История с квартирой Ларисы Долиной — возможно, лучшее, что она сделала для общества за всю свою жизнь. Это самый громкий кейс, который массово объясняет, как действуют мошенники и где у людей слабые места. Разберём пять позитивных последствий скандала.
ПЕРВАЯ ВЫГОДА
Скандал снял иллюзию «со мной такого не случится». Когда жертвой становится публичный человек, это сильнее действует на массовую аудиторию. Становится очевидно, что решает не «ум и опыт», а качество манипуляции (авторитет, страх, срочность, секретность). В описании дела фигурирует именно такая связка: злоумышленники убеждали, представляясь «спецслужбами», что нужно совершать действия «в рамках операции».
ВТОРАЯ
Скандал дал наглядный разбор схемы «спецоперация / ведомство / срочно». В этой истории — классическая социальная инженерия: «мы из ФСБ/Росфинмониторинга», «иначе будут последствия», «действовать надо сейчас», «никому не говорите», «если не будете сотрудничать, попадёте под уголовку».
ТРЕТЬЯ
Скандал усилил финансовую гигиену: «безопасных счетов» нет, ведомства не звонят. После подобных кейсов люди лучше запоминают простые правила. Например, Банк России и Росфинмониторинг давно разъясняют, что не звонят гражданам и что «безопасных счетов» не существует, но эти предупреждения не доходят до людей так эффективно, как трагическая история знаменитой певицы.
ЧЕТВЁРТАЯ
Скандал расширил тему с «телефонных разводов» до безопасности крупных сделок. Обсуждение вышло на уровень: как защищаться не только при переводе денег, но и при сделках с недвижимостью — проверки, дополнительные гарантии, механизмы расчётов, защита добросовестного покупателя. Это обсуждают и профильные медиа, и эксперты, закрепился даже термин «эффект Долиной».
ПЯТАЯ
Скандал стал учебником по красным флагам для семьи. Люди чаще начинают проговаривать правила с родителями: «если просят продать/снять/перевести — это мошенники», «любая секретность — стоп-сигнал». Отчасти поэтому вокруг «эффекта Долиной» даже фиксировали рост тревоги покупателей и осторожности на рынке — то есть люди начали думать про риски заранее.
Метробанк — московский банк с лицензией №2548, бывший «Колор-Банк», в 2000-е пытавшийся выглядеть технологичным розничным игроком: интернет-кредиты, карты, вклады, затем всё больше корпоративное кредитование и операции с нерезидентами. К моменту краха это был уже не крупный, но заметный страховой случай: в таблице «Вкладера» формулировка по пострадавшим предельно короткая — «11 тыс. вкладчиков», объём страхового возмещения — 6,4 млрд руб.
Лицензию отозвали 1 июня 2015 года. Банк России указал на неисполнение банковских законов и нормативных актов, неоднократные меры воздействия за год и «реальную угрозу интересам кредиторов и вкладчиков». Главная суть претензий: высокорискованная кредитная политика, недостаточные резервы, активы плохого качества, которые «не генерировали достаточный денежный поток», из-за чего банк систематически не вовремя исполнял обязательства перед кредиторами и вкладчиками. Руководители и собственники, по версии ЦБ, не приняли действенных мер для нормализации деятельности. На 1 мая 2015 года Метробанк занимал 248-е место в банковской системе РФ по активам.
Пострадали прежде всего вкладчики-физлица: по реестрам АСВ, за компенсацией по Метробанку могли обратиться около 11 тыс. человек на 6,4 млрд руб. Выплаты начались 15 июня 2015 года, агентом был выбран Россельхозбанк. В тот же день, 1 июня, ЦБ «пакетом» вывел с рынка ещё ОПМ-Банк и Сибнефтебанк, поэтому общий фон был нервным: АСВ должно было выплатить по трём банкам около 14 млрд руб.
Финансовая дыра быстро проявилась в суде. В июле 2015 года банк признали банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ. Позже представитель ЦБ в суде называл такие цифры: обязательства Метробанка — 7,9 млрд руб., активы — 6,6 млрд руб., то есть минус около 1,3 млрд руб.
Бенефициарная конструкция была компактной. По раскрываемым данным, акционерами на момент завершения деятельности выступали Валерий Гекко — 81,05%, и американская Finance and Investment of Texas, Inc. — 18,95%; бенефициарами последней назывались Виктор Барышев и Грегори Стьюдер. В публичных материалах также фигурировали Калвин Ривз и Дмитрий Маров как члены совета.
