Тема: Игорь Путин

Промсбербанк кончился тюрьмой

Промсбербанк — это не нынешний ПСБ, а подольский ЗАО «Промышленный сберегательный банк», рег. №1043. Лицензию Банк России отозвал 2 апреля 2015 года: банк занимал 266-е место по активам на 1 марта 2015-го. Формальная причина — нарушение банковских законов и нормативов, Н1 ниже 2%, капитал ниже минимума; по сути — высокорискованная кредитная политика и низкокачественные активы. ЦБ сформулировал это коротко: банк «полностью утратил собственные средства».

Крах почувствовали заранее. 31 марта «Банки.ру» со ссылкой на колл-центр писал, что офисы временно не обслуживают клиентов, операции по счетам юрлиц и вкладам приостановлены. В Подольске сотрудник отделения объяснял журналистам: «Мы временно не работаем с клиентами, но банк работает». Сабина Хасанова из «Банки.ру» тогда указывала на резкий рост вложений в корпоративные векселя — с 20,3 млн до 1,8 млрд руб. — и падение высоколиквидных активов с 1,2 млрд до 381,7 млн руб.; её вывод: банк демонстрировал снижение ликвидности.

Пострадали прежде всего вкладчики. В формулировках для таблицы АСВ: страховое возмещение выплачивалось в 13 субъектах РФ; за выплатой около 4,9 млрд руб. могли обратиться примерно 21 тыс. вкладчиков, в том числе около 750 клиентов со счетами для предпринимательской деятельности на 43 млн руб. В Москве и Московской области — около 4,6 млрд руб. и порядка 20 тыс. вкладчиков. Банками-агентами стали Сбербанк и банк «Образование».

После прихода временной администрации история стала уголовной. ЦБ сообщил, что бывшее руководство и собственники не передали оригиналы кредитных договоров по задолженности более чем на 5 млрд руб. Затем вскрылась схема с дочерней страховой компанией «Оранта»: Промсбербанк уступил ей права требования по кредитам с ликвидным обеспечением на 1,3 млрд руб. в обмен на фактически отсутствующие ценные бумаги. «Оранта» переуступила задолженность нерезиденту, аффилированному с собственниками банка. По оценке временной администрации, активы банка не превышали 1,9 млрд руб. при обязательствах 6,1 млрд руб.; 9 июня 2015 года банк был признан банкротом.

Следствие затем описывало две схемы: кредиты фирмам-однодневкам под фиктивные залоги и вывод прав требования через «Оранту» в Молдавию, Литву и Эстонию, где нерезиденты взыскивали «долги» через местные суды. По данным «Право.ru», судить должны были экс-главного акционера Алексея Куликова, начальника кредитного отдела Зульфию Мусину, руководителя службы безопасности Андрея Кибицкого и Владимира Исайченко; предполагаемым организатором назывался бывший председатель правления Борис Фомин, скрывавшийся за границей.

Дальше фигуранты начали перекладывать ответственность. Борис Фомин после задержания утверждал, что выполнял указания теневого хозяина банка Ивана Мязина, включая выдачу фиктивных кредитов. Алексей Куликов, наоборот, говорил, что инициатива вывода средств принадлежала Фомину. Следствие в 2019 году всё равно считало организатором хищений Куликова; к тому моменту банк, по данным «Ъ», остался должен клиентам 5,7 млрд руб.

Куликов получил срок по делу о хищениях, Фомин — шесть лет колонии, Иван Мязин позднее получил восемь лет; в 2021 году «Ъ» писал, что из трёх ключевых осуждённых на свободу вышел только Куликов. Мязина следствие называло крупным игроком рынка незаконной обналички; Фомин, сотрудничая со следствием, давал показания и по другим эпизодам.

