Статья 163 УК РФ о вымогательстве — серьёзная: состав считается оконченным уже в момент, когда предъявлено имущественное требование, соединённое с угрозой. Деньги или имущество фактически получить не обязательно. Это прямо разъяснил Верховный суд.
Мошенник утверждает, будто получил доступ к устройству, записал видео с камеры и украл переписку. Это вымогательство, рассчитанное на страх и стыд: требует перевести $850 в битко•нах на кошелёк bc1qhsqy6h0hyc2f2ss77numuks6m00qpm3lku8x8g, обещает удалить несуществующие записи и запрещает рассказывать другим.
Особенно характерные признаки обмана:
нет ни одного проверяемого доказательства: пароля, скриншота, фрагмента переписки, названия устройства или конкретного файла;
рассказ о «драйверном» трояне, который каждые четыре часа меняет сигнатуры, — псевдотехническое запугивание;
заявление, что отправитель узнает об открытии письма и запускает отсчёт, в таком виде недостоверно: отключённые картинки и ссылки не позволяют обычному письму надёжно сообщить об открытии;
адрес отправителя совпадает с вашим. Это просто подмена поля «От кого», а не доказательство взлома ящика;
ультиматум в 50 часов и угроза немедленной рассылки — типичный приём давления.
Что делать: не платить, не отвечать, пометить письмо как спам и удалить. Если нет других признаков доступа к почте — неизвестных входов, писем из «Отправленных», смены настроек пересылки или восстановления пароля — менять пароль исключительно из-за этого письма не обязательно. Но включить двухфакторную аутентификацию и проверить историю входов в почту полезно в любом случае.
Статья 163 УК РФ о вымогательстве — серьёзная: состав считается оконченным уже в момент, когда предъявлено имущественное требование, соединённое с угрозой. Деньги или имущество фактически получить не обязательно. Это прямо разъяснил Верховный суд.
Вымогательство — это требование передать деньги, имущество, права на имущество либо оказать имущественную услугу под угрозой:
насилия;
порчи или уничтожения имущества;
распространения компрометирующих либо иных существенно вредящих сведений — например, переписки, фотографий, сведений о личной жизни или бизнесе.
Ключевая граница: фраза «верни долг, иначе подам в суд» — не вымогательство, это законный способ защиты права. А «переведи деньги, иначе разошлю твоей семье интимные фото / устрою проблемы / опубликую сведения» — уже типичная конструкция ст. 163, даже если сведения правдивы.
Состав
Возможное наказание
Базовый
до 4 лет лишения свободы; альтернативно — ограничение свободы, принудительные работы или арест
Группа по сговору, насилие, крупный размер
до 7 лет лишения свободы и штраф до 500 тыс. ₽
Организованная группа, особо крупный размер, тяжкий вред здоровью
Это не «бот, который находит порно с девушкой по фотографии». На скриншотах рекламируется типичный AI-nudify / deepfake-сервис: ему предлагают отправить обычную фотографию человека, после чего нейросеть дорисовывает обнажённое тело или генерирует сексуализированное видео. Полученный результат — вымышленное изображение, а не настоящая интимная фотография человека.
Схема совпадает с той, которую описал Centre for Information Resilience в большом расследовании именно про Telegram. Исследователи обнаружили сети ботов, где путь пользователя выглядит так: «загрузи фото | выбери режим | получи сексуализированный результат», а новичков заманивают бесплатными кредитами и бонусами. Такие боты преимущественно рассчитаны на загрузку фотографий женщин.
Канал «Давай познакомимся?» с заявленными 86,1 тыс. подписчиков фактически используется как витрина и источник трафика. В одном объявлении прямо написано «Скинь фотку — порно с ней», в другом — «Отправь одно фото — получи фото и видео 18+».
Особенно характерна фраза «новым пользователям доступен стартовый бонус». Это типичная воронка таких сервисов: сначала бесплатная генерация, затем кредиты, платные режимы, повышенное качество и т. п. CIR обнаружил у исследованных Telegram-ботов именно бесплатные стартовые кредиты, ежедневные бонусы, реферальные вознаграждения и платные премиум-функции.
Отправляя снимок Telegram-боту, пользователь передаёт его оператору сервиса. Никакой гарантии, что исходник и созданное изображение действительно удаляются, нет. CIR отдельно отмечает, что заявления подобных операторов о «приватности» проверить невозможно: пользователь не знает, где хранится фотография, кэшируется ли она, кто имеет к ней доступ и передаётся ли оригинал стороннему поставщику AI-модели. В некоторых исследованных сервисах результаты вообще попадали в публичные или полупубличные галереи.
Это создаёт сразу несколько рисков: исходное фото и дипфейк могут сохранить; изображение могут использовать повторно; результат может оказаться в других каналах; его можно применить для травли или шантажа. Австралийский государственный регулятор eSafety в мае 2026 года назвал среди последствий таких сервисов сексуальное вымогательство, кибербуллинг и эксплуатацию несовершеннолетних.
Это тоже хорошо совпадает со свежим расследованием CIR. Telegram-бот нередко является лишь одноразовой «витриной»: генерация происходит на внешнем сервере или через чужой API, отдельно существуют реферальная сеть, платёжная инфраструктура и резервные адреса. Исследователи встречали последовательности ботов вроде _bot34, _bot35, _bot36: заблокированный аккаунт просто заменяли следующим.
«Скинь фотку — получишь порно с ней» — манипуляция. Никакого существующего порно бот по фотографии не обнаруживает. Он предлагает изготовить фальшивый сексуальный дипфейк реального человека, причём без какой-либо видимой проверки его согласия. А пользователь в обмен на «бесплатный бонус» передаёт неизвестному оператору фотографию, которую тот технически способен сохранить и использовать дальше.
Сам Telegram теперь отдельно предусматривает жалобы на non-consensual intimate imagery. Обычный бот/пост можно пожаловаться через функцию «Report»; Telegram также принимает жалобы на abuse@telegram.org, а для интимных изображений, созданных или распространённых без согласия самого изображённого человека, у Telegram появился специальный @TIDABot.
На скриншоте видна типичная воронка для сомнительного «раздевающего» AI-бота в Telegram.
Канал «Давай познакомимся? 💌» с аудиторией 85,7 тыс. подписчиков рекламирует сервис словами: «Создай пошлое фото и видео через этого бота в пару кликов». В качестве примера показывают обычную фотографию женщины и якобы результат «обработки» с обнажением. Ссылка ведёт на бота «Избранное фото 😍» — @nadyasiskinabot, у которого на скриншоте указано 19,8 тыс. monthly users.
Главная манипуляция здесь в том, что реклама продаёт не обычный фоторедактор. Пользователю предлагают загрузить фотографию реального человека, после чего нейросеть должна сгенерировать сексуализированное изображение или видео — фактически дипфейк. Результат не показывает, как человек выглядит без одежды: нейросеть просто дорисовывает тело по своим моделям. Формулировка «фото до обработки / после обработки» создаёт ложное ощущение, будто сервис способен «увидеть» то, что скрыто одеждой.
