Соцгорбанк — кейс не «внезапного набега вкладчиков», а быстрой смены собственников, непрозрачных активов и отчётности, которой ЦБ уже не верил. 18 апреля 2011 года — отзыв лицензии. Формальные причины: «существенно недостоверная отчётность», сокрытие признаков банкротства, неправильная оценка активов и резервов, а также бездействие владельцев и руководства по восстановлению устойчивости банка.
По таблице Вкладера: 18 тыс. клиентов в Москве, Московской и Ярославской областях получили 5 млрд руб. Перед отзывом лицензии «Коммерсантъ» оценивал потенциальные выплаты АСВ в 5,7 млрд руб. — это должно было стать крупнейшим страховым случаем после «Монетного дома».
Ключевая предыстория началась осенью 2010 года. Основатель и главный владелец Александр Дмитрук вышел из капитала, Игорь Безгин тоже продал долю; новым пулом стали Сергей Абакумов, Сергей Злобин, Владимир Панин, Александр Поляков, Вячеслав Шенаев и Firebird Management. Смена собственников осенью 2010 года выглядела для рынка тревожно: появлялись версии о покупке банка «в интересах Матвея Урина», сам банк это отрицал, а Дмитрук позднее говорил: «Фамилия Урин никогда не звучала».
Дальше события пошли быстро. В декабре 2010 года ЦБ начал проверку; в конце января 2011-го ограничил привлечение вкладов; 28 февраля запретил на полгода принимать вклады и продавать собственные бумаги; в апреле ввёл запрет на валютные операции и бюджетные платежи. На 1 марта 2011 года в банке оставалось около 7,5 млрд руб. средств граждан, но рейтинговые агентства уже видели отток юрлиц примерно на 1 млрд руб. и ухудшение качества активов.
Главная дыра была не только в ликвидности, а в правдивости баланса. «Коммерсантъ» писал, что к марту портфель облигаций сократился с 2 млрд до 177 млн руб., векселей — с 558 млн до 22 млн руб.; ЦБ требовал доказать наличие кассы и кредитных досье. Самый яркий эпизод: вместо более 1 млрд руб. в кассе нашли чуть больше 10 млн руб.
Из людей вокруг краха важны не только Дмитрук и новые владельцы. И.о. председателя правления после смены собственников называлась Светлана Басенко; Алексей Остроухов должен был стать главой правления, но ЦБ его не согласовал. Замгендиректора АСВ Андрей Мельников объяснял усиление внимания тем, что «жалобы вкладчиков… стали исчисляться десятками». Виктория Белозерова из «Рус-Рейтинга» предупреждала, что 1,5 млрд руб. ликвидности не хватит, если вкладчики массово придут за деньгами. Михаил Сухов из ЦБ, комментируя похожие покупки банков, сформулировал общий риск жёстко: таким приобретателям «неважно, по какой цене купить банк». Валерий Мирошников из АСВ говорил о предположении, что Урин был одним из теневых собственников ряда банков; применительно к Соцгорбанку это осталось версией рынка, а не установленным фактом.
Последний связный состав совета директоров после переизбрания осенью 2010 года: Сергей Абакумов, Сергей Злобин, Владимир Панин, Александр Поляков, Вячеслав Шенаев, Александр Алтунин, Юрий Бузиашвили, Йен Кристофер Хейг / Ian Christopher Hague от Firebird, Алексей Митрофанов, Владимир Пансков. Пансков фигурировал как председатель совета, но уже в феврале 2011 года сообщил «Коммерсанту», что отношения к банку не имеет и уведомил об этом ЦБ.
Правление восстановлено только частично. В раскрытии эмитента виден количественный состав — пять человек; в доступных фрагментах названы Светлана Басенко, И. Ю. Попов, О. А. Воробьёва. По медийным данным, фактическим и.о. председателя была Светлана Басенко, а Остроухов не был согласован регулятором. Две оставшиеся фамилии в открытых машинно-доступных источниках надёжно не восстановились.
Финал: 7 июня 2011 года Арбитражный суд Московской области признал Соцгорбанк банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ. Попытка банка оспорить приказ ЦБ об отзыве лицензии провалилась: суд указал на недостоверную отчётность и основания для мер по предупреждению банкротства. Для вкладчиков это был один из крупнейших случаев АСВ того времени.