицензии говорил, что вклады в «Транспортном» за квартал выросли примерно на 20 млрд руб., и банк был «по существу, пылесосом». Позже следствие и суд описали механику еще жестче: с июня 2013 года по май 2015 года из банка, по версии обвинения, было похищено более 21,8 млрд руб. через заведомо невозвратные кредиты аффилированным юрлицам и номинальным заемщикам. Среди ключевых фигур дела назывались президент и председатель правления Елена Плетнева, ее заместитель Лилия Малютина, советник председателя Александр Сентяков, руководители департаментов Оксана Авдюкова и Ирина Макарова, а также бизнесмены Вячеслав Чикалин и Максим Анохин; основным акционером перед крахом оставался Александр Мазанов.

В сухом остатке история «Транспортного» выглядит так: быстрый и дорогой сбор вкладов, ухудшение качества активов, признаки нехватки ликвидности уже в апреле 2015 года, отказ ЦБ от санации и затем вскрывшийся многомиллиардный вывод средств. Для вкладчиков в пределах страхового лимита удар смягчило АСВ. Для крупных вкладчиков, остальных кредиторов и самой системы страхования вкладов это был один из самых болезненных банковских крахов того года.

Как Инстабанк и Рокетбанк помогли рухнувшему ВПБ собрать деньги с 78 тысяч человек

Военно-промышленный банк был не «карманной кассой», а заметным игроком: основан в 1994 году для работы с предприятиями ВПК, к осени 2016 года входил в топ-100 российских банков и на 1 сентября занимал 89-е место по активам. У банка была широкая региональная сеть, а объём средств населения накануне катастрофы превышал 30 млрд рублей.

Ломаться всё начало летом 2016 года. В конце августа ЦБ предписал ВПБ досоздать резервы более чем на 6 млрд рублей; на рынке говорили, что значительная часть этих резервов приходилась на кредиты «техническим» компаниям. Председатель совета директоров это подтверждал: банку пришлось резко наращивать провизии, что и ударило по устойчивости.

ВПБ рухнул после предписания ЦБ досоздать резервы более чем на 6 млрд руб. Уже 9 сентября банк отключили от БЭСП, начались перебои с платежами и ограничения для клиентов. Колток жаловался, что регулятор «фактически остановил работу банка», а в самом банке объясняли сбой фразой: «У нас происходит обновление программного обеспечения, действительно, платежей не проводим». 12 сентября ВПБ пошёл в арбитраж и даже просил Генпрокуратуру проверить законность требований ЦБ.

16 сентября 2016 года ЦБ ввёл временную администрацию. Формулировка регулятора была жёсткой: есть «угроза интересам кредиторов и вкладчиков». 26 сентября лицензия была отозвана, санацию признали невозможной. ЦБ отдельно указал, что временная администрация столкнулась с серьёзными затруднениями, потому что руководство банка не обеспечило передачу правоустанавливающих документов на активы.

Главный удар пришёлся по вкладчикам. По нашей таблице: 78 тыс. вкладчиков в 47 регионах, обязательства АСВ — 28,7 млрд руб. Формулировка по регионам такая: 53 тыс. вкладчиков в Москве и Московской области — 19 млрд руб., 4 тыс. вкладчиков в Рязанской области — 1,8 млрд руб., 3 тыс. вкладчиков в Санкт-Петербурге и Ленинградской области — 1,7 млрд руб. Это и объясняет, почему крах ВПБ стал одним из крупнейших страховых случаев того периода.

Масштаб страхового случая у ВПБ объяснялся не только офисной сетью банка, но и его участием в тогдашней моде на «банки без банка»: ВПБ обслуживал цифровые продукты вроде Instabank1, а также открывал вклады через приложение Рокетбанка2. Такие каналы работали как розничный пылесос: собирали остатки на счетах и вклады у клиентов, которые вообще не воспринимали себя клиентами среднеразмерного ВПБ».

Но ВПБ запомнился не только масштабом, а ещё и характером провала. АСВ: около 6,2 млрд руб. могли списать с 5 тыс. счетов без ведома вкладчиков. Из-за этого реестр обязательств оказался спорным, люди массово подавали заявления о несогласии с суммой возмещения; к моменту одного из сообщений АСВ успело выплатить 57 тыс. вкладчиков около 28 млрд рублей.

Дальше история стала уже уголовно-банкротной. 12 декабря 2016 года суд признал ВПБ банкротом. Позднее АСВ выявило недостачу имущества на 26,5 млрд руб. В последующих спорах и исках фигурировала ещё большая планка претензий — около 36,97 млрд рублей к бывшим руководителям и контролирующим лицам.

По людям картина такая. У истоков банка стоял Иван Величутин, которого называют одним из создателей ВПБ. В формальном списке бенефициаров перед крахом было 28 физлиц; крупнейшим пакетом, по открытым профилям, владел Александр Качур — 24,94%, среди крупных акционеров также назывались Мкртич Пичикян, Григорий Колток, Марина Алексеева, Дмитрий Терехов, Олег Белоусов, Алексей Никитин, Станислав Чурин. При этом собеседники рынка называли фактическим контролёром Юрия Колтока, но сам он это отрицал. Среди публичных лиц вокруг банка отдельно выделялись сам Колток, председатель правления Эльдар Самерханов, зампред Наталья Масюкова и член совета директоров Анатолий Бышовец.

Последний доступный перед крахом состав совета директоров, который просматривается по раскрытию от 23 июня 2016 года: Иван Величутин, Эльдар Самерханов, Евгений Киреев, Анатолий Бышовец, Юрий Колток, Олег Землянушин. Последний доступный публичный контур правления по предкраховым раскрытиям и последующим судебным материалам: Эльдар Самерханов — председатель правления; Артур Минасян, Алексей Никитин, Сергей Новосельцев, Елена Слотина, Станислав Кочурин — члены правления.

Если сжать до одной фразы, крах ВПБ — это смесь агрессивного роста на вкладах, спорного качества кредитного портфеля, предписания ЦБ на огромные резервы, фактической блокировки операционной деятельности и затем уже скандала с реестром вкладов и исчезнувшими документами. Именно поэтому ВПБ вспоминают не просто как банкротство, а как один из самых токсичных и громких кейсов эпохи расчистки банковского сектора.

  1. Instabank / «Инстабанк» — ранний российский mobile-only проект, тесно привязанный к ВПБ. Его публичным основателем чаще всего называли Романа Потёмкина: именно он в 2016 году объявлял о закрытии проекта и переводе клиентов в мобильный банк Военно-промышленного банка. vc.ru писал, что Instabank был запущен 12 апреля 2013 года и являлся мобильной оболочкой для счетов, которые обслуживались в ВПБ.
    В ранних материалах о запуске проекта в команде Instabank также назывались Дмитрий Феофанов (CEO) и Валентин Кравцов (CTO).
    Связка с ВПБ здесь была прямой: «Инстабанк» не просто сотрудничал с банком-партнёром, а фактически работал поверх инфраструктуры ВПБ. При закрытии проекта Потёмкин объяснял, что «лёгкому банку» не хватило финансирования, чтобы оторваться от банка-партнёра, а лучшие наработки Instabank легли в основу мобильного банка ВПБ. ↩︎
  2. «Рокетбанк» — один из первых российских «банков в смартфоне», хотя юридически банком он не был: у сервиса не было собственной лицензии ЦБ, поэтому он работал через банки-партнёры. Проект запустили Виктор Лысенко, Олег Козырев, Алексей Колесников, Михаил Провизион. Их предыдущая предпринимательская связка шла от Darberry/Groupon: Forbes писал, что Козырев, Колесников, Лысенко и Провизион были связаны с Darberry, а в 2013 году запустили «Рокетбанк» как новый банковский сервис.
    Схема была характерной для тогдашнего финтеха: приложение, бренд, интерфейс и клиентская поддержка принадлежали стартапу, а реальные банковские счета и карты обслуживал лицензированный банк. Forbes указывал, что первым партнёром «Рокетбанка» был «Интеркоммерц», а в поздней справке по истории проекта также называются первые партнёры «Интеркоммерц» и Военно-промышленный банк.
    Для истории ВПБ это важно потому, что такие сервисы работали как розничный «пылесос»: клиент видел модное приложение и удобный сервис, но деньги в конечном счёте оказывались на счетах банка-партнёра. После проблем банков-партнёров «Рокетбанк» ушёл к «Открытию». Виктор Лысенко отошёл от управления в 2016 году, а Олег Козырев, Алексей Колесников и Михаил Провизион покинули проект в 2019 году. ↩︎

Русстройбанк выдавал невозвратные кредиты

Крах Русстройбанка был не одномоментным, а «затяжным обрывом»: сначала в октябре 2015 года начались задержки платежей и проблемы с выдачей вкладов, затем рейтинговые агентства фактически зафиксировали преддефолтное состояние, а 18 декабря 2015 года ЦБ отозвал у банка лицензию. Регулятор прямо указал на утрату ликвидности, неисполнение обязательств перед кредиторами и «сомнительные транзитные операции в крупных объёмах». По величине активов на 1 декабря 2015 года банк занимал 135-е место в банковской системе РФ.

Для вкладчиков это был крупный страховой случай. По формулировке из вашей таблицы, «выплаты в 7 субъектах РФ» охватывали прежде всего Москву и Подмосковье: там за страховым возмещением на сумму около 16,1 млрд рублей могли обратиться порядка 27,1 тысячи вкладчиков; в Тверской области — около 4,6 тысячи вкладчиков на сумму около 2,4 млрд рублей; в Воронежской области — порядка 1,5 тысячи вкладчиков на сумму около 1,0 млрд рублей. Всего АСВ оценивало страховые выплаты примерно в 21,6 млрд рублей; агентами были выбраны Сбербанк и банк «Югра», выплаты стартовали 31 декабря 2015 года. Но, как и в других крупных крахах, пострадали не только «страховые» вкладчики, а и превышенцы, и корпоративные клиенты, у которых в банке зависли деньги и расчёты.

Проблемы стали публичными ещё в октябре. Клиенты рассказывали РБК о зависших платежах и невозможности забрать депозит; в головном офисе им говорили: «В кассе банка денег нет». Сам банк после событий 6 октября во время проверки ЦБ и действий силовиков заявил, что происходящее выглядит как «попытка рейдерского захвата». Агентство RAEX 23 октября понизило рейтинг до B, сославшись на задержки платежей, низкую ликвидность, рост риска обесценения крупных ссуд и слабый запас капитала, а уже 29 октября обрушило рейтинг до C — «дефолт», указав на неисполнение части текущих обязательств перед частными и корпоративными кредиторами сроком пять рабочих дней и более.

Причины краха позже стали видны гораздо жёстче, чем в первые дни паники. В декабре 2015 года временная администрация сообщала о признаках вывода активов через кредиты сомнительным заёмщикам примерно на 2 млрд рублей. А летом 2016 года ЦБ раскрыл уже более широкую картину: существенная часть кредитного портфеля — не менее 13,5 млрд рублей — была выдана заёмщикам, прямо или косвенно связанным с акционерами банка, и после отзыва лицензии перестала обслуживаться; ещё как минимум на 4,3 млрд рублей банк авалировал векселя сторонних организаций с неясной платёжеспособностью. В итоге справедливая стоимость активов оценивалась не более чем в 18,9 млрд рублей при обязательствах 29,7 млрд. Банк был признан банкротом решением Арбитражного суда Москвы в марте 2016 года.

Ключевые фигуры истории — многолетний председатель правления Андрей Струков, акционер Ольга Сорокина, а также Николай и Дмитрий Иващуки. Верховный суд в материалах по субсидиарной ответственности фиксировал, что Струков возглавлял правление с 1998 года, Сорокина контролировала 18,24% банка косвенно, Николай Иващук до июня 2015 года возглавлял совет директоров, а Дмитрий Иващук затем сменил его на этом посту, до того много лет будучи заместителем председателя правления и членом правления. Там же фигурируют Ирина Пискунова, Наталия Ярощук и Ольга Семина. В описанных судами эпизодах всплывали переводы через «технических» заёмщиков в пользу связанных лиц и вексельные схемы. Позднее уголовный шлейф только рос: по одному из эпизодов о хищении 175 млн рублей бывшие сотрудники Максим Беляков и Захар Котов получили по шесть лет, а в 2024 году Струков был заочно приговорён к восьми годам, Сорокина — к семи годам по делу о злоупотреблениях с векселями.

Если свести историю к датам, получается такая канва: октябрь 2015 — сбои платежей и фактическая заморозка части операций; 23 и 29 октября — резкое обрушение рейтинга RAEX; 18 декабря 2015 — отзыв лицензии ЦБ; 31 декабря 2015 — старт выплат АСВ; март 2016 — банкротство. Это был типичный поздний крах банка, который внешне ещё пытался искать инвестора и держать видимость жизни, но внутри уже терял ликвидность и качество активов.

Последний публично подтверждённый состав, который удалось поднять по раскрытию аффилированных лиц, — на 30 июня 2015 года. Совет директоров: Дмитрий Иващук — председатель, Андрей Струков, Алексей Соколов, Марат Галеев, Анатолий Клюков. Правление: Андрей Струков — председатель, Ольга Семина, Наталия Ярощук, Ирина Пискунова, Василий Селиверстов, Герман Щербаков, Алла Овсиенко, Александр Котов. Из более поздних подтверждённых изменений: Дмитрий Иващук ещё 24 июня 2015 года перешёл из правления в кресло председателя совета директоров, а осенью 2015 года из правления точно выбыли Пискунова и Ярощук.

Алтайэнергобанк умер как АйМаниБанк

АйМаниБанк рухнул осенью 2016 года как типичный банк, который слишком долго прятал ухудшение качества активов. Лицензию у него отозвали 5 октября 2016 года. Банк России прямо указал причины: нарушение банковского законодательства и нормативных актов, падение норматива достаточности капитала ниже 2%, снижение капитала ниже минимально допустимого уровня, а главное — размещение денег в активы неудовлетворительного качества и неадекватная оценка рисков. После досоздания резервов капитал был фактически обнулён. Регулятор отдельно подчеркнул, что руководители и собственники не предприняли действенных мер по нормализации положения.

История банка началась не в Москве: до 2013 года это был алтайский Алтайэнергобанк. Затем произошли переезд в Москву, ребрендинг в АйМаниБанк и ставка на автокредитование. С именем банка прежде всего связывали Сергея Вострикова — одного из ключевых владельцев и председателя совета директоров, который продвигал модель «весёлого» розничного банка, заточенного под автокредиты.

Но именно эта специализация и стала одной из причин конца. Летом 2016 года стало видно, что банк массово наращивает портфель купленных автокредитов: на начало июня вложения в приобретённые права требования по автокредитам достигли 49% активов, а просрочка по розничным ссудам с начала года выросла почти в шесть раз — до 36,7%. Начальник аналитического управления Банка корпоративного финансирования Максим Осадчий тогда говорил: «Качество этих активов вызывает у меня определенное сомнение». Это была одна из самых точных публичных оценок перед крахом.

Пострадали прежде всего вкладчики. По формулировке из вашей таблицы: 48 тыс. вкладчиков в 32 субъектах РФ. В Москве и Московской области 21 тыс. вкладчиков на сумму 11 млрд руб. Общий объём страховой ответственности АСВ составил 21,5 млрд рублей; выплаты должны были начаться не позднее 19 октября 2016 года. ЦБ напоминал, что компенсация полагается в пределах 1,4 млн рублей на одного вкладчика, а всё сверх этого зависело уже от конкурсного производства.

Среди фигур банка и вокруг него важны Сергей Востриков, Игорь Волчихин, Александр Кашапов, Станислав Перминов, Анатолий Гончаров, Дмитрий Семёнов, Константин Снигарёв. По данным о последующей судебной и банкротной истории, у банка было 11 участников; Волчихин владел 9,64%, Кашапов — 13,45%, Перминов контролировал 9,95%, ещё 9,95% были связаны с ООО «СибТранс» и цепочкой, аффилированной с Анатолием Гончаровым, 9% — у Дмитрия Семёнова.

Отдельно стоит Константин Снигарёв: ещё в марте 2016 года ЦБ привлёк его к административной ответственности по статье 15.27 КоАП за нарушения антиотмывочного законодательства, вынеся предупреждение. Тогда же рейтинговые агентства RAEX и НРА понизили рейтинги банка. Это был ещё один ранний сигнал, что внутри банка накапливаются проблемы.

После краха начались уже не только банкротные, но и уголовные сюжеты. 20 января 2017 года банк был признан банкротом. В рамках конкурсного производства АСВ и суды описывали схему как замещение ликвидных активов заведомо невозвратной задолженностью. Агентство пыталось привлечь бывшее руководство и контролирующих лиц к субсидиарной ответственности на 17,08 млрд рублей. Позже бывший и. о. предправления Игорь Волчихин стал фигурантом уголовных дел: в 2018 году его осудили по эпизоду с заведомо невозвратным кредитом «Викимарту», а в 2024 году он получил ещё один приговор по делу о растрате около 120 млн рублей; в материалах дела фигурировал и Анатолий Гончаров, находящийся в международном розыске.

Последний доступный перед крахом состав органов управления, по опубликованной на сайте банка информации, выглядел так. Правление: председатель правления Руслан Сулейманов, члены правления Игорь Волчихин и Евгений Новиков. Совет директоров: Сергей Востриков — председатель, Александр Кашапов, Руслан Сулейманов, Ильяс Лутфуллин, Александр Плескановский.

Если сжать историю в одну фразу, АйМаниБанк пал не из-за внезапной паники, а из-за того, что банк долго жил на рискованной модели автокредитования, а когда пришлось честно дорезервировать активы, капитала уже не осталось.

«Народный кредит» присвоил народные вклады

«Народный кредит» рухнул как крупный регионально-московский вкладной банк: лицензия отозвана 9 октября 2014 года, на 1 сентября он занимал 112-е место в банковской системе РФ. ЦБ сформулировал причину жёстко: капитал ниже 2%, собственные средства ниже минимума, неспособность удовлетворять требования кредиторов, задержки расчётов, а временная администрация выявила «полную утрату» собственных средств и невозможность восстановить платёжеспособность. Отзыв лицензии — 9 октября 2014 года.

История начиналась вполне буднично: банк был создан в 1993 году как КБ «Шарк», потом стал Башкредитрегионбанком, в 2000-м получил название «Народный кредит», в 2011-м присоединил Банк Хакасии. К моменту краха у него были офисы в Москве, Петербурге, Сочи, Ростове-на-Дону, Хакасии, Красноярске, Тюмени, Брянске, Новосибирске, Иркутске и ещё десятках городов. Поэтому удар пришёлся не только по Москве. По таблице «Вкладера»: 15,1 млрд руб. страхового возмещения — 48 тыс. вкладчиков. Страховое возмещение выплачивалось в 12 субъектах РФ: Москва и Московская область — 6,2 млрд руб., Хакасия — 1,8 млрд руб., Краснодарский край — 2,7 млрд руб., Санкт-Петербург и Ленинградская область — 1,5 млрд руб.

Обвальная фаза началась до формального отзыва лицензии. В июле 2014 года ЦБ предписал увеличить резервы и ограничил привлечение вкладов физлиц. В сентябре банк стал испытывать явные проблемы с платежами; 29 сентября, по данным «Ведомостей», остановилось обслуживание карт, а выдача вкладов была ограничена 25 тыс. руб. в день. Сотрудник колл-центра объяснял это «ажиотажем, спровоцированным СМИ», а руководство, по его словам, просило ЦБ поддержать банк ликвидностью. В сентябре ввели лимит выдачи вкладов — 25 тыс. руб. в день.

Комментаторы тогда видели в деле не рядовой отзыв. Максим Осадчий из БКФ говорил «Газете.Ru»: «Давно не отзывали лицензию у настолько крупного банка», а также: «ЦБ не хотел отзывать лицензию». Он же обращал внимание на напряжённые нормативы: Н2 на 1 сентября — 20,8% при пороге 15%, Н1.0 — 10,62% при минимуме 10%. Карина Артемьева из НРА говорила «Ведомостям», что банк переживал нехватку ликвидности за счёт межбанковских кредитов; другой банкир объяснял, что предписание ЦБ фактически отрезало банк и от легального роста вкладов, и от денег ЦБ.

Акционерный контур был пёстрым. По справке ТАСС: 43,45% принадлежали ЗАО «Эмитакс» Владимира Энтина, 19,99% — ЗАО «Вестком» Владимира Румянцева, 17,3% — BVI-компании Wallbrom Consulting с бенефициаром Евгенией Антоновой, 12,7% — «Агентству исследований инвестиций» Аллы Матюшкиной, 6,54% — страховому обществу «Регион Союз» Виктории Жуковой и Андреаса Меркури. Председателем правления был Виталий Юн, председателем совета директоров — Николай Алексеев. Позднее в уголовном деле совладельцем банка называли и Станислава Светлицкого, бывшего замминистра энергетики РФ и президента АО «Евразийский».

Последний найденный перед крахом публичный состав органов управления такой. Совет директоров: Николай Алексеев, председатель; Алла Матюшкина; Владимир Звягин; Владимир Румянцев; Виталий Юн. Правление: Виталий Юн, председатель; Игорь Стребков; Михаил Сватухин; Евгений Пфау; Татьяна Семко.

После отзыва лицензии масштаб бедствия стал виден в банкротстве. В декабре 2014 года Арбитражный суд Москвы признал банк несостоятельным; задолженность перед вкладчиками называлась 16,9 млрд руб., общий долг перед кредиторами — 22,6 млрд руб. Отдельный громкий эпизод — спор с кипрской Ubenord Investments Limited: суды признали недействительным списание 42 млрд руб. со счёта компании в счёт досрочного погашения кредита перед банком, потому что операция прошла в преддверии банкротства, при картотеке неисполненных платежей и без реального денежного обеспечения.

Уголовный хвост тянулся годами. В деле фигурировали Станислав Светлицкий, Дмитрий Пузанов, Виталий Юн, его заместитель Ирина Переверзева, начальник управления безопасности Николай Молотилкин и бухгалтер Майя Нюшкова. Суд установил два блока: 1,12 млрд руб., переведённых на подконтрольные Светлицкому фирмы по проекту очистного завода в Ростове-на-Дону, и более 6,6 млрд руб. через кредиты аффилированным юрлицам. В 2020 году Светлицкий получил 12 лет, Пузанов — 8 лет, Переверзева, Молотилкин и Нюшкова — по 7 лет, Юн — 2 года; апелляция в 2021 году оставила приговор без изменений. В 2020-м фигуранты получили реальные сроки.

Гражданско-правовая часть тоже не закончилась быстро. АСВ пыталось взыскать с бывших руководителей 18 млрд руб. убытков, указывая на выдачу кредитов техническим юрлицам без ликвидного обеспечения. В 2018 году суд сначала отказал, но затем спор пошёл по новым кругам. В 2023 году суды пришли к взысканию с Виталия Юна крупных убытков: по материалам дела банк требовал 18,09 млрд руб., апелляция взыскала 17,88 млрд руб., а Верховный суд отказался пересматривать взыскание более чем 11 млрд руб. Юну вменяли технические кредиты без качественной проверки заёмщиков.

Как банк «Балтика» довели до краха

24 ноября 2015 года у «Балтики» отозвали лицензию. Это был уже московский по адресу регистрации банк с калининградскими корнями, рег. № 967, участник системы страхования вкладов; перед крахом он занимал 162-е место в банковской системе по активам. Формальная формула ЦБ: банк нарушал банковское законодательство и нормативы, а его финансовое положение создавало реальную угрозу интересам кредиторов и вкладчиков.