Опасностей несколько. Пользователь добровольно передаёт неизвестному владельцу бота фотографии — зачастую чужие. Нет никакой гарантии, что исходники и результаты удаляются после генерации. Такие изображения могут сохраняться, использоваться повторно, попадать в базы данных или применяться для дальнейшей рекламы. Особенно рискованно загружать фотографии знакомых, фотографии с лицом и любые снимки несовершеннолетних.
Вторая распространённая часть подобных схем — монетизация после загрузки фотографии. Пользователю показывают размытую или частично закрытую «готовую» картинку, а за открытие результата требуют оплату, покупку Telegram Stars, подписку либо приглашение друзей. После первого платежа могут появляться дополнительные платные функции: HD, видео, снятие водяного знака и т. п. По одному скриншоту нельзя утверждать, что именно @nadyasiskinabot использует все эти приёмы, но сама рекламная механика характерна именно для такой воронки.
Есть и ещё одна проблема: создание сексуального дипфейка реального человека без его согласия может нарушать его права, а дальнейшее распространение такого материала способно повлечь уже серьёзные юридические последствия.
Итог: перед нами не технология «снятия одежды с фотографии», а генератор выдуманных эротических дипфейков, рекламируемый через канал знакомств. Пользователь отдаёт неизвестной стороне фотографию и потенциально деньги, при этом не имеет возможности проверить, что происходит с загруженным изображением после отправки. Я бы не загружал в такого бота ни свои, ни тем более чужие фотографии.
Криптовалюты породили не только новый финансовый рынок, но и целую индустрию мошенничества. Причём значительная её часть не является чем-то принципиально новым. Старые пирамиды, псевдотрейдинг, «гарантированный доход» и вымогательство дополнительных платежей просто получили новую упаковку: вместо долларов и акций теперь фигурируют USDT, Bitcoin, стейкинг, DeFi, ноды, смарт-контракты и «арбитражные связки».
Но существует и второй пласт — специфические криптовалютные схемы, которых раньше вообще не было: кража через вредоносный смарт-контракт, получение доступа к seed-фразе, поддельные токены, дренеры, манипуляции с малоликвидными монетами и мошеннические airdrop.
Поэтому криптомошенничество разумно делить на две большие части: старый финансовый обман с криптовалютной легендой и технические способы хищения непосредственно через блокчейн.
Один из самых простых вариантов — «криптотрейдер», который обещает многократно увеличить деньги. В Telegram появляются сотни каналов с фотографиями дорогих автомобилей, пачками долларов, скриншотами сделок и историями благодарных клиентов. Человеку предлагают передать USDT «в управление», принять участие в торговой сессии или вложить условные 300 долларов, чтобы вечером получить 900. Когда настаёт время выплаты, неожиданно появляются налог, комиссия, страховой депозит или плата за верификацию.
Такие проекты постоянно меняют названия и аккаунты. Примеры собраны в чёрном списке криптомошенников из Telegram. Общая особенность подобных схем — после первой оплаты возникают всё новые причины заплатить ещё.
Более сложная разновидность — псевдотрейдинг на настоящей криптобирже. Здесь деньги могут действительно находиться на Binance, Bybit, OKX или другой площадке, поэтому у человека возникает ощущение безопасности. «Трейдер» продаёт сигналы, наставничество, копитрейдинг или предлагает торговать по его инструкциям.
Зарабатывать организатор может совершенно независимо от результата клиента: на продаже курса, платной подписке и реферальных комиссиях биржи. Особенно опасна торговля с огромным плечом. На скриншоте несколько десятых процента движения монеты можно превратить в эффектные «+20%» или «+50%» доходности на маржу. Именно такой приём разбирался на примере Crypto Capital: движение LINK примерно на 0,43% при плече 50× визуально превращалось примерно в 21% результата на использованную маржу.
Отсюда выросла отдельная индустрия криптокопитрейдинга. Анонимный «профессионал» предлагает автоматически повторять его сделки. Само копирование сделок является реальной технологией, но оно прекрасно подходит для мошеннического маркетинга: новичку показывают только удачные периоды, скрывают просадки и заставляют увеличивать депозит. Некоторые группы постоянно меняют названия и администраторов; один из таких конвейеров описан в материале про Shibumi, Shinzen, @shinobi_help и @senpaj_help.
Ещё более прямолинейная схема — фальшивая криптобиржа. Человеку дают ссылку на неизвестную площадку, где он открывает счёт, покупает монеты и видит растущий баланс. Иногда ему даже позволяют вывести небольшую сумму, чтобы снять подозрения.
Настоящая проблема возникает после крупного пополнения. Вывод блокируется: необходимо пройти «расширенный KYC», внести ликвидность, подтвердить источник средств, уплатить налог, страховку или AML-депозит. Все цифры внутри такой площадки могут быть просто записями в базе данных. Деньги были похищены ещё в момент поступления.
Именно такой набор признаков разбирался у Coinemi: неизвестную биржу продвигали через легенду об арбитражных связках, а среди потенциальных поводов для блокировки фигурировали KYC, AML, налог и другие доплаты.
При этом не надо смешивать фальшивые биржи с рисками настоящих криптобирж. Крупная реальная площадка — не то же самое, что нарисованный сайт мошенников. Но и настоящая криптобиржа не превращает высокорисковую торговлю в безопасную инвестицию. Кредитное плечо, деривативы, отсутствие привычного банковского страхования и регуляторные риски никуда не исчезают. Материалы на эту тему собраны по тегу «Риски криптобирж».
Вторая огромная категория — фальшивые криптокошельки. Это особенно эффективная схема, потому что слово «кошелёк» создаёт иллюзию: если на экране написано 40 000 USDT, значит деньги принадлежат пользователю.
На деле сайт может быть обычным муляжом. Мошенники показывают на нём нужную сумму, после чего требуют деньги за «активацию», подтверждение адреса, комиссию сети, конвертацию, AML или разблокировку вывода.
Такие сайты штампуются сериями и существуют недолго. На «Вкладере» поэтому ведётся отдельный чёрный список фальшивых криптокошельков, где собраны сотни подобных названий и доменов.
Есть и более опасный вариант: кошелёк настоящий, но операция мошенническая. Пользователя убеждают подключить Trust Wallet, MetaMask, SafePal или другой нормальный кошелёк к определённому сайту либо смарт-контракту. Затем ему предлагают подписать транзакцию или предоставить разрешение на использование токенов.
Пользователь может думать, что «активирует инвестиционный контракт», «подтверждает кошелёк» или начинает стейкинг. Фактически подписывается разрешение, позволяющее вывести активы.
