Тема: Валерий Мирошников

Кирилл Черкалин за 6,3 млрд отсидел 3 года и 7 месяцев

История освобождения знаменитого куратора банков из ФСБ Кирилла Черкалина оказалась даже мягче, чем обычно пересказывают СМИ.

Кирилл Черкалин был одним из самых влиятельных «банковских» чекистов. В 2011 году, примерно в 30-летнем возрасте, он возглавил 2-й отдел управления «К» Службы экономической безопасности ФСБ — подразделение, работавшее по банковской сфере. Он также представлял ФСБ в межведомственных структурах по противодействию отмыванию денег.

Арест и «тонна денег»

Черкалина задержали в апреле 2019 года вместе с бывшим замначальника управления «К» Дмитрием Фроловым и Андреем Васильевым. Именно тогда дело прогремело на всю страну: у трёх силовиков при обысках нашли деньги и ценности примерно на 12 млрд рублей. Непосредственно с Черкалиным связывали около 6,3 млрд рублей наличными и имуществом. Его официальный доход за годы службы был несопоставим с этими суммами.

Среди изъятого были десятки миллионов долларов и миллионы евро, квартиры, загородные дома, участки, автомобили, часы и ювелирные изделия. В 2019 году суд обратил имущество Черкалина и его близких стоимостью более 6 млрд рублей в доход государства; впоследствии часть активов была реализована, а деньги перечислены в бюджет.

Но уголовный приговор был вынесен не за происхождение всех этих миллиардов.

Черкалин признал получение $850 тыс. от совладельца банка «Транспортный» Александра Мазанова. Суд установил, что деньги передавались в 2013–2015 годах за «общее покровительство» бизнесу банкира. Второй эпизод касался мошенничества при передаче долей компании «Юрпромконсалтинг»; ущерб в материалах дела оценивался примерно в 638 млн рублей.

Главное в истории Черкалина — он пошёл на сделку со следствием. Его дело рассмотрели в особом порядке, фактически без полноценного исследования доказательств и допроса свидетелей. Он признал вину и дал показания на других бывших сотрудников ФСБ. «Коммерсантъ» сообщал, что Черкалин рассказал следствию в том числе о Дмитрии Фролове и ещё нескольких ранее неизвестных эпизодах предполагаемой коррупции.

22 апреля 2021 года Московский гарнизонный военный суд дал ему семь лет колонии строгого режима, лишил звания подполковника запаса и государственной награды. Кроме того, суд взыскал в пользу Сергея Гляделкина и Игоря Ткача примерно по 319 млн рублей каждому. Апелляция приговор оставила в силе.

А дальше произошло самое интересное.

В декабре 2022 года оставшийся срок Черкалину заменили: из колонии строгого режима его перевели в исправительный центр. А 19 февраля 2024 года оставшиеся почти два года наказания заменили штрафом всего в 500 тыс. рублей. После этого он оказался полностью свободен, без административного надзора.

Поэтому распространённая формулировка «Черкалин вышел по УДО» не совсем точна. Например, «Версия» в августе 2026 года снова пишет об УДО, однако документированная реконструкция показывает другой механизм: сначала замена колонии на более мягкое наказание, затем замена оставшегося срока штрафом.

Самый интересный след — АСВ

И здесь история пересекается с нынешними делами руководства Агентства по страхованию вкладов.

Через несколько месяцев после ареста Черкалина Россию покинул многолетний первый замглавы АСВ Валерий Мирошников — человек, много лет курировавший ликвидацию проблемных банков. Черкалин и Мирошников могли обсуждать, например, назначение конкурсных управляющих в банки. Банкиры также рассказывали журналистам, что перед отзывом лицензий им якобы предлагалось за деньги «решить проблемы». Это журналистские свидетельства и заявления источников, а не установленные судом факты в отношении Мирошникова.

Ещё более громкая версия появилась вокруг происхождения черкалинских миллиардов. По опубликованным данным, следствию сообщалось, что Черкалин якобы дал показания на Мирошникова и утверждал, что значительная часть обнаруженной наличности могла принадлежать именно бывшему замглавы АСВ. Однако эта версия до судебного подтверждения не дошла. Мирошников обвиняемым по делу Черкалина публично так и не стал.

