Тема: Дмитрий Демидов

ПРБ не смог вернуть вкладчикам 19 млрд

5 мая 2014 года ЦБ отозвал лицензию ПРБ. Первый республиканский банк был старым московским банком: создан в 1992 году как «ВА-Банк», с 1998-го работал под названием ПРБ. К весне 2014-го он имел офисы в Москве, Самаре, Липецке, Петербурге, Ярославле, Екатеринбурге и Ростове-на-Дону, более 400 сотрудников, занимал 109-е место по активам — 38 млрд руб., и 61-е место по средствам физлиц — 24,6 млрд руб.

Крах был быстрым. 21 апреля 2014 года банк ещё запустил вкладную акцию «уДачный сезон» с повышенными ставками и подарками вкладчикам; в конце апреля остановил платежи юрлиц, затем закрыл отделения и прекратил обслуживание карт, объясняя это «техническими трудностями». 5 мая ЦБ назначил временную администрацию и отозвал лицензию, 19 мая должны были начаться страховые выплаты, 27 июня 2014 года арбитраж признал ПРБ банкротом.

Выплаты АСВ: 18,9 млрд руб. и 41,4 тыс. вкладчиков. По формулировке таблицы «Вкладера», «выплаты полагаются 41,4 тыс. вкладчиков, в том числе на сумму около 32,7 млн руб. — 340 ИП». «Выплаты проходят в 7 субъектах РФ»: в Москве за возмещением на 10,3 млрд руб. могли обратиться 22 тыс. вкладчиков; в Нижегородской области — 3,9 тыс. на 1,7 млрд руб.; в Самарской — 3,3 тыс. на 1,5 млрд руб.; в Петербурге — 2,6 тыс. на 1,2 млрд руб.; в Свердловской — 2,1 тыс. на 1 млрд руб.; в Ростовской — 1,8 тыс. на 815 млн руб.

Причина ЦБ — высокорискованная кредитная политика. Регулятор заявил, что ПРБ размещал деньги в низкокачественные активы, которые не создавали достаточного денежного потока, и не смог исполнять обязательства перед кредиторами и вкладчиками; руководство и владельцы не приняли мер по нормализации работы. По балансу на 1 апреля 2014 года у банка было 24,6 млрд руб. вкладов физлиц и 30,7 млрд руб. кредитов юрлицам при почти символическом розничном кредитном портфеле 0,6 млрд руб.

Фактически это выглядело как классическая история «вклады населения — кредиты своим/дружественным компаниям — кассовый разрыв». Источник «Ленты.ру» в ЦБ тогда язвил про «нехорошую традицию»: как только у банка проблемы, у него растёт корпоративный кредитный портфель. Алексей Буздалин из «Интерфакс-ЦЭА» называл рост портфеля на 5,7% за квартал «быстрым ростом, опережающим рыночные показатели».

«Дыра» оценивалась примерно в 15–16,2 млрд руб. В суде представитель ЦБ говорил, что на дату отзыва лицензии обязательства ПРБ превышали активы на 15 млрд руб.; позднее ЦБ сообщал об отрицательной разнице между активами и обязательствами в 16,2 млрд руб.

Официальные акционеры перед крахом выглядели так: председатель совета директоров Владимир Боголюбский — 19,99%, гражданин США Юрий Левитас — 19,7%, Виктор Дмитриев — 9,83%, Вера Иванова — 9,8%, Сергей Самсонов — 9,8%, Татьяна Донских — 9,8%, кипрская Ratto Holdings Ltd из структуры RenFin II — 19,99%. Но РБК со ссылкой на бывших и действующих менеджеров писал, что фактическим контролёром был предприниматель и политолог Гагик Балаян: «Гагик постоянно был в офисе». Бывший владелец банка Сергей Юнин подтверждал переговоры о продаже структуры Балаяну, но говорил: «Почему его нет в списке бенефициаров, я не знаю».

АСВ говорило о технических кредитах примерно на 40 млрд руб. В 2022 году суд привлёк к субсидиарной ответственности Балаяна, бывшего председателя правления Олега Курбатова, члена совета директоров Сергея Айрапетяна и Виктора Шаброва. По версии АСВ и суда, банк до отзыва лицензии выдавал заведомо невозвратные кредиты техническим компаниям, списывал деньги в пользу аффилированных лиц и передавал имущество в залог по чужим обязательствам. Айрапетяну вменялись 103 кредитных договора на 28,3 млрд руб.; Курбатову — одобрение 43 безнадёжных кредитов на 11 млрд руб.