Подобная механика фигурирует в разборе схемы с SafePal, BEP20 и SPUSD: знакомые бренды и технические термины используются для придания схеме правдоподобия, тогда как контроль над средствами может быть утрачен через поддельный интерфейс, опасный контракт или ранее выданные разрешения.
К этой категории относятся дренеры. Это сайты или приложения, цель которых — заставить владельца кошелька подписать действие, после которого злоумышленник получает возможность списать активы. Здесь мошеннику даже не обязательно узнавать пароль от кошелька.
Рядом стоит классический фишинг seed-фразы и приватного ключа. Человеку пишет «техническая поддержка», предлагая восстановить кошелёк, синхронизировать его, пройти проверку или подтвердить право собственности. Как только seed-фраза оказывается у постороннего, фактическим владельцем средств становится тот, кто получил ключи.
Никакая настоящая техническая поддержка не нуждается в seed-фразе пользователя для «проверки» его кошелька.
Особенно популярным словом последних лет стало AML. Сам по себе AML — совершенно реальная система противодействия отмыванию денег. Мошенники используют её как страшилку.
Жертве сообщают: «Ваш USDT не прошёл AML», «кошелёк имеет высокий риск», «надо подтвердить происхождение средств», «необходимо внести залог чистой криптовалютой». После платежа выясняется, что нужен ещё один.
Показательный случай описан в жалобе на Влада Аветова: после первоначального перевода человеку предложили открыть кошелёк, затем последовали новые требования денег якобы из-за AML-проверки.
Ещё один чрезвычайно популярный сюжет — арбитраж криптовалют. Сам по себе арбитраж существует: цена одного актива действительно может немного различаться на разных площадках. Но именно поэтому легенда выглядит убедительно.
Мошенник показывает связку: купить USDT здесь, обменять определённую монету там, перевести на третью биржу — и получить 5–10% практически без риска. Ключевой момент наступает, когда в цепочке появляется неизвестный обменник, токен, сайт или адрес, который контролируют сами мошенники.
К арбитражу тесно примыкает P2P-мошенничество. Здесь преступники используют настоящие банковские переводы и реальные USDT, но обман происходит вокруг сделки: поддельная служба поддержки, фальшивое подтверждение оплаты, перевод от третьего лица, использование похищенных денег, подмена реквизитов или вовлечение пользователя в дропперскую цепочку.
Для жертвы особенно неприятно, что криптовалюту она действительно получает или отправляет, а проблемы могут возникнуть позднее — например, когда банковский перевод оказывается связан с другим преступлением.
Отдельное направление — pump & dump. Организаторы заранее покупают малоликвидный токен, затем собирают аудиторию и объявляют «сигнал на памп». Новички начинают покупать, цена растёт, а те, кто вошёл раньше, продают им свои монеты.
В такой конструкции организатору совершенно не обязательно угадывать движение рынка: он сам создаёт кратковременный спрос за счёт собственной аудитории.
На «Вкладере» разбиралась реклама программ с обещаниями 5–10% ежедневно, «инсайдерских монет» и гарантированной окупаемости в материале про «Памп/Дамп» и «Альтанри».
Более масштабная версия — манипуляция самим токеном. Создатели или ранние держатели могут контролировать значительную долю выпуска, создавать ажиотаж, оплачивать продвижение у блогеров и поддерживать впечатление дефицита. После разгона цены крупные держатели выходят из актива, а поздние покупатели остаются с резко подешевевшим токеном.
Хороший пример того, насколько экстремальными бывают такие движения, — история RaveDAO, где после огромного роста токена появились публичные обвинения в возможном pump & dump и начались проверки со стороны крупных бирж.
Сюда же относятся rug pull и токены-пустышки. Создаётся монета, выпускается сайт и white paper, рассказывается о революционной экосистеме, а затем основатели продают свои токены либо забирают ликвидность.
Иногда проект вообще не является прямым мошенничеством: команда действительно пыталась что-то сделать, но продукт не получился, деньги закончились, а токен обесценился. Поэтому важно отличать преступный rug pull от обычного провального стартапа. На «Вкладере» собрана отдельная подборка историй провальных ICO. Она хорошо показывает, что громкий white paper, известные советники и сбор миллионов ещё не гарантируют появления работающего бизнеса.
Особая разновидность — мем-токены и монеты, живущие исключительно на хайпе. Наличие такого токена само по себе не означает мошенничества. Но отсутствие фундаментального бизнеса, высокая концентрация монет у нескольких кошельков и зависимость цены от рекламы создают идеальные условия для манипуляций.
Следующее крупное семейство — стейкинг, DeFi и «пассивный доход». Человеку предлагают разместить USDT или другой актив под 1–3% в день, подключить средства к «ликвидности», запустить смарт-контракт или получать гарантированный процент от работы блокчейна.
Некоторые настоящие DeFi-протоколы действительно выплачивают вознаграждения. Признаком обмана является не само слово «стейкинг», а невозможная экономика: гарантированная высокая доходность, отсутствие понятного источника прибыли и необходимость постоянно привлекать новых участников.
В крипте чрезвычайно удобно маскировать обычную финансовую пирамиду под технологический проект. Вместо «вклада» появляется «покупка ноды», вместо процентов — «вознаграждение сети», вместо привлечения участников — «построение сообщества», а выплаты производятся собственным токеном организаторов.
Пока токен растёт и приходят новые люди, система выглядит успешной. Когда приток прекращается, оказывается, что реального внешнего денежного потока практически не было.
Очень похожая легенда используется в майнинговых проектах. Людям предлагают купить долю оборудования, мощность, виртуальный майнер или «контракт облачного майнинга» и ежедневно получать криптовалюту.
Реальный промышленный майнинг существует и требует огромных затрат на оборудование и электроэнергию. Мошенническая версия отличается тем, что клиенту фактически нечего проверить: он видит только цифру «добычи» в личном кабинете. Иногда никаких ASIC и дата-центров в заявленном масштабе вообще нет. Разные подобные истории собраны по тегу «Обман на майнинге».
Новой версией той же идеи стали «ноды». Участнику продают виртуальный объект, который якобы помогает блокчейну и генерирует доход. На практике «нода» может быть просто записью в кабинете, а вознаграждение выплачивается токеном, который создала та же самая компания.
Особую популярность получили airdrop, tap-to-earn и Telegram-игры. Здесь схема не обязательно начинается с прямого платежа. Пользователь месяцами выполняет задания, приглашает друзей и собирает очки в надежде получить будущий токен.
Иногда airdrop действительно происходит. Но эта модель прекрасно подходит и для построения огромной реферальной аудитории, которой затем можно продать токен, платный статус или другой продукт. Подобная механика разбиралась на примере Quataro, где пользователей призывали «запускать добычу», выполнять задания, приглашать других и ждать airdrop.
