Метка: Крахи банков

Десятые годы стали временем падения множества банков в России. В этом разделе вспомним, какие страдания клиентам приносили банкротства банков.

Самое популярное по теме:

Михаил Полубояринов и Артём Довлатов воровали из ВЭБа?

Бывшему директору «Аэрофлота» Михаилу Полубояринову продлили арест на три месяца. Преследование ведётся по его работе в ВЭБ. Он обвинён в злоупотреблении полномочиями вопреки интересам государства при санации Связь-банка и банка «Глобэкс».

В 2008 году оба банка оказались на грани краха и были переданы государственному ВЭБу:

  • 98% «Связь-банка» ВЭБ купил за символические 5 тыс. рублей;
  • 100% «Глобэкса» — тоже за 5 тыс. рублей;
  • для спасения банков ЦБ предоставил ВЭБу депозиты примерно на $4,5 млрд;
  • дополнительно ВЭБ направил «Связь-банку» 45 млрд рублей кредита и 14 млрд рублей для расчётов по операциям РЕПО.

Однако оздоровить банки не получилось. В 2016 году ВЭБ решил их продать, но покупателей не нашёл. В 2018 году «Глобэкс» присоединили к «Связь-банку», затем ВЭБ дополнительно вложил в объединённый банк 13 млрд рублей и передал его Промсвязьбанку. Окончательно «Связь-банк» прекратил существование в 2020 году.

Что именно вменяют

Полубояринов в 2009–2020 годах занимал руководящие должности в ВЭБе и курировал в том числе банковские активы. Ему предъявлено обвинение по части 3 статьи 285 УК РФ — «злоупотребление должностными полномочиями, повлёкшее тяжкие последствия». Максимальное наказание — десять лет лишения свободы.

Публично следствие пока не раскрыло главного:

  • какое именно решение Полубояринова считается преступным;
  • в чьих интересах оно принималось;
  • как рассчитан ущерб;
  • какая конкретная сумма фигурирует в обвинении;
  • идёт ли речь о выдаче проблемных кредитов, докапитализации, продаже активов либо иной операции.

Поэтому утверждать, что Полубояринов лично похитил деньги, нельзя. Статья 285 означает не обязательно присвоение средств, а использование должностных полномочий вопреки интересам службы ради личной или иной заинтересованности.

СМИ связывают расследование с накоплением в «Глобэксе» огромного объёма проблемных кредитов: к 2017 году — около 86,2 млрд рублей. Упоминаются необеспеченные или плохо обеспеченные займы жульническому Внешпромбанку, структурам Алексея Ананьева, «Волгомосту» и цементным предприятиям.

Кто ещё проходит по делу

Первым фигурантом стал действующий зампред ВЭБ.РФ Артём Довлатов. Его поместили под домашний арест. Следствие относит ключевой эпизод к 2016 году, когда Полубояринов и Довлатов одновременно работали в ВЭБе. Само дело было возбуждено 27 апреля 2026 года.

Что происходит сейчас

Полубояринов был задержан 19 июня 2026 года и помещён в СИЗО. Вину он не признаёт. Защита просила освободить его из-за онкологического заболевания и запланированной операции, однако суд отказал.

11 августа 2026 года Тверской суд продлил содержание Полубояринова под стражей до 16 октября 2026 года.

Здесь есть примечательная юридическая деталь: адвокат утверждает, что десятилетний срок давности по инкриминируемому эпизоду истекает в октябре 2026 года. Получается, следствие активизировалось буквально за несколько месяцев до окончания срока.

Итого: это дело не о прямой краже установленной суммы, по крайней мере из открытых материалов этого не следует. Пока речь идёт о претензиях к тому, как ВЭБ распорядился государственными деньгами при многолетнем и фактически неудачном спасении двух банков. Самая важная часть обвинения — конкретное решение Полубояринова и установленный ущерб — общественности ещё не раскрыта.

Кирилл Черкалин за 6,3 млрд отсидел 3 года и 7 месяцев

История освобождения знаменитого куратора банков из ФСБ Кирилла Черкалина оказалась даже мягче, чем обычно пересказывают СМИ.

Кирилл Черкалин был одним из самых влиятельных «банковских» чекистов. В 2011 году, примерно в 30-летнем возрасте, он возглавил 2-й отдел управления «К» Службы экономической безопасности ФСБ — подразделение, работавшее по банковской сфере. Он также представлял ФСБ в межведомственных структурах по противодействию отмыванию денег.

Арест и «тонна денег»

Черкалина задержали в апреле 2019 года вместе с бывшим замначальника управления «К» Дмитрием Фроловым и Андреем Васильевым. Именно тогда дело прогремело на всю страну: у трёх силовиков при обысках нашли деньги и ценности примерно на 12 млрд рублей. Непосредственно с Черкалиным связывали около 6,3 млрд рублей наличными и имуществом. Его официальный доход за годы службы был несопоставим с этими суммами.

Среди изъятого были десятки миллионов долларов и миллионы евро, квартиры, загородные дома, участки, автомобили, часы и ювелирные изделия. В 2019 году суд обратил имущество Черкалина и его близких стоимостью более 6 млрд рублей в доход государства; впоследствии часть активов была реализована, а деньги перечислены в бюджет.

Но уголовный приговор был вынесен не за происхождение всех этих миллиардов.

Черкалин признал получение $850 тыс. от совладельца банка «Транспортный» Александра Мазанова. Суд установил, что деньги передавались в 2013–2015 годах за «общее покровительство» бизнесу банкира. Второй эпизод касался мошенничества при передаче долей компании «Юрпромконсалтинг»; ущерб в материалах дела оценивался примерно в 638 млн рублей.

Главное в истории Черкалина — он пошёл на сделку со следствием. Его дело рассмотрели в особом порядке, фактически без полноценного исследования доказательств и допроса свидетелей. Он признал вину и дал показания на других бывших сотрудников ФСБ. «Коммерсантъ» сообщал, что Черкалин рассказал следствию в том числе о Дмитрии Фролове и ещё нескольких ранее неизвестных эпизодах предполагаемой коррупции.

22 апреля 2021 года Московский гарнизонный военный суд дал ему семь лет колонии строгого режима, лишил звания подполковника запаса и государственной награды. Кроме того, суд взыскал в пользу Сергея Гляделкина и Игоря Ткача примерно по 319 млн рублей каждому. Апелляция приговор оставила в силе.

А дальше произошло самое интересное.

В декабре 2022 года оставшийся срок Черкалину заменили: из колонии строгого режима его перевели в исправительный центр. А 19 февраля 2024 года оставшиеся почти два года наказания заменили штрафом всего в 500 тыс. рублей. После этого он оказался полностью свободен, без административного надзора.

Поэтому распространённая формулировка «Черкалин вышел по УДО» не совсем точна. Например, «Версия» в августе 2026 года снова пишет об УДО, однако документированная реконструкция показывает другой механизм: сначала замена колонии на более мягкое наказание, затем замена оставшегося срока штрафом.

Самый интересный след — АСВ

И здесь история пересекается с нынешними делами руководства Агентства по страхованию вкладов.

Через несколько месяцев после ареста Черкалина Россию покинул многолетний первый замглавы АСВ Валерий Мирошников — человек, много лет курировавший ликвидацию проблемных банков. Черкалин и Мирошников могли обсуждать, например, назначение конкурсных управляющих в банки. Банкиры также рассказывали журналистам, что перед отзывом лицензий им якобы предлагалось за деньги «решить проблемы». Это журналистские свидетельства и заявления источников, а не установленные судом факты в отношении Мирошникова.

Ещё более громкая версия появилась вокруг происхождения черкалинских миллиардов. По опубликованным данным, следствию сообщалось, что Черкалин якобы дал показания на Мирошникова и утверждал, что значительная часть обнаруженной наличности могла принадлежать именно бывшему замглавы АСВ. Однако эта версия до судебного подтверждения не дошла. Мирошников обвиняемым по делу Черкалина публично так и не стал.

Именно поэтому дело Черкалина сейчас выглядит особенно любопытно на фоне уголовных дел Исаева, Мельникова, Попелюха и Долголевой. Ещё в 2019 году расследование вывело силовиков на возможную связку «банковский отдел ФСБ — руководство АСВ — проблемные банки», но эта линия тогда практически растворилась. А через несколько лет уже само высшее руководство АСВ оказалось под следствием по другому делу.

Самая интригующая часть этой истории — куда на самом деле вела цепочка от найденных у Черкалина 6–12 млрд рублей и почему происхождение большей части этих денег так и не стало предметом публичного судебного разбирательства.

Сколько отсидел

Если считать именно реальное лишение свободы — СИЗО и колонию, то Кирилл Черкалин провёл за решёткой 3 года 7 месяцев и 14 дней.

Его задержали 25 апреля 2019 года, а 9 декабря 2022 года освободили из колонии строгого режима и направили в исправительный центр.

При этом полностью свободным он тогда ещё не стал: в исправительном центре Черкалин отбывал принудительные работы и находился там чуть больше года. Только 19 февраля 2024 года суд заменил оставшиеся 2 года 2 месяца и 3 дня наказания штрафом 500 тыс. рублей.

