«Анкор-банк» был казанским банком с московским присутствием. Его современная история началась с покупки Андреем Коркуновым небольшого «Татэкобанка» в 2008 году: название «АнКор» расшифровывалось как «Андрей Коркунов».
Этому предшествовал громкий успех конфетного бренда «А. Коркунов». Он не просто сделал конфеты, а упаковал их в образ «русского премиума»: коробки, имя основателя на бренде, фабрика в Одинцове, ставка не на дешёвую массу, а на подарок и статус. Производство запустили в 1999 году, и за несколько лет «А. Коркунов» стал заметным игроком на рынке шоколадных конфет.
В январе 2007 года Коркунов и партнёры продали 80% Одинцовской кондитерской фабрики американской Wrigley за $300 млн1.
В 2011-м Коркунов говорил, что банк — это «дом», что он делает ставку на малый и средний бизнес и хочет сыграть «в длинную». Не вышло.
Через шесть лет ЦБ отозвал лицензию: банк нарушал банковское законодательство, не исполнял обязательства перед кредиторами, держал деньги в низкокачественных активах и не сформировал адекватные резервы.
В Республике Татарстан за выплатой страхового возмещения на сумму около 2,5 млрд руб. обратились 6,9 тыс. вкладчиков; в Москве и Московской области цифры — 1,9 млрд руб. и 2,3 тыс. вкладчиков. Всего речь шла примерно о 5,3 млрд руб. выплат и 10,6 тыс. вкладчиков, включая около 240 вкладчиков-предпринимателей на 36,7 млн руб.
Крах пришёлся на банковскую панику в Татарстане: в феврале 2017 года в «Анкоре» вводили лимит выдачи наличных — не более 10 тыс. руб. на человека; 3 марта лицензии лишились сразу «Анкор», Татфондбанк и Интехбанк. Защита потом связывала удар по ликвидности с общим бегством клиентов из региональных банков после истории Татфондбанка. Но регуляторская версия была жёстче: проблема не только в панике, а в качестве активов и действиях собственников/менеджмента.
Дыра: активы до 2,9 млрд при долгах 6,5 млрд. Временная администрация ЦБ нашла низкое качество ссудного портфеля: кредиты выдавались заёмщикам сомнительной платёжеспособности и компаниям без реальной деятельности. Кроме того, перед отзывом лицензии банк совершал сделки с ценными бумагами, в которых ЦБ увидел признаки вывода ликвидных активов и маскировки ранее выведенного имущества. 10 апреля 2017 года Арбитражный суд Татарстана признал банк банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ; материалы с признаками уголовно наказуемых действий были направлены в Генпрокуратуру, МВД и СКР.
АСВ: 47 «технических» юрлиц и 64 договора. В иске о субсидиарной ответственности АСВ утверждало, что с апреля 2015-го по январь 2017-го банк кредитовал 47 юрлиц с признаками «технических»: 64 договора на 4,009 млрд руб., ущерб по этой группе — 2,36 млрд руб.; ещё более 1 млрд руб. агентство связывало с другими сделками. По версии АСВ, к 1 февраля 2016 года у банка уже были признаки банкротства, а к отзыву лицензии недостаток имущества составлял около 3,045 млрд руб.
Субсидиарка — 5,94 млрд руб. В деле фигурировали Андрей Коркунов, Антон Астахов, Аркадий Комягинский, Владимир Фесенко, Любовь Калежнюк, Айрат Забиров, Артур Сафиуллин, Николай Тепляков, Ольга Мешалкина, Александр Дубинин, Эдуард Баширов, Игорь Горбунов, Сергей Некрасов, Дмитрий Шестопалов2. В 2021 году апелляция отменила отказ первой инстанции и привлекла ряд контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, определив, что сумма должна быть рассчитана после завершения расчётов с кредиторами.
Судебная часть была яркой. Представитель АСВ Андрей Ведерников приносил документы в коробках с подписью «Ущербные сделки»; на вопрос, всё ли будет на бумаге, отвечал: «Четыре гигабайта!» Защита упирала на то, что не все топ-менеджеры реально управляли рисками, а Коркунов, по словам одного из юристов, «может быть во всем виноват», но вина остальных не очевидна. В 2021 году линия защиты звучала так: нельзя механически превращать каждый неудачный кредит в злонамеренный вывод активов; Игорь Горбунов сравнивал логику АСВ с формулой: «У человека есть руки? Значит, он убийца».
Что в итоге с претензиями к Коркунову? В январе 2021 года Арбитражный суд Татарстана сначала отказал АСВ во взыскании с Коркунова и других КДЛ 5,94 млрд рублей. Но в июне 2021 года апелляция это развернула: признала основания для привлечения Коркунова и ряда бывших топов «Анкор Банка» к субсидиарной ответственности; вопрос фактического взыскания был приостановлен до окончания расчётов с кредиторами банка.
Ключевой нюанс: основания для субсидиарки признаны, но размер ответственности Коркунова судом окончательно не определён. Именно поэтому требование «Анкор Банка» / АСВ на сумму более 5,9 млрд рублей в личном банкротстве Коркунова было приостановлено ещё в 2022 году, а в январе 2026-го суд отказался его возобновлять: сначала надо определить точный размер в деле о банкротстве самого банка.
Попытка закрыть личное банкротство мировым соглашением на 609,1 млн рублей тоже не спасла ситуацию: в мае 2026 года кассация по жалобе «Анкор Банка» в лице АСВ отменила мировое и отказала в его утверждении. АСВ как раз возражало, потому что за горизонтом маячит субсидиарка примерно на 5,9 млрд рублей.
Отдельно в июне 2026 года кассация по делу «Анкор Банка» отменила отказ в обеспечительных мерах в части запрета на выезд для Коркунова и ещё нескольких лиц и отправила этот вопрос на новое рассмотрение. В постановлении указано, что они уже признаны виновными в доведении банка до банкротства, а нерешённым остаётся только окончательный размер ответственности.
Итоговая формула: Коркунов — уже не просто «потенциальный ответчик». По нему есть судебно установленное основание для субсидиарной ответственности по «Анкор Банку», но финальная сумма и реальное взыскание ещё висят в процессе.
- Для Wrigley это был вход в шоколадный бизнес, для Коркунова — почти идеальный момент фиксации стоимости: компания оценивалась примерно в три годовых оборота, а конкуренция в премиальном сегменте усиливалась. Оставшиеся 20% должны были быть выкуплены позднее, а Коркунов ещё некоторое время сохранял управленческую роль.
В 2008 году саму Wrigley купила Mars. Так бренд «Коркунов» оказался внутри глобальной кондитерской империи. Главный урок сделки: личный бренд можно продать дорого, если за ним стоят фабрика, дистрибуция, ниша и правильный момент выхода. ↩︎ - Последний подтверждаемый состав органов. По открытым судебным и банковским материалам предбанкротного периода: правление — Аркадий Комягинский, и. о. председателя, Айрат Забиров, Ольга Мешалкина, главный бухгалтер; в топ-менеджменте также фигурировали президент Сергей Некрасов и вице-президент Дмитрий Шестопалов. Совет директоров — Андрей Коркунов, председатель, Александр Дубинин, Владимир Фесенко, Эдуард Баширов, Игорь Горбунов; Антон Астахов проходил как совладелец и член совета, но в первой инстанции отдельно отмечалось, что его полномочия прекратились до даты, с которой АСВ считало недостаток имущества. ↩︎