Отдельный бизнес построен вокруг обучения криптовалютам. Человеку обещают бесплатный курс, индивидуального куратора и возможность сменить офисную работу на доход в крипте. Сам курс иногда почти ничего не стоит организаторам. Его задача — получить телефон потенциальной жертвы и передать её менеджеру.
Дальше продаётся дорогая программа, человека ведут на биржу по реферальной ссылке либо предлагают «готовый инвестиционный инструмент». Подобные воронки собраны в чёрном списке фальшивых криптокурсов.
Наконец, после потери денег начинается вторичное криптомошенничество — «возврат криптовалюты». Появляется блокчейн-детектив, адвокат, специалист по AML, сотрудник биржи или международного регулятора и сообщает, что украденные BTC или USDT уже обнаружены.
Это особенно убедительная легенда, потому что блокчейн действительно позволяет видеть движение большинства публичных транзакций. Но увидеть средства на адресе и получить контроль над этим адресом — совершенно разные вещи.
Мошенник показывает TXID, адрес и цепочку переводов, после чего заявляет: «Средства найдены, осталось провести возврат». И вновь возникают платежи: AML, gas fee, налог, страховой депозит, легализация, «создание транзитного кошелька».
В результате одна и та же жертва может сначала потерять деньги у фальшивого трейдера, затем — в поддельном кошельке, куда якобы нашли её средства, а потом ещё раз — у «юриста по возврату».
Именно это хорошо показывает главную особенность современной криптопреступности: одна схема плавно перетекает в другую.
Человека могут заманить рекламой криптокурса → познакомить с «трейдером» → отправить на фальшивую биржу → показать прибыль → заблокировать вывод из-за «AML» → перевести деньги в поддельный кошелёк → затем предложить услуги «юриста», который обещает всё вернуть.
То есть перед нами уже не отдельные мошенники, а целая воронка монетизации одного потерпевшего.
Если максимально укрупнить, современное криптомошенничество можно разделить на несколько больших направлений:
псевдотрейдинг и копитрейдинг; фальшивые биржи и обменники; поддельные кошельки; дренеры и кража ключей; фиктивные AML/KYC-платежи; арбитраж и P2P-схемы; pump & dump и манипуляции токенами; ICO, rug pull и скам-токены; стейкинг и DeFi-лохотроны; псевдомайнинг и «ноды»; криптопирамиды и MLM; фальшивое обучение; airdrop-схемы; а также повторный обман под видом возврата украденной криптовалюты.
При этом сама по себе криптовалюта, биржа, DeFi, майнинг, P2P, стейкинг или аппаратный кошелёк не являются признаком мошенничества. Главная проблема в другом: техническая сложность крипты создаёт огромный разрыв в знаниях между мошенником и жертвой.
Человек не понимает, чем адрес отличается от кошелька, почему USDT существует в нескольких сетях, что именно он подписывает в MetaMask, что такое allowance, откуда берётся доходность стейкинга и действительно ли «AML» требует ещё одного перевода. Поэтому практически любую просьбу отправить деньги можно объяснить десятком технически звучащих терминов.
Именно на этом сейчас во многом построена индустрия криптомошенничества: старое человеческое доверие эксплуатируется с помощью новой и сложной финансовой технологии.
Перед нами связка из кликбейта, псевдопоиска «сливов», сбора чужих фотографий и продажи сексуальных дипфейков. По одним скриншотам нельзя доказать, что бот уже похищает платежи, однако его технические заявления недостоверны, а назначение построено вокруг несанкционированного интимного контента.
Как устроена схема
Приманка на ревности и любопытстве. Пользователю обещают проверить девушку, знакомую или бывшую по ссылке на её социальную сеть. Формулировки «жертва», «сливы шкур» и «если информация существует — найдёт» специально создают ощущение доступа к тайной базе.
Имитация глобального поиска. Бот заявляет о «15 000 000 аккаунтов», а уже на следующем экране — о «20 млн данных». Единицы измерения меняются вместе с цифрой: сначала аккаунты, затем неопределённые «данные». Не указаны источники фотографий, дата формирования базы, территория охвата, юридическое основание обработки, процент ошибок и способ подтверждения личности.
«Бесплатный предпросмотр». Обычно такой предпросмотр нужен, чтобы показать размытую, обрезанную или вообще постороннюю картинку, после чего предложить оплатить «полный материал», подписку, внутренние монеты либо выполнить задания. Конкретный способ оплаты на скриншотах ещё не виден, поэтому факт хищения денег пока не установлен.
Перевод в генератор дипфейков. В показанном канале уже прямо рекламируется другой бот: загрузить одну фотографию девушки и получить «горячее видео» с заданным действием. То есть экосистема не только якобы «ищет существующие сливы», но и создаёт поддельный сексуальный материал сама. Судя по связке, настоящая цель — монетизировать сексуализацию чужих фотографий, а не проводить достоверный поиск.
Подобные Telegram-сервисы не единичны: расследование WIRED обнаружило десятки ботов, создававших несанкционированные сексуальные дипфейки из обычных фотографий; их совокупная аудитория исчислялась миллионами пользователей. Исследование Telegram-ботов 2026 года также выделяет вредоносные боты, работающие как платёжные шлюзы, реферальные системы и интерфейсы к сомнительным ИИ-сервисам.
Почему техническое описание — бутафория
Фраза о «базах известных производителей Oracle, MongoDB, WorldCat, Quandl, Moz» составлена из случайных известных названий:
Oracle и MongoDB — технологии для хранения данных. Сам факт использования такой программы ничего не говорит о происхождении или достоверности содержимого базы.
WorldCat — каталог фондов библиотек.
Quandl, ныне Nasdaq Data Link, предназначен главным образом для финансовых, экономических и альтернативных наборов данных.
Ни WorldCat, ни Quandl не являются каталогами интимных фотографий из VK, Instagram, Telegram или TikTok. Это примерно как рекламировать поиск угнанных автомобилей словами «используем Excel, библиотечный каталог и биржевые котировки».
Обещание «шифрования AES и TRIPLE DES» тоже не подтверждает безопасность. Не указаны режим шифрования, длина ключа, управление ключами, аудит, место хранения данных и политика удаления. Кроме того, Triple DES — устаревший алгоритм: NIST прекратил считать его допустимым для нового криптографического шифрования после 31 декабря 2023 года. Упоминание одновременно современного AES и снятого с применения Triple DES больше похоже на набор внушительных терминов.
Даже настоящее шифрование не мешает владельцу бота:
видеть отправленную ссылку и фотографию;
сохранять Telegram ID пользователя;
копировать и повторно использовать изображения;
передавать данные другим ботам;
публиковать созданный дипфейк;
требовать деньги за якобы найденный материал.
Что бот в действительности способен показать
Ссылка на профиль сама по себе не даёт доступ к закрытым альбомам, личным сообщениям и приватным каналам. Возможны лишь несколько вариантов:
сбор общедоступных фотографий;
поиск внешне похожих лиц с большим количеством ложных совпадений;
демонстрация одинаковой «найденной» заглушки разным пользователям.