По таблице Vklader это кейс № 40: 8,7 млрд руб. страховых выплат — 40-е место в таблице Vklader. Формулировка из столбца «Подробности по суммам и регионам»: «Около 19,7 тыс. вкладчиков в 9 субъектах РФ», в том числе в Москве и Московской области, на сумму около 6,7 млрд руб. могли обратиться 14,5 тыс. вкладчиков. Выплаты АСВ стартовали 8 декабря 2015 года через ВТБ24; стандартно — 100% вклада, но не более 1,4 млн руб. на вкладчика, валютные вклады пересчитывались по курсу ЦБ на 24 ноября. (ВКЛАДЕР)

Главная претензия регулятора звучала так: ЦБ указал на низкокачественные активы и сомнительный транзит. Банк, по версии ЦБ, размещал средства в низкокачественные активы, не создавал адекватные резервы, после доформирования резервов потерял значительную часть капитала, а также был вовлечён в «сомнительные транзитные операции», включая вывод денег за рубеж в крупных объёмах. Владельцы и менеджмент, по оценке ЦБ, не приняли действенных мер по нормализации ситуации.

Масштаб дыры хорошо виден из данных временной администрации: на дату отзыва лицензии в балансе числилось 15,92 млрд руб. активов и 13,34 млрд руб. обязательств, но после обследования активы оценили только в 3,37 млрд руб. После проверки активы оценили всего в 3,37 млрд руб. То есть экономическая «яма» относительно обязательств приближалась к 10 млрд руб.

Ключевые люди. В публичных описаниях владельцев перед крахом фигурировали председатель совета директоров Олег Власов, председатель правления Оксана Черняк, а также структуры и бенефициары вроде ООО «Октава-Плюс», ООО «Ноутунг», ООО «Предприятие А», ООО «КМО-Консалт», ИКО «Анвест», НПФ «Первый Русский Пенсионный Фонд» и миноритарии. Одна из публичных карточек на август 2015 года называла среди основных владельцев Власова — 20%, Черняк — 11,16%, Алексея Протопопова через «Октава-Плюс», Владимира Мазурова через «Ноутунг», Владимира Смирнова через «Хроно», Дениса Бритикова через «Анвест», Михаила Ставенчука через «Предприятие А» и НПФ «Первый Русский Пенсионный Фонд».

Последний доступный перед крахом состав руководящих органов по открытым судебным и раскрытым материалам:

Правление: Оксана Черняк — председатель правления; Вера Тышлангова — член правления, вице-президент; Олег Клепиков — член правления. РАПСИ прямо называло Черняк бывшим председателем правления, а Тышлангову и Клепикова — членами правления банка.

Совет директоров: Олег Власов — председатель совета директоров; Оксана Черняк; Галина Роговец — член совета директоров. Верховный суд указывал, что Роговец была членом совета директоров с 15 мая 2015 года по 24 ноября 2015 года; в судебной прессе она также проходила именно как член совета директоров. Более ранний, не последний, состав совета 2010 года включал Власова, Черняк, Анджелу Сергееву, Ярослава Луценко и Алексея Загороднего.

После отзыва лицензии история ушла в две линии: банкротную и уголовную. АСВ заявляло о признаках преднамеренного банкротства: за два года до отзыва лицензии, по версии конкурсного управляющего, ликвидные активы отчуждались безвозмездно или замещались невозвратной ссудно-вексельной задолженностью технических юрлиц; часть оригиналов документов по ухудшившим положение сделкам бывшее руководство не передало. В 2018 году по иску АСВ с Черняк, Роговец, Тышланговой и Клепикова сначала взыскали 11,1 млрд руб. субсидиарной ответственности.

Но дальше картина стала сложнее. Верховный суд разобрал роль отдельных управленцев и подчеркнул, что к субсидиарной ответственности можно привлекать только тех, чьи действия непосредственно привели к банкротству. Суд указал, что первая инстанция видела фактическим конечным бенефициаром и контролирующим лицом Василия Косолапова, а по Роговец и Клепикову доказательств инициативы, выгоды и причинной связи оказалось недостаточно. ВС снял субсидиарку с Роговец и Клепикова.

Отдельная громкая линия — Олег Власов и «молдавская схема». «Коммерсантъ» называл его ключевым звеном схемы вывода средств через Moldindconbank; защита Власова, адвокат Даниил Никифоров, заявляла, что тот «не являлся совладельцем „Балтики“», а занимал только пост председателя совета директоров. В 2023 году Власова осудили по делу о незаконном выводе из России более 46 млрд руб.; сам он вину отрицал.

Итог: для вкладчиков «Балтика» — крупный страховой случай на 8,7 млрд руб.; для ЦБ — пример банка с плохими активами и сомнительным транзитом; для АСВ — история вывода ликвидных активов перед крахом; для судов — показательный спор о том, где заканчивается формальная должность в банке и начинается реальный контроль.

Как Андрей Коркунов зашёл не в тот бизнес

«Анкор-банк» был казанским банком с московским присутствием. Его современная история началась с покупки Андреем Коркуновым небольшого «Татэкобанка» в 2008 году: название «АнКор» расшифровывалось как «Андрей Коркунов».

Этому предшествовал громкий успех конфетного бренда «А. Коркунов». Он не просто сделал конфеты, а упаковал их в образ «русского премиума»: коробки, имя основателя на бренде, фабрика в Одинцове, ставка не на дешёвую массу, а на подарок и статус. Производство запустили в 1999 году, и за несколько лет «А. Коркунов» стал заметным игроком на рынке шоколадных конфет.

В январе 2007 года Коркунов и партнёры продали 80% Одинцовской кондитерской фабрики американской Wrigley за $300 млн1.

В 2011-м Коркунов говорил, что банк — это «дом», что он делает ставку на малый и средний бизнес и хочет сыграть «в длинную». Не вышло.

Через шесть лет ЦБ отозвал лицензию: банк нарушал банковское законодательство, не исполнял обязательства перед кредиторами, держал деньги в низкокачественных активах и не сформировал адекватные резервы.

В Республике Татарстан за выплатой страхового возмещения на сумму около 2,5 млрд руб. обратились 6,9 тыс. вкладчиков; в Москве и Московской области цифры — 1,9 млрд руб. и 2,3 тыс. вкладчиков. Всего речь шла примерно о 5,3 млрд руб. выплат и 10,6 тыс. вкладчиков, включая около 240 вкладчиков-предпринимателей на 36,7 млн руб.

Крах пришёлся на банковскую панику в Татарстане: в феврале 2017 года в «Анкоре» вводили лимит выдачи наличных — не более 10 тыс. руб. на человека; 3 марта лицензии лишились сразу «Анкор», Татфондбанк и Интехбанк. Защита потом связывала удар по ликвидности с общим бегством клиентов из региональных банков после истории Татфондбанка. Но регуляторская версия была жёстче: проблема не только в панике, а в качестве активов и действиях собственников/менеджмента.

Дыра: активы до 2,9 млрд при долгах 6,5 млрд. Временная администрация ЦБ нашла низкое качество ссудного портфеля: кредиты выдавались заёмщикам сомнительной платёжеспособности и компаниям без реальной деятельности. Кроме того, перед отзывом лицензии банк совершал сделки с ценными бумагами, в которых ЦБ увидел признаки вывода ликвидных активов и маскировки ранее выведенного имущества. 10 апреля 2017 года Арбитражный суд Татарстана признал банк банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ; материалы с признаками уголовно наказуемых действий были направлены в Генпрокуратуру, МВД и СКР.

АСВ: 47 «технических» юрлиц и 64 договора. В иске о субсидиарной ответственности АСВ утверждало, что с апреля 2015-го по январь 2017-го банк кредитовал 47 юрлиц с признаками «технических»: 64 договора на 4,009 млрд руб., ущерб по этой группе — 2,36 млрд руб.; ещё более 1 млрд руб. агентство связывало с другими сделками. По версии АСВ, к 1 февраля 2016 года у банка уже были признаки банкротства, а к отзыву лицензии недостаток имущества составлял около 3,045 млрд руб.

Субсидиарка — 5,94 млрд руб. В деле фигурировали Андрей Коркунов, Антон Астахов, Аркадий Комягинский, Владимир Фесенко, Любовь Калежнюк, Айрат Забиров, Артур Сафиуллин, Николай Тепляков, Ольга Мешалкина, Александр Дубинин, Эдуард Баширов, Игорь Горбунов, Сергей Некрасов, Дмитрий Шестопалов2. В 2021 году апелляция отменила отказ первой инстанции и привлекла ряд контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, определив, что сумма должна быть рассчитана после завершения расчётов с кредиторами.

Судебная часть была яркой. Представитель АСВ Андрей Ведерников приносил документы в коробках с подписью «Ущербные сделки»; на вопрос, всё ли будет на бумаге, отвечал: «Четыре гигабайта!» Защита упирала на то, что не все топ-менеджеры реально управляли рисками, а Коркунов, по словам одного из юристов, «может быть во всем виноват», но вина остальных не очевидна. В 2021 году линия защиты звучала так: нельзя механически превращать каждый неудачный кредит в злонамеренный вывод активов; Игорь Горбунов сравнивал логику АСВ с формулой: «У человека есть руки? Значит, он убийца».

Что в итоге с претензиями к Коркунову? В январе 2021 года Арбитражный суд Татарстана сначала отказал АСВ во взыскании с Коркунова и других КДЛ 5,94 млрд рублей. Но в июне 2021 года апелляция это развернула: признала основания для привлечения Коркунова и ряда бывших топов «Анкор Банка» к субсидиарной ответственности; вопрос фактического взыскания был приостановлен до окончания расчётов с кредиторами банка.

Ключевой нюанс: основания для субсидиарки признаны, но размер ответственности Коркунова судом окончательно не определён. Именно поэтому требование «Анкор Банка» / АСВ на сумму более 5,9 млрд рублей в личном банкротстве Коркунова было приостановлено ещё в 2022 году, а в январе 2026-го суд отказался его возобновлять: сначала надо определить точный размер в деле о банкротстве самого банка.

Попытка закрыть личное банкротство мировым соглашением на 609,1 млн рублей тоже не спасла ситуацию: в мае 2026 года кассация по жалобе «Анкор Банка» в лице АСВ отменила мировое и отказала в его утверждении. АСВ как раз возражало, потому что за горизонтом маячит субсидиарка примерно на 5,9 млрд рублей.

Отдельно в июне 2026 года кассация по делу «Анкор Банка» отменила отказ в обеспечительных мерах в части запрета на выезд для Коркунова и ещё нескольких лиц и отправила этот вопрос на новое рассмотрение. В постановлении указано, что они уже признаны виновными в доведении банка до банкротства, а нерешённым остаётся только окончательный размер ответственности.

Итоговая формула: Коркунов — уже не просто «потенциальный ответчик». По нему есть судебно установленное основание для субсидиарной ответственности по «Анкор Банку», но финальная сумма и реальное взыскание ещё висят в процессе.

  1. Для Wrigley это был вход в шоколадный бизнес, для Коркунова — почти идеальный момент фиксации стоимости: компания оценивалась примерно в три годовых оборота, а конкуренция в премиальном сегменте усиливалась. Оставшиеся 20% должны были быть выкуплены позднее, а Коркунов ещё некоторое время сохранял управленческую роль.
    В 2008 году саму Wrigley купила Mars. Так бренд «Коркунов» оказался внутри глобальной кондитерской империи. Главный урок сделки: личный бренд можно продать дорого, если за ним стоят фабрика, дистрибуция, ниша и правильный момент выхода. ↩︎
  2. Последний подтверждаемый состав органов. По открытым судебным и банковским материалам предбанкротного периода: правление — Аркадий Комягинский, и. о. председателя, Айрат Забиров, Ольга Мешалкина, главный бухгалтер; в топ-менеджменте также фигурировали президент Сергей Некрасов и вице-президент Дмитрий Шестопалов. Совет директоров — Андрей Коркунов, председатель, Александр Дубинин, Владимир Фесенко, Эдуард Баширов, Игорь Горбунов; Антон Астахов проходил как совладелец и член совета, но в первой инстанции отдельно отмечалось, что его полномочия прекратились до даты, с которой АСВ считало недостаток имущества. ↩︎

Спурт-банк (Евгения Даутова): как промышленный проект утопил банк

«Спурт» — это локальный банковский кризис Татарстана 2017-го. Казанский банк, работавший с 1990-х и бывший заметным региональным игроком, к началу 2017 года держал 11,8 млрд руб. средств физлиц, около 4 млрд руб. денег компаний, корпоративный кредитный портфель 12,9 млрд руб. и розничный — 1,8 млрд руб.

Крупные акционеры перед крахом: ЕБРР — 28,25%; контур Евгении Даутовой — ООО «Газ-маркет» 19,84% плюс личная доля 10,16%; ООО «Бистэль» / Владимир Бусыгин — 10%, сам Бусыгин — ещё 4%; ООО «Газ-Трейд» / Евгений Сорокин — 8,44%; ПАО «Нижнекамскнефтехим» — 5,05%; ООО «ФПК МАРТ» / Валерий Чащин — 3,95%; Газпромбанк — 3%; Ильфар Яхин — 1,8%; ООО «ВАТАН» / Равиль Зиганшин — 1,12%.

Фабула краха была не только в панике вкладчиков. В марте 2017-го Евгения Даутова объясняла проблемы «информационной атакой»: на фоне падения Татфондбанка негативные сообщения действительно спровоцировали набег вкладчиков. По аудиторским данным, за I квартал банк вернул почти 6 млрд руб., то есть около трети привлечённых средств; для этого продавались облигации, кредитные портфели и недвижимость, привлекался кредит ЦБ. Но ЦБ и АСВ увидели глубже: банк был завязан на финансирование крупного проекта, связанного с бенефициарами.

Главный промышленный сюжет — КЗСК-Силикон стал ядром риска. ВЭБ в 2014 году обещал финансирование проекта на 7,8 млрд руб. на 12 лет, но к 2016-му перечислил 3,7 млрд руб. и остановил кредитную линию; строительство фактически зависло. По версии следствия и судов, «Спурт» в 2012–2017 годах кредитовал связанные с Даутовой структуры — ОАО «КЗСК» и АО «КЗСК-Силикон», а долг свыше 2,49 млрд руб. стал невозвратным.

28 апреля 2017 года — страховой случай: ЦБ ввёл мораторий на удовлетворение требований кредиторов и временную администрацию АСВ. С 12 мая АСВ начало выплаты через Сбербанк. В реестре было около 24,6 тыс. вкладчиков на 8,17 млрд руб., включая 470 вкладов бизнеса на 34,7 млн руб. По таблице «Вкладера»: «В Республике Татарстан за выплатой страхового возмещения на сумму около 7,14 млрд руб. могут обратиться порядка 21,4 тыс. вкладчиков». Также выплаты шли в Марий Эл, Удмуртии и Башкортостане.

21 июля 2017 года ЦБ отозвал лицензию. Формулировка регулятора жёсткая: при неудовлетворительном качестве активов банк неадекватно оценивал риски; после обследования АСВ была выявлена полная утрата капитала. ЦБ отдельно указал низкую диверсификацию: значительная часть кредитного портфеля финансировала инвестиционный проект предприятий, подконтрольных бенефициарам банка, а собственники и менеджмент не приняли эффективных мер.

Пострадали не только застрахованные вкладчики. В конкурсном производстве к 2019 году требования кредиторов оценивались примерно в 12,2 млрд руб., в реестр были включены более 2,3 тыс. кредиторов на 11,03 млрд руб.; конкурсная масса была около 2,2 млрд руб. Активы, которые менеджмент на дату отзыва лицензии показывал в 12,8 млрд руб., после проверки АСВ были снижены до 7,4 млрд руб., а к открытию конкурса — до 6,4 млрд руб.

Политически история выглядела двусмысленно. Рустам Минниханов позже сказал о Даутовой: она «потеряла и банк», но «добросовестная женщина, не аферист какой-нибудь» — то есть республиканская оценка была мягче, чем выводы ЦБ, АСВ и судов. Сама Даутова вину отрицала и утверждала, что банк рухнул из-за прекращения финансирования строительства «КЗСК-Силикон».

Судебный хвост длинный. В 2019 году Даутову приговорили к 3 годам и 1 месяцу колонии по делу о злоупотреблении полномочиями и фальсификации отчётности. В 2023 году суд рассматривал второй эпизод: кредиты техническим фирмам для финансирования КЗСК и «КЗСК-Силикон» с ущербом около 900 млн руб.; наказание было назначено, но от отбывания её освободили из-за истечения срока давности. По арбитражной линии субсидиарный риск — 9,4 млрд руб.: суды сочли, что выдавались заведомо невозвратные кредиты и выводились ликвидные активы. (ПРАВО.Ru)

Последние доступные органы управления перед крахом

Правление / топ-менеджмент: Евгения Даутова — председатель правления; Марат Даутов — заместитель председателя правления; Кирилл Шайхутдинов, Дмитрий Корчагин, Ирина Ананьева, Раиль Камалиев — члены правления / топ-менеджеры, фигурировавшие в деле о субсидиарной ответственности.

Совет директоров: по доступным фрагментам раскрытия за I квартал 2017 года читаются Гульфия Габдул-Бариева, Татьяна Овсянникова, Наталья Хайруллова; Евгения Даутова также прямо упоминается АСВ как член совета директоров. Полный машиночитаемый список совета директоров в открытом файле e-disclosure не раскрылся, поэтому эти фамилии — подтверждённая часть последнего доступного состава, без добивки неподтверждёнными именами.

«Стройкредит»: вывод активов на 9,9 млрд

«Стройкредит» — история не столько внезапного падения, сколько классического финала банка с высокой зависимостью от вкладчиков и плохо проверяемыми активами. К марту 2014 года это был московский банк из второй сотни: 180-е место по активам, около 23 млрд руб. активов, 3,34 млрд руб. капитала, 12,8 млрд руб. средств физлиц. В начале марта банк уже ограничивал снятие наличных через банкоматы 100 тыс. руб. в день, объясняя это «ажиотажем среди вкладчиков», и перестал проводить часть безналичных платежей. Banki.ru тогда оформил волну отзывов как «Казни по расписанию», а в разделе про «Стройкредит» поставил подзаголовок «Ломать — не строить».

18 марта 2014-го ЦБ отозвал лицензию у ОАО КБ «Стройкредит». Формальные причины: нарушение банковских законов и нормативов ЦБ, «существенная недостоверность» отчётности, высокорискованная кредитная политика, недосоздание резервов и вложения в паи ПИФа, учтённые по завышенной стоимости. Регулятор отдельно указал, что руководство и собственники не приняли эффективных мер для нормализации деятельности. В тот же день была назначена временная администрация, полномочия органов управления приостановлены.

Кто пострадал: 10,3 млрд руб. — 35,7 тыс. вкладчиков. По формулировке из таблицы Vklader, «Стройкредит» привлекал деньги в 17 субъектах РФ. В Москве и Московской области за выплатой на 2,35 млрд руб. могли обратиться 6,7 тыс. вкладчиков; в Краснодарском крае — на 1,33 млрд руб. 3,6 тыс. вкладчиков; в Ханты-Мансийском АО — на 1,2 млрд руб. 4 тыс. вкладчиков; в Брянской области — на 0,9 млрд руб. 2,9 тыс. вкладчиков; в Санкт-Петербурге — на 544,5 млн руб. 1,4 тыс. вкладчиков. Отдельно 558 индивидуальных предпринимателей имели право на возмещение 38,1 млн руб. Выплаты вкладчикам через ВТБ24 должны были начаться 1 апреля 2014 года.

Главная экономическая причина вскрылась после входа временной администрации: вывод активов на 9,9 млрд руб. через покупку паёв закрытых ПИФов и продажу ценных бумаг перед отзывом лицензии, причём эти операции не были отражены в отчётности. ЦБ оценил реальную дыру так: активы: до 7 млрд против 16,2 млрд обязательств. Дополнительно выявили кредиты «техническим» компаниям более чем на 2 млрд руб.; после отзыва лицензии эти заёмщики прекратили обслуживание долга.

Был и типичный для той эпохи сюжет с «перекладкой» требований: перед отзывом лицензии, на фоне проблем с платёжеспособностью, проводились массовые операции по превращению требований кредиторов в более приоритетные и «дробление» вкладов физлиц до страхового лимита. ЦБ оценивал неправомерно сформированные страховые обязательства примерно в около 400 млн руб. «дроблёных» обязательств. 30 мая 2014 года, по сообщению ЦБ, Арбитражный суд Москвы признал банк банкротом и открыл конкурсное производство; АСВ стало конкурсным управляющим.

Собственнический шлейф у банка был давний. Ещё в 2010 году «Ведомости» писали, что формально банк принадлежал семи ООО, крупнейшее — «Лесная фиалка», а конечными владельцами офшоров назывались Анна Беликова, Михаил Левицкий, Михаил Метёлкин и Алла Тигалёва. Тогда же банк попадал в поле зрения следствия по делу о хищениях при строительстве ВСТО: представитель СКП Ирина Дудукина говорила, что проверялась «причастность к хищению» бывших владельцев и руководителей банка; сам председатель правления Юрий Прыгаев утверждал, что следственные действия не связаны с банком как таковым.

После банкротства АСВ пошло за контролирующими лицами. В 2017 году агентство потребовало взыскать более 9,265 млрд руб. с Якова Пивоварова, Татьяны Жейкаре, Михаила Левицкого и Камиля Нарбекова; Banki.ru уточнял, что Пивоваров был последним руководителем банка — и. о. председателя правления, а Левицкий возглавлял совет директоров. В 2019 году суд подтвердил признаки вывода активов и привлёк этих лиц к субсидиарной ответственности; размер требований АСВ — иск АСВ — свыше 9,265 млрд руб.

Последний доступный перед крахом контур управления выглядит так. Правление: Яков Пивоваров — и. о. председателя правления; Татьяна Жейкаре — ранее и. о. председателя правления, фигурант последующего иска АСВ; Андрей Пономарёв — зампред, упоминавшийся как лицо, замещавшее Жейкаре в документах 2012 года. Камиль Нарбеков в последующих материалах АСВ фигурировал как контролирующее лицо, но в открытых фрагментах раскрытия я не вижу надёжного подтверждения его формального членства в правлении на 18 марта 2014 года.

Совет директоров: последняя полностью раскрытая «пятёрка» в доступных документах — Михаил Левицкий, Анна Беликова, Дмитрий Близнюк, Владимир Воронин, Михаил Метёлкин; Левицкий проходил как председатель совета. В октябре 2013 года в совет директоров был избран Яков Пивоваров, но открытый фрагмент раскрытия не показывает, кого именно он заменил, поэтому механически выдавать финальную пятёрку без оговорки было бы рискованно.

Из публичных реакций эпохи хорошо передаёт настроение комментарий пользователя Banki.ru deepdrakon: Сбербанк, мол, мог бы сменить слоган на «В конце останется только один». Это была уже середина большой банковской чистки: для вкладчиков — страховой случай на 10,3 млрд руб., для кредиторов сверх страховки — конкурсная масса с дырой, для ЦБ — кейс о завышенных активах, ПИФах, «технических» заёмщиках и недостоверной отчётности.

Анталбанк ушёл в небытие в 2015 году

«Анталбанк» рухнул не как обычный небольшой московский банк, а как центральный узел группы банков, собиравших дорогие вклады и перегонявших деньги внутри контура. 24 сентября 2015-го ЦБ отозвал лицензию. Формальные причины: банк не исполнял федеральные законы и нормативные акты, при плохом качестве активов неадекватно оценивал кредитный портфель и риски, а также не выполнял ограничения надзора. Банк России прямо писал о «реальной угрозе интересам кредиторов и вкладчиков». На 1 сентября 2015 года банк занимал 198-е место в банковской системе по активам.

В рейтинге крупнейших выплат АСВ кейс проходит так: АСВ: 9,3 млрд руб., «15,1 тыс. вкладчиков». Это и есть главная социальная цифра: пострадали прежде всего частные вкладчики, а дальше — Агентство по страхованию вкладов как страховщик и кредиторы вне страхового покрытия. Выплаты стартовали 6 октября 2015 года через Ханты-Мансийский банк «Открытие».

Суть истории раскрылась уже после отзыва лицензии. ЦБ описал неформальную банковскую группу: «Анталбанк», «Лада-Кредит», «Дорис Банк», «Гринфилдбанк», банк «Содружество», МРБ, РБС, НСТ-Банк и банк «Максимум». Формально они не составляли банковскую группу, но, по оценке регулятора, обслуживали интересы одних и тех же лиц, имели пересечения по собственникам, управленцам и денежным потокам. Группа банков накопила около 40 млрд руб. обязательств перед вкладчиками. Схема была простой: банки агрессивно привлекали деньги населения по ставкам выше рынка, затем значительная часть средств стекалась в «Анталбанк», который ЦБ назвал «головным банком Группы».