То есть:

  • за решёткой: около 3 лет 7,5 месяца;
  • под уголовным наказанием с фактическим ограничением свободы: с 25 апреля 2019-го по 19 февраля 2024-го — 4 года 9 месяцев 25 дней;
  • из назначенных 7 лет колонии непосредственно в СИЗО/колонии он отбыл немногим больше половины.

Почти два года из этого срока пришлись на СИЗО до вынесения приговора 22 апреля 2021 года.

«С банк»: короткая история краха

Банк сбережений и кредита, к моменту краха — ЗАО «С банк», до ребрендинга — «Сберкред Банк», был московским банком из топ-200. 18 марта 2014 года ЦБ отозвал лицензию. Формально основание — нарушение банковского законодательства, достаточность капитала ниже 2%, падение собственных средств ниже минимального уставного капитала и неоднократные меры надзорного реагирования за год. Приказ № ОД-328 подписал первый зампред Банка России, председатель Комитета банковского надзора А. Ю. Симановский.

Пострадали в основном вкладчики-физлица. По формулировке из таблицы «Вкладера»: 6,96 млрд руб. страховых выплат — 15,9 тыс. вкладчиков. За выплатой страхового возмещения «могут обратиться порядка 15,9 тыс. вкладчиков из 13 субъектов РФ». В Москве и Московской области — 9,9 тыс. вкладчиков на 4,44 млрд руб.; в Санкт-Петербурге — 1,2 тыс. на 533,1 млн руб.; в Калужской области — 1,1 тыс. на 454,1 млн руб.; в Краснодарском крае — 0,6 тыс. на 276,9 млн руб.

Причина краха в версии регулятора была не в «набеге» вкладчиков, а в качестве активов. Банк России писал, что «С банк» проводил высокорискованную политику размещения привлечённых средств и не создавал адекватные резервы. После доначисления резервов под низкокачественные активы банк полностью утратил капитал после доначисления резервов. Руководство и собственники, по ЦБ, не приняли мер по финансовому оздоровлению. На 1 марта 2014 года банк занимал 170-е место по активам в системе.

Сюжет усугублялся странной предсмертной активностью. В феврале 2014-го банк сменил название на «С банк» — «Газета.Ru» иронизировала, что дорогостоящий ребрендинг не помог. Станислав Волков из «Эксперт РА» объяснял, что банки нередко перепродаются перед крахом, чтобы «отсечь прежний негатив». Вячеслав Путиловский из «Банки.ру» указывал на модель: средства физлиц в пассиве и корпоративный кредитный портфель в активе; он же отмечал подозрительные валютные остатки 3,5 млрд руб., 16% активов.

Самая яркая деталь — возможная передача кредитного портфеля банку «Кедр» буквально накануне отзыва лицензии. Максим Осадчий на «Банки.ру» назвал это «предсмертной сделкой»: розничный портфель «С банка» на 1 февраля составлял 952,6 млн руб., корпоративный — 15,5 млрд руб.; сделка, по его оценке, могла быть признана АСВ незаконной и направленной на вывод активов из конкурсной массы. Подозрительный сюжет — кредитный портфель и «Кедр».

Персоналии вокруг банка менялись почти до последнего. До декабря 2013 года в совете директоров были Виктор Поляков и Иван Канюка; оба затем фигурировали в связке с банком «Кедр», где у Канюки называлось 17,87%, у Полякова — 18,75%. «Газета.Ru» также писала о возможном участии Владимира Романова, совладельца лишившегося лицензии банка «Электроника», в допэмиссии, но сам Романов это отрицал. В числе новых бенефициаров/акционеров в открытых справках назывались Илья Пригожин, Сергей Задирко, Лев Новиков, Надежда Карпенкова, Сергей Сударев, Андрей Иванов; председателем совета директоров в декабре-феврале назывался Лев Новиков.

1 апреля 2014 года начались выплаты АСВ. 29 мая 2014 года «С банк» признан банкротом. Арбитражный суд Москвы открыл конкурсное производство, конкурсным управляющим стало АСВ. В суде представитель ЦБ говорил: имущества на 11,3 млрд руб., обязательств — на 13,7 млрд руб., то есть дыра минимум 2,4 млрд руб.

Ключевые даты

Февраль 2014 — ребрендинг «Сберкред Банка» в «С банк».
18 марта 2014 — отзыв лицензии, приказ ЦБ № ОД-328; временная администрация по № ОД-329.
1 апреля 2014 — старт страховых выплат вкладчикам.
29 мая 2014 — банкротство, конкурсное производство, АСВ как конкурсный управляющий.

Последний состав органов управления раскрыт фрагментарно. По наиболее поздним открытым следам перед крахом: совет директоров возглавлял Лев Новиков; Илья Пригожин и Сергей Задирко вошли в новый состав совета, а прежние фигуры Виктор Поляков и Иван Канюка покинули совет 23 декабря 2013 года. Полный список нового совета в открытых источниках не подтверждается без лакуны.

По правлению подтверждаются: Инесса Крупская — и. о./председатель правления; Николай Лазарев — зампред правления, член правления; Фарид Аляутдинов — член правления, главный бухгалтер; Ольга Чернова — член правления / зампред правления в раскрытиях банка.

Бенифит-банк собрал деньги с 16 тысяч вкладчиков

Бенифит-банк — московский банк с регистрационным номером 3229, участник системы страхования вкладов. В таблице крупнейших выплат АСВ он стоит с датой 02.11.2015: сумма страховой ответственности — 10,9 млрд руб.; «16,1 тыс. вкладчиков». Региональная детализация в этой строке не дана, поэтому точная формулировка из столбца «Подробности по суммам и регионам» — именно «16,1 тыс. вкладчиков». На 1 октября 2015 года ЦБ ставил банк на 224-е место по размеру активов.

Формально лицензия была отозвана 2 ноября 2015 года приказом ЦБ № ОД-2979. Причины регулятор описал жёстко: высокорискованная кредитная политика и недорезервы, недостоверная отчётность, сокрытие существенной потери капитала и признаков оснований для мер по предупреждению банкротства. ЦБ отдельно указал, что в октябре 2015 года в него поступили многочисленные жалобы вкладчиков на невозврат депозитов, а руководители и собственники не приняли действенных мер по нормализации ситуации.

Предкраховая стадия была короткой. В сентябре–октябре клиенты начали жаловаться на задержки с выдачей вкладов; 27–28 октября стало известно, что совет директоров сам попросил ЦБ об отзыве лицензии. 2 ноября лицензия была отозвана, а 16 ноября начались выплаты через ВТБ24. Застрахованные вкладчики в пределах лимита 1,4 млн руб. получили деньги через АСВ; те, у кого суммы были выше лимита, а также кредиторы вне страховки, ушли в конкурсную массу.

Экономика краха выглядела как классическая «дыра» после вывода активов: по данным, приведённым позднее в судебных материалах и СМИ, на дату отзыва лицензии у банка было обязательства 11,4 млрд руб. против 7,7 млрд активов. В январе 2016 года Арбитражный суд Москвы признал Бенифит-банк банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ.

Позднее АСВ описывало схему так: технические юрлица получали заведомо невозвратные кредиты, ликвидные активы, включая ОФЗ, выводились безвозмездно, деньги снимались через фиктивные сделки с ценными бумагами, а документация и базы данных передавались конкурсному управляющему неполно или искажённо. В 2018 году АСВ сначала требовало 5,168 млрд руб. с бывших топов, среди ответчиков назывались Михаил Шорин, Дмитрий Авдеев, Михаил Камель, Светлана Суркова, Светлана Селедцова и Олег Гапчич.

Затем сумма ответственности выросла. В январе 2025 года суд взыскал с бывших контролирующих лиц банка свыше 11,1 млрд руб. субсидиарной ответственности; в этом контуре фигурировали Шорин, Авдеев, Камель, Селедцова и Суркова. В ноябре 2025 года кассация оставила взыскание в силе. Комментаторы при этом были скептичны: юрист Лариса Устинова оценила вероятность личного банкротства Сурковой как «исключительно высока», но сомневалась в реальном возврате крупных сумм; Олег Пермяков называл личное банкротство «логичным следующим шагом», подчёркивая, что судебный акт сам по себе не гарантирует выплаты. Иными словами: вернуть 2 млрд с физлица почти нереально.

Акционерный контур на 8 октября 2015 года был раздроблен. Среди крупных владельцев указывались BONDY LIMITED — 19,54% с бенефициаром Avraam Kapiri, SOUNDWELL LLP — 19,5178% с Yiangos Yiangou и Marina Psyllou, INTEGER BUSINESS LTD — 18,085% с Charoula Louca, Александр Апакин — 9,9943%, ООО «Группа Титан» — 9,8786% с Алексеем Воробьёвым, Сергеем Измайловым и Дмитрием Миркиным, Дмитрий Эйдельман — 9,8714%, ООО «Эверест Компани» — 5,4643% с Наби Мурсаловым, Константин Димитриев — 5,4643%, Елена Андреева — 1,0414%, Роман Крутиков — 1,1429%. Документ подписывал Дмитрий Авдеев как и. о. председателя правления — заместитель председателя правления.

