История краха «Росинтербанка» выглядит как классический сюжет о быстром росте на вкладах, скрытых проблемах с качеством активов и резком обвале, когда регулятор пришёл внутрь и увидел совсем не ту картину, что была в отчётности.
На 1 сентября 2016 года банк занимал 68-е место в системе, а в нём лежало свыше 55 млрд руб. средств физлиц. Уже 15 сентября банк фактически остановил обслуживание клиентов, а ЦБ ввёл временную администрацию в лице АСВ из-за «неустойчивого финансового положения» и угрозы интересам кредиторов и вкладчиков.
15 сентября банк остановил обслуживание клиентов. На сайте банка появилось сообщение, что с этой даты в офисах и филиалах не будут обслуживаться ни физлица, ни юрлица; накануне вкладчиков просили заранее заказывать деньги, а колл-центр объяснял это трудностями с наличностью. 19 сентября ЦБ отозвал лицензию.
19 сентября ЦБ отозвал лицензию. Формальные причины были тяжёлые: нарушения банковского законодательства и требований ПОД/ФТ, достаточность капитала ниже 2%, снижение капитала ниже минимального уставного, а главное — плохие активы и неадекватная оценка рисков. ЦБ прямо написал, что корректная оценка кредитного риска и объективное отражение стоимости активов привели к полной утрате капитала. Одновременно регулятор заявил, что с первого дня временная администрация столкнулась с «серьёзным воспрепятствованием» со стороны руководства банка: не передавались электронные базы и документы на активы.
Если перевести это на человеческий язык, банк долго рос на дорогих деньгах населения, а внутри баланс был намного хуже, чем казалось снаружи. Аналитик Промсвязьбанка Дмитрий Монастыршин тогда объяснял, что «Росинтербанк» агрессивно наращивал вклады в 2014–2015 годах, а когда в 2016-м этот рост резко остановился, у банка возник дефицит ликвидности: «банк просто не смог привлечь дополнительные средства для осуществления операций». Это важный комментарий: крах был не одномоментной аварией, а следствием модели роста, завязанной на постоянный приток новых денег.
ЦБ заявил об уничтожении баз и документов. После отзыва лицензии история стала ещё мрачнее. ЦБ и СМИ сообщали, что автоматизированная банковская система не функционировала, серверы были выведены из строя, а юридические дела и часть документов изъяты или уничтожены. Из-за этого АСВ пришлось формировать реестр вкладчиков по состоянию на 19 июля, то есть использовать реестр двухмесячной давности; в результате около 3 тыс. клиентов с требованиями примерно на 5 млрд руб., открывших или пополнивших вклады после 18 июля, сначала не попали в реестр.
Для вкладчиков удар был огромным. АСВ оценило выплаты в 49,2 млрд рублей. Мы тогда выяснили, что это были «вкладчики в 10 субъектах РФ, в основном в Москве и Московской области (35 млрд руб.; 47,4 тыс. вкладчиков) и в Санкт-Петербурге (6,1 млрд руб.; 7,5 тыс. вкладчиков)». Всего за страховым возмещением могли обратиться около 66,7 тыс. вкладчиков; выплаты стартовали 3 октября 2016 года через Россельхозбанк и банк «Открытие».
Основной удар пришёлся на Москву, Подмосковье и Петербург. Но на страховке история не закончилась. Уже при банкротстве выяснилось, что на дату отзыва лицензии активы банка оценивались лишь в 1,3 млрд руб. при обязательствах 83,4 млрд руб. А отрицательный капитал, который ЦБ сначала оценивал в 39,3 млрд руб., после обследования временной администрацией вырос до 90,9 млрд руб. 8 ноября 2016 года Арбитражный суд Москвы признал банк банкротом.
Публичным лицом банка была председатель правления Марина Краснова; в сентябре 2016 года «Коммерсантъ» называл среди топ-менеджеров также зампредов Алексея Кузьмина и Константина Воробьёва. Ключевым акционером по официальному списку лиц, под контролем либо значительным влиянием которых находился банк, был Георгий Гвелесиани: через ООО «ГЕРМЕС ОРГАНИКА» с долей 75,47%, собственную долю 0,37% и связанную с ним Марину Краснову с 3,68% эта группа контролировала 79,52% голосующих акций. У Рамиля Закерова была собственная доля 0,37% плюс связанная группа с GERAMAX INVESTMENTS LIMITED, суммарно 4,86%. Среди прочих значились Наталья Ахрамочкина, Татьяна Городова и структуры, связанные с Антоном Бабунько и Андреем Суворовым.
Отдельно о том, кто фигурировал в истории краха уже после отзыва лицензии. В 2022 году суд определил размер субсидиарной ответственности бывшего зампреда и члена совета директоров Рамиля Закерова в 65,83 млрд руб. Суды установили, что фактически он управлял банком по генеральной доверенности Марины Красновой, которая к моменту отзыва лицензии была в декретном отпуске. После краха возбуждалось уголовное дело о мошенничестве и неправомерных действиях при банкротстве; основным фигурантом был Закеров, но до уголовной ответственности его не довели из-за истечения срока давности. В том же споре АСВ пыталось привлечь и других лиц, включая члена совета директоров Дмитрия Демидова, зампреда правления Виталия Алтунина и члена правления Андрея Гака, но по ним суды отказали.
Из ярких комментариев того времени важны три. Первый — ЦБ: санация «не представлялась возможной» из-за утраты капитала и воспрепятствования работе временной администрации. Второй — Монастыршин, связавший крах с агрессивным ростом вкладов и последующим дефицитом ликвидности. Третий — источник «Коммерсанта», напомнивший, что Краснова, Кузьмин и Воробьёв раньше работали в АМТ-банке, а Ильдар Хажаев, входивший в совет директоров, прежде возглавлял АМТ-банк; это добавляло всей истории репутационной токсичности. При этом официально среди акционеров никакой Мухтар Аблязов не фигурировал, хотя в СМИ такая версия обсуждалась.
По последнему доступному публичному составу органов управления перед крахом картина такая. Правление, по найденному предбанкротному публичному материалу банка: Марина Краснова — председатель правления, Алексей Кузьмин — первый зампред, Константин Воробьёв — зампред. Совет директоров, по более позднему публичному источнику июля 2016 года: Георгий Гвелесиани — председатель, Марина Краснова, Рамиль Закеров, Марат Салахетдинов, Ильдар Хажаев. Есть важная оговорка: в презентации сентября 2015 года вместо Хажаева в совете фигурировала Татьяна Линева, то есть состав между осенью 2015-го и летом 2016-го менялся.
Дыра выросла с 39,3 до 90,9 млрд рублей. В сухом остатке «Росинтербанк» — это не просто отзыв лицензии крупного розничного банка, а один из самых тяжёлых страховых случаев 2016 года: десятки тысяч пострадавших, сорванный реестр вкладчиков, уничтоженная АБС, колоссальная «дыра» и последующие многолетние споры о том, кто реально управлял банком и должен отвечать за его финал.
Подписывайтесь на телеграм-канал Финсайд и потом не говорите, что вас не предупреждали: https://t.me/finside.
Сообщить о мошенниках или задать вопрос Памятка о возврате от мошенников Телеграм-канал и чат Вкладер Белый список инвестиций