Дальше деньги уходили из «Анталбанка» в пользу подконтрольных компаний — через межбанковские кредиты, корреспондентские счета, кредиты техническим заёмщикам и сделки с малоликвидными активами. Из «Анталбанка» исчезло более 14,7 млрд руб. Почти все кредиты на эту сумму после отзыва лицензии перестали обслуживаться. В судебных материалах позже фигурировали 520 кредитных сделок с 161 юрлицом, не ведущим реальной деятельности или имевшим обороты, несопоставимые с размером займов.

Ключевые даты: 24 сентября 2015 года — отзыв лицензии и временная администрация ЦБ; 6 октября 2015 года — начало страховых выплат; 11 января 2016-го банк признан банкротом. В 2018 году АСВ подало заявление о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. АСВ добивалось 8,946 млрд руб. субсидиарной ответственности. Среди ответчиков назывались Магомед Мухиев, Михаил Янчук, Илона Резниченко, Джоил Джеральд Бабб, Сергей Гундоров и Александр Винец.

Фигуры дела. Следствие и «Коммерсантъ» называли лидерами сообщества совладельцев «Анталбанка» Магомеда Мухиева и Михаила Янчука. Янчук, по материалам дела, возглавлял правление банка и скрылся; его объявляли в международный розыск. Мухиева задержали в декабре 2015 года при попытке улететь частным самолётом в Вену; в 2019 году сообщалось о приговоре на 11 лет, а в более позднем судебном акте фигурирует срок 10 лет 8 месяцев. В деле также проходили Ирина Иванова, Елена Мартынова / Пушникова, Денис Темников, Артём Цирин, Константин Крючков, Вадим Сабуров.

Из ярких комментариев — реплика адвоката Марии Килессо, защищавшей Мухиева: она называла дело уникальным, потому что «на скамье подсудимых нет ни одного акционера». За несколько недель до краха зампред правления Александр Винец, по публикации Banki.ru, уверял, что банк «урегулирует с ЦБ возникшие у регулятора вопросы». Но ЦБ уже видел не спор о нормативах, а системное ухудшение активов и нарушение ограничений.

Последний восстановимый по открытым материалам состав управления перед крахом выглядит так. Правление: Михаил Янчук — председатель правления; Александр Винец — заместитель председателя правления. Полного протокольного состава правления на дату отзыва лицензии в доступных открытых материалах я не нашёл. Совет директоров: Илона Резниченко — председатель совета директоров, также в судебных материалах названа президентом банка; Михаил Янчук, Сергей Гундоров и Джоил Джеральд Бабб — члены совета директоров. Винец отдельно фигурировал среди контролирующих лиц, к которым АСВ предъявляло требования.

Итог: «Анталбанк» стал витриной схемы, где розничные вклады собирались в нескольких банках, концентрировались в одном центре и выводились в технические активы. Для вкладчиков история закончилась выплатами АСВ на 9,3 млрд руб.; для банка — банкротством; для части фигурантов — уголовными сроками и требованиями о субсидиарной ответственности.

Банк «Клиентский»: как Олег Табаков лишился 660 млн рублей

Банк «Клиентский» — один из характерных провалов банковской чистки 2015 года: небольшой по активам московский банк, агрессивный сбор вкладов, плохие активы, затем пропавшие кредитные досье и уголовная история с VIP-клиентами.

И снова у звёзд откуда-то взялось доверие к тем, кто по определению доверия не заслуживает: слишком сладко пели в уши и предлагали повышенные проценты.

Лицензия отозвана 3 июля 2015 года. ЦБ указал стандартный, но жёсткий набор причин: банк не исполнял банковские законы и нормативные акты, нарушал антиотмывочные требования, «неадекватно оценивал кредитный портфель», проводил «агрессивную политику по привлечению денежных средств физических лиц» и не выполнял предписания надзора. Руководство и собственники, по формулировке регулятора, «не предприняли необходимых мер по нормализации» работы банка. На 1 июня 2015 года банк занимал 200-е место в системе по активам.

Страховая ответственность — около 11,4 млрд рублей. По таблице Вкладера: «Страховое возмещение в 6 субъектах РФ, в том числе в Москве и Московской области, где за выплатой на сумму около 8 млрд руб. могут обратиться порядка 10,2 тыс. вкладчиков, в Красноярском крае за выплатой страхового возмещения на сумму около 1,3 млрд руб. могут обратиться порядка 1,8 тыс. вкладчиков, а также в Краснодарском крае — на сумму около 1,1 млрд руб. могут обратиться порядка 1,8 тыс. вкладчиков». АСВ называло общее число претендентов на страховку — около 15,3 тыс. вкладчиков; выплаты с 17 июля 2015 года шли через Внешпромбанк и Сбербанк.

Дальше выяснилось, что официальная отчётность была сильно приукрашена. «Дыра» в капитале — 11,362 млрд рублей. Временная администрация оценила активы не в 14,099 млрд рублей, как было в отчётности, а всего в 2,94 млрд; чистую ссудную задолженность — в 1,85 млрд вместо 13 млрд; убыток — в 12,88 млрд вместо 1,72 млрд.

Не передали кредитные досье на 14,6 млрд рублей. ЦБ сообщал, что бывшее руководство и собственники не обеспечили передачу документации, фактически сделав невозможным взыскание по обязательствам на 14,3 млрд рублей; оригиналы кредитных досье на 14,6 млрд рублей составляли более 90% активов банка. Материалы о воспрепятствовании работе временной администрации ЦБ направил в Генпрокуратуру, МВД и Следственный комитет.

Недостача имущества — 15,2 млрд рублей. По инвентаризации АСВ, почти вся недостача — 15,1 млрд рублей — пришлась на документально неподтверждённые средства, предоставленные юридическим и физическим лицам. 7 октября 2015 года Арбитражный суд Москвы признал банк банкротом.

Самая громкая часть истории — VIP-вкладчики и уголовные дела. Среди пострадавших назывались Олег Табаков, Марина Зудина, Николай Доморацкий. Право.ru писало, что «Клиентский» привлекал VIP-клиентов повышенными процентами; Табаков лишился более 660 млн рублей, Доморацкий — $2,5 млн, и именно обращение Доморацкого стало поводом для возбуждения дела.

Официальный голос следствия — представитель СКР Светлана Петренко. Её ключевая цитата: «С учётом собранных доказательств» обвиняемыми стали бывший председатель совета директоров Александр Кленовский, председатель правления Андрей Лопатов и зампред правления Илья Волосевич. Она же говорила, что деньги вкладчиков — не менее 1 млрд рублей — были похищены, а документы о кредитовании подконтрольных фирм и людей, не знавших о намерениях фигурантов, затем изъяли «для сокрытия обстоятельств хищения».

По версии Генпрокуратуры, Кленовский вступил в сговор с Лопатовым, Волосевичем и другими лицами; деньги выводились через ООО «Сантек» и ООО «Простаринжиниринг», а фиктивные договоры кредитных линий должны были придать операции видимость законности. Лопатов и Волосевич были объявлены в международный розыск; Волосевич в 2018 году был задержан в Риге.

Суд взыскивал убытки почти на 11 млрд рублей. В 2021 году АСВ добивалось взыскания с бывших руководителей: в числе ответчиков фигурировали Андрей Лопатов, Илья Волосевич, Татьяна Тимошенко, Анна Шерстнева, Вера Бердникова, Сергей Чуган, Александр Кленовский и Александр Стариков. АСВ указывало на 331 кредитный договор за 2013–2015 годы на 9,3 млрд рублей: без досье, с массовыми заёмщиками, минимальными уставными капиталами и прекращением обслуживания сразу после отзыва лицензии.

Последний доступный на сайте банка состав правления: Андрей Лопатов — председатель правления, Илья Волосевич — зампред, Анна Чернова — зампред, Вера Бердникова — главный бухгалтер и начальник департамента учёта и отчётности, Татьяна Тимошенко — зампред. Последний доступный состав совета директоров на сайте банка: Александр Кленовский — председатель, Андрей Лопатов, Георгий Хижа, Александрс Вронскис, Александр Стариков.

Акционерная структура на сайте банка выглядела распылённой: ООО «ИСТТРАНСИНВЕСТФИНАНС» — 13,596%, ООО «ИНВЕСТПРОФ» — 17,867%, ООО «МЕТЛЕСГРУПП» — 17,921%, ЗАО «К. ФИНАНС» — 4,927%, ООО «Базис Нью Проект» — 17,921%, ООО «Юни Верси» — 17,817%, Андрей Лопатов — 9,951%. В прессе Лопатова называли владельцем банка и подчёркивали его спортивную биографию: бывший баскетболист, тесть Андрея Кириленко.

Ключевые даты: 03.07.2015 — отзыв лицензии и временная администрация; 17.07.2015 — старт страховых выплат; август 2015 — ЦБ сообщает о непереданных досье; 07.10.2015 — банкротство; март 2016 — недостача 15,2 млрд рублей; декабрь 2017 — СК говорит об аресте имущества и обвиняемых; 2018–2021 — розыск, Рига, суды и взыскание убытков. На форуме вкладчиков эта история звучала совсем коротко: «14 лярдов просто так не растворяются».

Как умер банк, обманувший хоккеиста Радулова на 1,6 млрд

Транснациональный банк — московский КБ «ТНБ», рег. №2108 — рухнул весной 2015 года как типичный банк конца «чистки»: внешне обычный участник ССВ, внутри — плохие активы, недорезервы, недостоверная отчётность и позднее уголовная история вокруг денег звёздного клиента.

Александр Радулов был не в курсе, что, даже если вы VIP, нельзя держать в такого типа банках больше, чем покрывает система страхования вкладов.

13 апреля 2015 года лицензия была отозвана. В тот же день ЦБ назначил временную администрацию во главе с Оксаной Вечкановой. Банк России указал на нарушение законов и нормативов, «существенную недостоверность отчётных данных», высокорискованную кредитную политику с размещением средств в низкокачественные активы, недосоздание резервов и отчётность, «скрывающую реальное финансовое положение». Отдельно регулятор упомянул «сомнительные операции клиентов по выводу денежных средств за рубеж»; по активам на 1 марта 2015 года банк занимал 185-е место. Позже ЦБ сообщил, что руководство скрывало основания для обязательного отзыва лицензии, а материалы были направлены в Следственный комитет.

АСВ оценивало выплаты в 16,2 млрд руб. По таблице Vklader это был один из крупнейших страховых случаев: 29 субъектов РФ, в Москве и Московской области — около 9,1 млрд руб. и 16 тыс. вкладчиков. В сообщениях о выплатах фигурировала оценка порядка 30,4 тыс. вкладчиков, включая около 250 индивидуальных предпринимателей.

Ключевые даты: 13.04.2015 — отзыв лицензии; 23.06.2015 — банк признан банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ; 05.09.2024 — приговор по громкому уголовному делу вокруг хищений. В приговоре уже виден второй слой истории: не только массовый страховой случай, но и персональные потери клиента, которого СМИ идентифицировали как хоккеиста Александра Радулова.

В Москве и Подмосковье — около 9,1 млрд руб. Крах был федеральным по географии, но крупнейшая концентрация пострадавших и денег пришлась на столичный регион. Помимо обычных вкладчиков, в деле фигурировал Радулов: суд и прокуратура описывали схему, по которой с мая 2010-го по апрель 2015 года участники группы получили контроль над счетами клиента и похитили около 1,6 млрд руб. Отдельно в 2014–2015 годах, по версии обвинения, более 213,4 млн руб. средств самого банка были перечислены на подконтрольные юрлица.

Ключевой человек в истории — Сергей Кононов: бенефициар, член совета директоров1, крупнейший участник банка. В списке лиц под контролем или значительным влиянием на 05.02.2014 у него было 44,041%; у Ольги Кононовой — 5,181%; у Андрея Сафронова — 7,772%; у Анны Виноградовой — 1,554%. Ещё по 10,363% держали ООО «Фининдустрия» Дмитрия Пальтова, ООО «Корвет ТМ» Елены Скорик, ООО «МУЯ» Андрея Сафронова и ООО «Бизнес-экономическая группа» Ирины Петровой. Документ подписан президентом банка А.Б. Бондарук.

Сергей Кононов получил 12 лет. Вместе с ним по делу проходили Елена Пантелеева, бывший замначальника отдела обслуживания клиентов, и Роман Швец. Прокуратура писала, что они «действовали в составе организованной группы», куда входили и другие сотрудники банка, включая президента банка. Кононову назначили 12 лет лишения свободы, Пантелеевой — 5 лет, Швецу — 6,5 года; гражданские иски потерпевшего и АСВ суд удовлетворил.

«Коммерсантъ» в пересказе эпизода с Радуловым писал, что даже после краха Кононов убеждал клиента: «оснований переживать за свои сбережения нет».

Транснациональный банк был не просто «банком с дырой», а связкой трёх сюжетов — массовая выплата АСВ на 16,2 млрд руб., претензии ЦБ к качеству активов и отчётности, а затем уголовное дело, в котором банковская инфраструктура, по версии суда, использовалась для хищения денег клиента и вывода средств через контролируемые компании.

Александр Радулов завоевал кубок Гагарина в составе «Локомотива» (Ярославль) в 2025 и 2026 году. Но тех денег уже не вернуть.

  1. На 05.04.2013 совет директоров: Сергей Кононов — председатель; Алла Бондарук; Галина Заводскова; Андрей Сафронов; Дмитрий Пальтов. Правление: Алла Бондарук — председатель правления, президент; Ольга Сухогузова — член правления, вице-президент; Галина Заводскова — член правления, вице-президент; Лилия Закирова — член правления, главный бухгалтер. ↩︎

Как обнулили СтарБанк

18 марта 2016 года ЦБ отозвал лицензию. Формальная причина — не разовое нарушение, а набор претензий: неисполнение банковских законов и нормативов ЦБ, «высокорискованная кредитная политика», недосоздание резервов, неисполнение запретов надзора на отдельные операции и участие в сомнительных операциях по выводу денег за рубеж и транзиту. ЦБ отдельно отметил, что руководители и владельцы не приняли эффективных мер для нормализации деятельности. На 1 марта 2016 года банк занимал 166-е место в системе.

Кто пострадал: по формулировке из таблицы «Вкладера» — 14,6 млрд руб., «44,5 тыс. вкладчиков в 7 субъектах РФ». В сообщении АСВ, которое цитировало РИА, та же сумма страхового возмещения раскрывалась как около 14,6 млрд руб.; там же говорилось примерно о 24,5 тыс. вкладчиков, включая около 300 ИП с требованиями на 31 млн руб. Выплаты должен был вести Сбербанк; аналитик Максим Осадчий оценивал возможные выплаты примерно в 13 млрд руб.

Дыра вскрылась быстро. В финансовом состоянии, подготовленном после прихода временной администрации, активы «СтарБанка» были переоценены с 19,5 млрд до 7,24 млрд руб., обязательства составляли около 15,68 млрд руб., вклады физлиц — около 15,29 млрд руб. Капитал стал отрицательным: минус 8,44 млрд руб. До прихода временной администрации на бумаге он был положительным — 3,84 млрд руб.; именно такой контраст и показывает, насколько поздно реальная картина стала видна вкладчикам.

Ключевые даты: 18.03.2016 — отзыв лицензии; 01.04.2016 — крайний срок старта страховых выплат; 04.08.2016 — банк признан банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ; сентябрь 2017-го — уголовное дело по заявлениям ЦБ и АСВ; март 2018-го — иск АСВ о субсидиарной ответственности на 15,2 млрд руб.; июнь 2025-го — приговоры по уголовному делу; июль 2025-го — суд привлёк к субсидиарной ответственности бывших топ-менеджеров.

Акционерный контур перед крахом выглядел так: Агаджан Аванесов — 19,7%, Виктор Амбарцумян — 19,7%, Наргиза Артыкова — 19,6%, Ерануи Мурадян — 19,5%, Шавкат Султанов — 14,25%, Карен Погосян — 7,25%. Наиболее заметная фигура — Агаджан Аванесов: в последующих материалах он проходил как бывший бенефициар и председатель совета директоров.

Состав органов восстановлен по судебным материалам. Исполнительный контур: Людмила Конторщикова — председатель правления; Дмитрий Селезнев — заместитель председателя правления; Андрей Гордеев — бывший председатель правления, фигурировал в иске АСВ; также в судебных материалах упоминались Анатолий Громович, Карен Погосян и Алексей Стома. Совет директоров: Агаджан Аванесов — председатель; Шавкат Султанов, Алексей Стома, Карен Погосян и Анатолий Громович фигурировали в материалах о привлечении контролирующих лиц. АСВ в 2025 году отдельно назвало Аванесова, Конторщикову и Селезнева бывшими топ-менеджерами, с которых взыскивается ущерб.

Схема, по версии следствия и суда, была не в том, что банк «неудачно кредитовал экономику». «Коммерсантъ» описывал её как выдачу кредитов фиктивным или подконтрольным компаниям: деньги дальше уходили за рубеж под видом поставок товаров и оборудования. В материалах назывались, в частности, «Фиш Фабрик», а также юридическая фирма «Ипсо Юре», помогавшая оформлять сделки. Финальный уголовный ущерб — 5,1 млрд руб. При этом изначально, по данным издания, ущерб оценивался почти в размер обязательств перед кредиторами — около 15,6 млрд руб.

В 2025 году прокуратура запросила сроки от 5 до 14 лет. Максимальный срок просили для Агаджана Аванесова; Людмиле Конторщиковой, Дмитрию Селезневу и Дмитрию Шервашидзе — 8–8,5 года; Дмитрию Шевандину, связанному с «Ипсо Юре», — 5 лет. АСВ затем сообщило, что суд признал Аванесова, Конторщикову, Селезнева и их соучастников виновными в хищении активов банка; сроки составили от 5 до 10 лет плюс штрафы. Субсидиарная ответственность — почти 15 млрд руб.

Итоговая история «СтарБанка» — классический пример банка с красивой отчётной оболочкой и резким обнулением капитала после проверки. Для вкладчиков это было страховое дело на 14,6 млрд руб.; для АСВ и ЦБ — история вывода активов; для суда — уже не просто «плохие кредиты», а уголовный эпизод с контролируемыми компаниями, зарубежным контуром и персональной ответственностью бывших руководителей.

ПРБ не смог вернуть вкладчикам 19 млрд

5 мая 2014 года ЦБ отозвал лицензию ПРБ. Первый республиканский банк был старым московским банком: создан в 1992 году как «ВА-Банк», с 1998-го работал под названием ПРБ. К весне 2014-го он имел офисы в Москве, Самаре, Липецке, Петербурге, Ярославле, Екатеринбурге и Ростове-на-Дону, более 400 сотрудников, занимал 109-е место по активам — 38 млрд руб., и 61-е место по средствам физлиц — 24,6 млрд руб.

Крах был быстрым. 21 апреля 2014 года банк ещё запустил вкладную акцию «уДачный сезон» с повышенными ставками и подарками вкладчикам; в конце апреля остановил платежи юрлиц, затем закрыл отделения и прекратил обслуживание карт, объясняя это «техническими трудностями». 5 мая ЦБ назначил временную администрацию и отозвал лицензию, 19 мая должны были начаться страховые выплаты, 27 июня 2014 года арбитраж признал ПРБ банкротом.

Выплаты АСВ: 18,9 млрд руб. и 41,4 тыс. вкладчиков. По формулировке таблицы «Вкладера», «выплаты полагаются 41,4 тыс. вкладчиков, в том числе на сумму около 32,7 млн руб. — 340 ИП». «Выплаты проходят в 7 субъектах РФ»: в Москве за возмещением на 10,3 млрд руб. могли обратиться 22 тыс. вкладчиков; в Нижегородской области — 3,9 тыс. на 1,7 млрд руб.; в Самарской — 3,3 тыс. на 1,5 млрд руб.; в Петербурге — 2,6 тыс. на 1,2 млрд руб.; в Свердловской — 2,1 тыс. на 1 млрд руб.; в Ростовской — 1,8 тыс. на 815 млн руб.

Причина ЦБ — высокорискованная кредитная политика. Регулятор заявил, что ПРБ размещал деньги в низкокачественные активы, которые не создавали достаточного денежного потока, и не смог исполнять обязательства перед кредиторами и вкладчиками; руководство и владельцы не приняли мер по нормализации работы. По балансу на 1 апреля 2014 года у банка было 24,6 млрд руб. вкладов физлиц и 30,7 млрд руб. кредитов юрлицам при почти символическом розничном кредитном портфеле 0,6 млрд руб.

Фактически это выглядело как классическая история «вклады населения — кредиты своим/дружественным компаниям — кассовый разрыв». Источник «Ленты.ру» в ЦБ тогда язвил про «нехорошую традицию»: как только у банка проблемы, у него растёт корпоративный кредитный портфель. Алексей Буздалин из «Интерфакс-ЦЭА» называл рост портфеля на 5,7% за квартал «быстрым ростом, опережающим рыночные показатели».

«Дыра» оценивалась примерно в 15–16,2 млрд руб. В суде представитель ЦБ говорил, что на дату отзыва лицензии обязательства ПРБ превышали активы на 15 млрд руб.; позднее ЦБ сообщал об отрицательной разнице между активами и обязательствами в 16,2 млрд руб.

Официальные акционеры перед крахом выглядели так: председатель совета директоров Владимир Боголюбский — 19,99%, гражданин США Юрий Левитас — 19,7%, Виктор Дмитриев — 9,83%, Вера Иванова — 9,8%, Сергей Самсонов — 9,8%, Татьяна Донских — 9,8%, кипрская Ratto Holdings Ltd из структуры RenFin II — 19,99%. Но РБК со ссылкой на бывших и действующих менеджеров писал, что фактическим контролёром был предприниматель и политолог Гагик Балаян: «Гагик постоянно был в офисе». Бывший владелец банка Сергей Юнин подтверждал переговоры о продаже структуры Балаяну, но говорил: «Почему его нет в списке бенефициаров, я не знаю».

АСВ говорило о технических кредитах примерно на 40 млрд руб. В 2022 году суд привлёк к субсидиарной ответственности Балаяна, бывшего председателя правления Олега Курбатова, члена совета директоров Сергея Айрапетяна и Виктора Шаброва. По версии АСВ и суда, банк до отзыва лицензии выдавал заведомо невозвратные кредиты техническим компаниям, списывал деньги в пользу аффилированных лиц и передавал имущество в залог по чужим обязательствам. Айрапетяну вменялись 103 кредитных договора на 28,3 млрд руб.; Курбатову — одобрение 43 безнадёжных кредитов на 11 млрд руб.

Отдельная линия — вкладчики «последних дней». В апреле 2014-го люди несли деньги по акции, а спустя два года АСВ пыталось оспорить часть свежих вкладов как фиктивные операции на фоне картотеки банка. Адвокат вкладчиков Виктор Евкин возражал, что обычный клиент не мог знать о закрытой для публики картотеке. Верховный суд в одном из таких дел вернул спор на новое рассмотрение.

В 2017 году Балаян, Курбатов и Айрапетян получили сроки. Балаян был осуждён на 7 лет, Курбатов — на 6 лет, Айрапетян — на 3 года; затем АСВ добивалось уже гражданско-правового взыскания убытков с контролирующих лиц.

Последний публично восстанавливаемый состав органов управления перед крахом выглядит так: правление — Олег Курбатов, председатель; Виталий Алтунин, зампред; Андрей Гак, член правления; Дмитрий Демидов фигурировал как президент/бывший член правления в материалах АСВ. Совет директоров — Владимир Боголюбский, председатель; Олег Курбатов; Сергей Айрапетян; Дмитрий Демидов; Виктор Шабров. Это реконструкция по судебным и деловым публикациям: официальная страница раскрытия ПРБ в доступных источниках не сохранилась в пригодном виде.