Совет директоров (последний найденный публичный состав перед отзывом лицензии): Михаил Камель, Роман Крутиков, Сослан Цопанов, Татьяна Богданова, Владимир Ивасев. В судебных публикациях Камель позднее проходил как председатель совета директоров.

Правление восстановлено по предкраховым и судебным источникам не как единый официальный список, а по ролям, подтверждённым рядом документов: Дмитрий Авдеев — и. о. председателя правления, заместитель председателя правления; Михаил Шорин — председатель правления; Светлана Селедцова — член правления / зампред; Светлана Суркова — зампред; в первичном иске АСВ также фигурировал Олег Гапчич, но его должность в доступном сообщении не раскрыта.

Маст-банк работал как пылесос

Маст-банк рухнул 24 июня 2015 года — это был не внезапный «несчастный случай», а финал длинной истории с обналичиванием, бегством вкладчиков, сменой акционеров и попытками представить банк как кандидата на санацию. В рейтинге выплат АСВ он стоит как кейс на 12,7 млрд руб. страхового возмещения: выплаты шли в 16 субъектах РФ, в том числе в Москве — около 6,3 млрд руб. и 10,5 тыс. вкладчиков, в Крымском федеральном округе — около 1,1 млрд руб. и 2,8 тыс. вкладчиков. Всего, по сообщению АСВ, за компенсацией могли обратиться примерно 23,7 тыс. вкладчиков.

Предыстория началась как минимум в 2013 году. Банк оказался в скандале с обналичиванием и выводом 36 млрд руб.; после этого 18,24% акций купил Андрей Агеев, брат депутата Госдумы Александра Агеева. Александр Агеев тогда объяснял покупку фразой: «Мы с братом поставили свое имя, чтобы поправить репутацию банка». Андрей Агеев обещал сделать банк «чистым и понятным», а среди потенциально статусных клиентов назывался «Восток-сервис» Владимира Головнева. До этого бывший владелец Дмитрий Аграмаков подтверждал продажу банка Агееву.

Но к весне 2015-го стало ясно, что репутацию не поправили. 17 апреля ЦБ ограничил операции с физлицами, затем прошли обыски и выемки документов, член совета директоров Евгений Ростовцев оказался под домашним арестом. В конце апреля банк начал ограничивать выдачу вкладов: сначала до 100 тыс. руб. в день, затем, по данным «Ведомостей», лимит сократился до 25 тыс. руб.; в кассах не хватало денег, платежи уходили с задержками или не уходили вовсе. (Ведомости)

Официальная причина отзыва лицензии была жёсткой: капитал ниже 2%, недостоверная отчётность и AML. ЦБ указал на высокорискованную кредитную политику, плохое качество активов, отсутствие денежного потока, неисполнение обязательств перед вкладчиками, существенную недостоверность отчётности, нарушения антиотмывочного законодательства и вовлечённость в сомнительный вывод денег за рубеж и транзитные операции. После требования досоздать резервы капитал банка критически просел.

Картина была типичной для «пылесоса» конца банковской чистки. На 1 апреля у Маст-банка было 15,4 млрд руб. средств населения, на 1 июня — 12,8 млрд руб. депозитов физлиц. Аналитик БКФ-банка Максим Осадчий говорил, что ЦБ «долго тянул» с отзывом лицензии, а в I квартале банк активно привлекал вклады населения: рост депозитов физлиц на 34,81% он назвал одним из рекордных по сектору; резюме — банк работал как «пылесос».

Последние недели перед отзывом выглядели как чехарда. 18 мая банк сообщил о появлении 11 новых акционеров-физлиц, каждый с долей менее 10%, то есть без необходимости согласования с ЦБ. Уже 20 мая часть собственников снова сменилась. 29 мая акционеры избрали председателем правления Александра Бондаря и полностью переизбрали совет директоров.

После отзыва лицензии масштаб дыры стал виден в суде: к 24 июня 2015 года имущество Маст-банка оценивалось в 7,5 млрд руб., обязательства — в 14,4 млрд руб.; превышение обязательств над имуществом составляло 6,8 млрд руб. 19 августа 2015 года Арбитражный суд Москвы признал банк банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ.

Дальше история перешла в уголовную и банкротную плоскость. АСВ пыталось привлечь к субсидиарной ответственности бывших контролирующих лиц на 13,3 млрд руб.: Юрия Пирогова, Александра Бондаря, Александра Чеметова, Андрея Оленина, Виктора Вербина, Дмитрия Аграмакова, Алексея Власенко, Андрея Агеева, Максима Москалёва и других. Конкурсный управляющий утверждал, что выдавались заведомо невозвратные кредиты, ликвидные активы заменялись требованиями к «технической» компании, а зарубежные активы банка обременялись. В итоге кассация в 2021 году оставила субсидиарную ответственность только за Юрием Пироговым, Александром Бондарём и Александром Чеметовым.

Уголовный хвост тоже был крупным. В 2017 году Александр Чеметов получил 4 года 6 месяцев колонии за присвоение; в 2021-м Юрий Пирогов был осуждён на 8 лет 6 месяцев за мошенничество и растрату. В 2023 году суд взыскал более 5,6 млрд руб. с Юрия Пирогова, вице-президента Елены Журавлёвой и начальника кредитного управления Натальи Желобаевой как возмещение вреда банку.

Последний публично найденный состав перед отзывом лицензии

Совет директоров, избранный 29 мая 2015 года: Михаил Карпухин — председатель совета; Владимир Аникеев; Александр Бондарь; Владимир Бубликов; Андрей Макаренко; Андрей Павленко.

Правление / исполнительный контур по последним открытым упоминаниям: Александр Бондарь — председатель правления; ранее и. о. председателя правления был Александр Чеметов; в последующих материалах АСВ и судов как управленцы банка фигурировали также Андрей Оленин — зампред правления, Виктор Вербин — член правления, Юрий Пирогов — президент банка. Полного официального списка правления именно на 24 июня 2015 года в открытых источниках не нашлось; раскрытие эмитента после майской смены фиксирует Бондаря как руководителя — председателя правления.

Как агонизировал банк «Город»

Банк «Город» — бывший воркутинский банк, позднее переехавший в Москву, — рухнул не внезапно, а после короткой, но заметной агонии. В конце октября 2015 года начались сбои с платежами: сам банк называл это «техническим сбоем». Затем последовала кадровая встряска: из правления ушли председатель Станислав Кулагин, его заместители Елена Аноприева и Татьяна Дмитриева, а и. о. председателя правления стал Владимир Генералов. 9–12 ноября банк уже публично говорил, что «испытывает дефицит ликвидности» из-за «значительного оттока вкладов», ограничил расчетные операции и обещал план спасения: сокращение расходов, уменьшение кредитного портфеля и субординированный депозит. Параллельно появлялись сообщения о стратегическом инвесторе, который якобы должен был внести более 700 млн рублей, но сделку назначили как раз на день отзыва лицензии.

ЦБ 16 ноября 2015 года отозвал лицензию у АО «Банк Город». Формальная причина: банк не соблюдал банковские законы и нормативы, не мог удовлетворить требования кредиторов, не создавал адекватные резервы, потерял ликвидность и не исполнял обязательства в срок. Отдельно регулятор указал, что банк был вовлечен в сомнительные транзитные операции, включая крупные выводы средств за рубеж, а руководители и собственники не приняли действенных мер для нормализации работы. Причина ЦБ: резервы, ликвидность, «транзит».

Пострадали прежде всего вкладчики. По строке «Вкладера»: страховой счёт — 9,9 млрд руб.; за выплатой могли обратиться 20,8 тыс. вкладчиков в 12 субъектах РФ. В Москве и Московской области — около 8,7 тыс. вкладчиков на сумму примерно 4,5 млрд руб.; в Татарстане — 5 тыс. вкладчиков на 1,8 млрд руб.; в Коми — 2,9 тыс. вкладчиков на 1,7 млрд руб.

Собственническая картина у банка была дробной. Накануне краха среди крупных бенефициаров назывались Юлий Васильев — 12,48%, Ada Wun/Wong Yuyuen через Zar Enterprise International Limited — 9,99%, Алексей Соловьёв — 9,90%, Наталья Кулагина — 8,92%, председатель совета директоров Виктор Васильев — 8,73%, Галина Лапик — 8,55%, Алексей Фурса — 8,50%, Владимир Генералов — 8,13%. В истории банка также фигурировали Сергей и Владимир Кваснюки, ранее связанные с рядом банковских активов.

Дальше история стала уголовной. По версии следствия, почти все ликвидные активы банка были выведены перед отзывом лицензии. Ключевой эпизод: 30 октября 2015 года права требования по кредитам 94 заемщиков примерно на 10,47 млрд руб. были переданы по договорам цессии, а банк взамен получил неликвидные бумаги. 3 ноября, по материалам дела, были проданы офис на Автозаводском проезде и автопарк, включая BMW X6 и Toyota Land Cruiser 200, но деньги в банк не поступили. Кульминация: 10,47 млрд руб. прав требования.

