Росэнергобанк рухнул не как «мелочь на периферии», а как вполне заметный игрок: на 1 января 2017 года у него было 55,8 млрд рублей активов и 35,8 млрд рублей средств физлиц, то есть вклады населения давали примерно две трети фондирования. Это был банк из первой сотни.
Развязка заняла считаные недели. В конце марта клиенты жаловались на проблемы со снятием наличных и на ограничения по платежам юрлиц; сам банк объяснял это «технической задержкой подкрепления отделений наличностью» и отрицал отключение от БЭСП. Но 10 апреля 2017 года ЦБ лицензию отозвал: по версии регулятора, банк уже не мог исполнять обязательства перед кредиторами и при этом недостоверно отражал в отчётности неудовлетворённые требования. С конца марта деньги уже застревали. 10 апреля 2017 года лицензию отозвали.
Главный удар пришёлся по вкладчикам. АСВ оценивало страховые выплаты примерно в 34,3 млрд рублей; за возмещением могли обратиться около 44 тысяч вкладчиков, включая около 670 ИП со счетами на 103,5 млн рублей. Вкладера тогда выяснил, что по регионам картина выглядела так: «Москва и Московская область (13,6 млрд руб.; 15,9 тыс. вкладчиков), Санкт-Петербург (2,2; 2,7), Краснодарский край (3,7; 5), Астраханская область (2,1; 3,4), Архангельская область (2,3; 3,2); Ростовская область (2; 2,6)».
Причины краха ЦБ описал жёстко: «крайне рискованная бизнес-модель», низкое качество управления и активов, недостоверная отчётность, а также игнорирование предписаний. После обследования временной администрацией выяснилось, что реальная картина была хуже официальной: отрицательный капитал оценили в 23,5 млрд рублей, активы — в 18,7 млрд при обязательствах 42,2 млрд, а к моменту банкротства общий дефицит средств уже превышал 29 млрд рублей. Временная администрация потом сообщала и о признаках вывода активов: от непередачи оригиналов кредитных договоров на 9,8 млрд рублей до подозрительных сделок с правами требования и недвижимостью.
Перед самым крахом в руководстве и собственности шла перестройка: до декабря 2016 года председателем правления был Марк Шрайбер, а к моменту отзыва лицензии и. о. предправления был Виталий Сухов; пост председателя совета директоров занял Илья Морозовский. Вокруг банка звучали имена Константина Шварца, Генади Гордона, Марии Маклаковой, Лидии Васильевой, Бориса Штейна, Натальи Тихомировой, Галины Гаренских, Георгия Джаниашвили, Александра Базулева, Юрия Дерюгина, Натальи Кузовлевой, Владимира Андреева, Артёма Ангилова и Дмитрия Полещука. Отдельным ярким эпизодом стали слухи о возможном входе Фёдора Бондарчука в капитал банка через группу Ильи Морозовского — но до спасения дело, разумеется, не дошло.
Из комментаторов и публичных реплик запомнились три. Пресс-служба банка успокаивала рынок «технической задержкой подкрепления отделений наличностью». Аналитик АКРА Кирилл Лукашук ещё до отзыва лицензии предупреждал: «Регулятор крайне негативно относится» к существенному завышению ставок по вкладам. А аналитик Максим Осадчий после отзыва лицензии допускал наличие забалансовых вкладов: «В этом случае выплаты АСВ могут вырасти». То есть рынок видел признаки борьбы за ликвидность ещё до финального решения ЦБ.
Если брать последний доступный перед крахом состав органов управления, то в открытых источниках он просматривается так. Правление на момент отзыва лицензии: Виталий Сухов (и. о. председателя), Михаил Боголюбский, Мария Павлик; последним полноценным председателем правления до этого был Марк Шрайбер. Совет директоров на этапе непосредственно перед крахом в открытых публикациях указывался так: Илья Морозовский (председатель), Игорь Жебраков, Сергей Панин, Татьяна Письняева, Марина Погребняк, Алексей Староверов, Александр Репринцев. Здесь есть одна оговорка: по старым карточкам и позднейшим судебным материалам часто всплывает и более ранний «шварцевский» состав, но именно перед отзывом лицензии председателем совета уже назывался Морозовский.
Финал этой истории оказался длиннее самого краха. АСВ потребовало с бывших контролирующих лиц 33,5 млрд рублей, среди ответчиков назывались Шварц, Гордон, Павлик, Шрайбер, Сухов, Маклакова, Боголюбский и другие; в 2025 году арбитраж ограничивал выезд ряду бывших контролирующих лиц, а в феврале 2026 года Константин Шварц заочно получил 11 лет по делу о хищении более 3 млрд рублей. То есть крах Росэнергобанка — это не только история про вкладчиков и страховые выплаты, но и классический сюжет о позднем обнаружении проблем, смене контроля в предсмертной фазе банка и последующем многолетнем разборе вывода активов.
.
Подписывайтесь на телеграм-канал Финсайд и потом не говорите, что вас не предупреждали: https://t.me/finside.
Сообщить о мошенниках или задать вопрос Памятка о возврате от мошенников Телеграм-канал и чат Вкладер Белый список инвестиций