Инвестиционный союз — это бывший дагестанский ТОО «КБ “Бабаюртовский”»: банк был создан в 1990 году, в 2001-м переехал из Бабаюрта в Москву и получил новое имя — ООО КБ «Инвестиционный союз». К моменту краха это был небольшой московский банк №637, участник системы страхования вкладов; ЦБ ставил его на 298-е место по активам на 1 июня 2015 года. 19 июня 2015 года ЦБ отозвал лицензию. В рейтинге «Вкладера» по обязательствам АСВ кейс стоит с суммой 4,8 млрд руб.; в строке таблицы указана дата 15.06.15, но юридическая дата приказа ЦБ — 19.06.2015. (РБК)
Формулировка ЦБ была жёсткой: банк «при неудовлетворительном качестве активов неадекватно оценивал кредитный портфель», не соблюдал требования по противодействию отмыванию, а также был «вовлечён в проведение сомнительных операций по выводу денежных средств за рубеж». Иными словами, официальная причина — «плохие» активы, AML-нарушения и вывод средств за рубеж. Полномочия исполнительных органов ЦБ приостановил, в банк была введена временная администрация.
Пострадали прежде всего вкладчики. По реестру обязательств, за страховым возмещением около 4,8 млрд руб. на 11,6 тыс. вкладчиков могли обратиться клиенты банка; среди них — около 70 вкладчиков с ИП-счетами на 12,4 млн руб. Формулировка АСВ по регионам важна: страховое возмещение выплачивалось в четырёх субъектах РФ, в том числе в Москве — около 3,7 млрд руб. и 9,2 тыс. вкладчиков. Банком-агентом был назначен Россельхозбанк.
Предыстория выглядела тревожно ещё до отзыва лицензии. В феврале 2015 года «Коммерсантъ» Алексея Соковнина писал под заголовком «Следствие разложило миллиарды наличных» о Сергее Горячеве, бывшем начальнике отдела неторговых операций Инвестиционного союза: следствие связывало его с обналичиванием 5,7 млрд руб. через операционную кассу вне кассового узла в Химках. В материале фигурировал и Игорь Кузнецов; при этом следствие тогда считало, что руководство банка могло не знать о схеме.
После краха картина стала мрачнее. 3 сентября 2015 года Арбитражный суд Москвы признал банк банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ. Позже агентство добивалось взыскания убытков с контролировавших лиц: в материалах дела фигурировали Морис Расулов, Евгений Козорезов, Юрий Леонов, Али Арсланов, Джавад Фарманов, Наима Гаджиева и Ольга Бунеева. Суд частично удовлетворил требования: с бывшего председателя правления Мориса Расулова было взыскано 4,254 млрд руб. убытков, с Наимы Гаджиевой — 6 млн руб.; отдельный блок требований к Ольге Бунеевой превышал 3 млрд руб.
Самый яркий криминальный эпизод описал «Коммерсантъ» Олега Рубниковича под заголовком «Деньги ушли по подмоченной схеме»: бывших банкиров обвиняли в выдаче заведомо невозвратных кредитов фирмам-однодневкам под залог бочек, где вместо дорогого химического сырья оказалась вода. В одной связке с Инвестиционным союзом упоминались также банки «Тусар» и «Пульс столицы»; среди арестованных были Морис Расулов, Владимир Каган и Дмитрий Ильин. Позже приговоры по этой группе, включая дела Александра Кальянова и других участников, дошли до Мосгорсуда; наказания для ряда фигурантов составляли от 7 до 10 лет.
Собственники и органы управления. По открытой карточке банка среди крупных участников указывались ООО «Информконсалтинг» — 19,96%, ООО «Финтрастцентр» — 19,92%, ООО «Инвестград» — 19,60%, ООО «Стилинвест — XXI» — 10,43%; среди физлиц — Маргарита Карташова, Наталья Четкова, Юрий Леонов, Армен Асланян. Там же назывались органы управления: правление — Морис Расулов, Дмитрий Патычук, Наима Гаджиева, Ольга Бунеева; совет директоров — Евгений Козорезов, Морис Расулов, Али Арсланов, Юрий Леонов. По материалам АСВ/суда к совету директоров в период спорных сделок также относился Джавад Фарманов. Поэтому последний открытый состав органов сходится вокруг Расулова: он был председателем правления и одновременно членом совета.
Последний доступный состав перед крахом:
| Орган | Состав |
|---|---|
| Правление | Морис Расулов — председатель, Дмитрий Патычук, Наима Гаджиева, Ольга Бунеева |
| Совет | Евгений Козорезов — председатель, Морис Расулов, Али Арсланов, Юрий Леонов, Джавад Фарманов |
Итоговая формула краха: небольшой банк с московской вывеской и дагестанской историей набрал розничные вклады, держал рискованный кредитный портфель, попал в поле зрения по сомнительным операциям, а после отзыва лицензии превратился не только в страховой случай на 4,8 млрд руб., но и в набор уголовных и гражданских дел о выводе активов.
После краха Инвестиционного союза Козорезов оказался не в уголовной линии, а прежде всего в арбитражно-банкротной линии АСВ.
Он фигурировал как бывший председатель совета директоров и участник банка. В 2018 году конкурсный управляющий — АСВ — подал заявление о взыскании убытков с семи контролировавших банк лиц: Расулова, Козорезова, Леонова, Фарманова, Гаджиевой, Бунеевой и Арсланова — всего на 4,254 млрд руб.
Сначала 18 сентября 2020 года Арбитражный суд Москвы отказал во взыскании с Козорезова, Леонова, Фарманова и Арсланова 466,5 млн руб. Суд исходил из того, что совет директоров формально не имел компетенции одобрять спорные кредиты; в решении также описано, что заседания совета фактически могли проходить через электронные коммуникации, а протоколы составлялись позднее.
Но затем апелляция 17 декабря 2020 года отменила отказ именно по Козорезову и Леонову: с Козорезова Е.Ф. и Леонова Ю.Г. солидарно взыскали 466,5 млн руб. Дальше кассация 10 марта 2021 года отменила взыскание в части Леонова и отправила часть спора по другим членам совета на новое рассмотрение, но по Козорезову в публикации АСВ отмена не указана — то есть его долг в 466,5 млн руб. остался ключевым последствием. (
Дальше это требование к Козорезову стало уже продаваемым активом банкротной массы Инвестиционного союза. В 2023 году АСВ выставляло на торги право требования к Евгению Козорезову на 466,5 млн руб.; в описании лота указано, что требование включено в реестр третьей очереди по делу о банкротстве самого Козорезова и что он «находится в стадии банкротства». Начальная цена лота была 419,85 млн руб., затем снижалась до 401,3766 млн руб.; торги завершились как несостоявшиеся, заявок не было.
Коротко: после краха он не сел в известной публичной уголовной истории, в отличие от Расулова и других фигурантов уголовных сюжетов, но получил тяжёлый гражданско-банкротный хвост: взыскание 466,5 млн руб., включение требований в его личное банкротство и попытку АСВ продать этот долг на торгах.