Вокруг банка было много заметных фамилий. По данным сайта банка, которые цитировали «Ведомости», среди совладельцев перед крахом значились Анна Смирнова / ООО «СМУ-888» — 20%, Евгения Куликова — 19,06%, гражданки Кипра Манти Эффросини — 16,998% и Дина Джапарова — 10%, Александр Попов и Сергей Садомсков — по 9,984%, Александр Безрученко — 4,16%, Игорь Денисов и Иван Мязин — по 4%. Отдельный политический шлейф: в 2012 году в совет директоров входил Игорь Путин, двоюродный брат Владимира Путина, но уже через год совет покинул.

Последний найденный публичный состав органов управления — по сообщению самого банка после годового собрания 7 апреля 2014 года.

Совет директоров: Дмитрий Дубенский — председатель, Эрнест Барсегян, Виктор Дробыш, Ефим Лев, Иван Мязин, Юлия Онищук, Денис Фомин.

Правление: Борис Фомин — председатель правления, Дмитрий Дубенский, Роман Суницкий. В сообщении прямо указано: Фомин — председатель правления с 25 марта 2014 года, Дубенский и Суницкий — члены правления с 17 апреля 2013 года.

Игорь Путин не спас Русский земельный банк

Русский земельный банк рухнул в один день с «С банком» и «Стройкредитом» — 18 марта 2014 года, в разгар первой большой «чистки» банков при Эльвире Набиуллиной. Формально это был не гигант: на 1 марта 2014 года РЗБ занимал 227-е место в системе.

Но для АСВ случай оказался заметным: страховая часть — около 5 млрд руб. Свои средства на сумму до 700 тыс. руб. должны были получить 9,9 тыс. вкладчиков, в основном в Москве и Московской области — 4,13 млрд руб. и 7,9 тыс. вкладчиков. В Санкт-Петербурге и Ленинградской области — 1,5 тыс. вкладчиков на 647,3 млн руб. Банк почти не работал с ИП: только 11 ИП имели право на возврат денег на 101,5 тыс. руб.

Последняя неделя выглядела классически для банковского краха: 13 марта РЗБ сообщил о «перебоях в электропитании» и прекращении обслуживания, 14 марта — о «масштабном техническом сбое». В отличие от некоторых соседей по отзывам лицензий, к понедельнику банк работу не восстановил. Почти одновременно стало известно, что с 11 марта досрочно ушёл председатель правления Александр Сафронов — по собственному заявлению.

Причина отзыва у ЦБ была не про «электричество». Банк России указал на неоднократные нарушения банковского и антиотмывочного законодательства, проблемы с идентификацией клиентов и внутренним контролем. Главное обвинение: 15 млрд руб. сомнительных операций за 2013 год — с наличными и в безналичной форме. С 18 марта в банк была назначена временная администрация, полномочия исполнительных органов приостановлены.

Бэкграунд у банка был громкий. Основанный в 1994 году РЗБ в 2003–2010 годах контролировался Еленой Батуриной, затем она продала 98,12% акций кипрским компаниям. В 2012 году в совет директоров вошёл Игорь Путин, двоюродный брат Владимира Путина; тогда же в совет вошли Александр Григорьев, Алексей Зайцев, Александр Бобовников и Ринат Юсупов.

Игорь Путин к моменту отзыва уже дистанцировался. Forbes приводил его объяснение: «компетентные источники заранее предупредили меня» о реальном положении дел в РЗБ, а изменить финансовую политику он, по его словам, не мог. В той же публикации он советовал вкладчикам не выходить за пределы страхового лимита — тогда это были 700 тыс. руб.

После банкротства масштаб бедствия стал понятнее. Арбитраж Москвы признал банк банкротом 14 мая 2014 года, конкурсным управляющим назначили АСВ. На заседании представитель ЦБ называл 10,9 млрд руб. обязательств против 2,6 млрд руб. активов. Позже АСВ сообщало о 2,8 тыс. кредиторов с требованиями на 5,5 млрд руб.; инвентаризация выявила недостачу имущества на 1,2 млрд руб., из них 823,5 млн руб. — по «прочим активам», не подтверждённым документально.