Последний доступный состав совета директоров: Грегори Н. Стьюдер — председатель; Валерий Витальевич Гекко — заместитель председателя; Калвин Б. Ривз; Дмитрий Владиславович Маров; Виктор Николаевич Барышев. Правление: Максим Владимирович Гудым — председатель правления; Владлен Леонидович Лысенкер — заместитель председателя; Александр Валентинович Антуфьев — заместитель председателя; Римма Федоровна Фомичева — главный бухгалтер. В более поздних судебных/АСВ-материалах отдельно проходит и Андрей Георгиевич Кузьмичев как бывший член правления.
История не закончилась отзывом лицензии. АСВ пыталось добиться обеспечительных мер и взыскания с бывших руководителей. В 2019 году Верховный суд отказался пересматривать решения, которыми судам не удалось арестовать имущество бывших руководителей на 6,2 млрд руб. Ответчиками тогда назывались Андрей Кузьмичев, Римма Фомичева, Максим Гудым, Валерий Гекко и Александр Антуфьев. Позднее права требования к Кузьмичеву, Фомичевой, Гудыму, Гекко, Антуфьеву и Лысенкеру выставлялись на торги; в описании лота фигурировало взыскание убытков в размере 6,209 млрд руб.
Внешние комментаторы тогда обсуждали не столько сам Метробанк, сколько болезнь системы страхования вкладов. Антон Сороко из «Финама» говорил «Газете.Ru», что у АСВ проблем с деньгами не будет, потому что помощь агентству — одна из приоритетных статей расходов ЦБ. Михаил Матовников указывал на моральный риск: небольшая группа вкладчиков сознательно несёт деньги в банки с максимальными ставками и получает непропорционально большую долю компенсаций. Герман Греф предлагал ограничивать многократное получение страховки, а Сороко симпатизировал варианту с 90-процентной выплатой, чтобы «вымыть спекулятивную составляющую».
Ключевые даты: 1993 — регистрация банка; 2005 — вход в систему страхования вкладов; 2014 — переименование ЗАО «Метробанк» в АО «Метробанк»; 1 июня 2015 — отзыв лицензии; 15 июня 2015 — старт выплат АСВ; 29 июля 2015 — решение о банкротстве. Сухой итог: банк набрал значимый розничный фонд, но баланс оказался наполнен активами, которые не давали денег для расчётов, а резервы не соответствовали рискам. Когда ликвидность закончилась, убытки переложили на ССВ, а бывшие контролёры и менеджеры стали фигурантами многомиллиардных гражданских претензий.
Это был небольшой банк автодилерского происхождения, к началу 2016 года сидевший на деньгах физлиц: РБК перед крахом оценивал вклады населения примерно в 7,47 млрд руб., а Банк России ставил банк на 254-е место по активам. 4 марта 2016 года ЦБ отозвал лицензию.
Клиентский ущерб по формулировке из таблицы «Вкладера»: 5,9 млрд руб. АСВ на 8,9 тыс. вкладчиков в 3 субъектах РФ, в том числе 7,5 тыс. вкладчиков и 5,1 млрд руб. — Москва и область. АСВ сообщало о начале выплат с 18 марта 2016 года через Россельхозбанк; отдельно фигурировали около 160 ИП со счетами примерно на 7,1 млн руб.
Симптомы начались до формального краха. 14 января 2016 года банк не исполнил обязательство по сделке РЕПО на 2,2 млрд руб.; 15 января «Эксперт РА» резко понизил рейтинг, 5 февраля ещё раз снизил его до B+ и отозвал. 25 февраля РБК писал, что банк остановил операции по картам и интернет-банку для вкладчиков. Оператор кол-центра Надежда объясняла это «временными проблемами с ликвидностью» и говорила, что вклад можно забрать «по предварительной записи через пять дней».
Версия ЦБ была жёстче: высокорискованная кредитная политика, неадекватные резервы, нарушение банковских законов и 115-ФЗ, сомнительные транзитные операции, норматив достаточности капитала ниже 2%, собственные средства ниже минимального уставного капитала. Ключевая фраза регулятора: капитал был полностью утрачен. ЦБ отдельно отметил, что руководство и владельцы не приняли действенных мер по нормализации работы.
На форумах клиентов настроение уже было похоронное. Пользователь Rich_Piana на Банки.ру писал: «Самоликвидация» и утверждал, что банк всё равно остаётся подконтрольным Вадиму Пешкову и связанным с ним структурам. Другой участник, «Банковский клиент», сообщал: «Почти все руководство разбежалось, из пяти замов остался один». Xenia-177 пересказывала звонок в ЦБ: банк ещё «числится действующим», но фактически люди уже не могли нормально получить деньги.
