Русский земельный банк рухнул в один день с «С банком» и «Стройкредитом» — 18 марта 2014 года, в разгар первой большой «чистки» банков при Эльвире Набиуллиной. Формально это был не гигант: на 1 марта 2014 года РЗБ занимал 227-е место в системе.
Но для АСВ случай оказался заметным: страховая часть — около 5 млрд руб. Свои средства на сумму до 700 тыс. руб. должны были получить 9,9 тыс. вкладчиков, в основном в Москве и Московской области — 4,13 млрд руб. и 7,9 тыс. вкладчиков. В Санкт-Петербурге и Ленинградской области — 1,5 тыс. вкладчиков на 647,3 млн руб. Банк почти не работал с ИП: только 11 ИП имели право на возврат денег на 101,5 тыс. руб.
Последняя неделя выглядела классически для банковского краха: 13 марта РЗБ сообщил о «перебоях в электропитании» и прекращении обслуживания, 14 марта — о «масштабном техническом сбое». В отличие от некоторых соседей по отзывам лицензий, к понедельнику банк работу не восстановил. Почти одновременно стало известно, что с 11 марта досрочно ушёл председатель правления Александр Сафронов — по собственному заявлению.
Причина отзыва у ЦБ была не про «электричество». Банк России указал на неоднократные нарушения банковского и антиотмывочного законодательства, проблемы с идентификацией клиентов и внутренним контролем. Главное обвинение: 15 млрд руб. сомнительных операций за 2013 год — с наличными и в безналичной форме. С 18 марта в банк была назначена временная администрация, полномочия исполнительных органов приостановлены.
Бэкграунд у банка был громкий. Основанный в 1994 году РЗБ в 2003–2010 годах контролировался Еленой Батуриной, затем она продала 98,12% акций кипрским компаниям. В 2012 году в совет директоров вошёл Игорь Путин, двоюродный брат Владимира Путина; тогда же в совет вошли Александр Григорьев, Алексей Зайцев, Александр Бобовников и Ринат Юсупов.
Игорь Путин к моменту отзыва уже дистанцировался. Forbes приводил его объяснение: «компетентные источники заранее предупредили меня» о реальном положении дел в РЗБ, а изменить финансовую политику он, по его словам, не мог. В той же публикации он советовал вкладчикам не выходить за пределы страхового лимита — тогда это были 700 тыс. руб.
После банкротства масштаб бедствия стал понятнее. Арбитраж Москвы признал банк банкротом 14 мая 2014 года, конкурсным управляющим назначили АСВ. На заседании представитель ЦБ называл 10,9 млрд руб. обязательств против 2,6 млрд руб. активов. Позже АСВ сообщало о 2,8 тыс. кредиторов с требованиями на 5,5 млрд руб.; инвентаризация выявила недостачу имущества на 1,2 млрд руб., из них 823,5 млн руб. — по «прочим активам», не подтверждённым документально.
Вкладчики на форумах быстро перешли от вопросов «когда откроются отделения?» к вопросам субсидиарной ответственности. В обсуждениях цитировались материалы банкротного дела: дефицит активов 8,276 млрд руб., отсутствие электронной базы операций, непереданные отчётность и оригиналы кредитных досье юрлиц; временная администрация, по этим материалам, относила 95% кредитов к нереальным к возврату.
Финал для части бывшего менеджмента наступил уже в судах: в 2017 году по заявлению АСВ с Александра Сафронова и Тимура Чачухи взыскали 3,1 млрд руб. субсидиарной ответственности; апелляция это подтвердила. Сам Чачуха в последнем коротком списке правления из «Книги памяти» уже не фигурировал, но в материалах обсуждений и сделок упоминался как член правления/поручитель по ряду кредитных историй.
Скандальный хвост РЗБ тянулся и в «молдавскую схему». «Коммерсантъ» писал, что в 2015 году одно из дел по ст. 193.1 УК РФ, где фигурировал Русский земельный банк, находилось в производстве ГСУ ГУ МВД по Москве; совладельцем РЗБ и банка «Западный» назывался Александр Григорьев. По версии МВД, связанная группа могла вывести из России около $46 млрд через примерно 60 банков, хотя на тот момент претензий именно по эпизодам РЗБ к Григорьеву, как уточнял «Ъ», не предъявляли.
Экспертная интонация того момента хорошо передана Ольгой Беленькой из «Совлинка»: длительные «технические сбои» часто означали, что у банка нет ликвидности, а иногда менеджмент «использовал паузу для вывода того, что еще осталось». Это почти готовая формула для истории РЗБ: снаружи — сбой и «аварийные службы», внутри — антиотмывочные претензии, дыра и слабые активы.
Последний доступный короткий состав органов управления перед крахом в «Книге памяти» такой. Правление: Александр Сафронов — председатель, Мария Соколова. Совет директоров: Роман Давыдов — председатель, Дмитрий Сухов, Михаил Казаков, Лейла Вердиева. Акционеры: Иван Котов, Георгий Новиков, Сергей Нам, Александр Куликов, Беслан Булгучев, Андрей Алексеев — по 16,35%, миноритарии — 1,89%. На форуме Банки.ру дополнительно приводился расширенный перечень лиц из документов банка: Андрей Рудешко, Владимир Малин, Владимир Гардт, Ринат Сетдиков и Игорь Путин как более ранние/связанные члены совета.