Крах Татфондбанка — это история не внезапного обвала, а долгого разложения, которое в конце 2016 года стало уже невозможно маскировать. 60% активов было полностью невозвратными. 170 тысячам вкладчиков в Татарстане пришлось платить через Агентство по страхованию вкладов.
На 1 декабря 2016 года у банка было 214,2 млрд руб. активов и 27,2 млрд руб. капитала, а на 1 февраля 2017 года он занимал 42-е место в банковской системе России. Но уже к весне 2017-го стало ясно, что перед рынком был не просто «проблемный региональный банк», а один из крупнейших банковских провалов того времени.
Перелом наступил в декабре 2016 года. Юрлица начали жаловаться на задержки платежей с 4 декабря; 15 декабря ЦБ ввёл трёхмесячный мораторий на требования кредиторов и передал управление временной администрации АСВ, указав на неустойчивое финансовое положение и угрозу интересам вкладчиков и кредиторов. 3 марта 2017 года лицензия была отозвана, а 11 апреля арбитражный суд признал банк банкротом.
Главная причина — не «паника вкладчиков», а плохие активы, связанное кредитование и запоздалая реакция собственников. ЦБ официально заявил, что банк «неадекватно оценивал принятые риски», а корректная оценка кредитного риска привела к полной утрате капитала. Позднее временная администрация установила «крайне низкое качество ссудного портфеля», кредитование заемщиков с сомнительной платёжеспособностью, сделки с признаками вывода ликвидных активов и замещения их активами худшего качества, а также преимущественное удовлетворение отдельных кредиторов в ущерб другим. По данным, которые ЦБ озвучивал через СМИ, около 65% кредитного портфеля было связано с бизнесом собственника.
Отдельная причина краха — хронический дефицит ликвидности. Первый зампред ЦБ Дмитрий Тулин говорил: «С мая прошлого года мы понимали, что положение в банке тяжёлое». По данным РБК, осенью 2016 года банк не исполнил предписание о досоздании резервов примерно на 40 млрд руб.; в ноябре–декабре безуспешно пытался получить у ЦБ 9–10 млрд руб. ликвидности, а в первые недели декабря столкнулся с оттоком около 8 млрд руб. при высоколиквидных активах лишь около 2,5 млрд.
Санация, по оценке ЦБ, потребовала бы минимум 220–230 млрд рублей. Зампред ЦБ Ольга Полякова говорила, что на 1 февраля 2017 года «дыра» в балансе составляла 96,7 млрд руб., а к моменту обследования временной администрации оценка активов упала до 71,4 млрд руб. при обязательствах 189,7 млрд руб. — то есть нехватка имущества достигла примерно 118,3 млрд руб. Аналитик АКРА Кирилл Лукашук сформулировал это ещё жёстче: «60% активов было полностью невозвратно».
Больнее всего удар пришёлся по юрлицам, «превышенцам» и клиентам «ТФБ Финанс». На 1 декабря 2016 года банк держал 72,1 млрд руб. средств физлиц и 48,6 млрд руб. средств юрлиц. АСВ предварительно оценивало страховую ответственность в 57,6 млрд руб.; уже к 9 января 2017 года 116 тыс. вкладчиков получили 43,2 млрд руб. Но у юридических лиц страховой защиты почти не было, а часть клиентов вообще лишилась права на страховое возмещение, потому что их деньги переводили из вкладов в продукты «ТФБ Финанс» — «Доходные инвестиции» и «Доходные инвестиции Плюс». По версии следствия, 1739 граждан лишились там более 2,3 млрд руб.
Среди ключевых фигур были Роберт Мусин — председатель правления и акционер через ООО «Новая нефтехимия»; Ильдар Халиков — премьер Татарстана и председатель совета директоров; Рамиль Насыров — первый зампред; Ильдус Мингазетдинов и Марат Загидуллин — прежние главы правления, позже фигурировавшие в спорах о субсидиарной ответственности; Сергей Мещанов, Вадим Мерзляков, Рустам Хакимов, Роза Якушкина, Гузель Фаттахова, Ренат Долотин — топ-менеджеры, чьи решения потом подробно разбирали следствие и АСВ. Мусина задержали в день отзыва лицензии, 3 марта 2017 года; 15 марта были задержаны Насыров, Рамиль Сафин из «Новой нефтехимии» и Елена Леушина из Royal Time Group.
Из ярких реплик того времени запомнились три. Тулин: «положение в банке тяжёлое». Полякова: «экономической целесообразности… не было». Минниханов, уже после отзыва лицензии, фактически признал, что спорить с решением ЦБ бессмысленно из-за огромной «дыры». Это и есть суть истории Татфондбанка: региональный банк с госучастием и политическим весом оказался слишком глубоко встроен в рискованные и аффилированные схемы, чтобы его можно было спасти без гигантской бюджетной цены.
Последний найденный публичный состав органов управления перед крахом:
Правление: Роберт Мусин — председатель правления; Рамиль Насыров — первый заместитель председателя правления; Наиля Тагирова, Вадим Мерзляков, Сергей Мещанов — заместители председателя правления; Ренат Долотин — директор департамента по правовым вопросам и работе с активами; Гузель Фаттахова — финансовый директор; летом 2016 года в правление были дополнительно избраны Рустам Хакимов и Роза Якушкина.
Совет директоров: Ильдар Халиков, Роберт Мусин, Александр Белгородский, Данил Волков, Ильдус Мингазетдинов, Елена Мурашова, Фарит Мусин, Айрат Сабирзанов, Александр Слесаренко, Алексей Терехов. Этот состав был переизбран в мае 2016 года и является последним публично подтверждаемым перед декабрьским мораторием.