В материалах расследования как организаторы назывались бывший бенефициар Владимир Кваснюк, позднее фигурирующий как Владимир Юшваев, и Станислав Кулагин; как исполнители — Владимир Генералов и Евгений Смирнов. Также в деле упоминались Виктор Байков и Александр Агабеков. Дело, по данным «Коммерсанта», началось после обращения в правоохранительные органы главы ЦБ Эльвиры Набиуллиной. Защита Генералова возражала: адвокат Эдуард Исецкий называл его и других фигурантов «ритуальными жертвами», оказавшимися «не там и не в то время».

Финал наступил уже через годы. В 2024 году Симоновский суд Москвы признал виновными Владимира Юшваева/Кваснюка, Станислава Кулагина, Владимира Генералова и Евгения Смирнова по делу о хищениях из банков «Город» и «Таурус». Сроки — от 4,5 до 10 лет, штрафы — от 500 тыс. до 1 млн руб.; гражданские иски АСВ на суммы свыше 3 млрд руб. и 234 млн руб. были удовлетворены.

Последний доступный публичный состав органов управления перед крахом, с оговоркой, что официальную архивную страницу раскрытия банка найти не удалось, выглядел так. Правление: Владимир Генералов — и. о. председателя; Станислав Кулагин; Елена Аноприева; Алексей Маркеев; Мария Брейтерман. Совет директоров: Виктор Васильев — председатель; Станислав Кулагин; Николай Волпянский; Юрий Васильев; Наталья Калинина. Перестановки в правлении в конце октября 2015 года подтверждались и банковскими новостями того периода.

«Темпбанк» умер без Евгения Гинера

История «Темпбанка» — это не классический набег вкладчиков, а крах маленького кэптивного банка с большим санкционным шлейфом. 5 апреля 2017 года — мораторий и временная администрация: ЦБ ввёл в банк временную администрацию АСВ на шесть месяцев и одновременно трёхмесячный мораторий на удовлетворение требований кредиторов. Формальная причина — банк больше семи дней не исполнял денежные обязательства перед кредиторами; для вкладчиков это сразу стало страховым случаем.

По таблице Вкладера это кейс №36: 12,1 тыс. вкладчиков в 15 субъектах РФ. Обязательства АСВ в таблице — 9,5 млрд руб.; АСВ затем оценивало выплаты примерно в 9,53 млрд руб., заявки принимались с 19 апреля 2017 года через ВТБ24 и Генбанк.

Главный удар пришёлся по розничным вкладчикам, но история была шире. «Темпбанк» обслуживал специфические внешнеэкономические расчёты — СМИ писали о связях с платежами в Сирию и Иран, обслуживании федеральных предприятий и даже ЦСКА. Сам банк объяснял проблемы международными санкциями: ещё в 2014 году под санкции США попали сам банк и председатель правления Михаил Гаглоев из-за связей с Сирией и Ираном. В 2016 году санкционный список расширился на топ-менеджеров и членов совета.

ЦБ сформулировал причину жёстче: бизнес-модель банка была «ориентирована на обслуживание интересов собственников», кредиты шли связанным с конечными бенефициарами заёмщикам, которые, по оценке регулятора, не вели реальной деятельности. Дооценка активов временной администрацией показала полную утрату собственных средств. Регулятор подчёркивал, что уже применял ограничения, включая запрет на привлечение вкладов населения, но менеджмент и владельцы не исправили ситуацию.

2 октября 2017 года — отзыв лицензии. На 1 сентября 2017-го банк занимал 174-е место в банковской системе РФ. Основания: нарушение банковских законов и нормативов ЦБ, достаточность капитала ниже 2%, снижение капитала ниже минимального размера уставного капитала, крайне низкое качество активов и невозможность санации без экономического смысла.

Среди владельцев и лиц влияния на момент вмешательства АСВ фигурировали Александр Донсков, Владимир Ерибеков, Марина Кашуба, Елена Апанасенко, Алексей Казанский, Дмитрий Митяев, Аркадий Вайнштейн, Виталий Мордвинков, Владимир Макаров, Максимихаиль Михаиль, а также юрлица «Омекрон» и «РусЭкспорт»; в цепочках контроля также встречались Орлова, Фролов, Байдин, Дьяков, Клёчкин, Дмитриев. В СМИ отдельно выделялись Михаил Гаглоев как ключевая фигура банка, Елена Апанасенко, Николай Ахломов, Ирина Коженкова, Андрей Дубняк, Владимир Гаглоев, Леонид Решетников, Елена Жирова.

Комментаторы тогда видели в истории не системный банковский кризис, а демонстративную зачистку непрозрачной модели. Артём Деев из Amarkets называл «Темпбанк» «небольшим кэптивным банком» и говорил, что отзыв лицензии стал сигналом для непрозрачных структур. Юрий Степанов из BMS Law Firm подчёркивал, что «ни о каком кризисе банковской системы» здесь говорить нельзя: банк был слишком мал для системного эффекта.

После краха история перешла в уголовную и гражданско-правовую плоскость. В 2024 году «Коммерсантъ» писал о заочном процессе против бывших топ-менеджеров Михаила Гаглоева и Елены Апанасенко: по версии следствия, через заведомо невозвратные кредиты были похищены 170,5 млн руб. — сумма обвинения. Там же указывалось, что после потери лицензии банк остался должен российским физлицам и юрлицам более 13 млрд руб., а к 2024 году было возвращено чуть более 2 млрд руб.

Последний доступный перед крахом состав органов управления лучше давать с оговоркой: с 5 апреля 2017 года полномочия акционеров и менеджмента были приостановлены ЦБ, а раскрытия разных дат частично расходятся. По последним открытым упоминаниям перед крахом в правлении фигурировали: Николай Ахломов — председатель правления; Елена Апанасенко и Ирина Коженкова — зампреды; Михаил Гаглоев, Владимир Ерибеков, Марина Кашуба, Ольга Ратова — члены правления по более ранней полной банковской карточке и последующим раскрытиям. В наблюдательном совете/совете директоров фигурировали Дмитрий Митяев — в январском раскрытии 2017 года как председатель наблюдательного совета; также Андрей Дубняк, Владимир Гаглоев, Леонид Решетников, Аркадий Вайнштейн, Елена Жирова.

«Отдельный публичный шлейф у “Темпбанка” был футбольный: банк числился среди спонсоров ЦСКА, а президентом клуба был Евгений Гинер. Поэтому в медийных пересказах краха банка регулярно возникала связка “Темпбанк—ЦСКА—Гинер”, хотя в официальной схеме лиц, контролировавших банк на апрель 2017 года, Гинер не указан». «Коммерсантъ» в досье ЦСКА прямо писал, что среди спонсоров клуба были «Аэрофлот», Reebok, Hyundai, Темпбанк и другие, а президентом клуба был Евгений Гинер.

«Смоленский банк» закончился уголовкой

У «Смоленского банка» крах был почти учебником банковской чистки начала эпохи Эльвиры Набиуллиной: регионально важный банк, сильная зависимость от «Мастер-банка», бегство клиентов, попытка срочно продать долю и просьба о стабкредите — а в финале формулировки ЦБ про вывод активов, недостоверную отчетность и невозможность санации.

13 декабря 2013 года лицензия была отозвана. По «Вкладеру», за выплатой около 10,4 млрд руб. могли обратиться 36 тыс. вкладчиков; в Москве и Московской области — 6,2 млрд руб. и 16,7 тыс. вкладчиков, в Смоленске и Смоленской области — 3,4 млрд руб. и 16 тыс. вкладчиков.

Перед крахом банк почти две недели не проводил платежи. На него наложился удар отзыва лицензии у «Мастер-банка» 20 ноября 2013 года: «Смоленский банк» пользовался его процессингом и держал там несколько сотен миллионов рублей депозита. Но это была не единственная причина: Банк России прямо написал о потере ликвидности, неисполнении обязательств перед кредиторами и вкладчиками, сделках по выводу активов, недостаточных резервах и существенно недостоверной отчетности. ЦБ увидел вывод активов и скрытую утрату капитала.

Кто пострадал: не только вкладчики. Со «Смоленским банком» работали более 6 тыс. корпоративных клиентов — фермерские хозяйства, строители, промышленники, нефтедобывающие, инвестиционные, телекоммуникационные и ювелирные компании; вместе со входившим в группу банком «Аскольд» было более 20 тыс. частных клиентов. Региональный эффект был заметен именно в Смоленской области: в «Русской планете» директор дизайн-бюро «Две буквы» Михаил Амелин говорил, что удар по бизнесу «ощутимый», Павел Шитов упоминал «Объединение смоленских строителей» и Фонд поддержки предпринимателей Смоленской области, а директор по маркетингу банка Юлия Романова говорила о более чем 500 сотрудниках, оставшихся без работы.

Санация была признана экономически неразумной. Зампред ЦБ Михаил Сухов объяснял, что спасение «Смоленского банка» означало бы «безвозмездное финансирование незаконных сделок». Сам Шитов после отзыва лицензии давал другую рамку: ключевым событием называл крах «Мастер-банка», говорил, что банк просил стабилизационный кредит на 8 млрд руб., а поддержки «не было». Валерий Мирошников из АСВ позже парировал: почему из примерно 60 банков, сидевших на процессинге «Мастера», рухнул именно «Смоленский»; его вывод — плохое качество активов и малый запас прочности.

