Тема: Алексей Симановский

Почему разорился «Связной Банк»

«Связной Банк» был красивой финтех-идеей начала 2010-х: банк на базе широкой розничной сети «Связной», сильного бренда Максима Ноготкова и универсальной карты с кредитным лимитом, процентом на остаток, бонусами и интернет-банком.

Олег Анисимов позднее сформулировал это как историю трёх ошибок: слишком щедрые первичные лимиты, слишком низкие ставки по необеспеченному кредиту и слишком большой минимальный платёж, из-за которого добросовестные клиенты быстро гасили долг, а плохие — не платили. Его ранняя реакция на тарифы: «а как же они прибыль получать будут?»; итог — «благая идея» оказалась мечтой, а не устойчивым банковским бизнесом. (Олег Анисимов)

Паника вкладчиков началась после дефолта Ноготкова. В ноябре 2014 года структуры основателя «Связного» Максима Ноготкова допустили дефолт по кредиту Онэксим Михаила Прохорова на $120 млн, обеспеченному долей в группе. В первый день вкладчики забрали около 3 млрд руб., за ноябрь — около 11 млрд руб. Новый фактический контролёр Олег Малис получил влияние через Trellas/North Financial Overseas Corp, но, по публикациям того времени, интереса докапитализировать банк не проявлял; ЦБ некоторое время даже не понимал, с кем вести предметный разговор о санации.

В 2015 году банк жил на спуске. Весной менеджмент просил у акционеров около 5 млрд руб. капитала; проверка ЦБ показывала потребность в 5–6 млрд. Летом списали субординированные займы Trellas и структур, связанных с владельцем Финпромбанка Анатолием Гончаровым, на 1,64 млрд руб., но это лишь временно подняло нормативы. Хороший карточный портфель частично продали «Тинькофф Банку»: в августе за счёт сделки банк выплатил держателям облигаций 1,1 млрд руб.

Причина ЦБ: капитал ниже 2% и утрата собственных средств. На 30 сентября 2015 года нормативы достаточности капитала упали примерно до 0,98–0,99%. 24 ноября 2015 года Банк России отозвал лицензию: банк нарушал банковские законы и нормативы, допустил снижение достаточности капитала ниже 2%, а из-за недооценки кредитного риска и необходимости досоздания резервов «полностью утратил собственные средства». По активам на 1 ноября 2015 года он был на 150-м месте в банковской системе.

АСВ: 12 млрд руб. и около 100 тыс. клиентов. В таблице «Вкладера» случай описан так: «Около 100 тысяч клиентов по вкладам и картам», выплаты шли в «78 субъектах РФ (более 600 населенных пунктах)». Самые крупные региональные куски: Москва и область — 4,5 млрд руб. на 30 тыс. клиентов; Санкт-Петербург и Ленобласть — 1 млрд руб. на 10 тыс.; Татарстан — 390 млн руб. на 5 тыс.; Краснодарский край — 380 млн руб. на 4,4 тыс. клиентов. (ВКЛАДЕР)

Пострадали прежде всего вкладчики и держатели карт. Основную массу закрыло страхование вкладов: АСВ назначило выплаты через Сбербанк. Но у части клиентов суммы были выше лимита 1,4 млн руб.: по оценке на момент отзыва, около 300 вкладчиков недополучали примерно 200 млн руб. сверх страхового покрытия.

Оставшийся портфель был просроченным и слабым. Это не был классический «вынос кассы». Зампред ЦБ Михаил Сухов оценивал отрицательный капитал примерно в 1 млрд руб. и подчёркивал, что проблема связана не с кражей активов, а с ухудшением качества кредитного портфеля. Первый зампред ЦБ Алексей Симановский говорил, что банк был ограничен в новой выдаче и фактически «сдувался». Аналитик НРА Карина Артемьева указывала на рискованную кредитную политику и слишком высокие лимиты для новых и региональных клиентов.

Евгений Давыдович, председатель правления, оставался публичным лицом сопротивления. В интервью он говорил, что у менеджмента был выбор из «Шереметьево, Домодедово и Внуково», но они «просто находились здесь каждый день и работали». Его горькая реплика перед отзывом: если лицензию заберут после выплаты облигаций, то фактически «спасут жуликов» — то есть акционеров и субординированных кредиторов, а не вкладчиков. (РБК)

Ключевые даты: ноябрь 2014 — дефолт по долгу Ноготкова и набег вкладчиков; март–апрель 2015 — просьба о докапитализации и падение нормативов; 29 июня 2015 — избран новый совет директоров; июль — списание субордов; август — погашение облигаций после продажи части портфеля; 30 сентября — капитал ниже 2%; 24 ноября — отзыв лицензии; декабрь — старт выплат АСВ.

Судьбу банка добила «ничья» структура владения. Старый акционер Ноготков уже потерял контроль, новый контур вокруг Олега Малиса не дал капитала, а потенциальные покупатели не захотели брать на себя дыру и токсичный розничный портфель. Банк, придуманный как витрина новой розничной финансовой модели, стал примером того, как маркетингово сильный продукт может погибнуть от неверной математики риска.

Органы управления перед отзывом лицензии. Совет директоров, избранный летом 2015 года: Владимир Шишко — председатель, Евгений Давыдович, Олег Малис, Георгий Азаров, Андрей Тарабурин; Максим Ноготков из совета вышел.

Правление по последнему найденному перед крахом раскрытию: Евгений Давыдович — председатель правления; Ирина Ованова — заместитель председателя правления.