Поэтому даже появление лица, похожего на указанную девушку, не доказывает, что материал настоящий или когда-либо существовал до обращения к боту.
Главные риски
Для проверяемой девушки: изготовление дипфейка без согласия, травля, шантаж, публикация ссылки на её профиль и распространение подделки как настоящей.
Для клиента бота: потеря денег, компрометация платёжных данных, вовлечение в реферальную сеть, фиксация интереса к незаконному или неэтичному контенту и последующее вымогательство.
Особенно опасно загружать фотографии людей, чей возраст нельзя достоверно подтвердить. Нельзя скачивать, пересылать или хранить возможные материалы с несовершеннолетними.
Что делать
Не отправляйте боту ссылки на людей, фотографии и платежи. Сохраните только доказательства работы схемы: название и username бота, название канала, ссылки на конкретные сообщения, дату, скриншоты требований оплаты и реквизиты получателя.
В Telegram сообщение можно зажать или нажать правой кнопкой и выбрать «Пожаловаться». Для несанкционированных интимных изображений Telegram указывает официальный бот @TIDABot; жалобу также можно отправить на abuse@telegram.org, обязательно приложив ссылки на материалы. Пользователям из ЕС доступна подача жалобы через @EURegulation. Правила Telegram прямо запрещают несанкционированную публикацию сексуальных материалов.
Итоговая оценка: крайне опасная и недостоверно рекламируемая схема. Названия баз данных используются для создания видимости сложной технологии, «поиск сливов» служит приманкой, а показанный генератор раскрывает реальную модель — изготовление и продажу сексуальных дипфейков из чужих фотографий.
Весной 2024 года руководитель лохотрона RC Group Мария Михайлова готовилась участвовать в выборах губернатора Санкт-Петербурга от партии «Родина». В этот период в интернете начали выходить критические материалы о её биографии, деловой репутации и связанных с ней проектах.
Последующие события завершились уголовным делом против двух петербургских медиаменеджеров — Кирилла Метелева и Александра Гладышева. В публичных выступлениях Михайлова впоследствии говорила, что столкнулась не с журналистским расследованием, а с организованной схемой: сначала о человеке публикуют негатив, затем предлагают удалить материалы за деньги.
Кирилл Метелев руководил ООО «Информационный департамент “Оперативное прикрытие”», которое выступало учредителем издания «Конкретно.ру». Александр Гладышев возглавлял ООО «Глагол» и, как установил суд, обладал навыками администрирования сайтов и размещения публикаций. Материалы о Михайловой выходили на порталах «Конкретно.ру» и «Версия на Неве».
По версии обвинения, 15 мая 2024 года Метелев договорился с другими участниками схемы о получении денег от Михайловой под угрозой дальнейшего распространения сведений, способных нанести ущерб её репутации. К реализации плана привлекли Гладышева, который мог управлять публикациями на интернет-ресурсах.
Первоначально за удаление негативных статей у Михайловой потребовали 15 тысяч долларов. Кроме разового платежа, ей предлагали заключить договор на оказание информационных услуг. Следствие и суд посчитали его фиктивным: по существу предпринимательницу пытались поставить на регулярное платное обслуживание, чтобы материалы о ней больше не появлялись.
Во время переговоров сумму удалось снизить до 10 тысяч долларов. Михайлова не стала передавать деньги самостоятельно и обратилась в правоохранительные органы. Позднее она рассказывала, что подала заявление в ФСБ, после чего переговоры продолжились уже в рамках оперативного мероприятия.
19 июня 2024 года Метелеву передали более миллиона рублей. По сообщениям СМИ, часть денег была имитацией купюр. После получения суммы он сообщил Гладышеву, что необходимо снять публикации. Вскоре с сайтов удалили три материала о Михайловой.
Именно последовательность событий стала главным доказательством обвинения: сначала появились негативные статьи, затем прозвучало требование денег, после передачи суммы публикации исчезли. Для следствия это означало, что продавались не реклама и не обычные услуги по связям с общественностью, а прекращение информационного давления.
Метелева задержали в день передачи денег. Гладышева нашли и задержали в июле 2024 года. СИЗО суд тогда не применил: обоим запретили определённые действия, в том числе общение с участниками дела и использование средств связи.
Михайлова публично утверждала, что фигуранты писали о ней недостоверные сведения и предлагали убрать их за крупную сумму. Она связывала публикации с губернаторской кампанией и считала их попыткой сорвать её политические планы. При этом само уголовное дело строилось не только на вопросе о достоверности статей, а прежде всего на требовании денег и контролируемой передаче суммы.
Обвиняемые вину отрицали. Метелев заявлял, что деньги предназначались для поддержки российских военнослужащих. Гладышев также утверждал, что состава вымогательства в его действиях нет. Защита фактически пыталась представить отношения сторон как обсуждение информационного сотрудничества, а не как плату за молчание.
В мае 2025 года Выборгский районный суд Петербурга начал рассматривать дело. Метелеву и Гладышеву вменили пункты «а» и «б» части 3 статьи 163 УК РФ — вымогательство организованной группой с целью получения имущества в особо крупном размере.
Однако приговор двоим одновременно не вынесли. Кирилл Метелев заключил контракт с Министерством обороны и отправился в зону военных действий. Производство в отношении него приостановили. Поэтому распространённая формулировка о том, что Михайлова «посадила двух журналистов», неточна: Метелев стал обвиняемым, но открытых сведений о приговоре ему нет.
Александр Гладышев остался в процессе один. Он продолжал отрицать вину, но суд счёл доказанным, что медиаменеджер участвовал в общей схеме, а после передачи денег непосредственно обеспечил удаление материалов.
20 марта 2026 года Гладышева признали виновным и приговорили к семи годам и шести месяцам колонии строгого режима. Дополнительно суд назначил штраф в размере 200 тысяч рублей и на два года запретил ему заниматься администрированием сайтов и публичным размещением материалов в интернете. Гражданский иск Михайловой удовлетворили на 100 тысяч рублей.
Суровость приговора объясняется квалификацией: суд рассматривал произошедшее не как спор предпринимателя со СМИ и не как незаконное удаление статьи за сравнительно небольшую сумму, а как вымогательство в особо крупном размере, совершённое организованной группой. При такой статье наказание может достигать 15 лет лишения свободы.
В этой истории есть важная граница. Критика Марии Михайловой и RC Group сама по себе не являлась преступлением. Журналисты и блогеры вправе исследовать деятельность компании, проверять её бизнес-модель и публиковать подтверждённые сведения. Уголовная ответственность возникла из-за установленной судом связки: негативные публикации использовали как средство давления, а их удаление поставили в зависимость от передачи денег.
Судьба второго фигуранта — Кирилла Метелева — остаётся юридически незавершённой.
