Леноблбанк: типичный пылесос

Леноблбанк — старый региональный банк с лицензией №1003: зарегистрирован 28 ноября 1990 года, первоначально работал в Рязани как «Станкобанк», затем переехал в Ленинградскую область; к моменту краха юридический адрес был во Всеволожске, Дорога Жизни, 24/85. После смены акционеров в 2011 году банк стал «Леноблбанком» и рос как розничный банк.

16 октября 2015 года ЦБ отозвал лицензию. Формальные причины: нарушение банковских законов и нормативов ЦБ, неоднократные нарушения антиотмывочного законодательства, достаточность капитала ниже 2%, собственные средства ниже минимального уставного капитала. По версии регулятора, банк вел «высокорискованную кредитную политику», размещал деньги в «низкокачественные активы», после досоздания резервов полностью утратил капитал, а также был ориентирован на «сомнительные транзитные операции» в крупных объемах.

Экономическая картина была узнаваемой: банк резко наращивал вклады и платил дорогие ставки. Аналитик БКФ-банка Максим Осадчий в «Ведомостях» называл Леноблбанк «типичным “пылесосом”»: на 1 сентября 2015 года доля вкладов населения в пассивах составляла 77,1%, за год вклады выросли на 72,7%, а норматив достаточности капитала Н1 был всего 10,05% при минимуме 10%. В январе 2015 года ставки по депозитам подскочили примерно с 5–11,5% до 7–18,5%, что затем било по прибыли.

Кто пострадал: в рейтинге крупнейших банковских крахов «Вкладера» Леноблбанк стоит с датой 16.10.15 и выплатами 4,9 млрд руб. По формулировке АСВ, за выплатой страхового возмещения на сумму около 4,9 млрд руб. могли обратиться порядка 8,3 тыс. вкладчиков. Страховое возмещение выплачивалось в пяти субъектах РФ: Петербург и Ленобласть — 3,6 млрд руб. и 6 тыс. вкладчиков; Москва и Московская область — 563,5 млн руб. и 1 тыс. вкладчиков; Екатеринбург — 672,8 млн руб. и 1,1 тыс. человек. Выплаты стартовали 30 октября 2015 года через ВТБ24; уже к 5 ноября было выплачено около 2,2 млрд руб.

Отдельная болезненная группа — пенсионеры: ПФР предупреждал, что с 1 ноября 2015 года пенсии и социальные выплаты на счета в Леноблбанке перечисляться не будут.

Акционерный контур перед отзывом выглядел так: 69,75% банка принадлежало ООО «Глобал» Олега Некита, Тимура Киреева и Александра Попова; 3,44% — ООО «Флайн» Кемала Канаматова; напрямую у Канаматова было 2,42%, у Александра Попова — 9,48%, у Киреева — 9,48%, у Галины Гордиенко — 5,43%. «Коммерсантъ» в майской структуре 2015 года считал ключевыми бенефициарами Тимура Киреева, Александра Попова, Олега Некита, Кемала Канаматова и Галину Гордиенко. Попов и Киреев ранее фигурировали в Банке долгосрочного кредитования, у которого лицензия была отозвана еще в 2010 году.

Реакция Ленинградской области была оборонительной: представитель вице-губернатора Романа Маркова заявил «Ведомостям», что Леноблбанк не является партнером или «дочерней организацией» администрации области, а отзыв лицензии не должен повредить социальным проектам региона. Сам банк журналистам оперативно не ответил, акционеров тоже не удалось найти для комментариев.

После отзыва лицензии временная администрация и затем конкурсный управляющий увидели провал в балансе. Активы оценили не выше 2,2 млрд руб. при долгах 5,3 млрд руб. В материалах ЦБ говорилось, что руководство не передало кредитные договоры и договоры на покупку паев ЗПИФН примерно на 0,2 млрд руб.; также упоминались кредиты техническим компаниям и покупка векселей более чем на 860 млн руб. В ноябре 2015 года ЦБ подал заявление о банкротстве, в декабре арбитраж признал банк банкротом.

Уголовный шлейф тянулся годами. В 2021 году был задержан бывший председатель правления и совладелец Александр Попов; следствие связывало ущерб с выдачей необеспеченных кредитов подконтрольным и фиктивным фирмам. В 2023 году дело с версией о хищении более 170 млн руб. дошло до Всеволожского городского суда. При этом в гражданском споре АСВ на 1,9 млрд руб. суд отказал во взыскании с Александра Попова и бывшего руководителя московского филиала Татьяны Зозули: причинно-следственная связь, по версии суда, доказана не была.

Последний найденный полный публичный состав органов управления — справка Banki.ru с датой составления 8 июля 2014 года; более поздняя карточка перед отзывом уже называет руководителем Александра Попова, поэтому этот список лучше помечать как «последний найденный полный», а не гарантированно финальный на 16.10.2015.

Совет директоров: Татьяна Хрулева — председатель, Тимур Киреев, Александр Попов, Кемал Канаматов.

Правление: Олег Попов — председатель, Роман Фесенко, Елена Глаголева, Елена Семенова, Сергей Серебров, Дмитрий Архипов.

В сухом остатке Леноблбанк — пример небольшого банка, который за счет дорогих вкладов быстро накачал пассивы, но не выдержал проверки качества активов и антиотмывочного комплаенса. Для вкладчиков это обернулось страховым случаем почти на 5 млрд руб., для АСВ — очередной дырой, а для бывших владельцев и менеджеров — многолетними уголовными и гражданскими разбирательствами.