Отдельная линия — вкладчики «последних дней». В апреле 2014-го люди несли деньги по акции, а спустя два года АСВ пыталось оспорить часть свежих вкладов как фиктивные операции на фоне картотеки банка. Адвокат вкладчиков Виктор Евкин возражал, что обычный клиент не мог знать о закрытой для публики картотеке. Верховный суд в одном из таких дел вернул спор на новое рассмотрение.

В 2017 году Балаян, Курбатов и Айрапетян получили сроки. Балаян был осуждён на 7 лет, Курбатов — на 6 лет, Айрапетян — на 3 года; затем АСВ добивалось уже гражданско-правового взыскания убытков с контролирующих лиц.

Последний публично восстанавливаемый состав органов управления перед крахом выглядит так: правление — Олег Курбатов, председатель; Виталий Алтунин, зампред; Андрей Гак, член правления; Дмитрий Демидов фигурировал как президент/бывший член правления в материалах АСВ. Совет директоров — Владимир Боголюбский, председатель; Олег Курбатов; Сергей Айрапетян; Дмитрий Демидов; Виктор Шабров. Это реконструкция по судебным и деловым публикациям: официальная страница раскрытия ПРБ в доступных источниках не сохранилась в пригодном виде.

Росинтербанк: отрицательный капитал в 91 млрд рублей

История краха «Росинтербанка» выглядит как классический сюжет о быстром росте на вкладах, скрытых проблемах с качеством активов и резком обвале, когда регулятор пришёл внутрь и увидел совсем не ту картину, что была в отчётности.

На 1 сентября 2016 года банк занимал 68-е место в системе, а в нём лежало свыше 55 млрд руб. средств физлиц. Уже 15 сентября банк фактически остановил обслуживание клиентов, а ЦБ ввёл временную администрацию в лице АСВ из-за «неустойчивого финансового положения» и угрозы интересам кредиторов и вкладчиков.

15 сентября банк остановил обслуживание клиентов. На сайте банка появилось сообщение, что с этой даты в офисах и филиалах не будут обслуживаться ни физлица, ни юрлица; накануне вкладчиков просили заранее заказывать деньги, а колл-центр объяснял это трудностями с наличностью. 19 сентября ЦБ отозвал лицензию.

19 сентября ЦБ отозвал лицензию. Формальные причины были тяжёлые: нарушения банковского законодательства и требований ПОД/ФТ, достаточность капитала ниже 2%, снижение капитала ниже минимального уставного, а главное — плохие активы и неадекватная оценка рисков. ЦБ прямо написал, что корректная оценка кредитного риска и объективное отражение стоимости активов привели к полной утрате капитала. Одновременно регулятор заявил, что с первого дня временная администрация столкнулась с «серьёзным воспрепятствованием» со стороны руководства банка: не передавались электронные базы и документы на активы.

Если перевести это на человеческий язык, банк долго рос на дорогих деньгах населения, а внутри баланс был намного хуже, чем казалось снаружи. Аналитик Промсвязьбанка Дмитрий Монастыршин тогда объяснял, что «Росинтербанк» агрессивно наращивал вклады в 2014–2015 годах, а когда в 2016-м этот рост резко остановился, у банка возник дефицит ликвидности: «банк просто не смог привлечь дополнительные средства для осуществления операций». Это важный комментарий: крах был не одномоментной аварией, а следствием модели роста, завязанной на постоянный приток новых денег.

ЦБ заявил об уничтожении баз и документов. После отзыва лицензии история стала ещё мрачнее. ЦБ и СМИ сообщали, что автоматизированная банковская система не функционировала, серверы были выведены из строя, а юридические дела и часть документов изъяты или уничтожены. Из-за этого АСВ пришлось формировать реестр вкладчиков по состоянию на 19 июля, то есть использовать реестр двухмесячной давности; в результате около 3 тыс. клиентов с требованиями примерно на 5 млрд руб., открывших или пополнивших вклады после 18 июля, сначала не попали в реестр.