Мы писали о двух самых громких случаях тюрьмы за вымогательство в виде «блоков на негатив» в Telegram-каналах. Это истории, связанные с вице-президентом Промсвязьбанка Александром Ушаковым (Кирилл Суханов, Ариан Романовский, Тамерлан Бигаев) и с главой «Ростеха»Сергеем Чемезовым (Александра Баязитова, Ольга Архарова, Инна Чурилова).
Но есть и другие дела, по которым уже вынесены приговоры.
1. «Проект Сканер» и Riddle — Алексей Слободенюк, Евгений Москвин и Владислав Малушенко
По версии обвинения, администраторы потребовали у директора по особым поручениям «Ростеха» Василия Бровко 470 тысяч рублей. За эту сумму они обещали удалить публикации о Бровко и его супруге Тине Канделаки и не размещать новые негативные материалы.
В мае 2023 года троих фигурантов приговорили к восьми годам колонии строгого режима и штрафам. В августе Мосгорсуд снизил каждому срок до семи лет и отменил штрафы. Подсудимые признали вину.
2. «Как-то вот так» и «Политбюро 3.0» — Анатолий Спирин
Это ещё один эпизод, связанный с Василием Бровко. Следствие утверждало, что Спирин потребовал 400 тысяч рублей за удаление публикаций и отказ от дальнейшего распространения негативной информации.
В ноябре 2023 года Хамовнический суд Москвы назначил ему два года и шесть месяцев колонии общего режима.
3. «Кремлёвский мамковед» — Сергей и Станислав Садововы
Сергея Садовова обвинили в требовании 600 тысяч рублей у Бровко за удаление двух публикаций и прекращение новых упоминаний. В феврале 2024 года он получил два года и шесть месяцев колонии, однако апелляция впоследствии заменила реальное лишение свободы условным наказанием.
Его сыну Станиславу Садовову вменили также эпизод с основателем корпорации «Синергия» Вадимом Лобовым: за прекращение публикаций якобы требовалось 500 тысяч рублей. В мае 2024 года Садовов-младший получил три года и шесть месяцев условно.
Показания Садовова стали основанием для расследования в отношении руководителя компании «Диджитал Софт» Антона Сафонова, пиарщика Станислава Дейнеко, руководителя «Ленфильма» Фёдора Щербакова и журналиста Дмитрия Жмуцкого.
4. «Политуправа» и «Компромат» — Карен Григорян
Следствие считало, что Григорян потребовал у Бровко 4,55 миллиона рублей за удаление публикаций и установку «блока на негатив». Фактически было передано 550 тысяч рублей.
Первоначально суд назначил семь лет колонии строгого режима. В декабре 2024 года апелляция сократила наказание до пяти лет.
Большое дело сети Telegram-каналов
Отдельный массив процессов был связан с каналами «Новый век», «Небрехня», «Временное правительство», «Компромат 2.0», «Бойлерная», «Газ-батюшка» и некоторыми другими площадками. Это не одно цельное дело, а несколько выделенных производств с пересекающимися фигурантами и потерпевшими.
5. Александр Гусов — «Новый век»
Гусова признали участником вымогательства почти 28 миллионов рублей у главы «Россетей» Андрея Рюмина и предпринимателя Альберта Авдоляна. Деньги, по обвинению, требовали за удаление публикаций и прекращение информационной кампании в сети каналов.
В мае 2025 года Гусов получил пять лет колонии строгого режима. Апелляция снизила наказание до трёх лет общего режима, после чего он вышел на свободу с учётом уже отбытого срока.
6. Станислав Дейнеко — «Небрехня»
Дейнеко вменяли участие в вымогательстве у Андрея Рюмина, а также клевету. В апреле 2025 года его приговорили к пяти годам строгого режима. Позднее апелляция сократила срок до трёх лет общего режима, и осуждённого освободили, поскольку к тому моменту наказание оказалось практически отбыто.
7. Антон Сафонов и Эдуард Щуренков
25 июня 2026 года суд признал их виновными в вымогательстве более 23,5 миллиона рублей у Бровко, Рюмина и Авдоляна.
В материалах фигурировали:
2,2 миллиона рублей за публикации в «Небрехне»;
1,04 миллиона — по каналу «Временное правительство»;
8,7 миллиона — за прекращение публикаций о Рюмине;
11,5 миллиона — по эпизоду с Авдоляном.
Сафонов получил шесть лет колонии общего режима и штраф 500 тысяч рублей, Щуренков — три года и штраф 400 тысяч. Защита сообщала о намерении обжаловать приговор. Фёдор Щербаков и Дмитрий Жмуцкий по связанным эпизодам объявлялись в розыск.
Региональные прецеденты
8. «Крысы Ростова» — Михаил Гончаров
Администратор ростовского канала был осуждён ещё в 2021 году. По материалам дела, он требовал у потерпевших имущество стоимостью около 700 тысяч рублей и 1,1 миллиона рублей наличными, обещая не публиковать порочащие сведения.
Гончаров получил семь лет и шесть месяцев колонии общего режима.
9. «Нетипичная Адыгея»
Администратор канала, чьё имя широко не публиковалось, потребовал у местного жителя 30 тысяч рублей под угрозой размещения порочащей информации. В 2023 году суд назначил ему два года ограничения свободы.
Дела без окончательного приговора
10. «Незыгарь» и «Кремлёвская прачка»
Бывшего сотрудника ФСБ Михаила Полякова, Дениса Савинского и Александра Санина обвиняют в вымогательстве десятков миллионов рублей у руководства IT-группы «Ланит». По версии следствия, деньги требовали за прекращение публикаций и установку «блока на негатив» в нескольких Telegram-каналах.
Дело передали в Московский гарнизонный военный суд. Процесс проходит в закрытом режиме. По доступным на 23 июля 2026 года сведениям, окончательный приговор публично не сообщался.
11. «Остров свободы» — Михаил Серенко
Волгоградского журналиста обвиняют в требовании шести миллионов рублей у предпринимателя под угрозой распространения порочащей информации через Telegram-канал. В деле также присутствуют другие обвинения, включая клевету. К июню 2026 года следствие было завершено, но окончательного приговора ещё не было.
Общая картина
В большинстве процессов повторяется практически одинаковая конструкция:
негативная публикация → обращение представителя героя материала → переговоры → цена за удаление → платный «блок на негатив».
При этом простое предложение удалить материал за деньги ещё не автоматически означает вымогательство. Для уголовной квалификации суды устанавливают угрозу распространения сведений, согласованность действий участников и связь между угрозой и передачей денег. Однако именно «блок на негатив» стал для обвинения главным доказательством того, что продавалась не обычная реклама, а прекращение информационного давления.
Важно и то, что значительная часть перечисленных фамилий относится к нескольким ветвям одного масштабного расследования. Поэтому это не одиннадцать полностью независимых схем: дела «Сканера», «Кремлёвского мамковеда», «Политуправы», «Нового века» и «Небрехни» пересекаются по потерпевшим, каналам и участникам.