Таатта: как ушёл из жизни якутский банк

По рейтингу «Вкладера» «Таатта» — 97-й страховой случай с выплатами 4,4 млрд руб., дата отзыва лицензии — 05.07.2018. Это был якутский банк с головным офисом в Якутске, но важная часть драмы произошла в Москве и Крыму.

Банк России отозвал лицензию 5 июля 2018 года. Формула регулятора была жёсткой: рискованная бизнес-модель, значительный объём активов низкого качества, схемные операции для искусственного поддержания капитала, признаки уголовно наказуемых деяний, а накануне отзыва — «масштабный вывод активов» в ущерб кредиторам и вкладчикам. По данным ЦБ, банк на 01.06.2018 занимал 220-е место по активам и не считался социально значимым для Якутии.

Пострадали прежде всего вкладчики и малый бизнес. По реестру АСВ, за выплатой около 4,4 млрд руб. могли обратиться порядка 8,6 тыс. вкладчиков, включая около 1,5 тыс. ИП на 236 млн руб. Выплаты шли через Сбербанк, «Восточный», РНКБ и Почта Банк; отдельно выделялись Крым, Севастополь и город Уяр в Красноярском крае. Юрлица в страхование тогда не попадали: как объяснял управляющий Нацбанком по Якутии Антон Коноплёв, они должны были заявляться в реестр кредиторов, а требования юрлиц удовлетворялись в третью очередь.

Особая история — неучтённые вклады московского офиса. «Коммерсантъ» писал, что после запретов ЦБ на привлечение денег населения банк всё равно предлагал онлайн-вклады через IQBank24 под 7,2–7,5% годовых; такие ставки не отразились в отчётности, что породило версию о «забалансовых вкладах». Позже АСВ сообщило о нарушениях учёта вкладов в допофисе в Орликовом переулке: с 8 июня 2018 года привлечённые деньги не отражались в официальном учёте, часть вкладов оформлялась в выходные 30 июня и 1 июля. К 7 сентября АСВ выплатило 4,3 млрд руб. 7 тыс. вкладчиков — более 96% ответственности, а права более чем 80% обратившихся с неучтёнными вкладами были восстановлены.

Дыра оказалась видна быстро. По балансу временной администрации на 5 июля активы после обследования упали с 9,52 млрд до 3,58 млрд руб., а источники собственных средств превратились из плюс 1,34 млрд в минус 4,60 млрд руб. В материалах временной администрации фигурировали недостача наличности и бриллиантов в московском филиале на 4,8 млрд руб., цессия кредитов ООО «Реактив» на 2,5 млрд руб., продажа банкоматов ООО «Пафос» и продажа недвижимости на 391 млн руб.

Уголовная линия началась почти сразу: прокуратура сообщала о деле по ч. 4 ст. 160 УК РФ — присвоение или растрата в особо крупном размере — из-за хищения средств из кассы московского филиала. Позднее в фокусе АСВ оказался Дмитрий Рубинов, бывший топ-менеджер ЦБ и, по формулировке СМИ/АСВ, экс-бенефициар «Таатты»: в 2024 году суд в Якутии взыскал с него свыше 1,1 млрд руб. убытков за безвозмездные кредиты и отчуждение прав требования; в 2025 году суд Тель-Авива признал российское банкротство Рубинова для поиска его имущества в Израиле.

Последний найденный перед крахом публичный состав органов управления, опубликованный 3 июля 2018 года. Совет директоров: Иван Волчков — председатель, Андрей Голуб — зампред, Дмитрий Соловьёв, Людмила Бурмистрова, Екатерина Скворцова. Правление: Дмитрий Соловьёв — председатель, Надежда Яркова — первый зампред, Ирина Басова — зампред, Сания Дорохина — главный бухгалтер, Зульфия Арифулина — зампред правления и управляющий Московским филиалом.

Акционерная картина перед отзывом была раздроблена. В списке ЦБ от 26.06.2018 значились Евгения Романова, Ирина Фатина, Сергей Левин, Ян Коршак, Светлана Журенкова, ООО «БестТехноЛизинг» Антона Стенина, Игорь и Александр Васильевы, Надежда Яркова, Ирина Басова, Сания Дорохина, Дмитрий Соловьёв, Мария Хомякова и миноритарии. Долей выше 10% у физических лиц не было, что само по себе выглядело как уход от статуса контролирующего акционера. За год до краха собственники уже менялись: в 2017-м упоминались Андрей Кобзон с 49,59%, Игорь Васильев с 50,33%, а бывший мажоритарий Игорь Стернин ушёл из правления в совет директоров.

Местные комментаторы видели в крахе не только банковскую, но и региональную проблему. Николай Стручков из Россельхозбанка предполагал кредиты «подставным фирмам» или «мёртвым» юрлицам; Юлиан Слепцов из «ЛДК Диамантер» говорил о личных интересах руководства; Николай Барамыгин оценивал, что свыше 2000 предприятий Якутии потеряли оборотные средства; Софья Гриценко считала, что обычный вкладчик не мог заранее спрогнозировать такой сценарий; Изабелла Элякова говорила о вероятной недостоверности показателей и недобросовестном менеджменте.

Ключевые даты: 20.12.1990 — регистрация банка; 26.09.2017 — Дмитрий Соловьёв избран председателем правления; конец апреля — начало июня 2018 — ограничения и запреты ЦБ на привлечение вкладов; 05.07.2018 — отзыв лицензии; 18.07.2018 — старт выплат АСВ; 21.08.2018 — банкротство; 07.09.2018 — АСВ сообщило о выплате 96% страховой ответственности и восстановлении большинства неучтённых вкладов.

Байкал-банк осиротил Бурятию

Байкал-банк лишился лицензии 18 августа 2016 года — для Бурятии это был не просто очередной отзыв лицензии, а исчезновение единственного самостоятельного регионального банка. До последнего он собирал деньги населения, в том числе вкладом «Высокий сезон» от 50 тыс. руб. на 367 дней под 11,7% годовых; сеть была широкой: Улан-Удэ, Москва, Иркутск, Красноярск, Севастополь, Симферополь, Ялта, Керчь, Евпатория и районные точки Бурятии.

Паника началась ещё 26 апреля 2016 года: офисы закрылись, карты перестали нормально работать. Тогдашний глава правления Вадим Егоров уверял, что «нет никакого банкротства или отзыва лицензии», а проблемы объяснял техническим сбоем и паническими настроениями клиентов. Зампред правительства Бурятии Александр Чепик публично просил банк вовремя информировать клиентов: отсутствие информации, по его словам, только разжигает ажиотаж.

Летом банк пережил резкую смену контроля. Виталий Авдеев, ставший председателем правления 19 июля 2016 года, утверждал, что с апреля в банк вложили почти 2 млрд руб., выполнены требования по резервам и подготовлен план оздоровления. В интервью он говорил, что после подачи исков к ЦБ у банка «начались самые большие проблемы», и видел в действиях регулятора предвзятость к малым региональным банкам. Но версия Банка России была противоположной: банк неадекватно оценивал риски по активам плохого качества, после доначисления резервов полностью утратил капитал, а руководство и собственники не приняли достаточных мер. Более того, ЦБ прямо заявил о «схемных операциях и сделках, направленных на вывод активов» в августе 2016 года.

По выплатам это был крупный страховой случай: около 7,1 млрд руб. на 40,6 тыс. вкладчиков. Формулировка из таблицы Vklader: «В Республике Бурятия 30,4 тыс. вкладчиков (выплаты на 3,4 млрд руб.), в Москве 4 тыс. вкладчиков (2 млрд руб.), в Республике Крым и Севастополе 3,6 тыс. вкладчиков (1,1 млрд руб.)». Отдельно АСВ указывало около 1,1 тыс. вкладчиков-ИП на 47,2 млн руб.; выплаты шли через Сбербанк и РНКБ.

После отзыва лицензии временная администрация нарисовала картину уже не «технического сбоя», а развала баланса: активы — не более 2 млрд руб., обязательства — 8,2 млрд руб.; перед физлицами — 7,1 млрд руб. Оригиналы кредитных договоров примерно на 1,4 млрд руб. администрации не передали. ЦБ заявил о признаках вывода ликвидных активов более чем на 4,2 млрд руб. и направил материалы в Генпрокуратуру, МВД и СК. 24 октября 2016 года Арбитражный суд Бурятии признал банк банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ.

Ярких комментариев было много. Глава Бурятии Вячеслав Наговицын после отзыва лицензии сказал: «Ситуация с «БайкалБанком» разрешилась, может быть, не так, как нам хотелось», и советовал тем, у кого больше 1,4 млн руб., обращаться в суд. Он же увязывал историю с общей линией на сокращение числа банков. Экономист Юрий Кравцов предупреждал, что отзывом лицензии дело не закончится и следующим шагом станет уголовное преследование. Зампред ЦБ Михаил Сухов формулировал жёстче: вместо декларируемого спасения руководство и собственники выводили оставшиеся средства.

Уголовная и банкротная часть тянулась годами. В материалах СМИ фигурировали Виталий Авдеев, акционер Константин Слободчиков, экс-зампред Арксбанка Александр Герасименко и другие; Слободчиков, по данным ЦБ, входил в список лиц, под контролем или значительным влиянием которых находился банк, и имел 4,39% акций. Следствие описывало вывод через кредиты, вексельные операции и подконтрольные структуры; в числе выведенных назывались и средства, которые местные жители перечисляли за ипотеку, детсады, школы и ЖКХ. В 2024 году суд в Улан-Удэ приговорил Авдеева к 12 годам 4 месяцам; по делу также проходили Денис Григорьев, Александр Герасименко и Мария Оськина, ущерб по эпизоду — свыше 1,8 млрд руб. Приговор на момент публикации не вступил в силу.

Последний доступный перед крахом состав совета директоров на странице Vklader: Александр Венидиктов — председатель совета директоров; Виктория Багинова; Вадим Егоров; Валентина Орбодоева; Николай Югов.

Последний доступный состав правления: Виталий Авдеев — председатель правления, член правления; Светлана Лебедева — заместитель председателя правления, член правления; Игорь Сараев — член правления, с 1 августа 2016 года также заместитель председателя правления.

Ключевые даты: 26 апреля 2016 — первый большой сбой и паника; 19 июля — Авдеев становится председателем правления; 5 августа — ограничения Нацбанка Бурятии; 18 августа — отзыв лицензии; 1 сентября — старт выплат АСВ; 24 октября — банкротство; декабрь 2016 — ЦБ сообщает о признаках вывода активов на 4,2 млрд руб.; 2024 — приговор по делу о растрате.

Как Гринфилдбанк получил красную карточку

Гринфилдбанк был небольшим московским банком: регномер 2711, ИНН 7701000940, участник ССВ, адрес — Малый Головин переулок, 8. Лицензия отозвана 23 октября 2015 года приказом ЦБ № ОД-2891; на 1 октября он занимал 333-е место по активам. Формальная причина ЦБ: нормативы достаточности капитала ниже 2%, капитал ниже минимума, высокорискованная кредитная политика, низкокачественные активы, нарушение ограничений регулятора и сомнительные транзитные операции клиентов.

Пострадали прежде всего частные вкладчики. По реестру АСВ за выплатой около 6,3 млрд руб. могли обратиться 8,7 тыс. вкладчиков, в том числе около 55 ИП на 2,8 млн руб. Формулировка из таблицы Vklader: «выплаты производятся в 7 субъектах РФ»; в Москве и Московской области — около 5 млрд руб. и 6,5 тыс. вкладчиков, в Нижегородской области — около 1 млрд руб. и 1,5 тыс. вкладчиков. Выплаты начались 6 ноября 2015 года через ВТБ 24 и Россельхозбанк.

Сюжет был не про один банк, а про группу. По версии ЦБ, Анталбанк, «Лада-Кредит», Дорис-банк, Гринфилдбанк, «Содружество», Межрегионбанк, РБС, НСТ-банк и «Максимум» формально не были банковской группой, но действовали в интересах одних лиц: часть средств вкладчиков перегонялась через корсчета и межбанковские кредиты в Анталбанк, откуда уходила в подконтрольные компании. У группы на 1 июля 2015 года было более 47 млрд руб. активов и около 40 млрд руб. обязательств перед вкладчиками.

Летом 2015-го, по материалам судебной хроники, банк выкупили Магомед Мухиев и Михаил Янчук. После этого Гринфилдбанк начал сделки с «дружественными» банками: МРБ и РБС, которые уже были на грани банкротства; покупал права требования по кредитам технических заемщиков, неликвидные векселя банков группы — МРБ, РБС, «Содружество», «Лада-Кредит» — и выдал пять ссуд техническим компаниям. Ущерб именно от этих сделок оценивался почти в 1,5 млрд руб.

«Коммерсантъ» позже описывал это как дело о хищении более 37 млрд руб. у вкладчиков девяти банков. По версии следствия, банки привлекали деньги по ставкам выше рынка: Гринфилдбанк — под 13,8% при средней ставке менее 10%; затем средства переводились из банка в банк, аккумулировались в Анталбанке и выводились через необеспеченные кредиты или сделки с ценными бумагами по завышенной стоимости. Михаила Янчука объявляли в международный розыск, Магомеда Мухиева задержали в декабре 2015 года во Внуково-3 перед вылетом в Вену.

23 декабря 2015 года банк признали банкротом по делу № А40-208852/2015, конкурсным управляющим стало АСВ. Затем началась долгая история «субсидиарки». В 2019 году суд постановил солидарно взыскать 6,007 млрд руб. с Магомеда Мухиева, Михаила Янчука, Санала Пахомкина, Александра Гуля, Натальи Зубрицкой, Ираиды Синицыной и Всеславы Федорцовой. АСВ утверждало, что в сентябре—октябре 2015 года контролирующие лица выдавали кредиты техническим юрлицам, размещали деньги в банках с признаками банкротства, покупали техническую задолженность, безнадежные векселя и бумаги по завышенной стоимости.

В суде эта конструкция частично развалилась по «номиналам». Юрий Шунин, Евгений Лавринов, Наталья Зубрицкая, Елена Горбылева, Александр Воронов, Ираида Синицына, Всеслава Федорцова и Ирина Семыкина утверждали, что заседаний не было, а выписки из протоколов — поддельные. Представитель Синицыной Сергей Ларионов говорил: «Это даже не сама выписка, это только ее копия». Адвокат Алексей Поповских, представлявший Шунина, ссылался на нотариальный опрос секретаря Инны Сорокиной: та, по его словам, призналась, что ничего не подписывала. Представитель Федорцовой Анастасия Потехина указывала, что ее доверительница во время одного «заседания» была в Египте.

Верховный суд в этой части занял осторожную позицию: сам факт нахождения в органах управления не равен доказанной вине в доведении банка до банкротства. Апелляция прямо писала, что ряд членов правления и совета директоров были номинальными, а решения принимали Янчук, Мухиев и подконтрольный им Гуль.

Последний найденный перед крахом состав органов управления в банковском профиле: правление — Санал Пахомкин, председатель; Юрий Шунин; Евгений Лавринов; Александр Гуль; Наталья Митина. Совет директоров — Ираида Синицына, председатель; Александр Афанасьев; Ирина Семыкина; Всеслава Федорцова. В судебных публикациях по более поздним спорам дополнительно фигурируют Наталья Зубрицкая, Елена Горбылева и Александр Воронов как члены правления/спорные «номиналы».

Инвестиционный союз: краткое досье краха

Инвестиционный союз — это бывший дагестанский ТОО «КБ “Бабаюртовский”»: банк был создан в 1990 году, в 2001-м переехал из Бабаюрта в Москву и получил новое имя — ООО КБ «Инвестиционный союз». К моменту краха это был небольшой московский банк №637, участник системы страхования вкладов; ЦБ ставил его на 298-е место по активам на 1 июня 2015 года. 19 июня 2015 года ЦБ отозвал лицензию. В рейтинге «Вкладера» по обязательствам АСВ кейс стоит с суммой 4,8 млрд руб.; в строке таблицы указана дата 15.06.15, но юридическая дата приказа ЦБ — 19.06.2015. (РБК)

Формулировка ЦБ была жёсткой: банк «при неудовлетворительном качестве активов неадекватно оценивал кредитный портфель», не соблюдал требования по противодействию отмыванию, а также был «вовлечён в проведение сомнительных операций по выводу денежных средств за рубеж». Иными словами, официальная причина — «плохие» активы, AML-нарушения и вывод средств за рубеж. Полномочия исполнительных органов ЦБ приостановил, в банк была введена временная администрация.

Пострадали прежде всего вкладчики. По реестру обязательств, за страховым возмещением около 4,8 млрд руб. на 11,6 тыс. вкладчиков могли обратиться клиенты банка; среди них — около 70 вкладчиков с ИП-счетами на 12,4 млн руб. Формулировка АСВ по регионам важна: страховое возмещение выплачивалось в четырёх субъектах РФ, в том числе в Москве — около 3,7 млрд руб. и 9,2 тыс. вкладчиков. Банком-агентом был назначен Россельхозбанк.

Предыстория выглядела тревожно ещё до отзыва лицензии. В феврале 2015 года «Коммерсантъ» Алексея Соковнина писал под заголовком «Следствие разложило миллиарды наличных» о Сергее Горячеве, бывшем начальнике отдела неторговых операций Инвестиционного союза: следствие связывало его с обналичиванием 5,7 млрд руб. через операционную кассу вне кассового узла в Химках. В материале фигурировал и Игорь Кузнецов; при этом следствие тогда считало, что руководство банка могло не знать о схеме.

После краха картина стала мрачнее. 3 сентября 2015 года Арбитражный суд Москвы признал банк банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ. Позже агентство добивалось взыскания убытков с контролировавших лиц: в материалах дела фигурировали Морис Расулов, Евгений Козорезов, Юрий Леонов, Али Арсланов, Джавад Фарманов, Наима Гаджиева и Ольга Бунеева. Суд частично удовлетворил требования: с бывшего председателя правления Мориса Расулова было взыскано 4,254 млрд руб. убытков, с Наимы Гаджиевой — 6 млн руб.; отдельный блок требований к Ольге Бунеевой превышал 3 млрд руб.

Самый яркий криминальный эпизод описал «Коммерсантъ» Олега Рубниковича под заголовком «Деньги ушли по подмоченной схеме»: бывших банкиров обвиняли в выдаче заведомо невозвратных кредитов фирмам-однодневкам под залог бочек, где вместо дорогого химического сырья оказалась вода. В одной связке с Инвестиционным союзом упоминались также банки «Тусар» и «Пульс столицы»; среди арестованных были Морис Расулов, Владимир Каган и Дмитрий Ильин. Позже приговоры по этой группе, включая дела Александра Кальянова и других участников, дошли до Мосгорсуда; наказания для ряда фигурантов составляли от 7 до 10 лет.

Собственники и органы управления. По открытой карточке банка среди крупных участников указывались ООО «Информконсалтинг» — 19,96%, ООО «Финтрастцентр» — 19,92%, ООО «Инвестград» — 19,60%, ООО «Стилинвест — XXI» — 10,43%; среди физлиц — Маргарита Карташова, Наталья Четкова, Юрий Леонов, Армен Асланян. Там же назывались органы управления: правление — Морис Расулов, Дмитрий Патычук, Наима Гаджиева, Ольга Бунеева; совет директоров — Евгений Козорезов, Морис Расулов, Али Арсланов, Юрий Леонов. По материалам АСВ/суда к совету директоров в период спорных сделок также относился Джавад Фарманов. Поэтому последний открытый состав органов сходится вокруг Расулова: он был председателем правления и одновременно членом совета.

Последний доступный состав перед крахом:

ОрганСостав
ПравлениеМорис Расулов — председатель, Дмитрий Патычук, Наима Гаджиева, Ольга Бунеева
СоветЕвгений Козорезов — председатель, Морис Расулов, Али Арсланов, Юрий Леонов, Джавад Фарманов

Итоговая формула краха: небольшой банк с московской вывеской и дагестанской историей набрал розничные вклады, держал рискованный кредитный портфель, попал в поле зрения по сомнительным операциям, а после отзыва лицензии превратился не только в страховой случай на 4,8 млрд руб., но и в набор уголовных и гражданских дел о выводе активов.

После краха Инвестиционного союза Козорезов оказался не в уголовной линии, а прежде всего в арбитражно-банкротной линии АСВ.

Он фигурировал как бывший председатель совета директоров и участник банка. В 2018 году конкурсный управляющий — АСВ — подал заявление о взыскании убытков с семи контролировавших банк лиц: Расулова, Козорезова, Леонова, Фарманова, Гаджиевой, Бунеевой и Арсланова — всего на 4,254 млрд руб.

Сначала 18 сентября 2020 года Арбитражный суд Москвы отказал во взыскании с Козорезова, Леонова, Фарманова и Арсланова 466,5 млн руб. Суд исходил из того, что совет директоров формально не имел компетенции одобрять спорные кредиты; в решении также описано, что заседания совета фактически могли проходить через электронные коммуникации, а протоколы составлялись позднее.

Но затем апелляция 17 декабря 2020 года отменила отказ именно по Козорезову и Леонову: с Козорезова Е.Ф. и Леонова Ю.Г. солидарно взыскали 466,5 млн руб. Дальше кассация 10 марта 2021 года отменила взыскание в части Леонова и отправила часть спора по другим членам совета на новое рассмотрение, но по Козорезову в публикации АСВ отмена не указана — то есть его долг в 466,5 млн руб. остался ключевым последствием. (

Дальше это требование к Козорезову стало уже продаваемым активом банкротной массы Инвестиционного союза. В 2023 году АСВ выставляло на торги право требования к Евгению Козорезову на 466,5 млн руб.; в описании лота указано, что требование включено в реестр третьей очереди по делу о банкротстве самого Козорезова и что он «находится в стадии банкротства». Начальная цена лота была 419,85 млн руб., затем снижалась до 401,3766 млн руб.; торги завершились как несостоявшиеся, заявок не было.

Коротко: после краха он не сел в известной публичной уголовной истории, в отличие от Расулова и других фигурантов уголовных сюжетов, но получил тяжёлый гражданско-банкротный хвост: взыскание 466,5 млн руб., включение требований в его личное банкротство и попытку АСВ продать этот долг на торгах.

Дорис-банк. Доверие, равноправие и сотрудничество вдруг закончились

Дорис-банк — это московский ООО КБ «Доверие, Равноправие и Сотрудничество», рег. №1679. Его крах был одним из эпизодов цепочки банков, которую в прессе называли сетью «псевдобанков» и «банков-пылесосов»: деньги населения быстро набирались во вклады, после чего хорошие активы заменялись токсичными требованиями и межбанковскими размещениями внутри группы. У Дорис-банка лицензия отозвана 23 октября 2015 года. В рейтинге Вкладера это №62: 5,3 млрд рублей для 6,6 тыс. вкладчиков.

Регуляторная формула была жёсткой: Банк России указал на неисполнение банковского законодательства, падение всех нормативов достаточности капитала ниже 2%, снижение капитала ниже минимального уставного капитала, неудовлетворительное качество активов и «полную утрату собственных средств». То есть формально это был не просто кассовый разрыв, а отрицательный капитал после дооценки кредитного риска. По данным ЦБ, на 1 октября 2015 года банк занимал 341-е место по активам в системе.

Механика выглядела особенно наглядно из-за скорости разгона баланса. «Коммерсантъ» писал, что Дорис и Гринфилд могли быть звеньями цепочки, через которую переливались активы одного бенефициара. Аналитик «Рус-Рейтинга» Евгений Славнов отметил: «особое удивление вызывает динамика балансовых показателей»; банк вырос с 361 млн до примерно 6,1 млрд рублей за три месяца — с 1 июля по 1 октября 2015-го, в основном за счёт вкладов физлиц, размещённых затем в корпоративный кредитный портфель.

Клиентская сторона — 6,6 тыс. вкладчиков. Существенной региональной расшифровки, как по некоторым крупным кейсам, в таблице Вкладера нет: формулировка короткая — «6,6 тыс. вкладчиков». Выплаты начались 6 ноября 2015 года через Сбербанк; АСВ оценивало страховое возмещение примерно в 5,3 млрд рублей.