Именно поэтому дело Черкалина сейчас выглядит особенно любопытно на фоне уголовных дел Исаева, Мельникова, Попелюха и Долголевой. Ещё в 2019 году расследование вывело силовиков на возможную связку «банковский отдел ФСБ — руководство АСВ — проблемные банки», но эта линия тогда практически растворилась. А через несколько лет уже само высшее руководство АСВ оказалось под следствием по другому делу.

Самая интригующая часть этой истории — куда на самом деле вела цепочка от найденных у Черкалина 6–12 млрд рублей и почему происхождение большей части этих денег так и не стало предметом публичного судебного разбирательства.

Сколько отсидел

Если считать именно реальное лишение свободы — СИЗО и колонию, то Кирилл Черкалин провёл за решёткой 3 года 7 месяцев и 14 дней.

Его задержали 25 апреля 2019 года, а 9 декабря 2022 года освободили из колонии строгого режима и направили в исправительный центр.

При этом полностью свободным он тогда ещё не стал: в исправительном центре Черкалин отбывал принудительные работы и находился там чуть больше года. Только 19 февраля 2024 года суд заменил оставшиеся 2 года 2 месяца и 3 дня наказания штрафом 500 тыс. рублей.

То есть:

за решёткой: около 3 лет 7,5 месяца;
под уголовным наказанием с фактическим ограничением свободы: с 25 апреля 2019-го по 19 февраля 2024-го — 4 года 9 месяцев 25 дней;
из назначенных 7 лет колонии непосредственно в СИЗО/колонии он отбыл немногим больше половины.

Почти два года из этого срока пришлись на СИЗО до вынесения приговора 22 апреля 2021 года.

Юрий Исаев спрятался от розыска за границей

Бывший генеральный директор государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» Юрий Исаев стал фигурантом одного из самых громких уголовных дел в истории АСВ. В августе 2026 года стало известно, что его объявили в розыск. Следствие обвиняет Исаева в особо крупном мошенничестве — предполагаемом хищении 4,3 млрд рублей у структуры, которую он возглавлял почти десять лет. Потерпевшей по делу признана сама госкорпорация АСВ.

Исаев руководил АСВ с декабря 2012-го по январь 2022 года. До этого он был депутатом Госдумы и замминистра экономического развития, а после ухода из агентства получил должность заместителя председателя Банка России. Правда, в ЦБ он проработал только около полугода и ушёл 1 августа 2022 года. Впоследствии Исаев покинул Россию.

Уголовное дело связано с новосибирским аквапарком «Аквамир». Его собственник ООО «ВДТ Строй» кредитовался в Межтопэнергобанке. После краха банка актив оказался под конкурсным контролем АСВ. По версии следствия, примерно четыре года внутри агентства действовала группа, которая обеспечила передачу объекта связанным с предпринимателем Эдуардом Тараном структурам на нерыночных условиях, после чего часть денег от эксплуатации аквапарка не поступала в конкурсную массу. Следствие утверждает, что заключались десятки фиктивных договоров субаренды и иных соглашений, а итоговый ущерб достиг 4,3 млрд рублей.

Исаеву приписывается не техническая, а руководящая роль. Согласно материалам следствия, он обеспечивал участникам схемы «общее покровительство», а вопросы, связанные с операциями вокруг аквапарка, обсуждались в том числе в служебных помещениях АСВ. Это именно версия обвинения: виновность Исаева судом на данный момент не установлена.

Особенно примечательно, что дело Исаева стало продолжением масштабного уголовного преследования высшего руководства АСВ. Первым в октябре 2024 года был арестован заместитель гендиректора Александр Попелюх. Первоначально речь шла примерно о 200 млн рублей, однако затем размер предполагаемого ущерба значительно вырос.

Весной 2025 года была арестована другой заместитель главы АСВ — Ольга Долголева, курировавшая юридическое направление. Ей также предъявили обвинение по ч. 4 ст. 159 УК РФ. Позже стало известно, что Долголева признала вину.

