Тема: Владимир Аникеев

Маст-банк работал как пылесос

Маст-банк рухнул 24 июня 2015 года — это был не внезапный «несчастный случай», а финал длинной истории с обналичиванием, бегством вкладчиков, сменой акционеров и попытками представить банк как кандидата на санацию. В рейтинге выплат АСВ он стоит как кейс на 12,7 млрд руб. страхового возмещения: выплаты шли в 16 субъектах РФ, в том числе в Москве — около 6,3 млрд руб. и 10,5 тыс. вкладчиков, в Крымском федеральном округе — около 1,1 млрд руб. и 2,8 тыс. вкладчиков. Всего, по сообщению АСВ, за компенсацией могли обратиться примерно 23,7 тыс. вкладчиков.

Предыстория началась как минимум в 2013 году. Банк оказался в скандале с обналичиванием и выводом 36 млрд руб.; после этого 18,24% акций купил Андрей Агеев, брат депутата Госдумы Александра Агеева. Александр Агеев тогда объяснял покупку фразой: «Мы с братом поставили свое имя, чтобы поправить репутацию банка». Андрей Агеев обещал сделать банк «чистым и понятным», а среди потенциально статусных клиентов назывался «Восток-сервис» Владимира Головнева. До этого бывший владелец Дмитрий Аграмаков подтверждал продажу банка Агееву.

Но к весне 2015-го стало ясно, что репутацию не поправили. 17 апреля ЦБ ограничил операции с физлицами, затем прошли обыски и выемки документов, член совета директоров Евгений Ростовцев оказался под домашним арестом. В конце апреля банк начал ограничивать выдачу вкладов: сначала до 100 тыс. руб. в день, затем, по данным «Ведомостей», лимит сократился до 25 тыс. руб.; в кассах не хватало денег, платежи уходили с задержками или не уходили вовсе. (Ведомости)

Официальная причина отзыва лицензии была жёсткой: капитал ниже 2%, недостоверная отчётность и AML. ЦБ указал на высокорискованную кредитную политику, плохое качество активов, отсутствие денежного потока, неисполнение обязательств перед вкладчиками, существенную недостоверность отчётности, нарушения антиотмывочного законодательства и вовлечённость в сомнительный вывод денег за рубеж и транзитные операции. После требования досоздать резервы капитал банка критически просел.

Картина была типичной для «пылесоса» конца банковской чистки. На 1 апреля у Маст-банка было 15,4 млрд руб. средств населения, на 1 июня — 12,8 млрд руб. депозитов физлиц. Аналитик БКФ-банка Максим Осадчий говорил, что ЦБ «долго тянул» с отзывом лицензии, а в I квартале банк активно привлекал вклады населения: рост депозитов физлиц на 34,81% он назвал одним из рекордных по сектору; резюме — банк работал как «пылесос».

Последние недели перед отзывом выглядели как чехарда. 18 мая банк сообщил о появлении 11 новых акционеров-физлиц, каждый с долей менее 10%, то есть без необходимости согласования с ЦБ. Уже 20 мая часть собственников снова сменилась. 29 мая акционеры избрали председателем правления Александра Бондаря и полностью переизбрали совет директоров.

После отзыва лицензии масштаб дыры стал виден в суде: к 24 июня 2015 года имущество Маст-банка оценивалось в 7,5 млрд руб., обязательства — в 14,4 млрд руб.; превышение обязательств над имуществом составляло 6,8 млрд руб. 19 августа 2015 года Арбитражный суд Москвы признал банк банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ.

Дальше история перешла в уголовную и банкротную плоскость. АСВ пыталось привлечь к субсидиарной ответственности бывших контролирующих лиц на 13,3 млрд руб.: Юрия Пирогова, Александра Бондаря, Александра Чеметова, Андрея Оленина, Виктора Вербина, Дмитрия Аграмакова, Алексея Власенко, Андрея Агеева, Максима Москалёва и других. Конкурсный управляющий утверждал, что выдавались заведомо невозвратные кредиты, ликвидные активы заменялись требованиями к «технической» компании, а зарубежные активы банка обременялись. В итоге кассация в 2021 году оставила субсидиарную ответственность только за Юрием Пироговым, Александром Бондарём и Александром Чеметовым.

Уголовный хвост тоже был крупным. В 2017 году Александр Чеметов получил 4 года 6 месяцев колонии за присвоение; в 2021-м Юрий Пирогов был осуждён на 8 лет 6 месяцев за мошенничество и растрату. В 2023 году суд взыскал более 5,6 млрд руб. с Юрия Пирогова, вице-президента Елены Журавлёвой и начальника кредитного управления Натальи Желобаевой как возмещение вреда банку.

Последний публично найденный состав перед отзывом лицензии

Совет директоров, избранный 29 мая 2015 года: Михаил Карпухин — председатель совета; Владимир Аникеев; Александр Бондарь; Владимир Бубликов; Андрей Макаренко; Андрей Павленко.

Правление / исполнительный контур по последним открытым упоминаниям: Александр Бондарь — председатель правления; ранее и. о. председателя правления был Александр Чеметов; в последующих материалах АСВ и судов как управленцы банка фигурировали также Андрей Оленин — зампред правления, Виктор Вербин — член правления, Юрий Пирогов — президент банка. Полного официального списка правления именно на 24 июня 2015 года в открытых источниках не нашлось; раскрытие эмитента после майской смены фиксирует Бондаря как руководителя — председателя правления.

