Лицензия у банка «Монетный дом» отозвана 20 декабря 2010 года. Для Челябинска это был не рядовой крах местного банка, а часть разгрома «банковской империи» Матвея Урина: «Монетный дом», Уралфинпромбанк, Традо-банк, Славянский банк и Донбанк лишились лицензий почти цепочкой после истории с избиением на Рублёвке Йоррита Фаассена, но ЦБ отдельно подчёркивал: дело не в ДТП, а в потере ликвидности, невыполнении клиентских поручений и выводе активов. Сергей Игнатьев тогда называл происходящее «финансовой аферой» и говорил, что не верит, будто руководители банков ничего не знали.
Формально Банк России сослался на неисполнение законов и нормативов, достаточность капитала ниже 2%, падение капитала ниже минимума и неспособность удовлетворять требования кредиторов. Содержательно картина была жёстче: в учёте отражались фактически отсутствующие ценные бумаги, резервы под прочие активы не создавались, что привело к полной потере капитала и ликвидности. Руководство и акционеры, по версии регулятора, не приняли результативных мер.
Механика выглядела так. После смены собственников весной 2010 года банк начал наращивать «портфель ценных бумаг». По словам руководителя челябинского управления ЦБ Веры Чирковой, деньги перечислялись на покупку бумаг, но контрагенты оказались недобросовестными: средства уходили на другие цели. Когда ЦБ понял, что бумаг нет, потребовал создать резервы — и банк потерял капитал. Чиркова признавалась: «Мы контролировали и изучали все операции, но предвидеть замысла не могли».
Пострадали прежде всего вкладчики и юрлица. По данным «Вкладера», 27 тыс. вкладчиков получили 5,187 млрд руб. в Москве, городах Курганской, Оренбургской, Свердловской, Тюменской, Челябинской областей — Магнитогорске, Миассе, Челябинске, Тюмени, Кургане, Оренбурге, Орске, Екатеринбурге, Лесном, Каменске-Уральском, а также в Сибае, Белорецке, Учалах Башкортостана. Выплаты также шли в Трёхгорном, Чебаркуле, Златоусте, Сатке, Аше, Юрюзани, Озёрске, Южноуральске, Кыштыме, Снежинске, Бакале.
На момент отзыва лицензии у физлиц в «Монетном доме» было 6,628 млрд руб., из них депозиты — 6,434 млрд руб.; предварительная оценка выплат АСВ составляла 5,3 млрд руб. У АСВ отмечали, что в реестр вкладчиков вошло 106 тыс. человек, но реально за возмещением должны были обратиться 27–30 тыс.; у 70 тыс. остатки были до 100 руб. Юрлица зависали примерно на 1 млрд руб. и уходили в третью очередь; Андрей Мельников из АСВ говорил, что активов банка хватит лишь на первую очередь, если не вернуть выведенные средства.
«Дыра» в балансе оценивалась примерно в 3 млрд руб. Мельников называл схему «масштабной и творческой операцией», с которой АСВ прежде не сталкивалось, а также говорил, что проблемы банков группы возникли бы и без ареста Урина — при любом крупном платеже всё «выплыло бы» в горизонте до полугода. Для санации «Монетного дома», по оценке АСВ, потребовалось бы не менее 25 млрд руб., поэтому был выбран сценарий банкротства.
Акционеры перед финалом менялись стремительно. В декабре 2010 года владельцами назывались Дмитрий Егай — 19,89%, Андрей Шаталов — 13,87%, Максим Шевердин — 19,39%, Константин Местер — 19,05%, Михаил Алабугин — 19,66%, Руслан Гусаев — 3,75%. При этом в последующих публикациях и материалах дела «Монетный дом» связывался с Матвеем Уриным как фактическим владельцем группы. Руслану Гусаеву, бывшему председателю совета директоров банка, позже заочно предъявляли обвинение в мошенничестве; в материалах, на которые ссылались СМИ, говорилось, что он выполнял указания Урина.
Ключевые даты: май 2010-го — новый совет директоров и выход из холдинга «Драгоценности Урала»; осень 2010-го — операции по выводу средств через имитацию покупки ценных бумаг; 20 декабря 2010-го — отзыв лицензии и временная администрация; февраль 2011-го — банк признан банкротом; март 2013-го — Урин получил 7,5 года по делу о хищениях у банков; 2019-й — конкурсное производство завершено после 17 продлений. По финальному отчёту, на процедуру ушло более 492 млн руб., обязательства перед 3,1 тыс. кредиторов составляли более 6,7 млрд руб., выплачено более 4,4 млрд руб. примерно 1,5 тыс. кредиторам первой очереди, удовлетворено 65,65% требований.
Последний найденный перед крахом состав совета директоров — избран 28 мая 2010 года: Руслан Гусаев, Сергей Каюров, Галина Мальцева, Олег Меркурьев, Елена Нестерова, Александр Ползиков, Анна Рейтер. Председателем совета был выбран Руслан Гусаев.
Правление по открытым материалам перед крахом: Елена Нестерова — председатель правления; Галина Мальцева — заместитель председателя правления; Елена Чепелева — заместитель председателя правления. Олег Антонов, ранее зампред, был выведен из состава правления ещё в апреле 2009 года. Полный протокольный список правления на декабрь 2010 года в доступных HTML-источниках не попался; для строгой сверки нужен ежеквартальный отчёт с e-disclosure.