Осенью 2025 года очередь дошла уже до генерального директора АСВ Андрея Мельникова, сменившего Исаева в 2022 году. Мельникова арестовали по обвинению в особо крупном мошенничестве в рамках того же комплекса событий вокруг «Аквамира». Следствие в отношении Мельникова и Попелюха впоследствии выделили в отдельное производство.

Таким образом, под уголовное преследование попала фактически целая верхушка АСВ разных лет: Исаев, его преемник Мельников и два заместителя — Попелюх и Долголева. По данным РБК, Исаев стал уже четвёртым руководителем агентства, привлечённым в рамках этого расследования.

Есть и более ранний громкий эпизод вокруг АСВ. В 2019 году Россию покинул многолетний первый заместитель главы агентства Валерий Мирошников, отвечавший за ликвидацию банков. Его имя фигурировало в материалах и публикациях вокруг дела банковского куратора ФСБ Кирилла Черкалина. Однако в отличие от нынешних фигурантов дела «Аквамира» публично подтверждённых данных о предъявлении Мирошникову обвинения или объявлении его в розыск не появлялось.

История особенно чувствительна потому, что АСВ создавалось как институт защиты вкладчиков и одновременно получило огромные полномочия по управлению имуществом рухнувших банков. Теперь следствие утверждает, что именно механизм распоряжения проблемными активами мог использоваться руководителями агентства для многомиллиардных хищений. Окончательную юридическую оценку этим обвинениям должен дать суд.

«Смоленский банк» закончился уголовкой

У «Смоленского банка» крах был почти учебником банковской чистки начала эпохи Эльвиры Набиуллиной: регионально важный банк, сильная зависимость от «Мастер-банка», бегство клиентов, попытка срочно продать долю и просьба о стабкредите — а в финале формулировки ЦБ про вывод активов, недостоверную отчетность и невозможность санации.

13 декабря 2013 года лицензия была отозвана. По «Вкладеру», за выплатой около 10,4 млрд руб. могли обратиться 36 тыс. вкладчиков; в Москве и Московской области — 6,2 млрд руб. и 16,7 тыс. вкладчиков, в Смоленске и Смоленской области — 3,4 млрд руб. и 16 тыс. вкладчиков.

Перед крахом банк почти две недели не проводил платежи. На него наложился удар отзыва лицензии у «Мастер-банка» 20 ноября 2013 года: «Смоленский банк» пользовался его процессингом и держал там несколько сотен миллионов рублей депозита. Но это была не единственная причина: Банк России прямо написал о потере ликвидности, неисполнении обязательств перед кредиторами и вкладчиками, сделках по выводу активов, недостаточных резервах и существенно недостоверной отчетности. ЦБ увидел вывод активов и скрытую утрату капитала.

Кто пострадал: не только вкладчики. Со «Смоленским банком» работали более 6 тыс. корпоративных клиентов — фермерские хозяйства, строители, промышленники, нефтедобывающие, инвестиционные, телекоммуникационные и ювелирные компании; вместе со входившим в группу банком «Аскольд» было более 20 тыс. частных клиентов. Региональный эффект был заметен именно в Смоленской области: в «Русской планете» директор дизайн-бюро «Две буквы» Михаил Амелин говорил, что удар по бизнесу «ощутимый», Павел Шитов упоминал «Объединение смоленских строителей» и Фонд поддержки предпринимателей Смоленской области, а директор по маркетингу банка Юлия Романова говорила о более чем 500 сотрудниках, оставшихся без работы.

Санация была признана экономически неразумной. Зампред ЦБ Михаил Сухов объяснял, что спасение «Смоленского банка» означало бы «безвозмездное финансирование незаконных сделок». Сам Шитов после отзыва лицензии давал другую рамку: ключевым событием называл крах «Мастер-банка», говорил, что банк просил стабилизационный кредит на 8 млрд руб., а поддержки «не было». Валерий Мирошников из АСВ позже парировал: почему из примерно 60 банков, сидевших на процессинге «Мастера», рухнул именно «Смоленский»; его вывод — плохое качество активов и малый запас прочности.