Владельческий контур перед крахом был раздроблен, но центральной фигурой выглядел председатель правления Вадим Пешков. По списку лиц под контролем/значительным влиянием от 26 января 2016 года: ООО «РусФинКом» держало 21,35%, конечным владельцем был Пешков; среди других конечных бенефициаров и связанных участников фигурировали Ольга Горячева, Наталья Воронцова, Марина Малибошко, Елена Шмакова, Николай Шатунов, Александр Кулаков, Инга Девятерикова, Светлана Новак, Константин Молочаев, Александр Окулов.
Последний публично подтверждаемый исполнительный блок перед отзывом лицензии: Вадим Пешков — председатель правления; Инга Девятерикова — первый заместитель председателя правления; Александр Кулаков — первый заместитель председателя правления; Елена Шмакова — заместитель председателя правления. Эти же фамилии затем прошли по судебным материалам как контролирующие лица/члены кредитного комитета. Полный последний состав совета директоров в доступных официальных источниках подтвердить не удалось; в клиентском обсуждении со ссылкой на сайт банка 26 февраля 2016 года назывались как минимум Голосов и Нардюжев, но это следует считать неполным публичным следом, а не полноценным реестром совета.
После краха версия о «плохих кредитах» получила судебное продолжение. АСВ как конкурсный управляющий заявило, что в 2013–2015 годах менеджмент выдал 74 кредита четырём компаниям-заёмщикам; на дату отзыва лицензии долг превышал 1 млрд руб., бизнес у заёмщиков был фактически пустой, залоги — неликвидные, а деньги крутились через счета контрагентов. 74 кредита четырём заёмщикам на 1 млрд руб. стали сердцевиной претензий.
В ноябре 2019 года Арбитражный суд Москвы взыскал солидарно с Вадима Пешкова, Александра Кулакова, Инги Девятериковой и Елены Шмаковой более 1 млрд руб.; Верховный суд позднее отказался пересматривать дело. 1,034 млрд руб. взыскано с экс-руководителей — это судебная посмертная оценка того, как «Росавтобанк» дошёл от автодилерского банка до страхового случая АСВ.
ПАО «ИДЕЯ Банк» — краснодарский банк с лицензией №430, бывший «Кубаньбанк», затем банк группы Getin Holding. Финал пришёлся на 19 декабря 2016 года: Банк России отозвал лицензию и назначил временную администрацию. На 1 декабря 2016 года банк занимал 264-е место в системе РФ по активам. Формальная мотивировка ЦБ: банк не исполнял банковские законы и нормы, неоднократно нарушал антиотмывочный закон, проводил «высокорискованную кредитную политику» и не создавал адекватных резервов; внутренний контроль по ПОД/ФТ не соответствовал требованиям, а деятельность была «ориентирована на проведение сомнительных операций».
«Вкладер» сообщал про выплаты на 5,7 млрд руб. в 5 субъектах РФ; в Краснодарском крае за выплатой 2,85 млрд руб. могли обратиться 4 тыс. вкладчиков; в Ростовской области — около 1,44 млрд руб. для 1850 вкладчиков; в Москве и Московской области — 673 млн руб. для 900 вкладчиков. Банк-агентом по выплатам физлицам стал «Росгосстрах Банк».
Слабые места были видны до отзыва лицензии. В ноябре 2016 года RAEX снизило рейтинг до «B» и отозвало его: агентство указывало на рост регулятивных рисков, падение Н1.1 до 3,7%, зависимость от средств физлиц, концентрацию активных операций на связанных сторонах и слабую рентабельность. «Коммерсантъ» приводил данные, что по итогам 2015 года средства физлиц составляли 98,1% привлечённых ресурсов, или 4,6 млрд руб.
Смена собственника тоже важна. По словам аналитика RAEX Екатерины Сучковой, до июня 2015 года ключевым акционером был польский Getin Holding со свыше 96% акций; затем основным владельцем стал АО «Фора — Оппортюнити Русский Банк» («Форус-Банк»), купивший 76,3%, а в январе 2016 года доведший долю до 96%. Конечными бенефициарами Форус-Банка и «Идея Банка», по её словам, были более десяти физлиц, доля каждого — менее 10%; среди крупнейших по 9,6% назывались Руслан Сулейманов, Альберт Асрян, Светлана Гречаная. В тот же день, 19 декабря 2016 года, ЦБ отозвал лицензию и у «Форус-Банка».
После краха история перешла в судебную плоскость. Временная администрация в 2017 году выявила фиктивное обслуживание ссуд для сокрытия вывода активов; позднее АСВ при инвентаризации фиксировало недостачу 571,38 млн руб. В 2021 году апелляция подтвердила привлечение к субсидиарной ответственности на 2,4 млрд руб. Анжелики Поплавской и Руслана Сулейманова; вина остальных ответчиков доказана не была. В 2025 году «Коммерсантъ» сообщил, что по факту хищения имущества банка расследуется уголовное дело, а АСВ говорило о технических кредитах и иных схемах вывода ликвидных активов.
