Метка: Антон Сороко

Метробанк оставил АСВ 11 тысяч вкладчиков

Метробанк — московский банк с лицензией №2548, бывший «Колор-Банк», в 2000-е пытавшийся выглядеть технологичным розничным игроком: интернет-кредиты, карты, вклады, затем всё больше корпоративное кредитование и операции с нерезидентами. К моменту краха это был уже не крупный, но заметный страховой случай: в таблице «Вкладера» формулировка по пострадавшим предельно короткая — «11 тыс. вкладчиков», объём страхового возмещения — 6,4 млрд руб.

Лицензию отозвали 1 июня 2015 года. Банк России указал на неисполнение банковских законов и нормативных актов, неоднократные меры воздействия за год и «реальную угрозу интересам кредиторов и вкладчиков». Главная суть претензий: высокорискованная кредитная политика, недостаточные резервы, активы плохого качества, которые «не генерировали достаточный денежный поток», из-за чего банк систематически не вовремя исполнял обязательства перед кредиторами и вкладчиками. Руководители и собственники, по версии ЦБ, не приняли действенных мер для нормализации деятельности. На 1 мая 2015 года Метробанк занимал 248-е место в банковской системе РФ по активам.

Пострадали прежде всего вкладчики-физлица: по реестрам АСВ, за компенсацией по Метробанку могли обратиться около 11 тыс. человек на 6,4 млрд руб. Выплаты начались 15 июня 2015 года, агентом был выбран Россельхозбанк. В тот же день, 1 июня, ЦБ «пакетом» вывел с рынка ещё ОПМ-Банк и Сибнефтебанк, поэтому общий фон был нервным: АСВ должно было выплатить по трём банкам около 14 млрд руб.

Финансовая дыра быстро проявилась в суде. В июле 2015 года банк признали банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ. Позже представитель ЦБ в суде называл такие цифры: обязательства Метробанка — 7,9 млрд руб., активы — 6,6 млрд руб., то есть минус около 1,3 млрд руб.

Бенефициарная конструкция была компактной. По раскрываемым данным, акционерами на момент завершения деятельности выступали Валерий Гекко — 81,05%, и американская Finance and Investment of Texas, Inc. — 18,95%; бенефициарами последней назывались Виктор Барышев и Грегори Стьюдер. В публичных материалах также фигурировали Калвин Ривз и Дмитрий Маров как члены совета.

Последний доступный состав совета директоров: Грегори Н. Стьюдер — председатель; Валерий Витальевич Гекко — заместитель председателя; Калвин Б. Ривз; Дмитрий Владиславович Маров; Виктор Николаевич Барышев. Правление: Максим Владимирович Гудым — председатель правления; Владлен Леонидович Лысенкер — заместитель председателя; Александр Валентинович Антуфьев — заместитель председателя; Римма Федоровна Фомичева — главный бухгалтер. В более поздних судебных/АСВ-материалах отдельно проходит и Андрей Георгиевич Кузьмичев как бывший член правления.

История не закончилась отзывом лицензии. АСВ пыталось добиться обеспечительных мер и взыскания с бывших руководителей. В 2019 году Верховный суд отказался пересматривать решения, которыми судам не удалось арестовать имущество бывших руководителей на 6,2 млрд руб. Ответчиками тогда назывались Андрей Кузьмичев, Римма Фомичева, Максим Гудым, Валерий Гекко и Александр Антуфьев. Позднее права требования к Кузьмичеву, Фомичевой, Гудыму, Гекко, Антуфьеву и Лысенкеру выставлялись на торги; в описании лота фигурировало взыскание убытков в размере 6,209 млрд руб.

Внешние комментаторы тогда обсуждали не столько сам Метробанк, сколько болезнь системы страхования вкладов. Антон Сороко из «Финама» говорил «Газете.Ru», что у АСВ проблем с деньгами не будет, потому что помощь агентству — одна из приоритетных статей расходов ЦБ. Михаил Матовников указывал на моральный риск: небольшая группа вкладчиков сознательно несёт деньги в банки с максимальными ставками и получает непропорционально большую долю компенсаций. Герман Греф предлагал ограничивать многократное получение страховки, а Сороко симпатизировал варианту с 90-процентной выплатой, чтобы «вымыть спекулятивную составляющую».

Ключевые даты: 1993 — регистрация банка; 2005 — вход в систему страхования вкладов; 2014 — переименование ЗАО «Метробанк» в АО «Метробанк»; 1 июня 2015 — отзыв лицензии; 15 июня 2015 — старт выплат АСВ; 29 июля 2015 — решение о банкротстве. Сухой итог: банк набрал значимый розничный фонд, но баланс оказался наполнен активами, которые не давали денег для расчётов, а резервы не соответствовали рискам. Когда ликвидность закончилась, убытки переложили на ССВ, а бывшие контролёры и менеджеры стали фигурантами многомиллиардных гражданских претензий.