Самая яркая предбанкротная сцена — продажа пакета Павла Шитова. Шитов продал 30,6% за десять дней до отзыва лицензии. «Коммерсантъ» писал, что 3 декабря 2013 года он вышел из капитала: новыми акционерами стали Павел Стрепков — 9,9%, Светлана Дорошенко — 9,9%, Валерий Воронин — 9,87%, Екатерина Патрушева — 9,15%; Михаил Панкратов увеличил долю до 8,18%, а Сергей Быков, Сергей Сенин, Елена Гуськова и Михаил Яхонтов сохранили свои пакеты. Объяснение банка звучало так: доля продана, чтобы удержать в банке оборотные средства и депозиты предприятий новых акционеров.

Потом история перешла в уголовную плоскость. В 2019 году Тверской суд Москвы признал виновными бывших топ-менеджеров по делу о растрате и преднамеренном банкротстве: Михаил Яхонтов получил 6 лет, Роман Щербаков — 6 лет, Тимур Акберов — 5,5 года, Дмитрий Скоркин — 4 года. Павел Шитов проходил как владелец банка и находился в розыске; Анатолий Данилов еще в 2016 году получил 7 лет условно по другому эпизоду. Суд счел установленным вывод через московский филиал более 600 млн руб. на счета подконтрольных иностранных компаний; отдельно фигурировали заведомо невозвратные кредиты шести связанным со Шитовым строительным компаниям на 2 млрд руб.

Последний доступный состав совета директоров: Павел Шитов — председатель, Борис Пустильник, Анатолий Данилов, Елена Гуськова, Тамара Ермолаева, Михаил Панкратов, Сергей Быков. Правление: Анатолий Данилов — президент-председатель правления, Светлана Богданова, Ирина Долосова, Зоя Кондратова, Наталья Листовская, Юрий Петрущик, Ольга Астафьева, Александр Пяткин.

Как погиб банк «Стратегия» Якова Уринсона

Банк «Стратегия» — московский ПАО-банк с регистрационным № 2801, участник ССВ. Формально это был не гигант: на 1 июля 2016 года он занимал 209-е место по активам. Но падение оказалось заметным: 21 июля 2016 года ЦБ отозвал лицензию, а причиной назвал нарушение банковского законодательства, нормативы достаточности капитала ниже 2%, падение капитала ниже минимума и «полную утрату собственных средств». ЦБ прямо писал: банк при плохом качестве активов «неадекватно оценивал» риски, а руководители и собственники не приняли действенных мер.

Пострадали прежде всего вкладчики. По таблице Vklader, страховая ответственность АСВ — 7,9 млрд руб.; 11,1 тыс. вкладчиков в 7 субъектах РФ: Москве и Московской области, Санкт-Петербурге, Пермском крае, Костромской, Калужской, Тульской областях. На балансе на дату отзыва было 8,121 млрд руб. вкладов физлиц и ИП, всего средств клиентов — 8,321 млрд руб.

Механика выплаты стандартная: страховой случай наступил 21 июля 2016 года; АСВ платило 100% суммы вкладов, но не более 1,4 млн руб. на вкладчика. Приём заявлений и выплаты стартовали 4 августа 2016 года через ВТБ 24 и Россельхозбанк. Всё, что сверх страховки, уходило в конкурсную массу.

Главная цифра краха — переоценка активов. Активы после обследования сжались с 8,4 до 4,8 млрд руб. Чистая ссудная задолженность — с 1,151 млрд до 51,7 млн руб.; вложения в бумаги — с 4,013 млрд до 1,504 млрд руб.; собственные средства стали минус 5,273 млрд руб.; убыток периода после обследования — минус 9,488 млрд руб. То есть это был не «набег вкладчиков», а дыра в качестве активов.

Дальше началась уголовно-банкротная часть. 13 октября 2016 года Арбитражный суд Москвы признал «Стратегию» банкротом и открыл конкурсное производство. В 2019 году АСВ предъявило иск на 9,653 млрд руб. к Олегу Архипову, Диане Ксендзенко, Кириллу Другову, Геннадию Гацукову, Ирине Рубиновой и Дмитрию Рубинову. По версии АСВ, ущерб причиняли «технические кредиты», безвозмездный вывод ликвидных активов через уступки, фиктивное погашение ссуд через кассу, покупка бумаг по многократно завышенной стоимости и уклонение от НДС.

Кирилл Другов — один из ключевых персонажей финала. «Коммерсантъ» писал, что бывший предправления был заочно арестован по делу о хищениях, а следствие говорило о выводе около 8 млрд руб. Его адвокат Олег Дубинин возражал: «не было данных о надлежащем уведомлении». В материалах также фигурировали Ирина Рубинова как предполагаемый фактический бенефициар и Геннадий Гацуков как советник.

В более широком контуре всплывал Дмитрий Рубинов, бывший сотрудник банковского надзора ЦБ: «Ъ» писал, что следствие рассматривало его как организатора схем в «Стратегии» и ряде других банков, хотя официальных должностей там он не занимал. Среди прежних совладельцев и топ-менеджеров банка издание называло Якова Уринсона и Петра Гайдара. В 2026 году Верховный суд оставил в силе акты о привлечении Дмитрия Рубинова к субсидиарной ответственности; потенциальный размер ответственности бывших контролирующих лиц АСВ оценивало уже в 10,2 млрд руб.

Последний найденный перед крахом состав органов управления по раскрытию:

Совет директоров: Валентин Андреев, Олег Архипов, Станислав Берлизов, Пётр Гайдар, Яков Уринсон. После избрания был подтверждён председатель совета директоров — Яков Уринсон.

Правление: Кристина Волчкова, Кирилл Другов, Наталья Никифорова, Елена Титова. Председатель правления — Кирилл Другов; незадолго до этого, в ноябре 2015-го, председателем становился Олег Архипов после ухода Дианы Ксендзенко, но к последнему раскрытию перед отзывом фигурирует уже Другов.

Ключевые даты: 20 ноября 2015 года — смена предправления на Олега Архипова; 26 мая 2016 года — годовое собрание и избрание совета; 1 июня 2016 года — подтверждение председателя совета и правления; 21 июля 2016 года — отзыв лицензии; 4 августа 2016 года — старт выплат АСВ; 13 октября 2016 года — банкротство; 22 июля 2019 года — иск АСВ на 9,653 млрд руб.; 2022 год — заочный арест Другова; 2026 год — решение ВС по Рубинову.

Как ФИА-банк растратил деньги вкладчиков

Крах ФИА-банка был не «внезапной смертью», а финалом истории, где красивая витрина роста разошлась с реальным качеством активов. Лицензия была отозвана 8 апреля 2016 года. ЦБ указал на падение нормативов достаточности капитала ниже 2%, снижение капитала ниже минимального уровня уставного капитала и на то, что надлежащая оценка риска выявила «полную утрату собственных средств». Санировать банк регулятор не стал.

По нашей таблице АСВ, ФИА-банк дал одну из крупнейших страховых выплат того периода: «около 15,7 млрд рублей». Причём «банк привлекал деньги населения в основном в Самарской области, где за выплатой страхового возмещения на сумму около 14,4 млрд руб. могут обратиться 46 тыс. вкладчиков. В Крымском федеральном округе на сумму около 604,5 млн руб. могут обратиться порядка 2,2 тыс. вкладчиков». Самара — 14,4 млрд и 46 тыс. вкладчиков. Крымский ФО — 604,5 млн и 2,2 тыс. вкладчиков.

Официальная версия причин потом стала ещё жёстче. Уже после отзыва лицензии ЦБ сообщил, что в банке было низкое качество активов, кредитование сомнительных заёмщиков и операции, направленные на вывод активов. Существенная часть кредитов — не менее 5,5 млрд рублей — была выдана лицам и структурам, прямо или косвенно связанным с акционерами. По оценке временной администрации, справедливая стоимость активов не превышала 10 млрд рублей при обязательствах 17,4 млрд. Активы — до 10 млрд, обязательства — 17,4 млрд. Материалы были направлены в Генпрокуратуру, МВД и СКР.

Ключевые даты такие. 17 июня 2014 года акционеры ещё спокойно утверждали годовую отчётность и переизбирали наблюдательный совет. 27 января 2015 года председатель правления Максим Морозов ушёл, а и. о. председателя правления стал Игорь Мухаметшин. 8 апреля 2016 года ЦБ отозвал лицензию. 25 мая 2016 года регулятор публично раскрыл версию о связанных заёмщиках и выводе активов. В 2018 году было возбуждено уголовное дело по факту преднамеренного банкротства, а АСВ пошло с исками к контролировавшим банк лицам.

