По Липсицу картина похожая на Милова, но чуть тоньше: он часто верно описывал долгосрочную деградацию, но ошибался в скорости, масштабе и форме кризиса.
1. «Война обанкротит экономику» — верный вектор, но слишком быстрый вывод
В июне 2023 года The Insider выпустил его текст с рамкой «как война обанкротит российскую экономику». Там Липсиц писал, что устойчивость экономики — во многом иллюзия, а война ведёт к обнищанию населения и разрушению экономики. Но одновременно он сам признавал, что государство может ещё долго находить деньги через ФНБ, бизнес, налоги, инфляцию, девальвацию и население.
Ошибка — не в том, что война не разрушает экономику, а в том, что «банкротство» звучало как близкий финал. Фактически экономика России после падения 2022 года выросла в 2023–2024 годах, причём Reuters указывал: -1,4% в 2022-м, +4,1% в 2023-м, +4,9% в 2024-м, около +1% в 2025-м. Это плохой, военный, перегретый рост, но не немедленный обвал.
2. Недооценил «военно-бюджетный допинг»
Липсиц правильно писал, что военные расходы вытесняют нормальную экономику, но недооценил, что именно они могут на несколько лет дать статистический рост: оборонка, стройка, выплаты, госзаказ, импортозамещение на китайских комплектующих. В 2024 году Россия получила рост ВВП на фоне рекордных военных расходов и перегрева, а не вопреки им. Reuters писал, что рост 2024 года был поддержан госрасходами, связанными с войной, при инфляции выше 10% и высокой ставке ЦБ.
То есть его ошибка — смотреть на войну только как на разрушитель спроса и инвестиций. Она действительно разрушительна стратегически, но краткосрочно работает как грубый бюджетный стимул.
3. «Доллар по 150» — прогноз не сбылся
В конце 2023 года интервью с Липсицем распространялось с заголовком «Что ждет экономику в 2024 году. Доллар по 150». В описании выпуска прямо вынесены темы: «курс рубля дойдет до 150?», «рубль придется девальвировать», «на счетах у россиян 42 трлн рублей — в 2024 году Путин их начнет отбирать».
Но к середине июня 2026 года официальный курс ЦБ был около 71,9 рубля за доллар, а не 150. Здесь Липсиц, как и многие оппозиционные экономисты, недооценил административные инструменты: валютный контроль, ограничения на движение капитала, обязательную продажу выручки, высокую ставку, сжатие импорта и ручное управление рынком.
4. Преувеличил риск прямого «отъёма вкладов» уже в 2024–2026 годах
В январе 2024 года он рассуждал, что Кремль будет заставлять население покупать ОФЗ-н, почти как советские займы: «если ты патриот, должен подписаться на облигации на месячную зарплату». Он говорил, что опасения особенно сильны по 2025–2026 годам.
К середине 2026 года такой массовой обязательной кампании «на месячную зарплату» не произошло. Да, государство активно занимает внутри страны: Минфин в 2024 году разместил ОФЗ примерно на 4,37 трлн рублей по номиналу, но это были рыночные размещения, в основном через финансовый сектор, а не советская подписка населения.
5. Бюджет-2024 он называл малореальным — но власть его протащила
В январе 2024 года Липсиц говорил, что военный бюджет «авантюрный или малореальный», потому что доходы должны резко вырасти, а рост ВВП на 22% невозможен. Логически это было понятно: нормальная экономика так не растёт.
Но российская власть и не решала задачу «нормально»: она нарастила налоги, заняла внутри страны, засекретила расходы, перераспределила деньги в пользу войны, использовала инфляцию и нефтегазовые доходы. В итоге дефицит 2024 года был около 3,49 трлн рублей, или 1,7% ВВП: выше плана, но не фискальная катастрофа.
6. Слишком драматичная лексика: «крепостное право», «архаизация», «крах»
В апреле 2026 года Липсиц писал о «демодернизации» и возвращении экономики к временам крепостного права, оценивал экономическую свободу России на 3–4 балла из 10. Как публицистическая метафора это сильная формула, но как прогноз она размыта: непонятно, какой именно измеримый показатель должен подтвердить «крепостное право».
Более точная формулировка была бы слабее, но честнее: рост госсектора, давление на собственность, закрытие статистики, зависимость бизнеса от государства, мобилизационная экономика. Всё это есть. Но «крепостное право» — уже публицистическое усиление.
Итоговая формула
Липсиц ошибался не в диагнозе, а в тайминге и риторике. Он правильно видел, что война ведёт к деградации, налоговому давлению, инфляции, обеднению, закрытию экономики и зависимости от Китая. Но он переоценивал скорость развала и недооценивал способность «купить время» за счёт военного бюджета, контроля капитала, высоких ставок, внутренних займов, налогов и скрытого перераспределения ресурсов.
Коротко: часто ошибается как прогнозист близкого краха.