Как рухнул Тусарбанк в 2015 году

«Тусарбанк» не рухнул в один день — он входил в кризис постепенно: сначала ограничения со стороны ЦБ, потом фактическая остановка нормальной работы, а уже затем формальный отзыв лицензии.

18 сентября 2015 года ЦБ отозвал лицензию у АО «ТУСАРБАНК». Регулятор указал причины предельно жёстко: неисполнение законов и нормативных актов, падение всех нормативов достаточности капитала ниже 2%, неспособность удовлетворять требования кредиторов, высокорискованная кредитная политика и отсутствие адекватных резервов. ЦБ отдельно подчеркнул, что плохие активы не генерировали денежный поток, из-за чего банк перестал исполнять обязательства перед вкладчиками. На 1 сентября 2015 года банк занимал 191-е место по активам в системе.

Пострадали прежде всего вкладчики, ИП и клиенты в регионах присутствия банка. АСВ: 15,2 млрд рублей страховой ответственности. За выплатами могли обратиться около 19 тысяч вкладчиков, в том числе около 100 предпринимателей со счетами примерно на 8,5 млн руб. Выплаты шли в 27 субъектах РФ, «в том числе в Москве и Московской области за выплатой страхового возмещения на сумму около 8,3 млрд руб. могут обратиться порядка 9,5 тыс. вкладчиков, в Самарской области 1,5 млрд руб. (2 тыс. вкладчиков); в Краснодарском крае 2 млрд руб. (2,4 тыс. вкладчиков)». Выплаты стартовали 30 сентября 2015 года.

Хронология была показательной. По словам сотрудников, проблемы начались ещё в феврале 2015 года, когда ЦБ ограничил приём вкладов; 18 августа предписание продлили. 19–20 августа у банка начались проблемы с обслуживанием клиентов. 2 сентября сам банк уверял, что занялся «принятием в ускоренном порядке ряда неотложных мер» и «привлечением стратегических инвесторов». Но уже к началу сентября головной офис и филиалы отключали от БЭСП, физлица не могли ни снять, ни внести деньги, а юрлица проводили платежи с задержками. Норматив достаточности рухнул до 0,62% к 7 сентября, а норматив базового капитала — до нуля. Юрист Игорь Дубов тогда резюмировал: «у ЦБ есть не просто основания для отзыва лицензии, у регулятора возникла обязанность это сделать». Управляющая барнаульским филиалом Елена Мишенина при этом говорила: «Мы надеемся, что на наших клиентах эта ситуация всё же не отразится». Не отразиться уже не могло.

Отдельный сюжет — люди и собственники. С 1 сентября пришёл новый совет директоров: Владимир Аникеев (председатель), Александр Скуридин, Вера Езжалова, Валентина Гордиенко, Елена Симонова. При этом ЦБ потребовал убрать Аникеева с поста председателя совета, сочтя его деловую репутацию не соответствующей требованиям закона; в публикациях отмечалось, что он был акционером МАСТ-Банка, у которого незадолго до того отозвали лицензию.

На схеме контроля банка от 7 сентября 2015 года видно, что крупнейшие пакеты были раздроблены между физлицами, многие — около 10%: Валентина Гордиенко — 9,8949%, Вера Езжалова — 9,9833%, Елена Симонова — 9,9833%, Сергей Лахин — 9,9832%, Ольга Назарук — 9,9833%, Яна Торина — 9,9833%, Нина Ловкина — 9,9821%, Виктория Мостовенко — 9,7008%. ВРИО председателя правления на 7 сентября значился Геннадий Пухов. 11 сентября именно он уведомил ЦБ о признаках несостоятельности и потребовал созыва внеочередного собрания акционеров для обсуждения ликвидации банка.

По органам управления перед самым крахом картина в открытых источниках восстанавливается так. Последний надёжно подтверждаемый состав совета директоров перед отзывом лицензии: Владимир Аникеев, Александр Скуридин, Вера Езжалова, Валентина Гордиенко, Елена Симонова. С правлением сложнее: последний доступный открытый контур — Геннадий Пухов как врио председателя правления в период с 11 августа по 18 сентября 2015 года; до него председателем правления был Владимир Каган с 22 октября 2014 года по 11 августа 2015 года; ранее — Михаил Петриков с 5 мая 2009 года по 12 сентября 2014 года. Ирина Хрунова была зампредом до 1 сентября 2015 года и членом правления до 31 августа 2015 года. Полный поимённый список всех членов правления именно на середину сентября 2015 года в доступных мне открытых источниках не просматривается, поэтому здесь лучше не дорисовывать лишнего.

После отзыва лицензии история не закончилась. 25 ноября 2015 года банк признали банкротом. АСВ позже говорило о недостаче порядка 15,5 млрд руб. и требовало около 14,217 млрд руб. субсидиарной ответственности с бывших контролирующих лиц, среди них: Владимир Каган, Михаил Петриков, Геннадий Пухов, Ирина Хрунова, Ирина Счастливенко, Валентина Гормашева, Анастасия Башилова, Владимир Олонин. Версия АСВ: выдача кредитов «техническим» юрлицам, покупка фиктивных векселей, непринятие мер по предупреждению банкротства. Позже уголовная линия дошла до приговоров: в деле о хищении 1,3 млрд руб. фигурировал бывший предправления «Тусарбанка» Владимир Каган; по материалам следствия часть невозвратных кредитов выдавалась под залог сотен бочек якобы с химическим сырьём, которое оказалось обычной водой. Позже всплыли кредиты «техничкам» и фиктивные векселя — классический посмертный диагноз для банка, который долго скрывал реальное качество активов.