Вкладчики на форумах быстро перешли от вопросов «когда откроются отделения?» к вопросам субсидиарной ответственности. В обсуждениях цитировались материалы банкротного дела: дефицит активов 8,276 млрд руб., отсутствие электронной базы операций, непереданные отчётность и оригиналы кредитных досье юрлиц; временная администрация, по этим материалам, относила 95% кредитов к нереальным к возврату.

Финал для части бывшего менеджмента наступил уже в судах: в 2017 году по заявлению АСВ с Александра Сафронова и Тимура Чачухи взыскали 3,1 млрд руб. субсидиарной ответственности; апелляция это подтвердила. Сам Чачуха в последнем коротком списке правления из «Книги памяти» уже не фигурировал, но в материалах обсуждений и сделок упоминался как член правления/поручитель по ряду кредитных историй.

Скандальный хвост РЗБ тянулся и в «молдавскую схему». «Коммерсантъ» писал, что в 2015 году одно из дел по ст. 193.1 УК РФ, где фигурировал Русский земельный банк, находилось в производстве ГСУ ГУ МВД по Москве; совладельцем РЗБ и банка «Западный» назывался Александр Григорьев. По версии МВД, связанная группа могла вывести из России около $46 млрд через примерно 60 банков, хотя на тот момент претензий именно по эпизодам РЗБ к Григорьеву, как уточнял «Ъ», не предъявляли.

Экспертная интонация того момента хорошо передана Ольгой Беленькой из «Совлинка»: длительные «технические сбои» часто означали, что у банка нет ликвидности, а иногда менеджмент «использовал паузу для вывода того, что еще осталось». Это почти готовая формула для истории РЗБ: снаружи — сбой и «аварийные службы», внутри — антиотмывочные претензии, дыра и слабые активы.

Последний доступный короткий состав органов управления перед крахом в «Книге памяти» такой. Правление: Александр Сафронов — председатель, Мария Соколова. Совет директоров: Роман Давыдов — председатель, Дмитрий Сухов, Михаил Казаков, Лейла Вердиева. Акционеры: Иван Котов, Георгий Новиков, Сергей Нам, Александр Куликов, Беслан Булгучев, Андрей Алексеев — по 16,35%, миноритарии — 1,89%. На форуме Банки.ру дополнительно приводился расширенный перечень лиц из документов банка: Андрей Рудешко, Владимир Малин, Владимир Гардт, Ринат Сетдиков и Игорь Путин как более ранние/связанные члены совета.

Мастер-банк похоронил $500 млн денег вкладчиков

Крах «Мастер-банка» стал одним из главных банковских шоков 2013 года не потому, что рухнул какой-то мелкий игрок, а потому, что с рынка убрали крупный розничный банк из первой сотни с одной из крупнейших сетей банкоматов и огромным процессинговым узлом. На начало ноября 2013 года у него было около 80,9 млрд руб. активов, 46,9–47,4 млрд руб. вкладов физлиц и 13,1 млрд руб. средств юрлиц. Банк обслуживал карточные операции десятков и, по ряду оценок, до 260 банков-партнёров, так что удар пришёлся не только по его собственным клиентам.

Тревожные сигналы были задолго до финала. В 2010–2012 годах вокруг банка шли обыски и уголовные сюжеты, связанные с обналичкой и незаконной банковской деятельностью. 19 апреля 2012 года МВД направило в ЦБ письмо о незаконной деятельности «Мастер-банка» и попросило внеплановую проверку; в октябре 2012-го ЦБ уже официально сообщил, что по итогам проверок выявлены нарушения законодательства и к банку применены меры надзорного реагирования. То есть отзыв лицензии не был громом среди ясного неба: к ноябрю 2013-го это была скорее развязка длинной истории.