Дело Telegram-канала «Кремлёвский мамковед» стало одной из ветвей большой серии расследований о продаже так называемых «блоков на негатив». Под этим выражением понималась платная договорённость: канал удалял уже опубликованные материалы и обещал не размещать новые критические сообщения о конкретном человеке или компании. Следствие расценило такую практику не как рекламу или репутационное сопровождение, а как вымогательство под угрозой распространения порочащих сведений.
Фигурантами дела стали Сергей Садовов и его сын Станислав Садовов — создатели и администраторы «Кремлёвского мамковеда». Станислав ранее работал специальным корреспондентом радиостанции «Эхо Москвы». Отца и сына задержали в сентябре 2022 года. Основным потерпевшим выступил директор по особым поручениям госкорпорации «Ростех» Василий Бровко.
По данным «Коммерсанта», в канале появились две публикации с компрометирующей, по оценке потерпевшей стороны, информацией о Бровко и «Ростехе». Садововы через помощника топ-менеджера Фёдора Устинова договорились удалить посты и прекратить новые упоминания за 600 тысяч рублей. Деньги были перечислены на банковские карты владельцев канала.
При этом официальная версия суда содержит другую сумму. В сообщении Хамовнического суда говорится, что Сергей Садовов, действуя вместе с сыном и неустановленными сообщниками, вымогал у Бровко 800 тысяч рублей. Таким образом, в публичных материалах есть расхождение: подробная реконструкция «Коммерсанта» говорит о фактически переданных 600 тысячах, тогда как судебная пресс-служба указывает предметом вымогательства 800 тысяч.
После задержания отец и сын признали вину и заключили досудебные соглашения о сотрудничестве. Они также возместили Бровко причинённый вред. По словам адвоката Сергея Садовова, потерпевшему в общей сложности выплатили миллион рублей: 600 тысяч как возмещение материального ущерба и ещё 400 тысяч в качестве компенсации морального вреда.
Сотрудничество Сергея Садовова со следствием имело последствия далеко за пределами одного канала. По сведениям «Коммерсанта», его показания стали основанием для расследования в отношении руководителя компании «Диджитал Софт» Антона Сафонова, пиарщика Станислава Дейнеко, руководителя «Ленфильма» Фёдора Щербакова и журналиста Дмитрия Жмуцкого. Впоследствии им вменили эпизоды, связанные с удалением публикаций и продажей «блоков на негатив» в каналах «Небрехня», «Временное правительство» и на других Telegram-площадках.
В марте 2023 года Садововых освободили из-под стражи под подписку о невыезде. Их уголовные дела разделили и передали в Хамовнический суд Москвы. Первым судили Сергея Садовова.
8 февраля 2024 года его признали виновным в вымогательстве группой лиц по предварительному сговору в крупном размере — по пунктам «а» и «г» части 2 статьи 163 УК РФ. Суд назначил ему два года и шесть месяцев колонии общего режима. После оглашения приговора Сергея Садовова взяли под стражу в зале суда.
Защита обжаловала реальное лишение свободы. Адвокат указывал, что Садовов полностью признал вину, заключил сделку, помог раскрыть другие эпизоды и возместил ущерб. За смягчение выступил и сам Бровко. Его представитель заявляла, что потерпевший не стремился отправить администратора канала в колонию и считал возможным его исправление без изоляции от общества.
13 мая 2024 года Мосгорсуд согласился с этими доводами. Назначенные два года и шесть месяцев колонии были признаны условным наказанием с испытательным сроком той же продолжительности. Сергея Садовова освободили из СИЗО.
В деле Станислава Садовова появился дополнительный эпизод. Помимо совместного с отцом вымогательства у Бровко, ему вменили требование 500 тысяч рублей у основателя и президента образовательной корпорации «Синергия» Вадима Лобова. По версии обвинения, деньги требовались за удаление негативных публикаций и установку «блока на негатив».
Примечательно, что об эпизоде с Лобовым Станислав Садовов сам сообщил следствию в рамках досудебного соглашения. Он полностью признал вину, возместил вред обоим потерпевшим и принёс извинения. За условное наказание выступили прокуратура, защита, Бровко и Лобов.
16 мая 2024 года Хамовнический суд признал Станислава Садовова виновным по двум эпизодам вымогательства. По совокупности преступлений ему назначили три года и шесть месяцев лишения свободы условно с испытательным сроком три года. Бровко сообщил суду, что полученные от осуждённого деньги направил на помощь российским военнослужащим.
Таким образом, отец и сын избежали длительного заключения благодаря признанию вины, возмещению ущерба, сотрудничеству со следствием и позиции потерпевших. Сергей Садовов провёл под стражей несколько месяцев после задержания, а затем ещё около трёх месяцев после первого приговора. Станислав сразу получил условное наказание.
Дело «Кремлёвского мамковеда» стало показательным для всего рынка Telegram-компромата. Продажа удаления публикаций и обещания «больше не писать» долго воспринимались как серая коммерческая услуга. В деле Садововых эта модель была квалифицирована как вымогательство, а их признательные показания помогли следствию развернуть новые процессы против администраторов, владельцев каналов и посредников.
В конце июля 2026 года завершается срок заключения Александры Баязитовой — экономической журналистки и автора телеграм-канала «Адские бабки», чьё дело стало одним из самых громких процессов вокруг Telegram-каналов.
Баязитова много лет специализировалась на экономике, банках и налогах. Она работала в «Коммерсанте», «Известиях», публиковалась на Life.ru, выпустила книги о налоговых проверках. Позже её главным проектом стали «Адские бабки» — канал с резкими публикациями о банках, чиновниках и бизнесменах. Аудитория её интернет-площадок к моменту ареста превышала 150 тысяч человек.
История началась с публикаций о старшем вице-президенте Промсвязьбанка Александре Ушакове. Авторы канала нашли сведения о его прежней судимости: в 2006 году Ушаков был осуждён за незаконную банковскую деятельность и подделку документов, однако впоследствии судимость погасили.
Дальнейшие события обвинение и защита описывали принципиально по-разному. Согласно версии следствия и приговору, администраторы каналов получили 420 тысяч рублей за удаление публикаций и месячный «блок» на новые негативные упоминания, а затем потребовали 1,2 миллиона рублей за продление блока на квартал. Перспективу возобновления публикаций следствие квалифицировало как угрозу и вымогательство.
Защита утверждала, что договориться предложила сторона Ушакова, а деньги были платой за отказ от публикационного плана и компенсацией предполагаемого рекламного дохода. Адвокаты называли отношения гражданско-правовыми и подчёркивали, что сведения о судимости были подлинными. Сама Александра Баязитова говорила, что занималась текстами, не вела денежных переговоров и денег не получала. Контакты с представителями банкира поддерживали Инна Чурилова и Ольга Архарова.
