«Пробизнесбанк» рухнул не как рядовой банк, а как ядро всей группы «Лайф». Ещё 31 июля 2015 года его совет директоров утверждал стратегию на 2015–2017 годы, 7 августа ЦБ ввёл временную администрацию АСВ и приостановил полномочия органов управления, а 12 августа отозвал лицензию.
Официальная причина была жёсткой: нормативы достаточности капитала упали ниже 2%, капитал ушёл ниже минимального уровня, банк вёл «высокорискованную политику» и размещал деньги в низкокачественные активы. На 1 августа 2015 года это был 51-й банк страны по активам. 27 октября 2015 года банк признали банкротом.
Главными пострадавшими стали вкладчики и компании-клиенты. Сразу после краха зампред ЦБ Михаил Сухов оценивал обязательства перед вкладчиками в 27 млрд рублей, из них 23 млрд были застрахованы. Затем ЦБ сообщил, что в Бинбанк передаются обязательства более чем перед 330 тысячами вкладчиков примерно на 25 млрд рублей, а обслуживание должно начаться не позднее 26 августа 2015 года. Но удар пришёлся и по бизнесу: по данным «Коммерсанта», на более чем 50 тысячах счетов юрлиц лежало свыше 20 млрд рублей, а более 200 клиентов позже коллективно пошли в правоохранительные органы. Forbes отдельно писал о потерях держателей рублёвых облигаций на 3 млрд рублей, субординированных евробондов на 61,5 млн долларов и иностранных инвестфондов East Capital, Bluecrest и Argo Capital.
По версии регулятора, проблема была не просто в плохих активах, а в сокрытии реального положения дел. В письмах силовикам ЦБ указывал, что на дату отзыва лицензии активы с учётом резервов не превышали 146,8 млрд рублей при обязательствах 148,1 млрд, а 61,5 млрд рублей активов были связаны с нерезидентами и непрозрачными контрагентами. Сухов говорил о «дыре» не менее 67 млрд рублей. Fitch ещё в декабре 2014 года сняло рейтинги: по словам Джеймса Уотсона, почти половина активов банка была вложена в бумаги в иностранных депозитариях, что мешало рефинансированию в ЦБ и нормальной оценке качества портфеля. Бывшие менеджеры возражали: «вывода активов не было», а были неудачные инвестиции и фальсификация отчётности. Сухов отвечал жёстко: «Из банка сделали одну большую фальсификацию».
Ключевые люди этой истории: Сергей Леонтьев — президент банка и группы «Лайф», основной бенефициар примерно с 40–41,5%; Александр Железняк — сооснователь, предправления до апреля 2015 года и бенефициар 11,44%; Эдуард Пантелеев — акционер с долей 5,43%; Дмитрий Дыльнов — новый председатель правления с 23 апреля 2015 года; Александр Ломов — зампред и член правления; Александр Турбанов — член совета директоров, бывший глава АСВ; Михаил Сухов — главный публичный спикер ЦБ по краху банка.
Последний доступный перед крахом состав совета директоров: Александр Ломов, Наталья Орлова, Дмитрий Дыльнов, Александр Турбанов, Сергей Зозуль, Ханна-Леена Лойкканен, Могенс Шмидт. Это подтверждается раскрытиями по состоянию на 26 июня 2015 года и квартальными/аффилированными списками банка.
Последний доступный состав правления, который удаётся уверенно вытащить из открытых раскрытий: Дмитрий Дыльнов — председатель правления; Галина Макарова — член правления, заместитель председателя правления; Инна Рябова — член правления, ранее также фигурировала как председатель правления; Юлия Толстова — член правления; Светлана Ковтун — член правления. По открытой индексируемой выдаче это самый надёжно подтверждаемый набор, но я бы честно оговорил: не исключено, что полный последний список был шире.
Ещё имена, которые всплывали в материалах о руководстве и последующих разбирательствах: Владимир Воронин, Николай Фирсов, Вячеслав Казанцев, Эльдар Бикмаев, Надир Арифулин, Наталья Журкина. Но это уже не «последний состав совета/правления», а круг бывших руководителей и связанных топов, фигурировавших в более поздних судах и публикациях.