Главные фигуры истории — мажоритарный акционер и глава наблюдательного совета Александр Носорев, владевший 80,002% акций, и East Capital Financials Fund AB с 19,998%. Из топ-менеджеров чаще всего всплывают Максим Морозов, Игорь Мухаметшин, Роман Бузаев, Татьяна Рудаковская и Евгений Новожилов. В материалах АСВ и последующих судах фигурировали также Александр Шахов, Елена Шитикова, Людмила Мохова, Юлианна Сосновская и Василий Кирюшин.

Цитаты хорошо показывают, как менялся тон. В конце 2013 года Морозов объяснял стресс на рынке как «кризис паникующих вкладчиков». Когда он уходил в январе 2015-го, Носорев называл его «лидером, доказавшим свою состоятельность» и человеком, способным строить федеральную сеть. А через год Банк России уже говорил языком надзора: «полная утрата собственных средств», низкое качество активов и невозможность санации. Это и есть краткая формула краха: сначала ставка на агрессивный рост и экспансию, потом — вскрытие дыры.

Теперь по составам. Последний ясно зафиксированный в открытых источниках перед крахом состав наблюдательного совета: Александр Носорев, Максим Морозов, Людмила Мохова, Елена Шитикова, Юлианна Сосновска. С правлением хуже: в общедоступных материалах поимённо фиксируются Максим Морозов, Татьяна Рудаковская, Евгений Новожилов, Игорь Мухаметшин; затем, после ухода Морозова, и. о. стал Мухаметшин, а в материалах АСВ среди последних руководителей перед крахом фигурирует и бывший и. о. Роман Бузаев.

Банк «Фининвест» пропылесосил 25 тысяч человек

Банк «Фининвест» — саратовский по происхождению банк 1990 года, который за несколько лет до краха сменил прописку: сначала Москва, затем Санкт-Петербург. В июле 2014-го это уже был заметный петербургский банк второго эшелона: активы на 1 июня 2014 года — около 19,5 млрд руб., средства физлиц — 11,8 млрд руб.; по данным ЦБ, по активам он занимал 179-е место в системе.

Лицензия отозвана 7 июля 2014 года. Официальная причина ЦБ — неисполнение банковских законов и нормативных актов, «существенная недостоверность отчетных данных», высокорискованная кредитная политика и размещение денег в низкокачественные активы. Регулятор прямо писал: адекватная оценка рисков приводила к полной утрате капитала, банк не создал нужные резервы и не представил отчетность, отражающую реальное положение; руководство и собственники «не предприняли действенные меры». Санацию с АСВ ЦБ счёл невозможной «на разумных экономических условиях».

10,7 млрд руб. полагались 24,8 тыс. вкладчиков. По таблице Vklader: в Санкт-Петербурге за выплатой возмещения на 6,7 млрд руб. могли обратиться 15,8 тыс. вкладчиков; в Москве и Московской области — около 2,4 млрд руб. и 5 тыс. вкладчиков; также 676 вкладчиков в Саратовской области — 284 млн руб., 197 вкладчиков в Ростовской области — 70 млн руб.

Первые тревожные сигналы были ещё зимой 2014-го: клиенты жаловались на непроведение платежей. Банк в ответ уверял, что работает штатно: «Все платежные поручения клиентов — юридических лиц исполняются банком в полном объеме», а по проблемным юрлицам ссылался на запросы документов по 115-ФЗ. Банки.ру вынес историю под заголовком «Ландграфские развалины». Аналитик Банки.ру Вячеслав Путиловский описывал модель так: почти единственный источник фондирования — депозиты населения, деньги уходили в корпоративный кредитный портфель; доля кредитного портфеля в нетто-активах выросла до 91%, высоколиквидные активы — всего 2–3%, остаток на корсчёте ЦБ — 2,8 млн руб.

Формально контроль перед крахом связывали с Валентином Ландграфом: в феврале 2014 года, по публикации Банки.ру, контрольная доля перешла к нему; ДП позже писал, что акционером на дату отзыва лицензии был Ландграф. При этом рынок и пресса связывали банк с девелоперской группой «Город» братьев Ванчуговых: Максим Ванчугов назывался прежним бенефициаром, Руслан Ванчугов — владельцем/руководителем структур «Города», Роман Ванчугов — депутатом Госдумы.

АСВ затем увидело кредиты «техническим организациям». В 2017 году агентство заявило иск на 5,3 млрд руб. к лицам из органов управления: Наталье Громовой, Любови Никольской, Наталье Кулаковой, Максиму Ванчугову, Валентину Ландграфу и Сергею Гавришу. По версии АСВ, они принимали решения о кредитах компаниям, которые не вели хозяйственной деятельности, сопоставимой с масштабами кредитования, и не имели имущества и доходов для обслуживания долгов. В 2020-м суд в этом иске отказал.

Уголовная линия была ярче. В 2015 году задержали бывшего председателя совета директоров Валентина Ландграфа и председателя правления Наталью Громову. По версии следствия, речь шла о продаже активов банка, включая облигации Минфина и офисное здание, а также о заведомо невозвратных кредитах. В материалах дела фигурировали кредит на 487 млн руб., ещё два кредита подставным компаниям почти на 990 млн руб., продажа 156 тыс. облигаций Минфина без оплаты и история с офисным зданием, где, по версии полиции, была сымитирована оплата 370 млн руб. Общий ущерб силовики оценивали почти в 1,8 млрд руб.

Громова и Ландграф получили условные сроки. Громова заключила досудебное соглашение, признала вину и получила 3,5 года условно. Ландграф тоже согласился с обвинением; адвокат утверждал, что его использовали «втемную», сам Ландграф в последнем слове сказал: «Я полностью признаю вину. Прошу с пониманием отнестись к моей семье…» Судья Виктория Волкова дала ему 4 года условно. В приговоре, по пересказу «Коммерсанта»/Банки.ру, отмечалось, что в ряде эпизодов Ландграф «исполнял поручения третьего лица».

Отдельный хвост — связь с дольщиками ГК «Город». Деньги покупателей квартир в ЖК «Ленинский парк», «Морская звезда» и «Прибалтийский», по версии следствия и публикаций, проходили через «Фининвест» и компании-однодневки. В 2024–2025 годах часть уголовных эпизодов по Ванчуговым и Гавришу прекращалась из-за истечения сроков давности; это нереабилитирующее основание, потерпевшим оставляли путь гражданских исков.

Ключевые даты: январь–март 2014 — жалобы на платежи и ответы банка про штатную работу; май 2014 — повышение ставок по депозитам; 7 июля 2014 — отзыв лицензии и временная администрация; 27 августа 2014 — банкротство; июнь 2015 — задержание Ландграфа и Громовой; май–август 2016 — условные приговоры; июль 2017 — иск АСВ на 5,3 млрд руб.; февраль 2020 — отказ по иску.

Последний уверенно подтверждаемый перед крахом состав органов управления по открытым материалам:

Правление: Наталья Громова — председатель правления; Любовь Никольская — зампредправления; Наталья Кулакова — второй заместитель / член правления. В публикациях Банки.ру прямо указывалось, что Громова возглавляла правление, куда входили Никольская и Кулакова.

Совет директоров: Валентин Ландграф — председатель совета директоров. Сергей Гавриш также назывался бывшим главой совета директоров в более поздних материалах по делу «Города», а Максим Ванчугов и Гавриш вместе с Ландграфом фигурировали у АСВ как лица из органов управления банка. Полного предлицензионного протокольного списка совета директоров в найденных открытых источниках не видно, поэтому надёжнее не достраивать его сверх этих подтверждений.

«Финансовый стандарт»: стандартный пылесос вкладов

«Финансовый стандарт» — небольшой московский банк с бурятской биографией: создан в 1990 году как «Джидаагробанк», затем «Бурятия», с 2003 года — «Финансовый стандарт». Крах пришёлся на 8 июня 2016 года, когда ЦБ отозвал лицензию. В рейтинге это кейс №43: 7,7 млрд руб. обязательств АСВ, «10,8 тыс. вкладчиков. В Москве и Московской области 6,5 тыс. вкладчиков на сумму 5,5 млрд руб.; в Крымском федеральном округе — 2,7 тыс. вкладчиков на сумму около 1 млрд руб.».

Первые признаки смерти появились за месяц до отзыва. 26 апреля 2016 года ЦБ запретил банку открывать счета физлиц, с 10 мая банк работал в ограниченном режиме, а к 30 мая Банки.ру писал, что юрлица уже около недели не могут проводить платежи. Сотрудник банка объяснял: «Все платежи у нас проверяет ЦБ, поэтому они идут через картотеку, но исполняются в порядке очередности». На форуме клиенты комментировали жёстче: «вкладчикам и так уже не выдают»; другой пользователь писал: «Проценты месяц не получить. Про вклады и речи нет. У них и 10000 нет».

Формальная причина отзыва — неисполнение законов и нормативов ЦБ, капитал ниже 2%, падение собственных средств ниже минимального уставного капитала и неспособность платить кредиторам. Содержательно ЦБ сказал главное: банк размещал деньги в низкокачественные активы, не создавал резервы, активы не давали денежного потока, а надлежащая оценка риска показала полную утрату капитала. Отдельная фраза регулятора: банк был вовлечён в сомнительные транзитные операции.