10 августа 2022 года Баязитову, медиатехнолога Архарову и пиар-менеджера Чурилову отправили в СИЗО. Арест вызвал споры из-за здоровья журналистки: у неё диагностированы серьёзные заболевания. Она просила о домашнем аресте, ссылаясь также на необходимость заботиться о пожилой матери после операции, но осталась под стражей.
Дело Чуриловой выделили отдельно. Она заключила досудебное соглашение, признала вину, дала показания, извинилась перед Ушаковым и выплатила ему 420 тысяч рублей. В июле 2023 года ей назначили четыре года условно и штраф в миллион рублей. Александра Баязитова называла её показания оговором, данным ради освобождения.
Процесс над Баязитовой и Архаровой завершился в ноябре 2023 года. Обвинение запросило для них соответственно 14 и 13 лет колонии. Потерпевший Ушаков, напротив, просил о снисхождении, а позднее выступал за условное наказание. Басманный суд признал обеих виновными: Баязитова получила пять лет колонии общего режима, Архарова — четыре года и шесть месяцев. Суд применил статью 64 УК и назначил сроки ниже предусмотренного законом минимума. После оглашения Баязитова сказала: «Басманный районный суд продлил блок на критические публикации по Промсвязьбанку ещё на пять лет».
Баязитова вину не признала. Она не отрицала последовательность публикаций и переговоров, но отвергала уголовную квалификацию: по её позиции, подготовка законного материала и коммерческие разговоры других участников не образовывали вымогательства с её стороны. Архарова в ходе дела меняла позицию: частично признавала вину, затем отказывалась от показаний, а в апелляции просила о снисхождении.
В декабре 2023 года дело прозвучало на прямой линии Владимира Путина. Президент ответил формулой «Dura lex, sed lex» — «закон суров, но это закон», одновременно пообещав попросить законодателей оценить соразмерность ответственности. Практических последствий для Баязитовой это не имело.
Апелляция затянулась до августа 2024 года. За это время журналистку этапировали из Москвы, в том числе в пермское СИЗО № 5. Она жаловалась на доступ к адвокату и юридическим материалам и готовила иск к ФСИН. 28 августа Мосгорсуд оставил приговор без изменения, хотя представитель Ушакова вновь просил освободить осуждённых или заменить наказание условным.
Осенью 2024 года Баязитова направила президенту прошение о помиловании. В апреле 2025 года Судогодский районный суд Владимирской области отказал ей в УДО. По словам члена СПЧ Евы Меркачёвой, суд обратил внимание на отсутствие благодарностей от администрации ФСИН. Правозащитники считали решение чрезмерно жёстким, учитывая болезни Баязитовой, ненасильственный характер дела и позицию потерпевшего.
9 сентября 2025 года тот же суд всё-таки заменил остаток лишения свободы десятью месяцами и 18 днями принудительных работ. Предполагалось, что Баязитова покинет колонию 25 сентября, однако прокуратура обжаловала решение, и перевод не состоялся. Прокурор считал смягчение преждевременным: во владимирской ИК-1 журналистка получила только одно поощрение.
28 октября Владимирский областной суд согласился с прокуратурой, отменил замену наказания и оставил Баязитову в колонии. Защита заявила, что больше не станет подавать ходатайства: с учётом зачёта времени в СИЗО конец срока и без того приходился на июль 2026 года.
Четыре года Александра Баязитова провела без свободы. Её освобождение в июле 2026 года завершает срок наказания, но не спор о справедливости приговора.
Начнём с того, что мы предполагаем, что конечным заказчиком клеветы на нас на сайтах lenta.ru и apn.ru являлась финансовая пирамида Life Is Good (Роман Василенко).
Суд, к счастью, разобрался в ситуации, и понял, что дикие обвинения ничем не подкреплены, кроме фальшивых переписок, которые додумалась предоставить суду юристка Ленты.ру по доверенности Юлия Щербакова.
Про администраторов «Вкладера» автор заметки Константин Ляпунов (несуществующий) писал так: «Они отрицают возможность удаления негативных статей и комментариев за деньги, но предлагают «пиар-пакет», который, помимо «прямых партнёрских ссылок с обзоров», предполагает скрытие «неудобной» статьи на три месяца, а также «контроль упоминания» в комментариях на сайте и в соцсетях, и оценивается в 3500 долларов в месяц. Годовой абонемент стоит дешевле — 36 тысяч долларов».
То есть нас обвинили в вымогательстве.
Статья 163 УК РФ: Вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества или права на имущество или совершения других действий имущественного характера под угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения чужого имущества, а равно под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких.
А вымогательство, совершённое в целях получения имущества в особо крупном размере, может наказываться лишением свободы на срок от семи до пятнадцати лет. Особо крупный размер в России начинается с миллиона рублей, если что.
Представитель ООО «Лента.ру» по доверенности Юлия Щербакова принесла судье отзыв на иск, «подкреплённый» такими явными фальшивками, что впору плакать или смеяться. Защищать работодателя дело, конечно, хорошее, но надо и честь иногда знать. Ситуация была вызывающей, нас оболгали, по сути, обвинив в вымогательстве и мошенничестве, двух деяниях, подпадающих под Уголовный кодекс.
Это были полностью выдуманные не слишком умным человеком переписки. Естественно, такие «переписки» не были подкреплены нотариальным протоколом осмотра доказательств, потому что ни в одном почтовом ящике мира таких переписок нет.
Суд удовлетворил иск в полном объёме. Цитируем решение:
«Ответчиком не представлено относимых, допустимых и достаточных доказательств, что спорные сведения соответствуют действительности… … Суд считает, что общий контекст, характер его изложения и смысловая нагрузка позволяют определить спорную информацию как порочащую, поскольку создаёт у потенциальных партнёров, клиентов или заказчиков ложное представление о недобросовестном поведении истца, что очевидно негативно отражается на его предпринимательской деятельности. Такие утверждения формируют негативное общественное отношение к хозяйственной деятельности истца и умаляет его деловую репутацию. Таким образом, требования истца о признании спорных сведений, распространенных ответчиками, не соответствующими действительности, являются обоснованными».
Но на этом не закончилось. Юлия Щербакова подала апелляционную жалобу, а затем и кассационную. Ещё две инстанции подтвердили правоту нашего проекта. Ну, а Роман Василенко находится в федеральном розыске и пытается строить новые финансовые пирамиды, пока его соратников и отца судят как организованное преступное сообщество в Санкт-Петербурге.
Аналогичный иск мы выиграли у ООО «Агентство политических новостей» по похожей публикации, с теми же обвинениями в наш адрес. Обе публикации удалены с сайтов.
Мы используем куки, Яндекс.Метрику и другие средства аналитики для наилучшего представления нашего сайта. Если вы продолжите использовать сайт, значит, вас это устраивает.