Формально развязка наступила в ноябре 2013 года. По данным «Ведомостей», 18 ноября ЦБ потребовал доначислить резервы на 11 млрд руб. под примерно 20 млрд руб. кредитов, выданных связанным лицам; при исполнении этого требования в капитале банка образовывалась дыра почти в 2 млрд руб. Уже 20 ноября Банк России отозвал лицензию, указав на существенную недостоверность отчётности, плохое качество активов, нарушения антиотмывочного законодательства и вовлечённость в крупномасштабные сомнительные операции. Эльвира Набиуллина в тот день говорила, что отрицательный капитал составляет не менее 2 млрд руб. и что банк был вовлечён в теневой сектор; зампред ЦБ Михаил Сухов добавлял, что банк допустил около 100 нарушений антиотмывочного закона, а кредиты связанным с владельцами лицам тянули минимум на 20 млрд руб. Через несколько недель, 3 декабря, ЦБ подал иск о банкротстве, а 16 января 2014 года суд признал банк банкротом.

Пострадали сразу несколько кругов. Во-первых, крупные вкладчики. Ответственность АСВ по обязательствам перед вкладчиками оценивалась более чем в 31 млрд руб. При этом общий объём задолженности перед физлицами по крупным вкладам составлял 47,2 млрд руб. при общих обязательствах банка 64,4 млрд руб. То есть 16 млрд рублей лишились обеспеченные люди. По курсу того времени это порядка $500 млн.

Во-вторых, корпоративные клиенты, у которых в банке лежало свыше 17 млрд руб.

В-третьих, клиенты банков-партнёров, у которых в день отзыва лицензии начали сбоить карточные операции и банкоматы.

В-четвёртых, VIP-вкладчики: уже после краха выяснилось, что у банка были индивидуально оформленные депозиты на десятки и сотни миллионов рублей, часто без нормального отражения в базе; примерно 30 исков по таким вкладам тянули примерно на 1 млрд руб.

В-пятых, пострадали и некоммерческие структуры: фонд Елизаветы Глинки, «Доктора Лизы», держал в «Мастер-банке» 2,375 млн руб., собранных на хоспис.

Если говорить о людях, главный персонаж этой истории — Борис Булочник, председатель правления и основатель банка. Семья Булочников контролировала около 85% акций; в публичном контуре рядом с ним фигурировали Надежда Булочник, Александр Булочник и Игорь Булочник, а среди миноритариев назывались Кирилл Гудзинский и Геннадий Белячков. Надежда Булочник возглавляла совет директоров, Александр Булочник был первым заместителем председателя правления. Отдельный слой репутации банку давали громкие фамилии вокруг него: в совет директоров входил Игорь Путин (его называли двоюродным братом Владимира Путина); раньше в орбите банка упоминался Алексей Патрушев. В VIP-истории всплывали зампред правления Галина Нагаева и советник Михаил Соркин: именно их называли людьми, через которых привлекались крупные нестандартные вклады. Из внешних комментаторов наиболее заметны были Эльвира Набиуллина, Михаил Сухов, пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, которому пришлось отдельно объясняться про Игоря Путина, а также финансовый омбудсмен Павел Медведев и депутат Анатолий Аксаков.

Дальше начался длинный хвост уголовных и конкурсных процедур. В 2015 году МВД сообщило, что бывшее руководство банка с августа 2012 по август 2013 года выдавало заведомо невозвратные кредиты: более 200 фирмам и 170 физлицам на общую сумму 17 млрд руб. А уже в январе 2025 года Борис Булочник был заочно приговорён к 10 годам колонии по делу о хищении более 4,4 млрд руб. банка и отмывании; суд также признал ущерб двум вкладчикам более чем на 160 млн руб. По состоянию на 20 апреля 2026 года арбитражный суд Москвы признал Булочника банкротом. И в этом главный итог истории: крах «Мастер-банка» давно вышел за рамки одного дня отзыва лицензии и превратился в многолетний кейс о том, как сочетание обналички, связанного кредитования, политико-репутационной брони и искажённой отчётности может долго маскировать проблему, а потом взорваться сразу для всех.