По балансу временной администрации картина была безнадёжной: на 23 октября 2015 года активы с учётом финансового обследования — 2,6578 млрд руб., обязательства — 5,6831 млрд руб., вклады физлиц и ИП — 5,3394 млрд руб., собственные средства — минус 3,0253 млрд руб. Это хорошо согласуется с формулой ЦБ про полную утрату собственных средств. Временную администрацию возглавил Михаил Калинкин.

Дальше история перешла из банковского надзора в уголовно-банкротную плоскость. В материалах о группе фигурируют Магомед Мухиев и Михаил Янчук: по версии суда и следствия, Мухиев с соучастниками контролировал девять московских банков, включая Дорис-банк, Анталбанк, Лада-Кредит, НСТ-Банк, Межрегионбанк, РБС, Содружество, Гринфилдбанк и Максимум. РАПСИ со ссылкой на СК писало: эти банки агрессивно привлекали вклады под завышенный процент, а затем деньги похищались через заведомо невозвратные кредиты и фиктивные ценные бумаги; ущерб по группе — свыше 37 млрд руб.

В банкротном деле по самому Дорис-банку суды установили набор операций июля — октября 2015 года: выдача ссуд техническим юрлицам, размещение средств на корсчетах в Анталбанке и КБ «РБС», покупка/замещение активов правами требования к техническим заёмщикам. В результате на балансе сформировалась неликвидная задолженность к 71 техническому юрлицу; ущерб — 5,356 млрд рублей. Банкротом Дорис-банк признан 7 декабря 2015 года, конкурсным управляющим стало АСВ.

Ключевые лица в материалах АСВ и судов: Магомед Мухиев, Михаил Янчук, Андрей Попов, Александр Дитюк, Наталья Ижейкина, Наталья Холкина, Владимир Завадский, Ольга Рябчикова. В 2020 году суд удовлетворил требования АСВ; затем апелляция, кассация и Верховный суд отказали в пересмотре. Итоговая формула — взыскание с контролировавших лиц — 5,279 млрд рублей.

Последний доступный предкраховый состав органов управления:

Правление: председатель правления — Наталья Холкина; члены правления — Владимир Завадский, Ольга Рябчикова. Холкина также подписывала раскрытие по контролирующим лицам банка от 10 сентября 2015 года как председатель правления.

Совет директоров: Андрей Попов — председатель; Александр Дитюк — основной бенефициар банка по формулировке Банки.ру/АСВ; Наталья Ижейкина — член совета. Все трое фигурировали в последующих требованиях АСВ о субсидиарной ответственности.

Ключевые даты: 10.09.2015 — раскрытие списка лиц под контролем/влиянием; 23.10.2015 — отзыв лицензии; 05.11.2015 — принято заявление о банкротстве; 06.11.2015 — старт выплат вкладчикам; 07.12.2015 — банк признан банкротом; 24.11.2020 — удовлетворено заявление АСВ о субсидиарной ответственности; 22.12.2021 — Верховный суд отказал в передаче жалоб по делу.

Киви Банк: уход легенды

Киви Банк рухнул не как классический «банк вкладчиков», а как инфраструктура платежей. 21 февраля 2024 года ЦБ отозвал лицензию у КИВИ Банка, 89-го банка по активам. В рейтинге «Вкладера» кейс стоит на 99-м месте: дата — 21.02.24, страховая ответственность — 4,3 млрд руб.; методика рейтинга — ответственность АСВ по реестру обязательств банка.

Причина отзыва — не дырка в капитале как таковая, а накопленные претензии к платёжной модели. ЦБ заявил о систематических нарушениях антиотмывочного законодательства: операции между физлицами и теневым бизнесом, переводы в пользу криптообменников, нелегальных онлайн-казино и букмекеров, а также обход уже введённых ограничений регулятора. Отдельно Банк России сообщил о случаях открытия QIWI-кошельков с использованием персональных данных граждан без их ведома; материалы направлялись в правоохранительные органы.

Хронология коротко. В июле 2023-го ЦБ уже ограничивал часть операций Киви Банка. 30 января 2024 года QIWI закрыла сделку по разделению бизнеса: российские активы, включая Киви Банк, QIWI-кошелёк, Qiwi Business и Contact, были проданы гонконгской Fusion Factor Fintech Limited, принадлежащей Андрею Протопопову. Через три недели пришёл отзыв лицензии. 22 февраля платёжная система Contact была исключена из реестра операторов платёжных систем и утратила статус национально и социально значимой.

Пострадавшие делятся на несколько групп. По формулировке в стиле таблицы: за выплатой страхового возмещения на сумму 4,3 млрд руб. страховой ответственности АСВ могли обратиться около 20,2 тыс. вкладчиков, в том числе 10,9 тыс. индивидуальных предпринимателей на 1,88 млрд руб. и 9 тыс. юрлиц на 2,41 млрд руб. Выплаты начались 29 февраля 2024 года через Уралсиб.

Вторая группа — владельцы электронных кошельков и пользователи переводов Contact: они не попадали под страхование вкладов. По данным АСВ/публикаций о ходе ликвидации, были выявлены 9,3 млн QIWI-кошельков на 4,4 млрд руб., а объём незавершённых переводов Contact превышал 700 млн руб. К 1 апреля 2024 года кредиторы подали в АСВ 8,6 тыс. требований на 24,3 млрд руб. требований кредиторов; активы после обследования временной администрацией оценивались в 68,2 млрд руб., обязательства — в 43,1 млрд руб.

Регулятор объяснял, что санация не нужна. Первый зампред ЦБ Дмитрий Тулин сказал, что это «точечная мера», потому что «накопились претензии»; по его словам, проблема была не в том, что банковская система не выдержит, а в характере операций. Виктор Достов из Ассоциации участников рынка электронных денег и денежных переводов называл QIWI инфраструктурной компанией платёжного рынка и говорил, что отзыв лицензии стал сигналом для банков с высокорисковыми платежами. Юристы Роман Пархоменко и Юрий Федюкин подчёркивали: владельцы кошельков сохраняют право требования, но идут как обычные кредиторы, без страхового приоритета.

Сама QIWI PLC настаивала, что у банка, насколько ей известно, «не было признаков банкротства», а капитал на 31 декабря 2023 года составлял 25 млрд руб. Но это не отменяло претензий ЦБ к модели. Бывший ключевой бенефициар группы — Сергей Солонин; в раскрытии банка за 2021 год он указан как бенефициарный владелец Киви Банка, основной акционер — АО «КИВИ». Среди важных фигур также Андрей Протопопов, Мария Шевченко, Татьяна Мареева, Борис Ким, Виктор Вернов, Аурика Дмитриева, Екатерина Фроловичева.

Последний найденный полный публичный состав органов управления банка перед крахом — раскрытие на 1 октября 2021 года. Совет директоров: Мария Шевченко — председатель совета директоров, Андрей Протопопов, Екатерина Фроловичева, Аурика Дмитриева, Виктор Вернов. Правление: Татьяна Мареева — и. о. председателя правления, Елена Никонова — заместитель председателя правления, Марина Соколова — заместитель председателя правления, Ольга Паршина — главный бухгалтер. Более поздние источники подтверждают, что Татьяна Мареева оставалась руководителем до марта 2024 года, уже после отзыва лицензии функции перешли к представителю АСВ.

Финал юридически растянулся почти на два года: временная администрация АСВ, затем ликвидационные процедуры и расчёты с кредиторами. В карточке ЦБ статус банка — недействующий, ликвидирован; КИВИ Банк ликвидирован 22 декабря 2025 года.

Росавтобанк, слишком мелкий, чтобы жить

Это был небольшой банк автодилерского происхождения, к началу 2016 года сидевший на деньгах физлиц: РБК перед крахом оценивал вклады населения примерно в 7,47 млрд руб., а Банк России ставил банк на 254-е место по активам. 4 марта 2016 года ЦБ отозвал лицензию.

Клиентский ущерб по формулировке из таблицы «Вкладера»: 5,9 млрд руб. АСВ на 8,9 тыс. вкладчиков в 3 субъектах РФ, в том числе 7,5 тыс. вкладчиков и 5,1 млрд руб. — Москва и область. АСВ сообщало о начале выплат с 18 марта 2016 года через Россельхозбанк; отдельно фигурировали около 160 ИП со счетами примерно на 7,1 млн руб.

Симптомы начались до формального краха. 14 января 2016 года банк не исполнил обязательство по сделке РЕПО на 2,2 млрд руб.; 15 января «Эксперт РА» резко понизил рейтинг, 5 февраля ещё раз снизил его до B+ и отозвал. 25 февраля РБК писал, что банк остановил операции по картам и интернет-банку для вкладчиков. Оператор кол-центра Надежда объясняла это «временными проблемами с ликвидностью» и говорила, что вклад можно забрать «по предварительной записи через пять дней».

Версия ЦБ была жёстче: высокорискованная кредитная политика, неадекватные резервы, нарушение банковских законов и 115-ФЗ, сомнительные транзитные операции, норматив достаточности капитала ниже 2%, собственные средства ниже минимального уставного капитала. Ключевая фраза регулятора: капитал был полностью утрачен. ЦБ отдельно отметил, что руководство и владельцы не приняли действенных мер по нормализации работы.

На форумах клиентов настроение уже было похоронное. Пользователь Rich_Piana на Банки.ру писал: «Самоликвидация» и утверждал, что банк всё равно остаётся подконтрольным Вадиму Пешкову и связанным с ним структурам. Другой участник, «Банковский клиент», сообщал: «Почти все руководство разбежалось, из пяти замов остался один». Xenia-177 пересказывала звонок в ЦБ: банк ещё «числится действующим», но фактически люди уже не могли нормально получить деньги.

Владельческий контур перед крахом был раздроблен, но центральной фигурой выглядел председатель правления Вадим Пешков. По списку лиц под контролем/значительным влиянием от 26 января 2016 года: ООО «РусФинКом» держало 21,35%, конечным владельцем был Пешков; среди других конечных бенефициаров и связанных участников фигурировали Ольга Горячева, Наталья Воронцова, Марина Малибошко, Елена Шмакова, Николай Шатунов, Александр Кулаков, Инга Девятерикова, Светлана Новак, Константин Молочаев, Александр Окулов.

Последний публично подтверждаемый исполнительный блок перед отзывом лицензии: Вадим Пешков — председатель правления; Инга Девятерикова — первый заместитель председателя правления; Александр Кулаков — первый заместитель председателя правления; Елена Шмакова — заместитель председателя правления. Эти же фамилии затем прошли по судебным материалам как контролирующие лица/члены кредитного комитета. Полный последний состав совета директоров в доступных официальных источниках подтвердить не удалось; в клиентском обсуждении со ссылкой на сайт банка 26 февраля 2016 года назывались как минимум Голосов и Нардюжев, но это следует считать неполным публичным следом, а не полноценным реестром совета.

После краха версия о «плохих кредитах» получила судебное продолжение. АСВ как конкурсный управляющий заявило, что в 2013–2015 годах менеджмент выдал 74 кредита четырём компаниям-заёмщикам; на дату отзыва лицензии долг превышал 1 млрд руб., бизнес у заёмщиков был фактически пустой, залоги — неликвидные, а деньги крутились через счета контрагентов. 74 кредита четырём заёмщикам на 1 млрд руб. стали сердцевиной претензий.

В ноябре 2019 года Арбитражный суд Москвы взыскал солидарно с Вадима Пешкова, Александра Кулакова, Инги Девятериковой и Елены Шмаковой более 1 млрд руб.; Верховный суд позднее отказался пересматривать дело. 1,034 млрд руб. взыскано с экс-руководителей — это судебная посмертная оценка того, как «Росавтобанк» дошёл от автодилерского банка до страхового случая АСВ.

Сомнительная «ИДЕЯ Банк»

ПАО «ИДЕЯ Банк» — краснодарский банк с лицензией №430, бывший «Кубаньбанк», затем банк группы Getin Holding. Финал пришёлся на 19 декабря 2016 года: Банк России отозвал лицензию и назначил временную администрацию. На 1 декабря 2016 года банк занимал 264-е место в системе РФ по активам. Формальная мотивировка ЦБ: банк не исполнял банковские законы и нормы, неоднократно нарушал антиотмывочный закон, проводил «высокорискованную кредитную политику» и не создавал адекватных резервов; внутренний контроль по ПОД/ФТ не соответствовал требованиям, а деятельность была «ориентирована на проведение сомнительных операций».

«Вкладер» сообщал про выплаты на 5,7 млрд руб. в 5 субъектах РФ; в Краснодарском крае за выплатой 2,85 млрд руб. могли обратиться 4 тыс. вкладчиков; в Ростовской области — около 1,44 млрд руб. для 1850 вкладчиков; в Москве и Московской области — 673 млн руб. для 900 вкладчиков. Банк-агентом по выплатам физлицам стал «Росгосстрах Банк».

Слабые места были видны до отзыва лицензии. В ноябре 2016 года RAEX снизило рейтинг до «B» и отозвало его: агентство указывало на рост регулятивных рисков, падение Н1.1 до 3,7%, зависимость от средств физлиц, концентрацию активных операций на связанных сторонах и слабую рентабельность. «Коммерсантъ» приводил данные, что по итогам 2015 года средства физлиц составляли 98,1% привлечённых ресурсов, или 4,6 млрд руб.

Смена собственника тоже важна. По словам аналитика RAEX Екатерины Сучковой, до июня 2015 года ключевым акционером был польский Getin Holding со свыше 96% акций; затем основным владельцем стал АО «Фора — Оппортюнити Русский Банк» («Форус-Банк»), купивший 76,3%, а в январе 2016 года доведший долю до 96%. Конечными бенефициарами Форус-Банка и «Идея Банка», по её словам, были более десяти физлиц, доля каждого — менее 10%; среди крупнейших по 9,6% назывались Руслан Сулейманов, Альберт Асрян, Светлана Гречаная. В тот же день, 19 декабря 2016 года, ЦБ отозвал лицензию и у «Форус-Банка».

После краха история перешла в судебную плоскость. Временная администрация в 2017 году выявила фиктивное обслуживание ссуд для сокрытия вывода активов; позднее АСВ при инвентаризации фиксировало недостачу 571,38 млн руб. В 2021 году апелляция подтвердила привлечение к субсидиарной ответственности на 2,4 млрд руб. Анжелики Поплавской и Руслана Сулейманова; вина остальных ответчиков доказана не была. В 2025 году «Коммерсантъ» сообщил, что по факту хищения имущества банка расследуется уголовное дело, а АСВ говорило о технических кредитах и иных схемах вывода ликвидных активов.

Из публичных комментариев наиболее точный разбор дал «Ъ-Кубань». Екатерина Сучкова объясняла, что после смены собственников банк стал наращивать необеспеченное кредитование юрлиц, в том числе связанных с банком; это давило на капитал и сделало банк чувствительным к проблемам «Форус-Банка». Аналитик «Финама» Богдан Зварич считал, что польские акционеры слишком радужно оценили перспективы автокредитования в России: хотели вывести банк в лидеры за 5–6 лет, но проект столкнулся с кризисом и ухудшением состояния банковского сектора.

Позднее юрист Дмитрий Клеточкин комментировал уже стадию взысканий: в банковских банкротствах заявления к бенефициарам и топ-менеджменту подаются почти всегда, потому что требований кредиторов обычно намного больше, чем конкурсной массы; запрет на выезд, по его словам, мешает «скрыться и уйти» и может стимулировать частично гасить долги.

Ключевые даты: 25 ноября 2016 года — RAEX снижает и отзывает рейтинг; 19 декабря 2016 года — отзыв лицензии; конец декабря 2016 года — старт выплат через банк-агент; январь–март 2017 года — банкротный процесс и назначение АСВ конкурсным управляющим; апрель 2017 года — выводы временной администрации о фиктивном обслуживании ссуд; декабрь 2019 года — заявление о привлечении контролирующих лиц; февраль 2021 года — субсидиарка на 2,4 млрд руб.; май 2025 года — запрет выезда Поплавской и сообщение об уголовном деле.

Последний доступный перед крахом состав органов управления.

Правление: Анжелика Поплавская — председатель правления, президент банка; Татьяна Любина — член правления. Это следует из раскрытия «Идея Банка»: в списках аффилированных лиц Поплавская указана как председатель правления/президент, Любина — как член правления; в квартальном отчёте за III квартал 2016 года фигурируют Поплавская Анжелика Юрьевна и Любина Татьяна Фёдоровна.

Совет директоров: Руслан Сулейманов — председатель совета директоров; Альберт Асрян, Александр Бортник, Лариса Кондратова, Денис Самков, Анастасия Соловьёва, Андрей Титов, Вячеслав Яненко. Именно этот круг, вместе с Поплавской и Сулеймановым, фигурировал в заявлении АСВ о привлечении контролирующих лиц; суд в итоге привлёк Поплавскую и Сулейманова, а вину остальных не доказал.

Евромет: три года за хищение 2,3 млрд руб

Евромет — московский АКБ «Европейский банк развития металлургической промышленности», лицензия №2902. 27 августа 2015 года ЦБ отозвал лицензию: банк, по формулировке регулятора, вел «высокорискованную кредитную политику», размещал деньги в низкокачественные активы, после требования досоздать резервы полностью утратил капитал, а со второй половины августа фактически перестал обслуживать клиентов. На 1 августа 2015-го он был 255-м по активам в России.

Для вкладчиков это был крупный страховой случай: около 5,6 млрд руб. страхового возмещения примерно для 6,1 тыс. человек. По таблице Vklader: «Страховое возмещение выплачивается в Москве и Московской области (4,6 млрд руб.; 5 тыс. вкладчиков), в Санкт-Петербурге (920 млн руб.; 1 тыс. вкладчиков)». Выплаты начались 10 сентября 2015 года через банк-агент «Ханты-Мансийский банк Открытие».

14 октября 2015 года Арбитражный суд Москвы признал Евромет банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ. В январе 2016-го временная администрация ЦБ подвела итог: активы — не более 1,3 млрд при обязательствах 6,7 млрд. Иными словами, «дыра» была порядка 5,4 млрд руб.

Суть претензий была не в плохой конъюнктуре, а в схеме: техническое кредитование вместо живых активов. ЦБ прямо писал о признаках вывода активов «путём кредитования технических компаний». АСВ позже утверждало, что контролирующие лица два года до отзыва лицензии замещали ликвидные активы невозвратной задолженностью юрлиц, которые не вели сопоставимой деятельности и не имели имущества/доходов для обслуживания кредитов.

В уголовной части главным эпизодом стал Алексей Шаров, бывший зампред правления. По версии следствия и суда, с февраля по июль 2015 года Евромет выдал несколько десятков кредитов: от 5 млн до 220 млн руб.; затем деньги уходили на счета фиктивных фирм и обналичивались. «Коммерсантъ» писал, что для «придания видимости гражданско-правовых отношений» часть денег возвращалась как погашение долга и процентов, но всего вернули около 87 млн руб. Шаров получил три года за хищение 2,3 млрд руб. — мягкий срок объяснялся признанием вины и особым порядком.

Игорь Шутов, председатель правления, проходил отдельно: Дорогомиловский райсуд признал его виновным по ст. 172.1 УК РФ — фальсификация финансовых документов учета и отчетности. По версии суда, банк не отразил корректировку капитала на сумму недосозданного резерва; к 14 июля 2015 года в капитале образовалась «дыра» 474 млн руб. Шутов в суде утверждал, что «никакой фальсификации отчетности» не совершал, а речь могла идти максимум о неисполнении требований ЦБ. Суд назначил штраф 500 тыс. руб.

АСВ также пошло за субсидиарной ответственностью. Иск более чем на 5,225 млрд руб. был подан к Игорю Шутову, Эдуарду Мокаеву, Дмитрию Скопинову, Анатолию Атаманову, Владимиру Рахубе, Георгию Губину, Алексею Шарову и Людмиле Самойловой. В 2019 году Верховный суд отклонил жалобу Шутова: суды сочли доказанным, что он контролировал сделки по техническому кредитованию, не принял мер по предупреждению банкротства и фальсифицировал отчетность. ВС подтвердил взыскание с Шутова 5,2 млрд руб.

Акционерная история важна: Ведомости со ссылкой на Банки.ру писали, что 100% Евромета принадлежало ООО «Деловой центр „Кронос — 21 век“», которым единолично владел предприниматель Дмитрий Скопинов, известный девелоперскими проектами в Подмосковье, например «Новокосино-2» в Реутове. В сообщении о назначении Шутова в 2012 году Банки.ру также называл Скопинова контролирующим лицом через «Кронос — 21 век».

Последний доступный состав органов управления перед крахом. Правление: Игорь Шутов — председатель, Георгий Губин, Алексей Шаров, Людмила Самойлова. Совет директоров: Эдуард Мокаев — председатель, Анатолий Атаманов, Владимир Рахуба, Игорь Шутов, Дмитрий Скопинов — бенефициарный владелец банка. Эти же фигуры затем попали в периметр претензий АСВ.

Ключевые даты: 27.08.2015 — отзыв лицензии; 10.09.2015 — старт выплат вкладчикам; 14.10.2015 — банкротство; 25.01.2016 — ЦБ сообщил о выводе активов через технические компании; 14.07.2016 — приговор Шутову; 2019 — приговор Шарову и подтверждение субсидиарки по Шутову.

«Монетный дом»: крах имени Матвея Урина

Лицензия у банка «Монетный дом» отозвана 20 декабря 2010 года. Для Челябинска это был не рядовой крах местного банка, а часть разгрома «банковской империи» Матвея Урина: «Монетный дом», Уралфинпромбанк, Традо-банк, Славянский банк и Донбанк лишились лицензий почти цепочкой после истории с избиением на Рублёвке Йоррита Фаассена, но ЦБ отдельно подчёркивал: дело не в ДТП, а в потере ликвидности, невыполнении клиентских поручений и выводе активов. Сергей Игнатьев тогда называл происходящее «финансовой аферой» и говорил, что не верит, будто руководители банков ничего не знали.

Формально Банк России сослался на неисполнение законов и нормативов, достаточность капитала ниже 2%, падение капитала ниже минимума и неспособность удовлетворять требования кредиторов. Содержательно картина была жёстче: в учёте отражались фактически отсутствующие ценные бумаги, резервы под прочие активы не создавались, что привело к полной потере капитала и ликвидности. Руководство и акционеры, по версии регулятора, не приняли результативных мер.

Механика выглядела так. После смены собственников весной 2010 года банк начал наращивать «портфель ценных бумаг». По словам руководителя челябинского управления ЦБ Веры Чирковой, деньги перечислялись на покупку бумаг, но контрагенты оказались недобросовестными: средства уходили на другие цели. Когда ЦБ понял, что бумаг нет, потребовал создать резервы — и банк потерял капитал. Чиркова признавалась: «Мы контролировали и изучали все операции, но предвидеть замысла не могли».

Пострадали прежде всего вкладчики и юрлица. По данным «Вкладера», 27 тыс. вкладчиков получили 5,187 млрд руб. в Москве, городах Курганской, Оренбургской, Свердловской, Тюменской, Челябинской областей — Магнитогорске, Миассе, Челябинске, Тюмени, Кургане, Оренбурге, Орске, Екатеринбурге, Лесном, Каменске-Уральском, а также в Сибае, Белорецке, Учалах Башкортостана. Выплаты также шли в Трёхгорном, Чебаркуле, Златоусте, Сатке, Аше, Юрюзани, Озёрске, Южноуральске, Кыштыме, Снежинске, Бакале.

На момент отзыва лицензии у физлиц в «Монетном доме» было 6,628 млрд руб., из них депозиты — 6,434 млрд руб.; предварительная оценка выплат АСВ составляла 5,3 млрд руб. У АСВ отмечали, что в реестр вкладчиков вошло 106 тыс. человек, но реально за возмещением должны были обратиться 27–30 тыс.; у 70 тыс. остатки были до 100 руб. Юрлица зависали примерно на 1 млрд руб. и уходили в третью очередь; Андрей Мельников из АСВ говорил, что активов банка хватит лишь на первую очередь, если не вернуть выведенные средства.