Самая яркая предбанкротная сцена — продажа пакета Павла Шитова. Шитов продал 30,6% за десять дней до отзыва лицензии. «Коммерсантъ» писал, что 3 декабря 2013 года он вышел из капитала: новыми акционерами стали Павел Стрепков — 9,9%, Светлана Дорошенко — 9,9%, Валерий Воронин — 9,87%, Екатерина Патрушева — 9,15%; Михаил Панкратов увеличил долю до 8,18%, а Сергей Быков, Сергей Сенин, Елена Гуськова и Михаил Яхонтов сохранили свои пакеты. Объяснение банка звучало так: доля продана, чтобы удержать в банке оборотные средства и депозиты предприятий новых акционеров.

Потом история перешла в уголовную плоскость. В 2019 году Тверской суд Москвы признал виновными бывших топ-менеджеров по делу о растрате и преднамеренном банкротстве: Михаил Яхонтов получил 6 лет, Роман Щербаков — 6 лет, Тимур Акберов — 5,5 года, Дмитрий Скоркин — 4 года. Павел Шитов проходил как владелец банка и находился в розыске; Анатолий Данилов еще в 2016 году получил 7 лет условно по другому эпизоду. Суд счел установленным вывод через московский филиал более 600 млн руб. на счета подконтрольных иностранных компаний; отдельно фигурировали заведомо невозвратные кредиты шести связанным со Шитовым строительным компаниям на 2 млрд руб.

Последний доступный состав совета директоров: Павел Шитов — председатель, Борис Пустильник, Анатолий Данилов, Елена Гуськова, Тамара Ермолаева, Михаил Панкратов, Сергей Быков. Правление: Анатолий Данилов — президент-председатель правления, Светлана Богданова, Ирина Долосова, Зоя Кондратова, Наталья Листовская, Юрий Петрущик, Ольга Астафьева, Александр Пяткин.

Куда делся Валерий Мирошников из АСВ

Отвечаем с использованием ИИ:

«Точное местонахождение Валерия Мирошникова публично не установлено. После отъезда из России в 2019 году его следы вели в Австралию, Германию и Дубай. Самый свежий проверяемый след — не его личная регистрация, а зарубежные активы близкого круга в ОАЭ, на Кипре, в Латвии и Великобритании».

Речь о Валерии Александровиче Мирошникове, бывшем первом заместителе гендиректора АСВ. Он родился 28 июля 1969 года в Москве, окончил МАДИ и ВЗФЭИ, кандидат экономических наук; работал в ЦБ, затем в АРКО, а с 2004 по 2019 год — в АСВ, где с 2005 года был первым замгендиректора и занимался санацией/ликвидацией банков и системой страхования вкладов.

Почему его называют «бежавшим»

Ключевой эпизод — дело сотрудника банковского отдела ФСБ Кирилла Черкалина. «Коммерсантъ» писал, что Мирошников, по словам источника из силовых структур, проходил по делу Черкалина, а допросить его не удавалось, потому что в день задержания Черкалина он покинул Россию; интерес к нему возник после обнаружения переписки в телефоне Черкалина. Сам Мирошников тогда говорил «Ъ», что давно решил уйти из АСВ и выходит в отпуск.

РБК со ссылкой на источники писал, что Мирошников проходил по делу в статусе свидетеля, не явился на допрос и, по одной из версий, уехал за границу «на лечение». Там же РБК указывал, что следствие проверяло возможную причастность Мирошникова к созданию преференций для бывшего владельца банка «Югра» Алексея Хотина.

В открытых источниках я не вижу надежного подтверждения, что Мирошников официально объявлен в федеральный или международный розыск. Более аккуратная формулировка: «покинул Россию после ареста Черкалина, не явился на допрос и с тех пор публично не возвращался; в публикациях проходил как свидетель/проверяемое лицо».

Коррупционная связка: АСВ — ФСБ — проблемные банки

Сюжет обвинений такой: банковский отдел управления «К» ФСБ и люди вокруг АСВ якобы могли зарабатывать на «крышевании» банков, санациях, банкротствах, выборе конкурсных управляющих, внешних юристов и взыскателей. СМИ писали, что банкиры рассказывали о предложениях «решить проблемы» перед отзывом лицензий за деньги; один из источников называл Мирошникова и Черкалина близкими, а РБК отдельно указывал, что Мирошников отвечал в АСВ за подбор внешних юристов, включая историю с «Вектором права» по «Югре».

