Военно-промышленный банк был не «карманной кассой», а заметным игроком: основан в 1994 году для работы с предприятиями ВПК, к осени 2016 года входил в топ-100 российских банков и на 1 сентября занимал 89-е место по активам. У банка была широкая региональная сеть, а объём средств населения накануне катастрофы превышал 30 млрд рублей.
Ломаться всё начало летом 2016 года. В конце августа ЦБ предписал ВПБ досоздать резервы более чем на 6 млрд рублей; на рынке говорили, что значительная часть этих резервов приходилась на кредиты «техническим» компаниям. Председатель совета директоров это подтверждал: банку пришлось резко наращивать провизии, что и ударило по устойчивости.
ВПБ рухнул после предписания ЦБ досоздать резервы более чем на 6 млрд руб. Уже 9 сентября банк отключили от БЭСП, начались перебои с платежами и ограничения для клиентов. Колток жаловался, что регулятор «фактически остановил работу банка», а в самом банке объясняли сбой фразой: «У нас происходит обновление программного обеспечения, действительно, платежей не проводим». 12 сентября ВПБ пошёл в арбитраж и даже просил Генпрокуратуру проверить законность требований ЦБ.
16 сентября 2016 года ЦБ ввёл временную администрацию. Формулировка регулятора была жёсткой: есть «угроза интересам кредиторов и вкладчиков». 26 сентября лицензия была отозвана, санацию признали невозможной. ЦБ отдельно указал, что временная администрация столкнулась с серьёзными затруднениями, потому что руководство банка не обеспечило передачу правоустанавливающих документов на активы.
Главный удар пришёлся по вкладчикам. По нашей таблице: 78 тыс. вкладчиков в 47 регионах, обязательства АСВ — 28,7 млрд руб. Формулировка по регионам такая: 53 тыс. вкладчиков в Москве и Московской области — 19 млрд руб., 4 тыс. вкладчиков в Рязанской области — 1,8 млрд руб., 3 тыс. вкладчиков в Санкт-Петербурге и Ленинградской области — 1,7 млрд руб. Это и объясняет, почему крах ВПБ стал одним из крупнейших страховых случаев того периода.
Масштаб страхового случая у ВПБ объяснялся не только офисной сетью банка, но и его участием в тогдашней моде на «банки без банка»: ВПБ обслуживал цифровые продукты вроде Instabank1, а также открывал вклады через приложение Рокетбанка2. Такие каналы работали как розничный пылесос: собирали остатки на счетах и вклады у клиентов, которые вообще не воспринимали себя клиентами среднеразмерного ВПБ».
Но ВПБ запомнился не только масштабом, а ещё и характером провала. АСВ: около 6,2 млрд руб. могли списать с 5 тыс. счетов без ведома вкладчиков. Из-за этого реестр обязательств оказался спорным, люди массово подавали заявления о несогласии с суммой возмещения; к моменту одного из сообщений АСВ успело выплатить 57 тыс. вкладчиков около 28 млрд рублей.
Дальше история стала уже уголовно-банкротной. 12 декабря 2016 года суд признал ВПБ банкротом. Позднее АСВ выявило недостачу имущества на 26,5 млрд руб. В последующих спорах и исках фигурировала ещё большая планка претензий — около 36,97 млрд рублей к бывшим руководителям и контролирующим лицам.
По людям картина такая. У истоков банка стоял Иван Величутин, которого называют одним из создателей ВПБ. В формальном списке бенефициаров перед крахом было 28 физлиц; крупнейшим пакетом, по открытым профилям, владел Александр Качур — 24,94%, среди крупных акционеров также назывались Мкртич Пичикян, Григорий Колток, Марина Алексеева, Дмитрий Терехов, Олег Белоусов, Алексей Никитин, Станислав Чурин. При этом собеседники рынка называли фактическим контролёром Юрия Колтока, но сам он это отрицал. Среди публичных лиц вокруг банка отдельно выделялись сам Колток, председатель правления Эльдар Самерханов, зампред Наталья Масюкова и член совета директоров Анатолий Бышовец.
Последний доступный перед крахом состав совета директоров, который просматривается по раскрытию от 23 июня 2016 года: Иван Величутин, Эльдар Самерханов, Евгений Киреев, Анатолий Бышовец, Юрий Колток, Олег Землянушин. Последний доступный публичный контур правления по предкраховым раскрытиям и последующим судебным материалам: Эльдар Самерханов — председатель правления; Артур Минасян, Алексей Никитин, Сергей Новосельцев, Елена Слотина, Станислав Кочурин — члены правления.
Если сжать до одной фразы, крах ВПБ — это смесь агрессивного роста на вкладах, спорного качества кредитного портфеля, предписания ЦБ на огромные резервы, фактической блокировки операционной деятельности и затем уже скандала с реестром вкладов и исчезнувшими документами. Именно поэтому ВПБ вспоминают не просто как банкротство, а как один из самых токсичных и громких кейсов эпохи расчистки банковского сектора.
- Instabank / «Инстабанк» — ранний российский mobile-only проект, тесно привязанный к ВПБ. Его публичным основателем чаще всего называли Романа Потёмкина: именно он в 2016 году объявлял о закрытии проекта и переводе клиентов в мобильный банк Военно-промышленного банка. vc.ru писал, что Instabank был запущен 12 апреля 2013 года и являлся мобильной оболочкой для счетов, которые обслуживались в ВПБ.
В ранних материалах о запуске проекта в команде Instabank также назывались Дмитрий Феофанов (CEO) и Валентин Кравцов (CTO).
Связка с ВПБ здесь была прямой: «Инстабанк» не просто сотрудничал с банком-партнёром, а фактически работал поверх инфраструктуры ВПБ. При закрытии проекта Потёмкин объяснял, что «лёгкому банку» не хватило финансирования, чтобы оторваться от банка-партнёра, а лучшие наработки Instabank легли в основу мобильного банка ВПБ. ↩︎ - «Рокетбанк» — один из первых российских «банков в смартфоне», хотя юридически банком он не был: у сервиса не было собственной лицензии ЦБ, поэтому он работал через банки-партнёры. Проект запустили Виктор Лысенко, Олег Козырев, Алексей Колесников, Михаил Провизион. Их предыдущая предпринимательская связка шла от Darberry/Groupon: Forbes писал, что Козырев, Колесников, Лысенко и Провизион были связаны с Darberry, а в 2013 году запустили «Рокетбанк» как новый банковский сервис.
Схема была характерной для тогдашнего финтеха: приложение, бренд, интерфейс и клиентская поддержка принадлежали стартапу, а реальные банковские счета и карты обслуживал лицензированный банк. Forbes указывал, что первым партнёром «Рокетбанка» был «Интеркоммерц», а в поздней справке по истории проекта также называются первые партнёры «Интеркоммерц» и Военно-промышленный банк.
Для истории ВПБ это важно потому, что такие сервисы работали как розничный «пылесос»: клиент видел модное приложение и удобный сервис, но деньги в конечном счёте оказывались на счетах банка-партнёра. После проблем банков-партнёров «Рокетбанк» ушёл к «Открытию». Виктор Лысенко отошёл от управления в 2016 году, а Олег Козырев, Алексей Колесников и Михаил Провизион покинули проект в 2019 году. ↩︎
Подписывайтесь на телеграм-канал Финсайд и потом не говорите, что вас не предупреждали: https://t.me/finside.
Читайте нашу книгу про обман в крипте:
Сообщить о мошенниках или задать вопрос Памятка о возврате от мошенников Телеграм-канал и чат Вкладер Белый список инвестиций