«Дыра» в балансе оценивалась примерно в 3 млрд руб. Мельников называл схему «масштабной и творческой операцией», с которой АСВ прежде не сталкивалось, а также говорил, что проблемы банков группы возникли бы и без ареста Урина — при любом крупном платеже всё «выплыло бы» в горизонте до полугода. Для санации «Монетного дома», по оценке АСВ, потребовалось бы не менее 25 млрд руб., поэтому был выбран сценарий банкротства.

Акционеры перед финалом менялись стремительно. В декабре 2010 года владельцами назывались Дмитрий Егай — 19,89%, Андрей Шаталов — 13,87%, Максим Шевердин — 19,39%, Константин Местер — 19,05%, Михаил Алабугин — 19,66%, Руслан Гусаев — 3,75%. При этом в последующих публикациях и материалах дела «Монетный дом» связывался с Матвеем Уриным как фактическим владельцем группы. Руслану Гусаеву, бывшему председателю совета директоров банка, позже заочно предъявляли обвинение в мошенничестве; в материалах, на которые ссылались СМИ, говорилось, что он выполнял указания Урина.

Ключевые даты: май 2010-го — новый совет директоров и выход из холдинга «Драгоценности Урала»; осень 2010-го — операции по выводу средств через имитацию покупки ценных бумаг; 20 декабря 2010-го — отзыв лицензии и временная администрация; февраль 2011-го — банк признан банкротом; март 2013-го — Урин получил 7,5 года по делу о хищениях у банков; 2019-й — конкурсное производство завершено после 17 продлений. По финальному отчёту, на процедуру ушло более 492 млн руб., обязательства перед 3,1 тыс. кредиторов составляли более 6,7 млрд руб., выплачено более 4,4 млрд руб. примерно 1,5 тыс. кредиторам первой очереди, удовлетворено 65,65% требований.

Последний найденный перед крахом состав совета директоров — избран 28 мая 2010 года: Руслан Гусаев, Сергей Каюров, Галина Мальцева, Олег Меркурьев, Елена Нестерова, Александр Ползиков, Анна Рейтер. Председателем совета был выбран Руслан Гусаев.

Правление по открытым материалам перед крахом: Елена Нестерова — председатель правления; Галина Мальцева — заместитель председателя правления; Елена Чепелева — заместитель председателя правления. Олег Антонов, ранее зампред, был выведен из состава правления ещё в апреле 2009 года. Полный протокольный список правления на декабрь 2010 года в доступных HTML-источниках не попался; для строгой сверки нужен ежеквартальный отчёт с e-disclosure.

КРК-банк не успел слиться

КРК-банк — это КБ «Компания Розничного Кредитования», небольшой московский банк с фокусом на вклады физлиц. Он был зарегистрирован в 2001 году, к 2014-му имел 21 офис продаж и, по данным «Банки.ру», входил в группу активов, которую рынок связывал с Анатолием Мотылёвым: «Российский кредит», М-банк, АМБ Банк и КРК. КРК был в процессе присоединения к «Российскому кредиту», но сделка не спасла банк.

11 июля 2014 года ЦБ отозвал лицензию КРК. Формулировка регулятора была жёсткой: высокорискованная кредитная политика, неадекватные резервы, неоднократные нарушения банковского законодательства и норм противодействия отмыванию денег, включая несвоевременное направление сведений по операциям обязательного контроля. В тот же день была введена временная администрация во главе с Галиной Алексенцевой; полномочия исполнительных органов банка приостановили.

Ключевые даты: в начале 2014 года КРК, по данным участников рынка, уже находился в орбите Мотылёва; в феврале было объявлено, что «Российский кредит» поглотит КРК и М-банк; 15 мая КРК сообщил о собрании акционеров по реорганизации; 27 июня сведения о присоединении появились официально; с середины июня клиенты жаловались, что не могут пополнять вклады; 8 июля кол-центр подтверждал, что новые вклады и пополнение недоступны; 11 июля — отзыв лицензии; выплаты АСВ должны были начаться не позднее 25 июля; в сентябре 2014 года суд удовлетворил заявление ЦБ о ликвидации, а 26 ноября 2015 года КРК признали банкротом.

Кто пострадал: АСВ: около 5,3 млрд руб. для 11,8 тыс. вкладчиков. По формулировкам таблицы «Вкладера», это «11,8 тыс. вкладчиков в 17 субъектах РФ»; основные выплаты — Москва и Московская область: около 5 млрд руб. Кроме них, выплаты шли в Башкортостане, Северной Осетии — Алании, Татарстане, Краснодарском и Красноярском краях, Волгоградской, Воронежской, Иркутской, Кемеровской, Курской, Нижегородской, Свердловской, Хабаровской и Ярославской областях. Страховка покрывала 100% вкладов, но не более 700 тыс. руб. на одного вкладчика; всё сверх лимита уходило в конкурсную массу как требования кредиторов.

Механика краха выглядела так: банк быстро нарастил фондирование физлицами, а затем качество активов оказалось хуже, чем оно выглядело в отчётности. На 1 июня 2014 года активы КРК составляли около 10,1 млрд руб., капитал — 1,37 млрд руб., средства физлиц — 6,3 млрд руб.; за пять месяцев банк показывал прибыль 25,8 млн руб. Но при этом почти половина активов приходилась на кредитный портфель, ещё 46% — на размещения в российских банках; резервы под кредиты с начала года выросли в 4,6 раза.

Отдельный сюжет — «мост» к «Российскому кредиту». Пётр Ушанов из «Российского кредита» позже объяснял, что объединение планировалось как санационная история: забрать обязательства перед физлицами и предприятиями и активы КРК. Но ЦБ не стал ждать завершения сделки. Сам Ушанов признал: «регулятор видит дальше и анализирует глубже», а затем резюмировал: «решение ЦБ — это решение ЦБ».

Комментаторы ещё до отзыва лицензии видели риск в агрессивном сборе вкладов. Максим Осадчий в колонке «401-й способ честного отъема денег» писал, что самый простой способ — «насосаться вкладов, а затем незаметно исчезнуть»; по его расчётам, за год вклады в КРК выросли на 336%, или на 5,4 млрд руб. Один из банкиров после отзыва лицензии говорил, что покупатель, вероятно, обнаружил у КРК «травмы, несовместимые с жизнью». Дмитрий Монастыршин из «Солид Менеджмента» оценивал своевременное выявление неадекватного качества кредитного портфеля как позитивный сигнал для вкладчиков «Российского кредита».

На клиентском уровне история выглядела прозаичнее: люди видели закрытие пополнений, успокаивающие сообщения о реорганизации и ждали АСВ. На «Банки.ру» вкладчик MSM1 иронизировал: «Уже в седьмой раз только в этом году мне придется получать свои деньги от АСВ»; другой клиент писал, что о банке ему будет напоминать только мультиварка, полученная по акции.

С владельцами картина была мутной. «Коммерсантъ» писал, что формально бенефициарами КРК назывались пять физлиц с примерно равными долями — через офшоры и номинальных держателей с греческими именами. На рынке банк связывали с Анатолием Мотылёвым; в «Российском кредите» среди бенефициаров называли Мотылёва и Бориса Хаита. Вокруг КРК также всплывали Андрей Дронов и Павел Шепель, ранее входившие в совет КРК, а затем ставшие совладельцами «Тройки-Д».

Последний найденный перед крахом публичный состав органов управления:

Правление: Максим Соболев — председатель правления; Инна Агурейкина — заместитель председателя правления; Антон Шараев — заместитель председателя правления. Совет директоров: Максим Соболев, Юрий Кострыкин, Светлана Буянова, Константин Дундуков.

После банкротства АСВ пошло за контролирующими лицами. В 2018 году агентство потребовало взыскать более 1,44 млрд руб. с Анатолия Мотылёва, Максима Соболева, Антона Шараева, Инны Агурейкиной, Андрея Дронова и Петра Кудинова. В обосновании фигурировали межбанковские кредиты банкам неформальной группы, возглавляемой «Российским кредитом», а также заведомо невозвратные кредиты физлицам и компаниям без сопоставимой реальной деятельности. Суды связали несостоятельность с выдачей сомнительных кредитов и в итоге оставили субсидиарную ответственность за Мотылёвым, Соболевым и Шараевым; в отношении остальных требования не прошли.

«Гарант-Инвест»: крупная недостача

26 декабря 2024 года ЦБ отозвал лицензию у московского КБ «Гарант-Инвест» — регистрационный №2576, 168-е место в банковской системе по активам на 1 декабря 2024 года. Формально это был небольшой банк, но история оказалась показательной: не «плохой портфель где-то в глубине баланса», а кассовая дыра, обнаруженная накануне отзыва лицензии. ЦБ указал, что за последний год к банку уже применялись меры воздействия, включая ограничения на привлечение вкладов.

Главная причина краха в формулировке регулятора: в хранилище выявлена «крупная недостача». 25 декабря 2024 года при внеплановой проверке наличности Банк России обнаружил отсутствие активов; создание резервов под фактически отсутствующие деньги вело к полной утрате капитала. ЦБ также заявил, что направит информацию об операциях с признаками противоправных действий в правоохранительные органы.

В «вкладеровской» формуле из колонки «Подробности»: за выплатой страхового возмещения на сумму 4,4 млрд руб. страховой ответственности АСВ могли обратиться более 4,3 тыс. вкладчиков банка «Гарант-Инвест»; из них около 300 — юридические лица. По рейтингу «Вкладера» это 96-е место среди крупнейших страховых случаев АСВ с выплатами от 4 млрд руб.

Кто пострадал: прежде всего более 4,3 тыс. вкладчиков, около 300 юрлиц. Страховая защита закрывала остатки до 1,4 млн руб. на человека, включая проценты; всё, что выше лимита, превращалось в требование кредитора к банкроту. Уже к 10 января 2025 года, по данным РИА со ссылкой на АСВ, 1,6 тыс. вкладчиков получили 2 млрд руб., то есть 45% страховой ответственности.

Ключевые даты такие. 25 декабря 2024 года — ревизия наличности и обнаружение недостачи. 26 декабря — отзыв банковской и брокерской лицензий, назначение временной администрации АСВ, приостановка полномочий исполнительных органов. 28 декабря — старт приема онлайн-заявлений на выплаты через сайт АСВ и «Госуслуги»; заявления, поданные в праздники, обещали оплачивать с 9 января 2025 года. 12 февраля 2025 года Арбитражный суд Москвы признал банк банкротом и открыл конкурсное производство; обязанности конкурсного управляющего возложены на АСВ.

Финансовая картина быстро ухудшалась. В суде представитель ЦБ говорил, что временная администрация «увеличила, скорректировала сумму недостатка имущества», а представитель временной администрации добавлял, что «продолжает ухудшаться качество кредитного портфеля». Новый размер «дыры» тогда публично не назвали.

Люди в истории. Основной бенефициар, по последним раскрытым данным, — Алексей Панфилов, председатель совета директоров банка и президент ФПК «Гарант-Инвест»; на момент отзыва лицензии и.о. председателя правления называлась Наталья Синельщикова. ПрофБанкинг отдельно обратил внимание на странный сигнал: по оборотной ведомости наличность банка выросла с 337 млн руб. на 1 марта 2024 года до более 6 млрд руб. на 1 ноября 2024-го при корсчетах менее 450 млн руб.

После банкротства АСВ пошло за бывшими руководителями: 1 августа 2025 года агентство подало иск о взыскании свыше 9 млрд руб. убытков с Алексея Панфилова, Натальи Синельщиковой, Игоря Касьянова, Евгения Копылова, Владимира Черемисина, Татьяны Булавинцевой, Олега Сорокина и Натальи Багдашкиной. Версия АСВ: руководители систематически кредитовали заемщиков без реальной хозяйственной деятельности и использовали схемы вывода активов. (Telegram)

Уголовная линия появилась позднее. В ноябре 2025 года ТАСС сообщил об аресте председателя совета директоров Алексея Панфилова, бывших заместителей Натальи Синельщиковой и Олега Сорокина, бывшего председателя правления Игоря Касьянова и главного бухгалтера Натальи Багдашкиной по делу о махинациях на 7 млрд руб. По версии следствия, в 2021–2024 годах в ЦБ уходила ложная отчетность, а сотрудники оформляли документы о зачислении крупных сумм, когда «никакие денежные средства в кассу банка не вносились». Синельщикова признала вину; Панфилов и Багдашкина — только по эпизоду фальсификации; Сорокин и Касьянов вину отрицали.

Ироничный фон истории — публичная риторика Панфилова. В интервью NBJ он говорил, что банк «ни на один день не задержал ни один платеж», называл целью «бутиковый» банк с «пятизвездочным» обслуживанием и уверял: «стабильность и репутация выше доходности бизнеса». После формулировки ЦБ о недостаче в хранилище эти слова читаются уже как почти готовый эпиграф к краху.

Последний найденный публичный срез органов управления выглядит так. Совет директоров: Алексей Панфилов — председатель; в иске АСВ среди членов совета названы Евгений Копылов, Владимир Черемисин и Татьяна Булавинцева. Правление: Наталья Синельщикова — врио председателя правления на момент отзыва лицензии; Игорь Касьянов — председатель правления / позднее в материалах ТАСС уже «бывший председатель»; Олег Сорокин и Наталья Багдашкина — члены правления, при этом Багдашкина также названа главным бухгалтером. Полный официальный список на саму дату отзыва публично найден не полностью, поэтому этот перечень лучше подавать как «последний подтвержденный по раскрытым и судебно-медийным материалам».

Банк «Монолит»: уголовка и субсидиарка

«Монолит» был небольшим московским банком 1992 года рождения, но к моменту краха уже не выглядел «карманной кассой»: пять филиалов, 16 допофисов, операции с драгметаллами, вклады, карты, юрлица. Его рост был резким: к началу 2014 года депозитный портфель достиг 5,8 млрд руб., а по активам банк занимал 228-е место. Бенефициарный контур СМИ связывали прежде всего с Владимиром и Евгенией Прейс, Анатолием Шумовым, Львом Тренинским, Ольгой Добрыниной, Ириной Шашкиной, Сергеем Тележкиным, Ильёй Голубем и Михаилом Явичем; Владимир Прейс упоминался как совладелец золотодобывающей Angara Mining.

Срыв начался ещё до формального отзыва лицензии. В октябре 2013-го банк приостановил приём новых вкладов, затем после отзыва лицензии у Мастер-банка столкнулся с набегом вкладчиков. В феврале 2014 года пошли ограничения на снятие наличных, затем закрытие корсчёта и фактическая остановка операций. Сотрудник офиса сказал Прайму: «В кассе нет никакой наличности», оператор колл-центра — «временно приостановили все операции» и ждут решения ЦБ: санация или отзыв лицензии.

Главные пострадавшие — вкладчики. По формулировке из таблицы «Вкладера»: выплаты на 5 млрд руб. — 11,2 тыс. вкладчиков в 5 субъектах РФ; в том числе 4,4 млрд руб. в Самарской области — 10 тыс. человек. «Ведомости» со ссылкой на АСВ писали близкую оценку: около 5 млрд руб. и порядка 12 тыс. вкладчиков; выплаты с 19 марта 2014 года вели ВТБ 24 и МДМ Банк, лимит страховки тогда составлял 700 тыс. руб.

Версия регулятора была жёсткой: потеря ликвидности, неисполнение обязательств, сокрытие фактов неплатежей через недостоверную отчётность, высокорискованная кредитная политика и недостаточные резервы. Отдельная строка — сомнительные операции — 9 млрд руб. за 2013 год. ЦБ также прямо указал, что руководители и собственники не приняли действенных мер по нормализации положения.

При банкротстве масштаб дыры стал понятнее: в суде представитель ЦБ называл активы 1,783 млрд при обязательствах 8,694 млрд; неисполненные платёжные документы — около 500 млн руб. Арбитраж признал банк банкротом 23 апреля 2014 года.

Дальше история перешла из плоскости «не хватило ликвидности» в плоскость уголовных и субсидиарных претензий. «Коммерсантъ» в 2018 году писал, что бывший председатель правления Александр Данилин был заключён под стражу, а его первый зам Андрей Икрамов — под домашний арест; следствие инкриминировало им и другим фигурантам хищение более 6,4 млрд руб. По версии следствия, в 2012–2014 годах руководство выдало почти сотне компаний ничем не обеспеченные кредиты; среди примеров назывались ООО «Калипсо», «Балтеком», «Лэджи», «Теплогарант», «Мегабит». Большинство заёмщиков, по данным расследования, не было по адресам, не имело штата, а 60 из 70 фирм перестали платить проценты с февраля 2014-го — за месяц до отзыва лицензии. Экзотическая деталь: ООО «Итера» и ООО «Эстетика» получили займы в платиновых слитках без ликвидного обеспечения.

Яркая фигура на периферии сюжета — Дмитрий Якубовский. «Ъ» указывал, что он входил в правление «Монолита» с апреля 2012-го по январь 2013-го, но претензий к нему у следствия на тот момент не было; арбитраж также пришёл к выводу, что реальных решений по управлению банком он не принимал и кредитные документы не подписывал. АСВ пыталось взыскать 6,4 млрд руб. с семи бывших руководителей, но суд привлёк солидарно только Данилина и Икрамова. Позже, в январе 2023 года, размер субсидиарной ответственности Данилина и Икрамова был установлен уже в 8,6 млрд руб., а в 2024 году Икрамов был признан банкротом; требование банка к нему превысило 9 млрд руб.

Последний найденный открытый состав органов управления перед крахом: совет директоров — Владимир Прейс, председатель; Илья Прейс; Илья Голубь; Валерий Соколов; Сергей Шутков. Правление — Александр Данилин, председатель; Андрей Икрамов; Артём Кайфаджян; Елена Касапова; Сергей Мынов. Данилин и Икрамов как ключевые управленцы подтверждаются последующими судебными и следственными материалами; по полному составу совета и правления приходится опираться на открытые справочные карточки, так как сайт банка давно недоступен.

Итог: «Монолит» — пример банка, который быстро нарастил вклады населения, в кризис доверия не выдержал оттока, а после отзыва лицензии раскрылся как история с недорезервированными корпоративными кредитами, платиновыми займами и подозрением на вывод миллиардов. Для вкладчиков это был страховой случай на 5 млрд руб.; для АСВ — многолетняя попытка вернуть деньги через уголовные дела и субсидиарку.

Крах банка «Волга-Кредит»: много приговоров

«Волга-Кредит» — самарский банк из старых региональных игроков: основан в декабре 1990 года, обслуживал в основном малый и средний бизнес, имел около 20 подразделений в Самарской области и соседних регионах. Перед крахом в публичных данных среди акционеров назывались Александр Мануйлов — 30%, Татьяна Ерилкина — 23,88%, Раиса Пурусова — 15,35%, Олег Ширяев — 10,07%, Овик Мкртчян — 7,28%, Виктор Фролов — 5,45%, Рустем Хафизов — 4,67%.

В мае 2014 года банк продали новой группе физлиц. В июне акционеры утвердили двухлетний план развития: Москва, Крым, ВПК-гарантии, строительные проекты, карты UnionPay. Новый председатель совета директоров Александр Бобровский уверял: «Мы не видим смысла в смене менеджмента банка — он полностью устраивает акционеров». Татьяна Ерилкина сохранила пост председателя правления.

30 декабря 2014 года Банк России отозвал лицензию. Формальная причина: капитал ниже 2%, собственные средства ниже минимума, неоднократные меры надзорного реагирования. Суть претензий ЦБ была жёстче: банк вел высокорискованную кредитную политику, не создавал адекватные резервы, отражал в учёте фактически отсутствующие ценные бумаги и в середине декабря почти полностью прекратил операции по счетам клиентов.

Пострадали прежде всего вкладчики. По формулировке из таблицы «Вкладера»: за выплатами могли обратиться 17,1 тыс. вкладчиков; страховое возмещение выплачивалось в 9 субъектах РФ, в том числе в Самаре и Самарской области — на 2,059 млрд руб., в Волгограде и Волгоградской области — на 830 млн руб. Общий объём страховых выплат — 5,1 млрд руб. Отдельная важная деталь: это был первый банк, вкладчики которого получали возмещение уже по новому лимиту 1,4 млн руб.; среди получателей были и 274 ИП на 19,8 млн руб.

Дальше выяснилось, что история не сводится к плохим кредитам и «дырке» в капитале. По версии следствия и суда, в 2014 году существовали две базы движения денег: одна показывала официальные операции, другая — реальные. Деньги вкладчиков списывались или не зачислялись на вклады, но это не отражалось в отчётности для ЦБ. Суд установил хищение более 1,7 млрд руб., размещённых во вкладах не менее 2872 граждан.

Именно поэтому у «Волга-Кредита» была редкая для АСВ ситуация: часть вкладчиков сначала «исчезла» из реестра или увидела меньшие суммы. АСВ вместе с правоохранителями сверяло базы и данные с жёсткого диска, который передала следствию Ерилкина; затем было принято решение о дополнительной выплате примерно 3200 вкладчикам на 1,5 млрд руб. Александр Хинштейн позже писал: «Никто поначалу не верил, что нам удастся вернуть вклады во внесудебном порядке», добавляя, что «банкиры списывали деньги со счетов, и в отчетности ЦБ и АСВ их уже не было».

Уголовное дело разрослось быстро. В апреле 2015 года «Коммерсантъ» писал о 14 фигурантах, в том числе о Татьяне Ерилкиной, Александре Бобровском, Сергее Осипове, Марии Зацепиной, Елене Данчине, Ирине Воропай, Руслане Токареве, Андрее Иванове, Ольге и Анне Золотовых. Бобровский, бывший председатель совета директоров и акционер, был задержан в Москве; часть фигурантов находилась в розыске, включая международный.

В 2021 году Ерилкина получила 9,5 года колонии. По приговору Ленинского райсуда Самары реальные сроки также получили Руслан Токарев — 8 лет 6 месяцев, Александр Бобровский — 7 лет 6 месяцев, Максим Кашапов — 7 лет, Роман Калинкин — 6 лет, Сергей Осипов — 7 лет 5 месяцев, Мария Зацепина — 5 лет, Ирина Кочергина — 5 лет 5 месяцев, Елена Данчина и Ирина Воропай — по 3 года. Отдельно Ерилкину признали виновной в хищении трёх векселей банка «Развитие-Столица» более чем на 272 млн руб.

Параллельно АСВ добивалось денег в арбитраже. В иске на 5,3 млрд руб. агентство ссылалось на технические кредиты, заёмщиков без нормального бизнеса и доходов, отсутствие ликвидного обеспечения и хищение векселей. Ответчиками назывались Татьяна Ерилкина, Валерий Жихарев, Илья Гуткович, Светлана Игнатьева, Альфия Салахова, Александра Юдакова, Алексей Юрченко и Марина Ткачева. Позднее «Ъ» писал, что суд взыскал около 5,3 млрд руб. убытков с бывших руководителей; платить должны Ерилкина, Жихарев, Юрченко и Ткачева.

Последний доступный перед крахом совет директоров: Александр Бобровский — председатель, Александр Симаков, Юрий Лисица, Валерий Очиров, Татьяна Ерилкина. Этот состав раскрыт по итогам собрания 20 июня 2014 года.

Последний доступный состав правления по материалам дела/АСВ: Татьяна Ерилкина — председатель правления; Валерий Жихарев, Илья Гуткович, Светлана Игнатьева, Альфия Салахова, Александра Юдакова, Алексей Юрченко. «Коммерсантъ» прямо указывал, что это бывшие члены правления ВКБ; в другом материале уточнялось, что все ответчики, кроме Марины Ткачевой, входившей в совет директоров, являлись членами правления банка.

Как банк «Софрино» отдал душу

«Софрино» — небольшой московский банк с церковным шлейфом: изначально «Олд-Банк», в 2006 году переименован после сотрудничества с художественно-производственным предприятием РПЦ «Софрино». Председателем совета директоров был Евгений Пархаев, глава одноимённого предприятия, а председателем правления — Дмитрий Малышев; через ООО «Алемаж», «Стек-Т», «Элбин-М», «Сиан-М» и «Мекона-М» он, по раскрывавшимся данным, считался ключевым бенефициаром. Банк имел 12 допофисов в Москве и области, на 1 мая 2014 года занимал 315-е место по активам.