В ноябре 2019 года «Коммерсантъ FM» пересказывал: Черкалин якобы дал показания, что именно Мирошников организовал схему негласного банковского покровительства и что большая часть изъятых у Черкалина 12 млрд рублей принадлежала Мирошникову. Но это не судебно установленный факт: позже «Коммерсантъ» писал, что в суде по делу Черкалина 12 млрд рублей были обращены в доход государства, а сам Черкалин признал эти деньги своими.

Деньги и имущество

Официальные декларации через «Декларатор» показывают высокие, но объяснимые для топ-менеджера госструктуры доходы: например, 23,9 млн рублей за 2018 год, 112,6 млн рублей за 2017 год, 43,7 млн рублей за 2016 год; недвижимость в декларациях указана на сотни квадратных метров.

Проблема для Мирошникова — не эти декларации сами по себе, а несоразмерность с активами, которые журналисты находили у его близкого круга, например, российскую недвижимость семьи примерно на 1 млрд рублей: дом у сына, квартиры у Татьяны Мирошниковой и квартира самого Мирошникова в элитном ЖК.

В 2024 году у близких Мирошникова нашли активы в Великобритании, Латвии, ОАЭ и на Кипре на сумму около 1 млрд рублей. В материале фигурируют Татьяна Мирошникова и Марина Гуляева: первая, по выводам журналистов, вероятно мать Мирошникова; вторая, по данным утечек, проживала с ним по одному адресу и пользовалась одним телефоном. Издание отдельно оговорило, что точная родственная связь Гуляевой неизвестна.

По британскому Companies House подтверждаются две компании, зарегистрированные в один день в марте 2020 года и позже ликвидированные: SMART PROPERTY INVEST LTD с директором Marina Gulyaeva и DIRECT INVEST PROPERTY LTD с директором Tatiana Miroshnikova. Обе компании были зарегистрированы по одному адресу в Beaconsfield и распущены 21 сентября 2021 года.

СМИ писали также о покупке Гуляевой недвижимости в Дубае примерно на 12 млн дирхам в 2022–2023 годах, о кипрском гражданстве через инвестиционную программу, о недвижимости и инвестициях в Латвии и о латвийском деле об отмывании средств, где, по данным издания, фигурировали Мирошникова и Гуляева.

«Холдинг-Кредит»: смерть от ФНС

КБ «Холдинг-Кредит» был московским банком из третьей сотни, зарегистрированным в 1994 году. К началу апреля 2012-го у него было более 7,3 млрд руб. вкладов физлиц, активы свыше 9,6 млрд руб. и капитал 934,3 млн руб.; главный удар пришёлся на частных вкладчиков. По таблице Вкладера: страховое возмещение на 5,5 млрд руб. получили 11 тыс. вкладчиков.

Формальный спусковой крючок — налоговая история с операциями с золотом. ФНС предъявила банку требование примерно на 2 млрд руб.; BFM приводил расчёт, что после уплаты этой суммы капитал стал бы отрицательным — минус 1,066 млрд руб. Эксперт Фёдор Тихонов напоминал, что ещё в феврале 2012 года ВАС подтвердил законность налоговых претензий, после чего публикации о возможной потере капитала вызвали отток клиентов и потерю ликвидности.

16 мая 2012 года Банк России отозвал лицензию. В релизе ЦБ были не мягкие формулировки: существенная недостоверность отчётности, аресты корреспондентских счетов, неисполнение обязательств перед вкладчиками и кредиторами, отсутствие мер со стороны участников банка и «самоустранение» руководства от управления. В тот же день была назначена временная администрация, полномочия исполнительных органов приостановлены.

Собственность была оформлена через шесть ООО: «Транс Капитал», «ФинИнвестСервис», «Честара», «Винста» — по 20%, «Холд Финанс» и «Унихолд» — по 10%. Среди бенефициаров назывались Владислав Черников, Сергей Булгаков, Юлия Горош, Геннадий Ли, Егор Селюков и Игорь Фесенко.