Для вкладчиков удар был огромным. АСВ оценило выплаты в 49,2 млрд рублей. Мы тогда выяснили, что это были «вкладчики в 10 субъектах РФ, в основном в Москве и Московской области (35 млрд руб.; 47,4 тыс. вкладчиков) и в Санкт-Петербурге (6,1 млрд руб.; 7,5 тыс. вкладчиков)». Всего за страховым возмещением могли обратиться около 66,7 тыс. вкладчиков; выплаты стартовали 3 октября 2016 года через Россельхозбанк и банк «Открытие».

Основной удар пришёлся на Москву, Подмосковье и Петербург. Но на страховке история не закончилась. Уже при банкротстве выяснилось, что на дату отзыва лицензии активы банка оценивались лишь в 1,3 млрд руб. при обязательствах 83,4 млрд руб. А отрицательный капитал, который ЦБ сначала оценивал в 39,3 млрд руб., после обследования временной администрацией вырос до 90,9 млрд руб. 8 ноября 2016 года Арбитражный суд Москвы признал банк банкротом.

Публичным лицом банка была председатель правления Марина Краснова; в сентябре 2016 года «Коммерсантъ» называл среди топ-менеджеров также зампредов Алексея Кузьмина и Константина Воробьёва. Ключевым акционером по официальному списку лиц, под контролем либо значительным влиянием которых находился банк, был Георгий Гвелесиани: через ООО «ГЕРМЕС ОРГАНИКА» с долей 75,47%, собственную долю 0,37% и связанную с ним Марину Краснову с 3,68% эта группа контролировала 79,52% голосующих акций. У Рамиля Закерова была собственная доля 0,37% плюс связанная группа с GERAMAX INVESTMENTS LIMITED, суммарно 4,86%. Среди прочих значились Наталья Ахрамочкина, Татьяна Городова и структуры, связанные с Антоном Бабунько и Андреем Суворовым.

Отдельно о том, кто фигурировал в истории краха уже после отзыва лицензии. В 2022 году суд определил размер субсидиарной ответственности бывшего зампреда и члена совета директоров Рамиля Закерова в 65,83 млрд руб. Суды установили, что фактически он управлял банком по генеральной доверенности Марины Красновой, которая к моменту отзыва лицензии была в декретном отпуске. После краха возбуждалось уголовное дело о мошенничестве и неправомерных действиях при банкротстве; основным фигурантом был Закеров, но до уголовной ответственности его не довели из-за истечения срока давности. В том же споре АСВ пыталось привлечь и других лиц, включая члена совета директоров Дмитрия Демидова, зампреда правления Виталия Алтунина и члена правления Андрея Гака, но по ним суды отказали.

Из ярких комментариев того времени важны три. Первый — ЦБ: санация «не представлялась возможной» из-за утраты капитала и воспрепятствования работе временной администрации. Второй — Монастыршин, связавший крах с агрессивным ростом вкладов и последующим дефицитом ликвидности. Третий — источник «Коммерсанта», напомнивший, что Краснова, Кузьмин и Воробьёв раньше работали в АМТ-банке, а Ильдар Хажаев, входивший в совет директоров, прежде возглавлял АМТ-банк; это добавляло всей истории репутационной токсичности. При этом официально среди акционеров никакой Мухтар Аблязов не фигурировал, хотя в СМИ такая версия обсуждалась.

По последнему доступному публичному составу органов управления перед крахом картина такая. Правление, по найденному предбанкротному публичному материалу банка: Марина Краснова — председатель правления, Алексей Кузьмин — первый зампред, Константин Воробьёв — зампред. Совет директоров, по более позднему публичному источнику июля 2016 года: Георгий Гвелесиани — председатель, Марина Краснова, Рамиль Закеров, Марат Салахетдинов, Ильдар Хажаев. Есть важная оговорка: в презентации сентября 2015 года вместо Хажаева в совете фигурировала Татьяна Линева, то есть состав между осенью 2015-го и летом 2016-го менялся.

Дыра выросла с 39,3 до 90,9 млрд рублей. В сухом остатке «Росинтербанк» — это не просто отзыв лицензии крупного розничного банка, а один из самых тяжёлых страховых случаев 2016 года: десятки тысяч пострадавших, сорванный реестр вкладчиков, уничтоженная АБС, колоссальная «дыра» и последующие многолетние споры о том, кто реально управлял банком и должен отвечать за его финал.