Проблемы стали видны ещё весной 2014-го. «Эксперт РА» 28 марта понизил рейтинг до B с негативным прогнозом: Н2 рухнул с 51,8% до 23,6%, высоколиквидные активы — со 197 млн до 71 млн руб.; вклады физлиц давали 78,3% пассивов, а крупные кредитные риски достигали 75,1% активов. К концу апреля клиенты уже записывались на выдачу вкладов, а в Сергиевом Посаде жаловались, что деньги не отдают и письменные отказы не регистрируют.

2 июня 2014 года лицензия была отозвана. Формулировка ЦБ: «Софрино» проводил высокорискованную кредитную политику, размещая деньги в низкокачественные активы; после требований по резервам банк полностью утратил собственные средства и из-за потери ликвидности задерживал исполнение обязательств перед кредиторами и вкладчиками. Регулятор отдельно указал, что руководители и собственники не приняли действенных мер по нормализации положения.

Кто пострадал: прежде всего розничные вкладчики. По формулировке таблицы «Вкладера»: 5,4 млрд руб. страховки для 12,4 тыс. вкладчиков; «из 12,4 тыс. вкладчиков 11,8 тыс. находятся в Москве и Московской области», выплаты также шли в Санкт-Петербурге, Брянской, Владимирской, Нижегородской, Рязанской, Тверской и Тульской областях. АСВ сообщало, что из этих 5,4 млрд руб. около 5,1 млрд приходилось на Москву и область; 102 вкладчика-ИП претендовали примерно на 4,1 млн руб.

Церковная окраска сделала кейс громким, но важная оговорка: Евгений Пархаев говорил, что само предприятие РПЦ «Софрино» средств в банке не держало: «У нас все в порядке с деньгами». «Ведомости» при этом напоминали, что банк регулярно проводил акции по сбору средств на восстановление храмов, а незадолго до краха объявлял о готовности финансировать поставки газа в Крым через «Софрино-газ», которую раньше возглавлял Малышев.

После прихода временной администрации история стала уголовной. ЦБ сообщил: активы банка не превышали 1,6 млрд руб. при обязательствах 6,2 млрд руб.; вывод активов оценили в 4,9 млрд руб. — через заведомо невозвратные кредиты и замену ликвидных активов на кредиты компаний с неизвестной платёжеспособностью. 28 июля 2014 года банк признали банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ.

Дальше появились конкретные эпизоды. «Коммерсантъ» писал о кредите на 50,6 млн руб. ООО «Трейдмаркет» и майских 2014 года кредитах на 500 млн руб. фирмам «Морской бриз», «Кайрос», «Диском» и «Юника»: часть денег почти сразу ушла на выкуп у банка недвижимости и земельных участков. Самая яркая деталь — директор «Трейдмаркета», по данным загса, умер ещё в 2010 году. Защита Малышева через адвоката Сергея Севрука утверждала, что у банкира «железное алиби», поскольку он был за границей.

Малышев заочно обвинён и объявлен в розыск в 2017 году по делу о мошенничестве; РБК писал, что следствие также связывало с ним выдачу невозвратных кредитов «фирмам-однодневкам» на сумму свыше 500 млн руб. АСВ затем потребовало привлечь к ответственности Малышева, бывшего члена правления Александра Маркова и члена совета директоров Анну Лаврентьеву. АСВ взыскивало 4,724 млрд руб.; в 2018 году суд привлёк к субсидиарной ответственности только Малышева, а к Маркову и Лаврентьевой отказал.

Последний доступный перед крахом состав органов управления в открытых справках: совет директоров — Евгений Пархаев, председатель; Дмитрий Малышев; Валерий Ганичев; Валентин Орлов; Анна Лаврентьева. Правление — Дмитрий Малышев, председатель; Александр Марков; Наталия Авдей. В более ранней версии вместо Лаврентьевой встречается Павел Машин, но майская справка и последующие иски АСВ указывают именно Лаврентьеву как члена совета директоров.

«Холдинг-Кредит»: смерть от ФНС

КБ «Холдинг-Кредит» был московским банком из третьей сотни, зарегистрированным в 1994 году. К началу апреля 2012-го у него было более 7,3 млрд руб. вкладов физлиц, активы свыше 9,6 млрд руб. и капитал 934,3 млн руб.; главный удар пришёлся на частных вкладчиков. По таблице Вкладера: страховое возмещение на 5,5 млрд руб. получили 11 тыс. вкладчиков.

Формальный спусковой крючок — налоговая история с операциями с золотом. ФНС предъявила банку требование примерно на 2 млрд руб.; BFM приводил расчёт, что после уплаты этой суммы капитал стал бы отрицательным — минус 1,066 млрд руб. Эксперт Фёдор Тихонов напоминал, что ещё в феврале 2012 года ВАС подтвердил законность налоговых претензий, после чего публикации о возможной потере капитала вызвали отток клиентов и потерю ликвидности.

16 мая 2012 года Банк России отозвал лицензию. В релизе ЦБ были не мягкие формулировки: существенная недостоверность отчётности, аресты корреспондентских счетов, неисполнение обязательств перед вкладчиками и кредиторами, отсутствие мер со стороны участников банка и «самоустранение» руководства от управления. В тот же день была назначена временная администрация, полномочия исполнительных органов приостановлены.

Собственность была оформлена через шесть ООО: «Транс Капитал», «ФинИнвестСервис», «Честара», «Винста» — по 20%, «Холд Финанс» и «Унихолд» — по 10%. Среди бенефициаров назывались Владислав Черников, Сергей Булгаков, Юлия Горош, Геннадий Ли, Егор Селюков и Игорь Фесенко.

После отзыва лицензии выяснилось, что история не сводится к налоговому спору. «Коммерсантъ» писал, что временная администрация не нашла электронную базу банка; её почти год искали оперативники МВД. В уголовных сюжетах фигурировали замена векселей кредитных организаций векселями «технических» юрлиц, кредиты пяти компаниям — поставщикам бананов и овощей примерно на 1 млрд руб., поручительство вице-президента банка Акбера Аскерова, а также дело бывшего главы филиала Александра Рудого о пропавших 16 млн руб.

Банкротство стало одним из ранних крупных кейсов АСВ. Арбитраж признал «Холдинг-Кредит» банкротом в конце июня 2012 года, конкурсным управляющим стало АСВ. Позже агентство добивалось взысканий с бывших руководителей. В 2024 году суды подтвердили субсидиарную ответственность за выдачу заведомо невозвратных кредитов и непринятие мер по предупреждению банкротства: среди фигурантов — Владислав Черников, Сергей Булгаков, Егор Селюков, Юлия Горош, Татьяна Дрыкина, Илья Рябинский, Владимир Смоляк и Сергей Журкин; речь шла почти о 7,5 млрд руб.

Отдельный пласт пострадавших — вкладчики с суммами выше тогдашнего лимита 700 тыс. руб. Именно вокруг них возникла вторичная волна мошенничества. Валерий Мирошников из АСВ рассказывал «Коммерсанту», что злоумышленники звонили потерпевшим от имени агентства и предлагали за комиссию 5–10% вернуть всю задолженность «в обход» процедуры. Активистка вкладчиков говорила, что мошенники обзвонили почти всех её знакомых по инициативной группе. Адвокат Алексей Тихомиров объяснял, почему жертвы таких схем редко идут в полицию: человек фактически платит за незаконный способ возврата денег.

Публичная линия Черникова была противоположной позиции ЦБ и АСВ. В открытом письме он утверждал, что данные для погашения обязательств «почти полностью восстановлены», призывал не подменять законные процедуры «политическими инсинуациями» и говорил, что цель вкладчиков и бывшего владельца совпадает — максимально вернуть деньги. В другой публикации он называл отзыв лицензии следствием формального применения закона: «ЦБ действовал точно по закону», но банку, по его версии, не дали времени договориться с налоговой о рассрочке.

Последний найденный открытый состав органов управления перед крахом выглядит так. Совет директоров: Владислав Черников — председатель совета директоров, президент банка; Юлия Горош — зампред совета директоров, старший вице-президент президентского совета; Сергей Булгаков — член совета директоров, начальник управления регионального развития; Егор Селюков — член совета директоров. Правление: Наталья Добрякова — председатель правления; Алексей Гладковский — первый зампред правления; Светлана Кононова — зампред правления; Татьяна Дрыкина — зампред правления, начальник управления кредитования; Елена Краснова — главный бухгалтер. Судебные материалы дополнительно подтверждают, что Добрякова была председателем правления с 23.11.2010 по 05.05.2012; позднейшие дела АСВ подтверждают ключевую связку Черников — Горош — Булгаков — Селюков — Дрыкина.

Ключевые даты: февраль 2012-го — финал налогового спора, 16 мая 2012-го — отзыв лицензии и временная администрация, 29 июня 2012-го — банкротство, ноябрь 2012-го — обнаружение базы и всплеск мошенников вокруг «превышенцев», 2015–2024 годы — длинный хвост уголовных и субсидиарных претензий к бывшим менеджерам.

История «Холдинг-Кредита» важна не только суммой выплат, а тем, что показала типичный для будущих банкротств набор: налоговый/капитальный триггер, недостоверная отчётность, исчезающие базы, конфликт ЦБ и бывших владельцев, а затем многолетние попытки АСВ собрать активы.

Соцгорбанк: «фамилия Урин никогда не звучала»

Соцгорбанк — кейс не «внезапного набега вкладчиков», а быстрой смены собственников, непрозрачных активов и отчётности, которой ЦБ уже не верил. 18 апреля 2011 года — отзыв лицензии. Формальные причины: «существенно недостоверная отчётность», сокрытие признаков банкротства, неправильная оценка активов и резервов, а также бездействие владельцев и руководства по восстановлению устойчивости банка.

По таблице Вкладера: 18 тыс. клиентов в Москве, Московской и Ярославской областях получили 5 млрд руб. Перед отзывом лицензии «Коммерсантъ» оценивал потенциальные выплаты АСВ в 5,7 млрд руб. — это должно было стать крупнейшим страховым случаем после «Монетного дома».

Ключевая предыстория началась осенью 2010 года. Основатель и главный владелец Александр Дмитрук вышел из капитала, Игорь Безгин тоже продал долю; новым пулом стали Сергей Абакумов, Сергей Злобин, Владимир Панин, Александр Поляков, Вячеслав Шенаев и Firebird Management. Смена собственников осенью 2010 года выглядела для рынка тревожно: появлялись версии о покупке банка «в интересах Матвея Урина», сам банк это отрицал, а Дмитрук позднее говорил: «Фамилия Урин никогда не звучала».

Дальше события пошли быстро. В декабре 2010 года ЦБ начал проверку; в конце января 2011-го ограничил привлечение вкладов; 28 февраля запретил на полгода принимать вклады и продавать собственные бумаги; в апреле ввёл запрет на валютные операции и бюджетные платежи. На 1 марта 2011 года в банке оставалось около 7,5 млрд руб. средств граждан, но рейтинговые агентства уже видели отток юрлиц примерно на 1 млрд руб. и ухудшение качества активов.

Главная дыра была не только в ликвидности, а в правдивости баланса. «Коммерсантъ» писал, что к марту портфель облигаций сократился с 2 млрд до 177 млн руб., векселей — с 558 млн до 22 млн руб.; ЦБ требовал доказать наличие кассы и кредитных досье. Самый яркий эпизод: вместо более 1 млрд руб. в кассе нашли чуть больше 10 млн руб.

Из людей вокруг краха важны не только Дмитрук и новые владельцы. И.о. председателя правления после смены собственников называлась Светлана Басенко; Алексей Остроухов должен был стать главой правления, но ЦБ его не согласовал. Замгендиректора АСВ Андрей Мельников объяснял усиление внимания тем, что «жалобы вкладчиков… стали исчисляться десятками». Виктория Белозерова из «Рус-Рейтинга» предупреждала, что 1,5 млрд руб. ликвидности не хватит, если вкладчики массово придут за деньгами. Михаил Сухов из ЦБ, комментируя похожие покупки банков, сформулировал общий риск жёстко: таким приобретателям «неважно, по какой цене купить банк». Валерий Мирошников из АСВ говорил о предположении, что Урин был одним из теневых собственников ряда банков; применительно к Соцгорбанку это осталось версией рынка, а не установленным фактом.

Последний связный состав совета директоров после переизбрания осенью 2010 года: Сергей Абакумов, Сергей Злобин, Владимир Панин, Александр Поляков, Вячеслав Шенаев, Александр Алтунин, Юрий Бузиашвили, Йен Кристофер Хейг / Ian Christopher Hague от Firebird, Алексей Митрофанов, Владимир Пансков. Пансков фигурировал как председатель совета, но уже в феврале 2011 года сообщил «Коммерсанту», что отношения к банку не имеет и уведомил об этом ЦБ.

Правление восстановлено только частично. В раскрытии эмитента виден количественный состав — пять человек; в доступных фрагментах названы Светлана Басенко, И. Ю. Попов, О. А. Воробьёва. По медийным данным, фактическим и.о. председателя была Светлана Басенко, а Остроухов не был согласован регулятором. Две оставшиеся фамилии в открытых машинно-доступных источниках надёжно не восстановились.

Финал: 7 июня 2011 года Арбитражный суд Московской области признал Соцгорбанк банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ. Попытка банка оспорить приказ ЦБ об отзыве лицензии провалилась: суд указал на недостоверную отчётность и основания для мер по предупреждению банкротства. Для вкладчиков это был один из крупнейших случаев АСВ того времени.

Как умер Ринвестбанк

Ринвестбанк — рязанский банк, созданный в 1995 году при участии предприятий и администрации Рязанской области. Его финал был быстрым, но не внезапным: ещё в мае 2016 года появились очереди на снятие сумм свыше 30 тыс. руб., с февраля банк был убыточным, а к началу июля уже не проводил платежи и закрыл восемь офисов — два в Рязани и шесть в Москве. 4 июля участники решили сами просить ЦБ аннулировать лицензию и идти в арбитраж с заявлением о банкротстве. Эксперты называли это почти беспрецедентным: банки обычно «до последнего борются за лицензию», говорила Лидия Горшкова, а Игорь Дубов считал, что при признаках несостоятельности такое ходатайство «не имеет смысла» и может быть попыткой снизить риск субсидиарной ответственности.

14 июля 2016 года ЦБ отозвал лицензию. Формальная причина: нарушение банковских законов и нормативов ЦБ, неоднократные нарушения антиотмывочного законодательства, падение норматива достаточности капитала ниже 2% и снижение собственных средств ниже минимального размера уставного капитала. По версии регулятора, банк «полностью утратил собственные средства» из-за неадекватной оценки рисков, был вовлечён в подозрительные транзитные операции, а руководство и собственники не приняли действенных мер по нормализации работы. На 1 июля 2016 года по активам он занимал 304-е место в банковской системе.

Пострадали прежде всего вкладчики. По формулировке из таблицы «Вкладера»: 5 млрд руб. АСВ — 8,5 тыс. вкладчиков в четырёх субъектах РФ, «в том числе в Рязани и Рязанской области — 3,5 млрд руб.; 6,3 тыс. вкладчиков; в Москве и Московской области — 1,4 млрд руб.; 1,9 тыс. вкладчиков». Выплаты стартовали 28 июля 2016 года через Россельхозбанк, банк «Открытие» и Уралсиб.

Экономика краха выглядела так: при обязательствах перед кредиторами около 5,57 млрд руб. временная администрация нашла активов не более 900 млн руб. «дыра»: активы до 0,9 млрд против 5,57 млрд обязательств. По материалам временной администрации, из банка могли быть выведены около 2,6 млрд руб. через выдачу кредитов компаниям с признаками отсутствия реальной деятельности. Арбитраж Рязанской области признал Ринвестбанк банкротом 21 сентября 2016 года.

Собственники заранее видели проблему. РБК писал, что после предписания ЦБ о доформировании резервов примерно на 0,5 млрд руб. банк рассчитывал на меньшую докапитализацию, но ситуация стала критической. предписание ЦБ на резервы почти 0,5 млрд руб. На 1 июля средства физлиц составляли около 4,7 млрд руб., или 69% пассивов; корпоративные средства — около 1 млрд руб.; кредитный портфель юрлиц — 4,6 млрд руб., физлиц — 0,5 млрд руб.

Участники банка перед крахом, по публикации «Коммерсанта»: ООО «Никопласт» — 19,99%, Александр Коконигичев — 19,99%, Наталия Дмитриева — 9,99%, Емзари Малишава — 9,99%, Татьяна Пригожина — 9,89%, Александр Балабанов — 9,99%, Александр Кузьмичев — 5,99%. Через «Никопласт» упоминались Константин Каракулько, Алексей Титков и Сергей Беличенко. РБК отдельно передавал версию собеседников о влиянии Владимира Романова; Александр Лебедев публично писал, что Романов контролировал Ринвестбанк, но сам Романов РБК это отрицал.

Последний публично подтверждённый управленческий контур выглядит так. Правление/исполнительный блок: Максим Ткачев — председатель правления; Светлана Позднова — президент банка и, по материалам дела, председатель кредитного комитета; Наталья Кошелева и Елена Шабанова — члены правления. Антон Ганеев проходил как бывший начальник кредитного отдела. По совету директоров в открытых источниках устойчиво подтверждаются Александр Кузьмичев как председатель совета директоров и Максим Ткачев как член совета; полного списка совета на 14 июля 2016 года в доступных публикациях я не нашёл.

После банкротства история стала уголовной. По версии следствия, фактический владелец Владимир Романов, председатель правления Максим Ткачев, президент Светлана Позднова и другие участники организованной группы в 2015–2016 годах выводили деньги через заведомо невозвратные кредиты подконтрольным структурам. В 2024 году Рязанский областной суд ужесточил наказание: Романов и Позднова получили по 5 лет 10 месяцев, Ткачев — 4 года 8 месяцев; гражданский иск АСВ на 1,35 млрд руб. удовлетворён полностью. приговор: 1,35 млрд руб. хищений.

Важная точка послесловия — гражданская ответственность. АСВ требовало взыскать 5,7 млрд руб. с 15 бывших контролирующих лиц и менеджеров, указывая, что с июля 2014-го по июль 2016-го ликвидные активы замещались безнадёжной ссудной задолженностью. В 2025 году сообщалось о привлечении к субсидиарной ответственности Романова, Поздновой и Ткачева; отдельные убытки взыскивались с Александра Кузьмичева и Веры Иньковой. субсидиарка: потенциально свыше 5,7 млрд руб.

Промсбербанк кончился тюрьмой

Промсбербанк — это не нынешний ПСБ, а подольский ЗАО «Промышленный сберегательный банк», рег. №1043. Лицензию Банк России отозвал 2 апреля 2015 года: банк занимал 266-е место по активам на 1 марта 2015-го. Формальная причина — нарушение банковских законов и нормативов, Н1 ниже 2%, капитал ниже минимума; по сути — высокорискованная кредитная политика и низкокачественные активы. ЦБ сформулировал это коротко: банк «полностью утратил собственные средства».

Крах почувствовали заранее. 31 марта «Банки.ру» со ссылкой на колл-центр писал, что офисы временно не обслуживают клиентов, операции по счетам юрлиц и вкладам приостановлены. В Подольске сотрудник отделения объяснял журналистам: «Мы временно не работаем с клиентами, но банк работает». Сабина Хасанова из «Банки.ру» тогда указывала на резкий рост вложений в корпоративные векселя — с 20,3 млн до 1,8 млрд руб. — и падение высоколиквидных активов с 1,2 млрд до 381,7 млн руб.; её вывод: банк демонстрировал снижение ликвидности.

Пострадали прежде всего вкладчики. В формулировках для таблицы АСВ: страховое возмещение выплачивалось в 13 субъектах РФ; за выплатой около 4,9 млрд руб. могли обратиться примерно 21 тыс. вкладчиков, в том числе около 750 клиентов со счетами для предпринимательской деятельности на 43 млн руб. В Москве и Московской области — около 4,6 млрд руб. и порядка 20 тыс. вкладчиков. Банками-агентами стали Сбербанк и банк «Образование».

После прихода временной администрации история стала уголовной. ЦБ сообщил, что бывшее руководство и собственники не передали оригиналы кредитных договоров по задолженности более чем на 5 млрд руб. Затем вскрылась схема с дочерней страховой компанией «Оранта»: Промсбербанк уступил ей права требования по кредитам с ликвидным обеспечением на 1,3 млрд руб. в обмен на фактически отсутствующие ценные бумаги. «Оранта» переуступила задолженность нерезиденту, аффилированному с собственниками банка. По оценке временной администрации, активы банка не превышали 1,9 млрд руб. при обязательствах 6,1 млрд руб.; 9 июня 2015 года банк был признан банкротом.

Следствие затем описывало две схемы: кредиты фирмам-однодневкам под фиктивные залоги и вывод прав требования через «Оранту» в Молдавию, Литву и Эстонию, где нерезиденты взыскивали «долги» через местные суды. По данным «Право.ru», судить должны были экс-главного акционера Алексея Куликова, начальника кредитного отдела Зульфию Мусину, руководителя службы безопасности Андрея Кибицкого и Владимира Исайченко; предполагаемым организатором назывался бывший председатель правления Борис Фомин, скрывавшийся за границей.

Дальше фигуранты начали перекладывать ответственность. Борис Фомин после задержания утверждал, что выполнял указания теневого хозяина банка Ивана Мязина, включая выдачу фиктивных кредитов. Алексей Куликов, наоборот, говорил, что инициатива вывода средств принадлежала Фомину. Следствие в 2019 году всё равно считало организатором хищений Куликова; к тому моменту банк, по данным «Ъ», остался должен клиентам 5,7 млрд руб.

Куликов получил срок по делу о хищениях, Фомин — шесть лет колонии, Иван Мязин позднее получил восемь лет; в 2021 году «Ъ» писал, что из трёх ключевых осуждённых на свободу вышел только Куликов. Мязина следствие называло крупным игроком рынка незаконной обналички; Фомин, сотрудничая со следствием, давал показания и по другим эпизодам.

Вокруг банка было много заметных фамилий. По данным сайта банка, которые цитировали «Ведомости», среди совладельцев перед крахом значились Анна Смирнова / ООО «СМУ-888» — 20%, Евгения Куликова — 19,06%, гражданки Кипра Манти Эффросини — 16,998% и Дина Джапарова — 10%, Александр Попов и Сергей Садомсков — по 9,984%, Александр Безрученко — 4,16%, Игорь Денисов и Иван Мязин — по 4%. Отдельный политический шлейф: в 2012 году в совет директоров входил Игорь Путин, двоюродный брат Владимира Путина, но уже через год совет покинул.

Последний найденный публичный состав органов управления — по сообщению самого банка после годового собрания 7 апреля 2014 года.

Совет директоров: Дмитрий Дубенский — председатель, Эрнест Барсегян, Виктор Дробыш, Ефим Лев, Иван Мязин, Юлия Онищук, Денис Фомин.

Правление: Борис Фомин — председатель правления, Дмитрий Дубенский, Роман Суницкий. В сообщении прямо указано: Фомин — председатель правления с 25 марта 2014 года, Дубенский и Суницкий — члены правления с 17 апреля 2013 года.

Как разорился Эксперт Банк (Омск)

Эксперт Банк — омский банк с регистрационным №2949, основанный в 1994 году; к моменту отзыва лицензии ЦБ ставил его на 209-е место в банковской системе по активам. Юридический центр — Омск, ул. Маршала Жукова, 107; прежняя идентичность — «Сибирский купеческий банк».

1 ноября 2019 года ЦБ отозвал лицензию у «Эксперт Банка». Формальная причина была не «дыра» в балансе, а комплаенс и качество операций: регулятор заявил о нарушениях законодательства о ПОД/ФТ, неполных и недостоверных сведениях по операциям обязательного контроля, сомнительных операциях с наличной иностранной валютой, выводом средств за рубеж и ценными бумагами. ЦБ отдельно написал, что внутренний контроль был неэффективен, а действия банка «свидетельствовали о вовлечённости» руководства. Материалы были направлены в правоохранительные органы

По формулировке таблицы Vklader: 4,4 млрд руб. страховой ответственности АСВ — столько было в реестре обязательств перед вкладчиками. 5,9 тыс. вкладчиков в 8 субъектах РФ могли обратиться за выплатой, в том числе около 700 малых предприятий на 155,7 млн руб. В Омской области — около 1,1 тыс. вкладчиков на 753,9 млн руб.; в Москве и Московской области — около 1,7 тыс. вкладчиков на 1,3 млрд руб. Выплаты стартовали 12 ноября 2019 года через Сбербанк. В обновлённом рейтинге Vklader «Эксперт Банк» идёт с датой 01.11.19 и суммой 4,4 млрд руб.