После отзыва лицензии выяснилось, что история не сводится к налоговому спору. «Коммерсантъ» писал, что временная администрация не нашла электронную базу банка; её почти год искали оперативники МВД. В уголовных сюжетах фигурировали замена векселей кредитных организаций векселями «технических» юрлиц, кредиты пяти компаниям — поставщикам бананов и овощей примерно на 1 млрд руб., поручительство вице-президента банка Акбера Аскерова, а также дело бывшего главы филиала Александра Рудого о пропавших 16 млн руб.

Банкротство стало одним из ранних крупных кейсов АСВ. Арбитраж признал «Холдинг-Кредит» банкротом в конце июня 2012 года, конкурсным управляющим стало АСВ. Позже агентство добивалось взысканий с бывших руководителей. В 2024 году суды подтвердили субсидиарную ответственность за выдачу заведомо невозвратных кредитов и непринятие мер по предупреждению банкротства: среди фигурантов — Владислав Черников, Сергей Булгаков, Егор Селюков, Юлия Горош, Татьяна Дрыкина, Илья Рябинский, Владимир Смоляк и Сергей Журкин; речь шла почти о 7,5 млрд руб.

Отдельный пласт пострадавших — вкладчики с суммами выше тогдашнего лимита 700 тыс. руб. Именно вокруг них возникла вторичная волна мошенничества. Валерий Мирошников из АСВ рассказывал «Коммерсанту», что злоумышленники звонили потерпевшим от имени агентства и предлагали за комиссию 5–10% вернуть всю задолженность «в обход» процедуры. Активистка вкладчиков говорила, что мошенники обзвонили почти всех её знакомых по инициативной группе. Адвокат Алексей Тихомиров объяснял, почему жертвы таких схем редко идут в полицию: человек фактически платит за незаконный способ возврата денег.

Публичная линия Черникова была противоположной позиции ЦБ и АСВ. В открытом письме он утверждал, что данные для погашения обязательств «почти полностью восстановлены», призывал не подменять законные процедуры «политическими инсинуациями» и говорил, что цель вкладчиков и бывшего владельца совпадает — максимально вернуть деньги. В другой публикации он называл отзыв лицензии следствием формального применения закона: «ЦБ действовал точно по закону», но банку, по его версии, не дали времени договориться с налоговой о рассрочке.

Последний найденный открытый состав органов управления перед крахом выглядит так. Совет директоров: Владислав Черников — председатель совета директоров, президент банка; Юлия Горош — зампред совета директоров, старший вице-президент президентского совета; Сергей Булгаков — член совета директоров, начальник управления регионального развития; Егор Селюков — член совета директоров. Правление: Наталья Добрякова — председатель правления; Алексей Гладковский — первый зампред правления; Светлана Кононова — зампред правления; Татьяна Дрыкина — зампред правления, начальник управления кредитования; Елена Краснова — главный бухгалтер. Судебные материалы дополнительно подтверждают, что Добрякова была председателем правления с 23.11.2010 по 05.05.2012; позднейшие дела АСВ подтверждают ключевую связку Черников — Горош — Булгаков — Селюков — Дрыкина.

Ключевые даты: февраль 2012-го — финал налогового спора, 16 мая 2012-го — отзыв лицензии и временная администрация, 29 июня 2012-го — банкротство, ноябрь 2012-го — обнаружение базы и всплеск мошенников вокруг «превышенцев», 2015–2024 годы — длинный хвост уголовных и субсидиарных претензий к бывшим менеджерам.

История «Холдинг-Кредита» важна не только суммой выплат, а тем, что показала типичный для будущих банкротств набор: налоговый/капитальный триггер, недостоверная отчётность, исчезающие базы, конфликт ЦБ и бывших владельцев, а затем многолетние попытки АСВ собрать активы.

Соцгорбанк: «фамилия Урин никогда не звучала»

Соцгорбанк — кейс не «внезапного набега вкладчиков», а быстрой смены собственников, непрозрачных активов и отчётности, которой ЦБ уже не верил. 18 апреля 2011 года — отзыв лицензии. Формальные причины: «существенно недостоверная отчётность», сокрытие признаков банкротства, неправильная оценка активов и резервов, а также бездействие владельцев и руководства по восстановлению устойчивости банка.