Анатолий Мотылёв: крах теневой империи

М-Банк. Главная фигура всей истории — Анатолий Мотылёв. Зампред ЦБ Сергей Швецов именно на кейсе М-Банка и связанных структур сказал о нём: «формально был никем… он был теневым директором».

М-Банк, он же «Мосстройэкономбанк», рухнул не как одиночный неудачник, а как часть группы Анатолия Мотылёва. Лицензию Банк России отозвал 24 июля 2015 года; на 1 июля банк ещё занимал 112-е место по активам в системе. При этом ещё в середине 2014 года он выглядел вполне живым средним банком: активы — около 34,1 млрд руб., вклады населения — 18,1 млрд руб.

Для вкладчиков это был один из крупнейших страховых случаев того периода. По таблице Vklader, обязательства АСВ по М-Банку составили 19,1 млрд рублей; страховое возмещение выплачивалось в 15 субъектах РФ, причём главный удар пришёлся на Москву и Московскую область: 18,3 млрд руб. и 30,2 тыс. вкладчиков.

Но вкладчики по страховке были лишь верхушкой истории. После обследования временной администрацией картина оказалась катастрофической: средства в других банках схлопнулись с 12,6 млрд до 174 млн руб., чистая ссудная задолженность — с 19,7 млрд до 2,9 млрд, общие активы — с 41,6 млрд до 11,4 млрд. Самое показательное: капитал из плюс 2 млрд фактически превратился в минус 28,3 млрд руб. Это означало, что незастрахованные люди и корпоративные клиенты попадали уже в совсем другую реальность.

Официальная причина отзыва была сформулирована жёстко: ЦБ заявил, что банк размещал средства в «низкокачественные активы», регулятор неоднократно требовал досоздать резервы и адекватно оценить риски, но руководство и собственники «не предприняли действенных мер», а санация «не представлялась возможной». А уже 1 сентября 2015 года Банк России подвёл итог ещё резче: в группе Мотылёва «традиционный банковский бизнес» практически отсутствовал, деньги размещались в интересах собственников и связанных компаний, а более половины кредитного портфеля было сомнительно к взысканию.

Позднее АСВ расписало и механику краха: банку вменили выдачу кредитов техническим юрлицам, заведомо невозвратный кредит физлицу без нормального обеспечения, покупку бумаг у технической компании, приобретение ценных бумаг по завышенной цене и отчуждение по заниженной. Это уже не похоже на обычную ошибку риск-менеджмента; это похоже на системный вывод стоимости из банка.

Главная фигура всей истории — Анатолий Мотылёв. Позже зампред ЦБ Сергей Швецов именно на кейсе М-Банка и связанных структур сказал о нём: «формально был никем… он был теневым директором». Из ярких внешних оценок запомнилась и формулировка аналитика РИА Рейтинг Андрея Манько: отзыв лицензий у банков группы Мотылёва был «рекордным сразу по многим параметрам». Приказ об отзыве лицензии подписывал тогдашний глава комитета банковского надзора ЦБ Алексей Симановский.

Дальше история ушла и в уголовную, и в арбитражную плоскость. По делу о хищении 700 млн руб. из М-Банка в 2020 году реальные сроки получили Ольга Иванова, Игорь Леонов и Станислав Маркеев — по шесть лет и штрафы. Сам Мотылёв, по данным «Коммерсанта», находился в розыске и жил в Лондоне. Параллельно АСВ годами судилось с бывшими руководителями и контролирующими лицами; в итоге кассация поддержала взыскание 14,4 млрд руб., а затем Верховный суд не дал пересмотреть эти акты.

Последний публично прослеживаемый перед крахом состав органов управления приходится на 2014–2015 годы и восстанавливается по сообщениям о назначениях и по последующим материалам АСВ и судов. Правление: Виктория Фиалко — председатель; Ирина Северинова, Алексей Майданов, Владимир Егоров. Наблюдательный совет: Михаил Пальшин — председатель; Ованес Джалалян, Фёдор Абрамов, Наталья Петрова, Сергей Пучков, Анна Бондаревская. Отдельно важно, что Джалалян раньше сам возглавлял банк, а в 2014 году, когда председателем правления стала Фиалко, перешёл в наблюдательный совет.

«М-Банк» был не самостоятельной аварией, а частью большой конструкции Анатолия Мотылёва. В тот же день, 24 июля 2015 года, ЦБ отозвал лицензии ещё у «Российского кредита» и «АМБ Банка», а через несколько дней с рынка выбыл и «Тульский промышленник». Регулятор потом прямо объединил их в одну группу: реальные активы четырёх банков оценивались в 109,9 млрд руб. при обязательствах в 210,5 млрд руб., то есть разрыв превышал 100 млрд рублей. Первый зампред ЦБ Михаил Сухов тогда говорил, что отрицательный капитал группы составляет не менее 50 млрд руб., а страховая ответственность перед вкладчиками — 57 млрд руб.

Продолжение было не только банковским, но и пенсионным. Уже в августе 2015 года ЦБ начал аннулировать лицензии у НПФ, связанных с Мотылёвым: «Солнце. Жизнь. Пенсия», «Адекта-Пенсия», «Солнечное время», «Защита будущего», «Уралоборонзаводский», позже — «Сберегательный фонд “Солнечный берег”» и «Сберегательный». По оценке регулятора, только по первым пяти фондам объём обязательств, подлежащих передаче в ПФР, превышал 30 млрд руб.; впоследствии речь шла примерно о 1,3 млн клиентов и около 60 млрд руб. пенсионных средств под управлением фондов группы. То есть обвал «империи Мотылёва» ударил не только по вкладчикам банков, но и по будущим пенсионерам, чьи деньги оказались заведены в финансовую дыру.