После отзыва временная администрация дала картину хуже: активы стоили не более 1,2 млрд руб. при обязательствах 9,5 млрд руб.; выявлены операции с признаками вывода активов на не менее 8,1 млрд руб. через кредиты заведомо неспособным платить и «техническим» компаниям. Ещё 1,4 млрд руб. — операции с признаками замены ликвидных активов на безнадёжные и преимущественного удовлетворения одних кредиторов перед другими. 21 июля 2016 года банк признали банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ.

Пострадали прежде всего вкладчики: около 10,8 тыс. человек получили право на страховое возмещение, выплаты шли через Сбербанк и РНКБ. Застрахованным выплачивали 100% остатков, но не более 1,4 млн руб. на вкладчика; всё сверх лимита уходило в конкурсную массу как требование первой очереди, а предпринимательские счета — в третью очередь. География была не только московская: выплаты шли в девяти субъектах РФ, особенно заметен крымский хвост — 2,7 тыс. вкладчиков примерно на 1 млрд руб.

Собственнический контур был завязан на совет директоров. Участниками назывались пять кипрских компаний, а бенефициарами — Виктор Белянин, Вадим Приступа, Кирилл Загайнов, Андрей Исполатов и Сергей Гальченко, каждый примерно по 19,14%; также Кирилл Полднев — 3,13% и Лилия Аль-Нсур — 1,17%. Банки.ру в 2019 году уточнял, что все члены совета директоров выступали бенефициарами банка.

Позже история перешла в уголовную и гражданско-правовую плоскость. АСВ подало иск почти на 9,191 млрд руб. к бывшим топ-менеджерам и членам совета. По версии АСВ, с 10 июня 2014-го по 7 июня 2016-го контролировавшие лица выдавали заведомо невозвратные кредиты, замещали ликвидные активы неликвидными и снимали обеспечение с технической ссудной задолженности. В 2023 году с Вадима Приступы, Кирилла Загайнова, Андрея Исполатова, Сергея Гальченко, Алима Хаметова и Андрея Сорокина взыскали около 9 млрд руб. убытков.

В 2025 году Мещанский суд Москвы признал Алима Хаметова, Андрея Сорокина и предпринимателя Сергея Козлова виновными по делу о выводе около 3,6 млрд руб. через фиктивные договоры. «Коммерсантъ» вынес в заголовок сухую ироническую формулу: «Банкиры свое отсидели»: сроки от пяти до шести лет они фактически уже отбыли в СИЗО или под домашним арестом. Вадим Приступа, которого следствие считало организатором, уехал в Эстонию; «Ведомости» писали, что он объявлен в розыск.

Последний доступный перед крахом состав органов управления.

Правление: Ольга Маликова — председатель, Алим Хаметов, Андрей Сорокин, Ирина Булатова, Юлия Убеева. Совет директоров: Вадим Приступа — председатель, Виктор Белянин, Сергей Гальченко, Андрей Исполатов, Кирилл Загайнов. Отдельно упоминался консультативный совет: Василий Шестаков — председатель.

Ключевые даты: 26 апреля 2016 — запрет на открытие счетов физлиц; 10 мая — ограниченный режим; 30 мая — сообщения о проблемах с платежами; 8 июня — отзыв лицензии; 22 июня — старт выплат АСВ; 21 июля — банкротство; 23 августа — ЦБ раскрыл признаки вывода активов; 2023 — взыскание 9 млрд руб.; 10 апреля 2025 — приговор по уголовному делу.

БПФ. Он не один такой

Банк проектного финансирования, БПФ, был типичным героем «зачистки» конца 2013 года: не гигант, но уже не мелочь — столичный банк из топ-150, с розничными вкладами, корпоративными кредитами, ценными бумагами и зависимостью от доверия рынка. Банк был зарегистрирован в 1991 году как «Восход», под названием БПФ работал с 2001-го; до 2009 года больше опирался на корпоративных клиентов, затем активно пошёл в розницу. В 2011 году среди новых собственников назывались Олег Исаев и Артём Зуев; перед крахом в открытых профилях среди бенефициаров фигурировали Татьяна Казанцева, Вячеслав Чибасов, Василий Жилкин, Светлана Агафонова, Александр Никитушкин, Роман Горбачев, Мария Самошкина, Виктор Быкадоров и Светлана Суворкина. Отдельно как акционерный контур на июль 2013 года указывались Олег Сафонов с 50,04%, ООО «ФК “Инвест Проект Ойл”», ООО «ВВ-Груп», «Интерлинг Групп» и другие.

13 декабря 2013 года БПФ лишился лицензии. Формально ЦБ отозвал её за неисполнение банковского законодательства и нормативов, неспособность удовлетворить требования кредиторов и неоднократные меры надзорного реагирования. Регулятор писал, что в конце ноября банк и его подразделения фактически прекратили деятельность, а причина — низкое качество активов, высокорискованная кредитная политика, недосоздание резервов и сомнительные операции; собственники и руководство, по версии ЦБ, не приняли действенных мер.

Публично всё началось раньше. После отзыва лицензии у Мастер-Банка рынок накрыло паникой: БПФ был связан с его процессингом, карты работали с перебоями, вкладчики стали забирать деньги. 29 ноября банк уже говорил о трудностях с ликвидностью, возврате вкладов по предварительной заявке и задержках платежей компаний; 3 декабря он остановил обслуживание в 15 допофисах, а 6 декабря в банк пришла рабочая группа ЦБ.

На возврат денег имели право 26 тыс. вкладчиков в 7 регионах. По таблице Vklader, сумма выплат АСВ по БПФ — 11,1 млрд руб.; большинство — Москва и Подмосковье: 21 тыс. человек, 9,5 млрд руб. Первичная оценка АСВ была выше — 12,3 млрд руб., а общий счёт по тройному отзыву 13 декабря, вместе с Инвестбанком и Смоленским банком, оценивался в 51 млрд руб.

Для ЦБ это был демонстрационный эпизод новой линии Набиуллиной. За три недели до этого, после Мастер-Банка, она предупредила в Госдуме: «Он не один такой». Михаил Задорнов тогда говорил, что рынок сам видит банки «в предбанкротном состоянии» и что ЦБ будет делать процесс управляемым, «чтобы люди не пугались». Алексей Симановский объяснял, что санацию трёх банков рассматривали, но отказались: качество активов было плохим, а спасение стоило бы слишком дорого; по его словам, отзыв лицензии — шок и крайняя мера.

После отзыва лицензии история стала грязнее. АСВ сообщало, что часть вкладчиков новосибирского офиса «Красный проспект» отсутствует в первичных документах и реестре, хотя люди предъявляли документы о внесении денег. Проводилась проверка, в том числе правоохранительными органами Новосибирска. Позже «Ведомости» писали, что реестр вкладчиков БПФ был уничтожен, и замдиректора АСВ Андрей Мельников рассказывал, что его пришлось собирать по фрагментам.

Реестр вкладчиков пришлось восстанавливать по фрагментам. Ещё один след — забалансовые вклады: РБК в обзоре аудиторов писал, что ЦБ обнаружил такие вклады в одном из филиалов БПФ. Исполнительный директор «Интерком-Аудит» Ольга Горина защищала аудиторов: они проверяли 2012 год, а события, приведшие к отзыву лицензии, произошли в 2013-м.

Был и классический для банковских крахов сюжет с «дроблением»: объём дробления вкладов в БПФ оценивался в 1,1 млрд руб. До СБ-банка это считалось рекордом — клиенты пытались разбивать крупные суммы и средства юрлиц на вклады физлиц, чтобы попасть под страховку.

Последний доступный перед крахом состав органов управления в открытом профиле выглядел так. Совет директоров: Анатолий Ковзун, председатель; Олег Исаев; Василий Жилкин; Елена Крылова; Сергей Мысь; Мария Самошкина. Правление: Мурад Атциев, и. о. председателя; Сергей Мысь; Светлана Демьянова. Более ранний профиль ещё называл Олега Исаева председателем правления и Надежду Гладкову в правлении, но ближе к отзыву фигурирует уже Атциев.

Ключевые даты: 29 ноября 2013-го — публичные перебои и заявки на выдачу вкладов; 3 декабря — остановка части офисов; 6 декабря — проверка ЦБ; 13 декабря — отзыв лицензии и назначение временной администрации во главе с Оксаной Вечкановой; 25–27 декабря — старт страховых выплат через банки-агенты; январь–июнь 2014-го — выявление «дыры», проблем с реестром и просьбы АСВ к вкладчикам передать сведения о сомнительных операциях. По смыслу это был не просто «банк не пережил панику», а кейс, где паника вскрыла слабые активы, непрозрачный учёт и операции, из-за которых пострадали вкладчики, юрлица и сама система страхования вкладов.

«Огни Москвы»: в реестре не оказалось 2 тысяч вкладчиков

КБ «Огни Москвы» — редкий случай, где обычная история «низкокачественные активы — отзыв лицензии» быстро превратилась в уголовную хронику с «исчезнувшими» вкладами, громкими фамилиями и спором о том, где кончается плохое управление и начинается хищение.