По таблице Вкладера: 18 тыс. клиентов в Москве, Московской и Ярославской областях получили 5 млрд руб. Перед отзывом лицензии «Коммерсантъ» оценивал потенциальные выплаты АСВ в 5,7 млрд руб. — это должно было стать крупнейшим страховым случаем после «Монетного дома».

Ключевая предыстория началась осенью 2010 года. Основатель и главный владелец Александр Дмитрук вышел из капитала, Игорь Безгин тоже продал долю; новым пулом стали Сергей Абакумов, Сергей Злобин, Владимир Панин, Александр Поляков, Вячеслав Шенаев и Firebird Management. Смена собственников осенью 2010 года выглядела для рынка тревожно: появлялись версии о покупке банка «в интересах Матвея Урина», сам банк это отрицал, а Дмитрук позднее говорил: «Фамилия Урин никогда не звучала».

Дальше события пошли быстро. В декабре 2010 года ЦБ начал проверку; в конце января 2011-го ограничил привлечение вкладов; 28 февраля запретил на полгода принимать вклады и продавать собственные бумаги; в апреле ввёл запрет на валютные операции и бюджетные платежи. На 1 марта 2011 года в банке оставалось около 7,5 млрд руб. средств граждан, но рейтинговые агентства уже видели отток юрлиц примерно на 1 млрд руб. и ухудшение качества активов.

Главная дыра была не только в ликвидности, а в правдивости баланса. «Коммерсантъ» писал, что к марту портфель облигаций сократился с 2 млрд до 177 млн руб., векселей — с 558 млн до 22 млн руб.; ЦБ требовал доказать наличие кассы и кредитных досье. Самый яркий эпизод: вместо более 1 млрд руб. в кассе нашли чуть больше 10 млн руб.

Из людей вокруг краха важны не только Дмитрук и новые владельцы. И.о. председателя правления после смены собственников называлась Светлана Басенко; Алексей Остроухов должен был стать главой правления, но ЦБ его не согласовал. Замгендиректора АСВ Андрей Мельников объяснял усиление внимания тем, что «жалобы вкладчиков… стали исчисляться десятками». Виктория Белозерова из «Рус-Рейтинга» предупреждала, что 1,5 млрд руб. ликвидности не хватит, если вкладчики массово придут за деньгами. Михаил Сухов из ЦБ, комментируя похожие покупки банков, сформулировал общий риск жёстко: таким приобретателям «неважно, по какой цене купить банк». Валерий Мирошников из АСВ говорил о предположении, что Урин был одним из теневых собственников ряда банков; применительно к Соцгорбанку это осталось версией рынка, а не установленным фактом.

Последний связный состав совета директоров после переизбрания осенью 2010 года: Сергей Абакумов, Сергей Злобин, Владимир Панин, Александр Поляков, Вячеслав Шенаев, Александр Алтунин, Юрий Бузиашвили, Йен Кристофер Хейг / Ian Christopher Hague от Firebird, Алексей Митрофанов, Владимир Пансков. Пансков фигурировал как председатель совета, но уже в феврале 2011 года сообщил «Коммерсанту», что отношения к банку не имеет и уведомил об этом ЦБ.

Правление восстановлено только частично. В раскрытии эмитента виден количественный состав — пять человек; в доступных фрагментах названы Светлана Басенко, И. Ю. Попов, О. А. Воробьёва. По медийным данным, фактическим и.о. председателя была Светлана Басенко, а Остроухов не был согласован регулятором. Две оставшиеся фамилии в открытых машинно-доступных источниках надёжно не восстановились.

Финал: 7 июня 2011 года Арбитражный суд Московской области признал Соцгорбанк банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ. Попытка банка оспорить приказ ЦБ об отзыве лицензии провалилась: суд указал на недостоверную отчётность и основания для мер по предупреждению банкротства. Для вкладчиков это был один из крупнейших случаев АСВ того времени.