Крах ОПМ-Банка — история не про внезапную «панику вкладчиков», а про банк, где капитал оказался во многом нарисованным. Московский банк к 2015 году контролировался менеджментом и близкими акционерами: Екатерина Самойлова — 41,12%, Елена Огарева — 19,90%, Анатолий Панченко — 15,44%, Андрей Райков — 12,69%, Максим Власов — 6%, Андрей Фальковский — 3,13%, Михаил Филимонов — 1,72%. У банка было 18 отделений, в основном в Москве и области, и филиалы в Сочи, Петербурге и Саратове.
Первые публичные признаки беды появились в мае 2015 года: клиенты жаловались на затруднения с платежами, с 25 мая банк ввёл предварительный заказ наличных, а до этого привлекал деньги ставками до 18% годовых в рублях и 7% в валюте — уровень, который тогда сам по себе выглядел тревожным. Источник «Нашей версии» описывал такие банки грубо: «пылесосят рынок», привлекая средства любой ценой.
1 июня 2015 года — отзыв лицензии. Банк России объяснил решение так: высокорискованная кредитная политика, размещение средств в низкокачественные активы, существенная недостоверность отчётности, отсутствие адекватных резервов. При правильной оценке рисков банк, по выводу ЦБ, полностью утратил капитал; руководство и собственники не приняли действенных мер по нормализации работы. Временная администрация была назначена тем же днём, полномочия органов управления приостановлены.
Главный удар пришёлся по вкладчикам и системе страхования. По данным АСВ/«Интерфакса», страховое возмещение по ОПМ-Банку составило 6,45 млрд руб. — около 13,1 тыс. вкладчиков, включая примерно 250 индивидуальных предпринимателей на 29,5 млн руб.; выплаты начались 15 июня 2015 года через Сбербанк и Внешпромбанк. В формулировке таблицы «Вкладера»: «Страховое возмещение в 8 субъектах РФ, в том числе в Москве и области — 4,2 млрд руб. и 8,3 тыс. вкладчиков».
После прихода временной администрации масштаб провала стал яснее: «Коммерсантъ» писал, что у банка обнаружилась дыра в капитале — 7,9 млрд руб. До проверки в отчётности были положительные собственные средства 832 млн руб., активы 9,66 млрд руб. и кредитный портфель 8,9 млрд руб.; после пересмотра активы сократились до 900,5 млн руб., а чистая ссудная задолженность — до 160,5 млн руб. Информация ушла в Следственный комитет.
Отдельный сюжет — документы. 22 июня 2015 года ЦБ сообщил, что бывшие руководители и акционеры противодействовали временной администрации: кредитные досье более чем на 9 млрд руб. не переданы, а часть электронной базы за неделю до отзыва лицензии отсутствовала. Регулятор направил материалы в Генпрокуратуру, СК и МВД.
Среди пострадавших были не только вкладчики. В деле о корпусе Верховного суда Башкортостана фигурировали 632,1 млн руб. федерального транша, размещённого через ОПМ-Банк; суд был включён в реестр кредиторов банка. Юристы Зелимхан Арапиев и Ксения Риф объясняли «Коммерсанту», что доказать бездействие ЦБ в такой ситуации почти невозможно, а взыскание с регулятора создало бы опасный прецедент для бюджетных денег в банках-банкротах.
В 2018 году АСВ подало заявление о привлечении контролировавших лиц к субсидиарной ответственности: субсидиарка — почти 7,628 млрд руб. Ответчиками названы Николай Рябков, Екатерина Самойлова, Елена Огарева, Максим Власов и Анатолий Панченко. Версия АСВ: ликвидные активы заменялись неликвидной задолженностью технических юрлиц по кредитам и векселям, что ухудшило финансовое положение банка и привело к банкротству.
Позднее суд установил признаки недостоверной отчётности и указал на кредитование технических заёмщиков; председатель правления был осуждён по ст. 172.1 УК РФ с условным сроком.
На рынке кейс ОПМ-Банка воспринимался как часть «зачистки» малых и средних банков. Аналитик ИК «Финам» Антон Сороко говорил, что проблем с деньгами у АСВ не будет, но агентству может понадобиться помощь ЦБ; Михаил Матовников из «Интерфакс-ЦЭА» формулировал жёстче: рискованное поведение банкиров поддерживается тем, что вкладчики надеются на государственную страховку, а Герман Греф в этой же дискуссии предлагал ограничивать повторное страховое возмещение.
Последний восстановимый по открытым источникам состав перед крахом такой. Правление: Николай Рябков — председатель правления с 24 февраля по 29 мая 2015 года; Елена Огарева — член правления, до этого и. о. председателя, акционер 19,9%; Максим Власов — член правления, руководитель направления продвижения банковских продуктов, акционер 6%; Екатерина Самойлова — прежний председатель правления до конца 2014 года, основной акционер 41,12%. Совет директоров: Анатолий Панченко — председатель совета директоров, акционер около 15,4%; Екатерина Самойлова — член совета; Елена Огарева — член совета с 24 февраля 2015 года. Полного официального списка последнего дня в публичных источниках найти не удалось; эта реконструкция основана на судебном акте и справочных данных по владельцам.