Как рухнул древний Рускобанк

«Рускобанк» — старый ленинградский региональный банк: зарегистрирован в 1989 году, позже входил в орбиту ВЕФК Александра Гительсона, а Ленинградская область держала блокпакет 25% + 1 акция. К 2015 году банк пытались перезапустить как розничный региональный проект: новый директор Юза Тавдидишвили говорил, что у банка 29 отделений «в каждом районном центре» и свыше 35 тыс. клиентов, а Никита Мельников защищал идею областного банка: «Россия, Ленобласть большая, деньги есть, а организовать окошечко с кассиром некому».

21 июня 2016 года ЦБ отозвал лицензию у АО «Русский торгово-промышленный банк» — «Рускобанк». Формально регулятор указал на неисполнение законов и нормативов, неоднократные нарушения антиотмывочного законодательства, высокорискованную кредитную политику, размещение денег в низкокачественные активы и «реальную угрозу интересам кредиторов и вкладчиков». В рейтинге по активам банк был всего 256-м, но для Петербурга и Ленобласти удар оказался заметным.

«Вкладер» сообщал про объёмы выплат так: «6,4 млрд руб.; 15,2 тыс. вкладчиков, из которых 14,8 тыс. вкладчиков в Санкт-Петербурге и Ленинградской области». Это почти дословно совпадает с сообщением о выплатах: АСВ оценивало страховую ответственность примерно в 6,4 млрд руб., включая около 1,1 тыс. индивидуальных предпринимателей на 77,2 млн руб. (ВКЛАДЕР)

По версии ЦБ, дыра была не технической. Временная администрация нашла в кредитном портфеле более 3 млрд руб. требований к компаниям, которые не могли платить или не вели реальной деятельности. Перед отзывом лицензии банк, по данным регулятора, продал активы примерно на 1,8 млрд руб. с отсрочкой платежа контрагентам с сомнительной платёжеспособностью. Предварительная оценка ЦБ: активы не выше 3 млрд при обязательствах 7,4 млрд; долги перед физлицами — 6,1 млрд руб. Материалы с признаками уголовно наказуемых действий бывших руководителей и владельцев ЦБ направил в Генпрокуратуру, МВД и Следственный комитет.

Предыстория была бурной. В 2015 году в банк вошли новые акционеры: структуры Никиты Мельникова, Владимира Виленчика, Максима Новикова, Виктории Шамликашвили, Владимира Соловья и другие. Ранее контрольный пакет был у «СМ-капитала» Хачатура Мурадова. По данным «Делового Петербурга», после инспекции ЦБ требовал докапитализацию на 3 млрд руб., но акционеры её не обеспечили. Часть пакета затем перешла к структурам, связанным с НДК Александра Дубинина.

Акционеры пытались отбиться: было подано 13 исков к ЦБ — оспаривались и приказ об отзыве лицензии, и приказ о назначении временной администрации. Среди истцов назывались «Птицефабрика Синявинская», «Волховский комбикормовый завод», «ИК Элтра», «Вексервис», «Н-Инвест», «Финанс-капитал», «Ресурс М». Никита Мельников тогда говорил: «По моей информации, там с ликвидностью полный порядок и признакам банкротства банк не соответствует… спор будет достаточно сложным, но я вижу у него вполне реальные перспективы». ЦБ ответил сухо: «Банк России не комментирует вопросы, рассматриваемые в судебных инстанциях».

Снаружи отношение к банку было неоднозначным. Роман Марков из правительства Ленобласти отмахивался: «Банк маленький, никакого существенного влияния на рынок не оказывает. Мы не берём там кредиты и не кладём деньги на депозит». Вице-губернатор Константин Патраев говорил: «Мы работаем со „Сбербанком“, банком „Россия“ и прочими крупными структурами». А Мельников ещё до краха описывал «Рускобанк» как сеть с 32 отделениями, коммунальными платежами и розницей, добавляя банкирскую шутку про формулу «3-5-3»: утром взять под 3%, днём выдать под 5%, а в три часа играть в гольф.

После краха пошли уголовные и гражданские сюжеты. В 2017 году к суду готовили дело бывшего первого замдиректора Антона Юрковца: следствие считало, что в 2013–2014 годах он оформил схему с займами и векселями, причинив банку ущерб не менее 180 млн руб. В 2020 году суд отказал АСВ во взыскании более 2,9 млрд руб. с бывших контролирующих лиц; среди ответчиков упоминались Людмила Нечаева, Юза Тавдидишвили, Анатолий Голосов, Ксения Абанина, Елена Тарасова, Виктория Шамликашвили, Владимир Виленчик, Олег Мельников, Александр Тестов, Алексей Семкин и другие. Уже в январе 2026 года АСВ сообщило об отдельном взыскании с бывшего председателя совета директоров Алексея Семкина более 544 млн руб.

Ключевые даты: 1989 — регистрация банка; 2004–2009 — орбита ВЕФК; 2015 — смена акционеров и попытка «областного» перезапуска; апрель 2016 — требование ЦБ о докапитализации; 21.06.2016 — отзыв лицензии; 05.07.2016 — старт выплат вкладчикам; 29.03.2017 — банк признан банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ. (Центральный банк России)

Последний доступный перед крахом состав, восстановленный по раскрытию и материалам АСВ. Правление: Юза Михайлович Тавдидишвили — директор, член правления; Людмила Владимировна Нечаева — член правления, в материалах АСВ названа и. о. директора; Анатолий Иванович Голосов; Ксения Геннадиевна Абанина; Елена Викторовна Тарасова. Совет директоров: Алексей Алексеевич Семкин, Виктория Арнольдовна Шамликашвили, Владимир Исаакович Виленчик, Олег Николаевич Мельников, Александр Юрьевич Тестов; во фрагментах списка аффилированных лиц также проходят Сергей Александрович Васильев и Юрий Алексеевич Сусликов как члены совета.