Главная цифра — 11,3 млрд руб. страховых выплат. По таблице «Вкладера», это 29-е место среди крупнейших выплат АСВ до 2018 года: 23,7 тыс. вкладчиков в 28 субъектах федерации. Большинство — Москва и Московская область: 17,5 тыс. человек и 8,5 млрд руб.; в Санкт-Петербурге — 2,9 тыс. вкладчиков и 1,4 млрд руб.

Банк был старым московским проектом: зарегистрирован Банком России 29 апреля 1993 года, регномер 2328, адрес — Новая Басманная, 27. На 1 января 2014 года по отчетности ЦБ активы составляли 19,7 млрд руб., средства клиентов — 16,5 млрд руб., вклады физлиц — 12,1 млрд руб. То есть «Огни Москвы» жили в значительной степени на деньгах населения.

Банк стал платить вклады «по записи» ещё с 9 апреля. По «Новой газете», проблемы были видны больше чем за полтора месяца до отзыва лицензии: сначала банк перестал принимать вклады физлиц, потом граждане получали деньги только по предварительной записи, затем начались сбои у юрлиц. Банк обещал: «Акционеры решат наши проблемы до 15 мая», обещанный объём помощи назывался около 2 млрд руб. Но 16 мая ЦБ отозвал лицензию.

Формальная причина ЦБ была классической для «чистки» 2010-х: высокорискованная кредитная политика, размещение средств в низкокачественные активы, активы не генерировали достаточный денежный поток, банк не исполнял обязательства перед кредиторами, а руководители и собственники не приняли действенных мер. Приказ об отзыве лицензии — № ОД-1046 от 16 мая 2014 года; временная администрация назначена приказом № ОД-1047.

Самый болезненный эпизод — не просто крах, а «потерянные» вклады. РБК писал, что часть вкладчиков не нашла себя в реестре: депозиты, по документам временной администрации, якобы были закрыты досрочно ещё в ноябре–декабре 2013 года, хотя люди продолжали получать проценты и совершать операции. Юрист Владислав Цепков тогда сказал РБК: «Такое возможно только в случае мошенничества внутри банка».

В реестре не оказалось около 2 тыс. вкладчиков на 1 млрд руб. Позже АСВ включило в реестр ещё 700 требований; всего поступило около 1,7 тыс. обращений. Агентство восстанавливало обязательства по первичным бухгалтерским документам. Это важная деталь: для части людей проблема была не в превышении страхового лимита, а в том, что банк будто бы заранее «стер» их из автоматизированной системы.

После отзыва лицензии началась уголовная и конкурсная часть. В деле фигурировали схемы списания денег со счетов клиентов на подконтрольные фирмы, закрытия вкладов без ведома клиентов и выдачи заведомо невозвратных кредитов. СМИ со ссылкой на материалы дела писали об ущербе более 7,5 млрд руб.; отдельно следствие говорило о похищении векселей иностранной компании на $10 млн.

АСВ потребовало 9,311 млрд руб. с бывших контролирующих лиц. В 2017 году агентство подало иск к Алексею Николаенко, Рафаилу Баширову, Алле Вельмакиной, Вадиму Халанготу, Александру Башмакову и Инне Гениной. По версии АСВ, за два года до отзыва лицензии выдавались кредиты техническим юрлицам без реального бизнеса, доходов и ликвидного обеспечения.

Главная публичная фигура — Мария Росляк, дочь бывшего первого заммэра Москвы и сенатора Юрия Росляка. Она с 2011 года была президентом и председателем совета директоров банка. В 2014 году, по «Ведомостям», она вышла из состава акционеров; среди бенефициаров тогда назывались Ахмад Абеди, Юрий Морозов, Вадим Халангот, Вадим Трофимов, Питер Гетти, Виктор Туйск, Екатерина Миронова, Елена Калашникова, Андрей Киселев, Ольга Селезова.

Росляк признала вину в «особо крупном мошенничестве и растрате» и получила 4 года колонии с отсрочкой из-за детей и беременности. Последний председатель правления Денис Морозов проходил по основному делу, но в 2017 году умер в больнице после содержания под арестом. Его защита настаивала, что он «пытался спасти банк», а «все деньги были украдены до него».

«Коммерсантъ» перечислял фигурантов процесса: Морозов, его заместитель Алла Вельмакина, финансовый директор Александр Башмаков, директор департамента клиентских отношений Ирина Ионкина, управляющие допофисами Григорий Жданов и Екатерина Конорцева, бывший предправления Алексей Николаенко и сотрудница Татьяна Пушкарева. Халангот, по материалам дела, успел скрыться за границей.

Ключевые даты: сентябрь 2013 года — предписание ЦБ по резервам; апрель 2014-го — ограничения и выдача вкладов по записи; 15 апреля — запрет на привлечение новых вкладов физлиц; 16 мая — отзыв лицензии; 30 мая — старт выплат через Сбербанк и «Уралсиб»; 27 июня 2014 года — банк признан банкротом; 2016–2017 годы — приговоры и иски АСВ.

Последний доступный перед крахом состав органов по открытым источникам выглядит так. Совет директоров: Мария Росляк — председатель, президент банка; Ахмад Абеди — член совета директоров и крупный участник; Вадим Трофимов — член совета директоров; Вадим Халангот — член совета директоров и правления; Эльмира Хакимова фигурировала как член совета директоров и до апреля 2014 года как крупный участник. Правление: Денис Морозов — последний председатель правления; Вадим Халангот, Алла Вельмакина, Александр Башмаков, Инна Генина, Рафаил Баширов; «Новая газета» также указывала, что на момент отзыва лицензии в правлении были Марьем Абедитабалвандани и Джавад Малаки. Полного официального протокола состава совета директоров на 16 мая 2014 года в открытых источниках я не нашёл, поэтому Хакимову лучше помечать как фигуру из предкризисного раскрытия, а не гарантированно действующего члена СД на день отзыва.

«Транспортный» напылесосил 40 млрд

«Транспортный» рухнул не как жертва внезапной паники, а как банк, который до самого финиша агрессивно затягивал деньги населения при уже сломанной модели. На 1 мая 2015 года он занимал 103-е место в банковской системе, а 20 мая ЦБ отозвал лицензию, указав на падение норматива капитала ниже 2%, полную утрату капитала после досоздания резервов, высокорискованные вложения в низкокачественные активы и крупные «транзитные сомнительные операции» в 2014 году. Регулятор отдельно подчеркнул, что финансовое оздоровление банка с участием АСВ уже было экономически бессмысленным.

Хронология у краха очень показательная. 16 апреля 2015 года банк по предписанию ЦБ прекратил принимать и пополнять вклады. 23 апреля стало известно, что платежи идут уже на бумаге, а не в обычном электронном режиме; для рынка это был почти открытый сигнал проблем с ликвидностью. 8 мая банк начал искать инвестора, причем потребность в капитале оценивалась в 7 млрд руб.; основным владельцем был Александр Мазанов с долей 61,1%. Но инвестор не нашелся: 20 мая лицензия была отозвана, а 25 июня Арбитражный суд Москвы признал банк банкротом.

Главные пострадавшие — вкладчики, АСВ и крупные кредиторы. На 1 апреля объем вкладов физлиц в банке вырос почти вдвое с начала года и достиг 41 млрд руб.; под страховые выплаты подпадало около 39 млрд руб., что тогда стало абсолютным рекордом для системы страхования вкладов. За компенсациями могли обратиться почти 60 тысяч вкладчиков. РБК тогда писал, что такой случай фактически съедает фонд страхования вкладов; АСВ, впрочем, публично успокаивало рынок, что денег хватит. Но в конкурсном производстве вскрылась совсем другая картина: общий реестр требований кредиторов составил 37,9 млрд руб., а к апрелю 2016 года кредиторам первой очереди удалось направить только 10,2 млрд руб.

Почему история вышла такой дорогой? Потому что это был не просто неудачный банк, а, по сути, «пылесос» вкладов перед финалом. Максим Осадчий в день отзыва лицензии говорил, что вклады в «Транспортном» за квартал выросли примерно на 20 млрд руб., и банк был «по существу, пылесосом». Позже следствие и суд описали механику еще жестче: с июня 2013 года по май 2015 года из банка, по версии обвинения, было похищено более 21,8 млрд руб. через заведомо невозвратные кредиты аффилированным юрлицам и номинальным заемщикам. Среди ключевых фигур дела назывались президент и председатель правления Елена Плетнева, ее заместитель Лилия Малютина, советник председателя Александр Сентяков, руководители департаментов Оксана Авдюкова и Ирина Макарова, а также бизнесмены Вячеслав Чикалин и Максим Анохин; основным акционером перед крахом оставался Александр Мазанов.

В сухом остатке история «Транспортного» выглядит так: быстрый и дорогой сбор вкладов, ухудшение качества активов, признаки нехватки ликвидности уже в апреле 2015 года, отказ ЦБ от санации и затем вскрывшийся многомиллиардный вывод средств. Для вкладчиков в пределах страхового лимита удар смягчило АСВ. Для крупных вкладчиков, остальных кредиторов и самой системы страхования вкладов это был один из самых болезненных банковских крахов того года.