ЦБ говорил о сомнительных операциях и ПОД/ФТ, но банк пытался оспорить отзыв лицензии. В 2020 году суд отказал ему: приказ Банка России устоял. Дальше 7 апреля 2021 года банк был признан банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ.

Ключевая фигура в капитале — Роман Стройков, председатель совета директоров и основной бенефициар. В публикациях 2018 года доля Стройкова оценивалась примерно в 92,8%, Сергея Ануфриева — 4,35%, Дмитрия Новгородцева — 1,42%; «Новая газета — Балтия» также описывала его контроль через цепочку российских и эстонских компаний. До 2018 года правление много лет возглавлял Сергей Ефимов, затем исполняющей обязанности, а в апреле 2019 года председателем правления стала Вера Борисова.

Последний найденный перед крахом публичный состав органов управления требует оговорки: официальная карточка ЦБ после прекращения деятельности не раскрывает полный персональный список на 01.11.2019, поэтому ниже — последняя доступная публичная версия.
Правление: Вера Борисова — председатель, Денис Шеремет, Елена Дорохова.
Совет директоров: Роман Стройков — председатель, Сергей Ануфриев, Дмитрий Новгородцев.

После банкротства АСВ пошло на персональные претензии: АСВ требовало 879,7 млн руб. с группы бывших руководителей, акционеров и связанных лиц. В списке ответчиков фигурировали Роман Стройков, Вероника Стройкова, Елена Дорохова, Денис Шеремет, Елена Ткаченко, Богдан Орлов, Сергей Зайцев, Сергей Ануфриев, Игорь Захаров, Алексей Лукьянов, Дмитрий Новгородцев, Наталья Шагинян, Ирина Артющенко, Анна Колбина, Марина Максименко, Вера Борисова и Сергей Ефимов. Претензия строилась вокруг версии о выдаче заведомо проблемных кредитов компаниям, связанным с бизнес-группой Стройкова.

Но финал у этой претензии оказался важным для точности: в 2026 году кассация оставила отказ АСВ в силе. Суд указал, что на момент выдачи кредитов заёмщики выглядели платёжеспособными, обслуживали долги и проценты как минимум до отзыва лицензии, а доказательств аффилированности и выгодоприобретения оказалось недостаточно. В деле прозвучала сильная фраза: требования кредиторов погашены полностью.

Публичный фон был нервным ещё до отзыва. Telegram-канал Banksta писал, что банк «давно в центре внимания регулятора». Журналист Мартин Лайне в материалах о Стройкове говорил, что в среде бизнес-журналистов его считали подозрительным; сам Стройков отвечал: «Никакого вывода денег никогда не было». Это не судебный вывод о самом «Эксперт Банке», но хорошо передаёт репутационный шлейф вокруг основного владельца.

Итог: крах «Эксперт Банка» — не классическая история паники вкладчиков, а история банка из второй сотни, который попал под жёсткую зачистку за комплаенс, транзитно-валютные и «подозрительные» операции. Для вкладчиков удар был ощутимым по географии и сумме — 4,4 млрд руб. и почти 6 тыс. заявителей, но последующая судебная часть показала более сложную картину: лицензия не вернулась, банк ушёл в банкротство, однако персональная претензия АСВ к бывшим контролёрам на 879,7 млн руб. в итоге не устояла.

Игорь Путин не спас Русский земельный банк

Русский земельный банк рухнул в один день с «С банком» и «Стройкредитом» — 18 марта 2014 года, в разгар первой большой «чистки» банков при Эльвире Набиуллиной. Формально это был не гигант: на 1 марта 2014 года РЗБ занимал 227-е место в системе.

Но для АСВ случай оказался заметным: страховая часть — около 5 млрд руб. Свои средства на сумму до 700 тыс. руб. должны были получить 9,9 тыс. вкладчиков, в основном в Москве и Московской области — 4,13 млрд руб. и 7,9 тыс. вкладчиков. В Санкт-Петербурге и Ленинградской области — 1,5 тыс. вкладчиков на 647,3 млн руб. Банк почти не работал с ИП: только 11 ИП имели право на возврат денег на 101,5 тыс. руб.

Последняя неделя выглядела классически для банковского краха: 13 марта РЗБ сообщил о «перебоях в электропитании» и прекращении обслуживания, 14 марта — о «масштабном техническом сбое». В отличие от некоторых соседей по отзывам лицензий, к понедельнику банк работу не восстановил. Почти одновременно стало известно, что с 11 марта досрочно ушёл председатель правления Александр Сафронов — по собственному заявлению.

Причина отзыва у ЦБ была не про «электричество». Банк России указал на неоднократные нарушения банковского и антиотмывочного законодательства, проблемы с идентификацией клиентов и внутренним контролем. Главное обвинение: 15 млрд руб. сомнительных операций за 2013 год — с наличными и в безналичной форме. С 18 марта в банк была назначена временная администрация, полномочия исполнительных органов приостановлены.

Бэкграунд у банка был громкий. Основанный в 1994 году РЗБ в 2003–2010 годах контролировался Еленой Батуриной, затем она продала 98,12% акций кипрским компаниям. В 2012 году в совет директоров вошёл Игорь Путин, двоюродный брат Владимира Путина; тогда же в совет вошли Александр Григорьев, Алексей Зайцев, Александр Бобовников и Ринат Юсупов.

Игорь Путин к моменту отзыва уже дистанцировался. Forbes приводил его объяснение: «компетентные источники заранее предупредили меня» о реальном положении дел в РЗБ, а изменить финансовую политику он, по его словам, не мог. В той же публикации он советовал вкладчикам не выходить за пределы страхового лимита — тогда это были 700 тыс. руб.

После банкротства масштаб бедствия стал понятнее. Арбитраж Москвы признал банк банкротом 14 мая 2014 года, конкурсным управляющим назначили АСВ. На заседании представитель ЦБ называл 10,9 млрд руб. обязательств против 2,6 млрд руб. активов. Позже АСВ сообщало о 2,8 тыс. кредиторов с требованиями на 5,5 млрд руб.; инвентаризация выявила недостачу имущества на 1,2 млрд руб., из них 823,5 млн руб. — по «прочим активам», не подтверждённым документально.

Вкладчики на форумах быстро перешли от вопросов «когда откроются отделения?» к вопросам субсидиарной ответственности. В обсуждениях цитировались материалы банкротного дела: дефицит активов 8,276 млрд руб., отсутствие электронной базы операций, непереданные отчётность и оригиналы кредитных досье юрлиц; временная администрация, по этим материалам, относила 95% кредитов к нереальным к возврату.

Финал для части бывшего менеджмента наступил уже в судах: в 2017 году по заявлению АСВ с Александра Сафронова и Тимура Чачухи взыскали 3,1 млрд руб. субсидиарной ответственности; апелляция это подтвердила. Сам Чачуха в последнем коротком списке правления из «Книги памяти» уже не фигурировал, но в материалах обсуждений и сделок упоминался как член правления/поручитель по ряду кредитных историй.

Скандальный хвост РЗБ тянулся и в «молдавскую схему». «Коммерсантъ» писал, что в 2015 году одно из дел по ст. 193.1 УК РФ, где фигурировал Русский земельный банк, находилось в производстве ГСУ ГУ МВД по Москве; совладельцем РЗБ и банка «Западный» назывался Александр Григорьев. По версии МВД, связанная группа могла вывести из России около $46 млрд через примерно 60 банков, хотя на тот момент претензий именно по эпизодам РЗБ к Григорьеву, как уточнял «Ъ», не предъявляли.

Экспертная интонация того момента хорошо передана Ольгой Беленькой из «Совлинка»: длительные «технические сбои» часто означали, что у банка нет ликвидности, а иногда менеджмент «использовал паузу для вывода того, что еще осталось». Это почти готовая формула для истории РЗБ: снаружи — сбой и «аварийные службы», внутри — антиотмывочные претензии, дыра и слабые активы.

Последний доступный короткий состав органов управления перед крахом в «Книге памяти» такой. Правление: Александр Сафронов — председатель, Мария Соколова. Совет директоров: Роман Давыдов — председатель, Дмитрий Сухов, Михаил Казаков, Лейла Вердиева. Акционеры: Иван Котов, Георгий Новиков, Сергей Нам, Александр Куликов, Беслан Булгучев, Андрей Алексеев — по 16,35%, миноритарии — 1,89%. На форуме Банки.ру дополнительно приводился расширенный перечень лиц из документов банка: Андрей Рудешко, Владимир Малин, Владимир Гардт, Ринат Сетдиков и Игорь Путин как более ранние/связанные члены совета.

«Кредит-Москва»: Крах банка №5

«Кредит-Москва» был банком с символическим номером 5 — из ранних московских коммерческих банков. В момент краха это уже была не крупная, но заметная кредитная организация: по данным ЦБ, на 1 июля 2016 года она занимала 285-е место по активам. 22 июля 2016 года лицензия была отозвана. Формальный набор причин у ЦБ был классический для «дыры»: нарушение банковских законов и нормативов, достаточность капитала ниже 2%, капитал ниже минимального уставного капитала, повторные меры надзора за год. Главное — ЦБ прямо написал, что банк «неадекватно оценивал» риски при плохом качестве активов, а дооценка кредитного риска выявила полную утрату собственных средств.

По суммам кейс в обновлённом рейтинге «Вкладера» стоит рядом с нижней границей крупных выплат: «Кредит-Москва», дата 22.07.2016, объём ответственности АСВ — 4,1 млрд руб. В формулировке для таблицы: за выплатой страхового возмещения на сумму около 4,1 млрд руб. могли обратиться порядка 5,9 тыс. вкладчиков, в том числе около 100 индивидуальных предпринимателей на 9,9 млн руб.; страховое возмещение выплачивалось в восьми субъектах РФ, в том числе в Москве и Московской области — около 2,6 млрд руб. для 3,8 тыс. вкладчиков, в Санкт-Петербурге и Ленинградской области — около 1,4 млрд руб. для 1,8 тыс. вкладчиков. Выплаты начались через Сбербанк с 5 августа 2016 года.

Финал выглядел как быстрый обвал. 19 июля 2016 года банк обнулил свободные кредитные лимиты по картам, объясняя это проверкой ЦБ. 20 июля, по данным источников, его отключили от БЭСП; в тот же день председатель правления Ольга Лыгина подала заявление об уходе. Банки.ру писал, что клиенты уже получали в отделениях сигналы «ждать две недели» и обращаться за страховым возмещением. На форумах это резюмировали фразой: «Скоропостижно скончался». Другой комментатор точно отметил символизм: «Самый старый столичный банк потерял лицензию».

Собственническая картина перед отзывом была нервной. В списке лиц под контролем или значительным влиянием на 7 июня 2016 года фигурировали пакеты примерно по 9,5–10% у Ираклия Аршбы, Кирилла Горбули, Дениса Колдышева, Владимира Королёва, Мурата Макеева, Артура Миниахметова, Рината Фахретдинова и Алексея Шубаева. Накануне отзыва сообщалось уже о новой смене акционеров: акции приобрели Михаил Тихомиров, Александр Ерышев, Павел Литвяков, Любовь Архипова и Андрей Морзавицкий; из состава владельцев вышли, в частности, Шубаев, Королёв, Горбуля, Зарина Багдасарова, Миниахметов, а доля Аршбы снизилась до нуля.

После отзыва лицензии ЦБ назначил временную администрацию и приостановил полномочия исполнительных органов. 24 октября 2016 года Арбитражный суд Москвы признал банк банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ. Уже позже история получила продолжение: 9-й арбитражный апелляционный суд в 2024 году привлёк к субсидиарной ответственности бывших топ-менеджеров и контролировавших лиц; потенциальный размер — 5,2 млрд руб. Среди оснований АСВ и суд называли отчуждение недвижимости без встречного предоставления, замещение задолженности физлиц техническими правами требования, выдачу технических кредитов, вывод активов и непринятие мер по предупреждению банкротства.

Последний найденный перед крахом состав правления. Ольга Лыгина — председатель правления / директор; Борис Непомнящий и Борис Хмельницкий — члены правления. В июльском раскрытии 2016 года отдельно упоминались решения, касавшиеся Непомнящего и Хмельницкого, а 20 июля наблюдательный совет досрочно прекратил полномочия Лыгиной после её заявления.

Последний найденный перед отзывом состав совета директоров / наблюдательного совета, избранный годовым собранием 20 июня 2016 года: Александр Веселов, Лариса Климович-Вишневская, Анатолий Сергеев, Валерий Галагоц, Наталья Швец, Владимир Королёв, Ирина Головина, Любовь Маляревская, Алексей Шубаев.

Ключевая дата здесь — не только 22 июля 2016 года, а вся трёхдневка 19–22 июля: лимиты по картам, отключение от БЭСП, уход Лыгиной, смена акционеров и отзыв лицензии. Именно поэтому «Кредит-Москва» выглядит не как медленно умиравший региональный банк, а как старый московский банк, в котором надзорная проверка быстро вскрыла дыру, после чего вкладчиков отправили в АСВ, а бывших управленцев — в долгую банкротную историю.

Северный Кредит: на бумаге актив есть

«Северный Кредит» — вологодский региональный банк, зарегистрированный ещё в 1993 году. Финал был быстрым: осенью 2017-го меняется контур влияния, в декабре начинаются сбои с наличными и платежами, а 29 декабря 2017 года ЦБ отозвал лицензию. На 1 декабря банк был на 244-м месте в системе по активам. Формальный набор претензий ЦБ: капитал ниже 2%, собственные средства ниже минимального размера уставного капитала, провалы AML-контроля, невозможность вовремя платить кредиторам и вкладчикам. Но суть была жёстче: регулятор прямо написал о «недобросовестных действиях руководства», «крупномасштабном выводе активов» и передаче материалов в правоохранительные органы.

Главный эпизод — конец декабря 2017 года. Проверка ЦБ обнаружила отсутствие первичных документов, подтверждающих права банка на большой портфель ценных бумаг, купленный буквально перед крахом. При нормальной оценке рисков это означало полную утрату капитала. ЦБ указал, что договор покупки заключил исполняющий обязанности руководителя банка, а операция имела признаки «схемной». Ключевой эпизод — «крупный портфель ценных бумаг»: на бумаге актив есть, документов на него нет, капитал исчезает.

Кто пострадал: прежде всего вкладчики, ИП, пенсионеры и местные бюджетники. В формулировке, близкой к таблице «Вкладера»: около 4 млрд руб. — 15 тыс. вкладчиков в 8 регионах; в том числе около 480 вкладчиков, имевших счета для предпринимательской деятельности, на сумму около 69 млн руб. Страховое возмещение выплачивалось через Сбербанк и РНКБ с 17 января 2018 года. Самый большой удар пришёлся на домашний регион: в Вологодской области — 2,2 млрд руб. и 11 тыс. вкладчиков.

Местный масштаб был шире страховых выплат. По данным, которые приводила региональная пресса со ссылкой на Banki.ru, у банка было более 60 тыс. клиентов-физлиц и около 4,6 тыс. юрлиц и ИП на обслуживании. Власти Вологодской области отдельно решали вопрос пенсий и соцвыплат: департамент финансов сообщал, что банк прекратил финансовые операции, а пенсионерам нужно срочно менять способ получения выплат. В официальном заявлении самого банка прозвучала драматичная версия: «банком заинтересовались лица, которые привели его к плачевному итогу», а «врио председателя правления Крылов, а также ряд сотрудников, назначенных новыми акционерами Банка, исчезли».

Хронология в коротком виде такая. В 2013 году доля правительства Вологодской области после допэмиссии снизилась до 23,22%, и регион, как писала местная пресса, потерял возможность блокировать решения совета директоров. В середине 2017 года часть акционеров решила продать доли, область тоже выставляла пакет, но покупателя не нашла. 20 ноября в банке создали временный единоличный исполнительный орган, врио председателя правления стал Сергей Крылов. В конце ноября в публикациях появляются новые фигуранты — Евгений Пикалов и Агустин Моралес-Эскамилья. 20–21 декабря начались проблемы с банкоматами и терминалами; 25 декабря банк отключили от системы электронных платежей ЦБ; 29 декабря — отзыв лицензии.

Отдельный политический и рыночный фон — «зачистка» банков. Эльвира Набиуллина тогда говорила в интервью, что ЦБ ещё какое-то время будет вынужден чаще отзывать лицензии, а потом случаи отзыва и санации должны стать «единичными, исключительными». Аналитик Fitch Александр Данилов называл происходившее не глобальным шоком, а плановой уборкой «авгиевых конюшен» банковского сектора.

После банкротства история перешла в суды и уголовные дела. АСВ в 2020 году подало заявление о взыскании убытков с контролировавших банк лиц на 2,78 млрд руб. В списке ответчиков фигурировали Людмила Петрова, Сергей Крылов, Ирина Жилина, Валерий Козин, Надежда/Наталья Одинцова, Сергей Панев, Антон Сохрин, Евгений Пикалов, Алексей Железов и Агустин Моралес-Эскомилья. По версии АСВ, контролировавшие лица формировали безнадёжную ссудно-вексельную задолженность, замещали рыночные кредиты неликвидными активами или активами по завышенной стоимости, снимали обеспечение и отчуждали имущество банка. АСВ оценивало ущерб от действий экс-топов в 2,78 млрд руб.

Последний публично проверяемый перед крахом управленческий контур выглядит так.

Правление / исполнительный блок: Сергей Крылов — врио председателя правления; до него председателем правления была Людмила Петрова. В материалах АСВ и Banki.ru также фигурируют Ирина Жилина — главный бухгалтер и член правления, Антон Сохрин и Сергей Панев — члены правления, Валерий Козин — зампред правления, Евгений Пикалов — вице-президент.

Совет директоров / надзорный контур: Людмила Петрова указана как акционер и член совета директоров; Наталья Одинцова — как член совета директоров. Местная публикация также называла Сергея Крылова «и.о. председателя Совета директоров», но более строгие источники в связке с ЦБ/АСВ проводят его именно как врио председателя правления, поэтому эту деталь лучше давать с оговоркой. Точный финальный полный состав совета публично не подтверждён — в открытых источниках надёжно бьются именно эти фамилии и роли.

Крах «Северного Кредита» поэтому был не классической историей «плохой кредитной политики» в одиночку, а региональной драмой с потерей контроля над банком, внезапным появлением новых влиятельных лиц, исчезновением руководства, подозрительным портфелем ценных бумаг и последующим спором АСВ о миллиардах. Для вкладчиков финал смягчила система страхования, но для Вологодской области это был удар по «своему» банку: деньги вернули не всем и не сразу, а репутационно история стала примером того, как региональный банк можно обрушить за считаные недели.

Интерпромбанк: крах банка из орбиты «Нового потока»

Интерпромбанк был московским частным банком, участником системы страхования вкладов, с лицензией №3266. К моменту отзыва лицензии 16 апреля 2021 года он занимал 151-е место в банковской системе по размеру активов. Формально это был не гигант, но достаточно заметный банк второго эшелона: с розничными вкладчиками, юрлицами и крупными корпоративными историями вокруг группы «Новый поток». Банк России отозвал лицензию приказом № ОД-691.

Главная формулировка регулятора: Интерпромбанк занижал резервы, проводил операции с непрофильными активами, чтобы «искусственно улучшить финансовые показатели» и скрыть реальное положение дел. В кредитном портфеле, по оценке ЦБ, доминировали проблемные ссуды, а судебные споры по ним требовали досоздания резервов. В 2020 году у банка резко просела ликвидность, начался отток клиентских денег, а годовой убыток составил 3,9 млрд руб. — 57% капитала. В предписании о доформировании резервов ЦБ увидел признаки необходимости мер по предупреждению банкротства и реальную угрозу интересам кредиторов и вкладчиков.

По «вкладческой» части крах был среднего масштаба для списка АСВ, но болезненный: в рейтинге Vklader Интерпромбанк стоит рядом с делами примерно на 4 млрд руб. страховой ответственности. В формулировках, близких к столбцу «Подробности по суммам и регионам»: за выплатой страхового возмещения на сумму 4,3 млрд руб. могли обратиться порядка 5,4 тыс. вкладчиков, в том числе 185 юридических лиц. АСВ оценивало, что 97% вкладчиков должны были получить возмещение полностью, то есть основная боль пришлась на тех, у кого остатки превышали страховой лимит, а также на не полностью покрытых кредиторов и бизнес-клиентов.

Ключевой фон — связь банка с группой «Новый поток» Дмитрия Мазурова. В судебных материалах по спору с МКБ фигурировали гарантии и обязательства, связанные с компаниями «Торговый дом Мотус» и «Транстрейдойл», а также финансирование проектов вокруг Антипинского НПЗ и Марийского НПЗ. Там же указывалось, что Интерпромбанк и заемщики входили в орбиту АО «Новый поток», а Мазуров имел существенное влияние на банк, был акционером и членом совета директоров. Это важная деталь: крах был не только историей плохой розницы, а следствием концентрации рисков на корпоративной группе.

Из «ярких» публичных оценок самая жёсткая была у самого регулятора: ЦБ говорил о «схемных сделках» с непрофильными активами и «камуфлировании» рисков. СМИ подали отзыв лицензии как часть очередной банковской чистки: REGNUM вышел с заголовком про «чёрную метку» от Набиуллиной и «стрессовый день» для вкладчиков банков второго эшелона. АСВ, наоборот, давало успокаивающую цифру: 97% вкладчиков должны были получить свои деньги полностью.

После отзыва лицензии историю продолжили суды. ЦБ подал заявление о банкротстве в июне 2021 года, в августе суд признал Интерпромбанк банкротом и открыл конкурсное производство, конкурсным управляющим стало АСВ. Затем агентство пыталось взыскать убытки и привлечь бывших контролирующих лиц к ответственности. В числе ответчиков и фигурирующих лиц назывались Дмитрий Мазуров, бывшие председатели правления Павел Шмаров и Василий Зипухо, Мария Кадулина, Наталья Демидова, Ольга Лобанова. Потенциальный размер субсидиарной ответственности оценивался в 12,4 млрд руб.; в 2024 году кассация поддерживала арест активов части бывших руководителей, но в 2025 году суд первой инстанции отказал АСВ в привлечении к субсидиарной ответственности.

Люди и органы управления перед крахом

Последний найденный публичный состав совета директоров, цитировавшийся в судебных материалах по странице банка:

Совет директоров:
Наталья Демидова — председатель совета директоров; Александр Горбачёв; Дмитрий Мазуров; Екатерина Пономарёва; Иван Садчиков.

Правление:
Василий Зипухо — председатель правления; Мария Кадулина — вице-президент, заместитель председателя правления; Ольга Лобанова — член правления, фигурировала в исках АСВ как подписант договоров. Отдельно важно: Кадулина состояла членом правления с 2014 года, а с 18 февраля по 18 мая 2021 года, то есть на момент отзыва лицензии, на неё были возложены обязанности председателя правления.

Из акционеров и бенефициаров в раскрытиях и судебных спорах чаще всего всплывали Дмитрий Мазуров, Наталья Демидова, Екатерина Пономарёва и Иван Садчиков. В старой схеме владения Мазуров был крупнейшим видимым владельцем с долей около 21,2%; банк при этом описывался как частный, без существенного участия государства или иностранного капитала.

Коротко: Интерпромбанк рухнул не из-за внезапной паники вкладчиков, а из-за накопленных корпоративных рисков, слабого качества кредитов, споров вокруг активов и попыток показывать баланс лучше, чем он был. Вкладчики в пределах лимита в основном были защищены АСВ; настоящая драма ушла в конкурсную массу, споры о контролирующих лицах и попытки вернуть миллиарды.