Как обрушился ОПМ-Банк

Крах ОПМ-Банка — история не про внезапную «панику вкладчиков», а про банк, где капитал оказался во многом нарисованным. Московский банк к 2015 году контролировался менеджментом и близкими акционерами: Екатерина Самойлова — 41,12%, Елена Огарева — 19,90%, Анатолий Панченко — 15,44%, Андрей Райков — 12,69%, Максим Власов — 6%, Андрей Фальковский — 3,13%, Михаил Филимонов — 1,72%. У банка было 18 отделений, в основном в Москве и области, и филиалы в Сочи, Петербурге и Саратове.

Первые публичные признаки беды появились в мае 2015 года: клиенты жаловались на затруднения с платежами, с 25 мая банк ввёл предварительный заказ наличных, а до этого привлекал деньги ставками до 18% годовых в рублях и 7% в валюте — уровень, который тогда сам по себе выглядел тревожным. Источник «Нашей версии» описывал такие банки грубо: «пылесосят рынок», привлекая средства любой ценой.

1 июня 2015 года — отзыв лицензии. Банк России объяснил решение так: высокорискованная кредитная политика, размещение средств в низкокачественные активы, существенная недостоверность отчётности, отсутствие адекватных резервов. При правильной оценке рисков банк, по выводу ЦБ, полностью утратил капитал; руководство и собственники не приняли действенных мер по нормализации работы. Временная администрация была назначена тем же днём, полномочия органов управления приостановлены.

Главный удар пришёлся по вкладчикам и системе страхования. По данным АСВ/«Интерфакса», страховое возмещение по ОПМ-Банку составило 6,45 млрд руб. — около 13,1 тыс. вкладчиков, включая примерно 250 индивидуальных предпринимателей на 29,5 млн руб.; выплаты начались 15 июня 2015 года через Сбербанк и Внешпромбанк. В формулировке таблицы «Вкладера»: «Страховое возмещение в 8 субъектах РФ, в том числе в Москве и области — 4,2 млрд руб. и 8,3 тыс. вкладчиков».

После прихода временной администрации масштаб провала стал яснее: «Коммерсантъ» писал, что у банка обнаружилась дыра в капитале — 7,9 млрд руб. До проверки в отчётности были положительные собственные средства 832 млн руб., активы 9,66 млрд руб. и кредитный портфель 8,9 млрд руб.; после пересмотра активы сократились до 900,5 млн руб., а чистая ссудная задолженность — до 160,5 млн руб. Информация ушла в Следственный комитет.

Отдельный сюжет — документы. 22 июня 2015 года ЦБ сообщил, что бывшие руководители и акционеры противодействовали временной администрации: кредитные досье более чем на 9 млрд руб. не переданы, а часть электронной базы за неделю до отзыва лицензии отсутствовала. Регулятор направил материалы в Генпрокуратуру, СК и МВД.

Среди пострадавших были не только вкладчики. В деле о корпусе Верховного суда Башкортостана фигурировали 632,1 млн руб. федерального транша, размещённого через ОПМ-Банк; суд был включён в реестр кредиторов банка. Юристы Зелимхан Арапиев и Ксения Риф объясняли «Коммерсанту», что доказать бездействие ЦБ в такой ситуации почти невозможно, а взыскание с регулятора создало бы опасный прецедент для бюджетных денег в банках-банкротах.

В 2018 году АСВ подало заявление о привлечении контролировавших лиц к субсидиарной ответственности: субсидиарка — почти 7,628 млрд руб. Ответчиками названы Николай Рябков, Екатерина Самойлова, Елена Огарева, Максим Власов и Анатолий Панченко. Версия АСВ: ликвидные активы заменялись неликвидной задолженностью технических юрлиц по кредитам и векселям, что ухудшило финансовое положение банка и привело к банкротству.

Позднее суд установил признаки недостоверной отчётности и указал на кредитование технических заёмщиков; председатель правления был осуждён по ст. 172.1 УК РФ с условным сроком.

На рынке кейс ОПМ-Банка воспринимался как часть «зачистки» малых и средних банков. Аналитик ИК «Финам» Антон Сороко говорил, что проблем с деньгами у АСВ не будет, но агентству может понадобиться помощь ЦБ; Михаил Матовников из «Интерфакс-ЦЭА» формулировал жёстче: рискованное поведение банкиров поддерживается тем, что вкладчики надеются на государственную страховку, а Герман Греф в этой же дискуссии предлагал ограничивать повторное страховое возмещение.

Последний восстановимый по открытым источникам состав перед крахом такой. Правление: Николай Рябков — председатель правления с 24 февраля по 29 мая 2015 года; Елена Огарева — член правления, до этого и. о. председателя, акционер 19,9%; Максим Власов — член правления, руководитель направления продвижения банковских продуктов, акционер 6%; Екатерина Самойлова — прежний председатель правления до конца 2014 года, основной акционер 41,12%. Совет директоров: Анатолий Панченко — председатель совета директоров, акционер около 15,4%; Екатерина Самойлова — член совета; Елена Огарева — член совета с 24 февраля 2015 года. Полного официального списка последнего дня в публичных источниках найти не удалось; эта реконструкция основана на судебном акте и справочных данных по владельцам.