Из публичных комментариев наиболее точный разбор дал «Ъ-Кубань». Екатерина Сучкова объясняла, что после смены собственников банк стал наращивать необеспеченное кредитование юрлиц, в том числе связанных с банком; это давило на капитал и сделало банк чувствительным к проблемам «Форус-Банка». Аналитик «Финама» Богдан Зварич считал, что польские акционеры слишком радужно оценили перспективы автокредитования в России: хотели вывести банк в лидеры за 5–6 лет, но проект столкнулся с кризисом и ухудшением состояния банковского сектора.
Позднее юрист Дмитрий Клеточкин комментировал уже стадию взысканий: в банковских банкротствах заявления к бенефициарам и топ-менеджменту подаются почти всегда, потому что требований кредиторов обычно намного больше, чем конкурсной массы; запрет на выезд, по его словам, мешает «скрыться и уйти» и может стимулировать частично гасить долги.
Ключевые даты: 25 ноября 2016 года — RAEX снижает и отзывает рейтинг; 19 декабря 2016 года — отзыв лицензии; конец декабря 2016 года — старт выплат через банк-агент; январь–март 2017 года — банкротный процесс и назначение АСВ конкурсным управляющим; апрель 2017 года — выводы временной администрации о фиктивном обслуживании ссуд; декабрь 2019 года — заявление о привлечении контролирующих лиц; февраль 2021 года — субсидиарка на 2,4 млрд руб.; май 2025 года — запрет выезда Поплавской и сообщение об уголовном деле.
Последний доступный перед крахом состав органов управления.
Правление: Анжелика Поплавская — председатель правления, президент банка; Татьяна Любина — член правления. Это следует из раскрытия «Идея Банка»: в списках аффилированных лиц Поплавская указана как председатель правления/президент, Любина — как член правления; в квартальном отчёте за III квартал 2016 года фигурируют Поплавская Анжелика Юрьевна и Любина Татьяна Фёдоровна.
Совет директоров: Руслан Сулейманов — председатель совета директоров; Альберт Асрян, Александр Бортник, Лариса Кондратова, Денис Самков, Анастасия Соловьёва, Андрей Титов, Вячеслав Яненко. Именно этот круг, вместе с Поплавской и Сулеймановым, фигурировал в заявлении АСВ о привлечении контролирующих лиц; суд в итоге привлёк Поплавскую и Сулейманова, а вину остальных не доказал.
Евромет — московский АКБ «Европейский банк развития металлургической промышленности», лицензия №2902. 27 августа 2015 года ЦБ отозвал лицензию: банк, по формулировке регулятора, вел «высокорискованную кредитную политику», размещал деньги в низкокачественные активы, после требования досоздать резервы полностью утратил капитал, а со второй половины августа фактически перестал обслуживать клиентов. На 1 августа 2015-го он был 255-м по активам в России.
Для вкладчиков это был крупный страховой случай: около 5,6 млрд руб. страхового возмещения примерно для 6,1 тыс. человек. По таблице Vklader: «Страховое возмещение выплачивается в Москве и Московской области (4,6 млрд руб.; 5 тыс. вкладчиков), в Санкт-Петербурге (920 млн руб.; 1 тыс. вкладчиков)». Выплаты начались 10 сентября 2015 года через банк-агент «Ханты-Мансийский банк Открытие».
14 октября 2015 года Арбитражный суд Москвы признал Евромет банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ. В январе 2016-го временная администрация ЦБ подвела итог: активы — не более 1,3 млрд при обязательствах 6,7 млрд. Иными словами, «дыра» была порядка 5,4 млрд руб.
Суть претензий была не в плохой конъюнктуре, а в схеме: техническое кредитование вместо живых активов. ЦБ прямо писал о признаках вывода активов «путём кредитования технических компаний». АСВ позже утверждало, что контролирующие лица два года до отзыва лицензии замещали ликвидные активы невозвратной задолженностью юрлиц, которые не вели сопоставимой деятельности и не имели имущества/доходов для обслуживания кредитов.
В уголовной части главным эпизодом стал Алексей Шаров, бывший зампред правления. По версии следствия и суда, с февраля по июль 2015 года Евромет выдал несколько десятков кредитов: от 5 млн до 220 млн руб.; затем деньги уходили на счета фиктивных фирм и обналичивались. «Коммерсантъ» писал, что для «придания видимости гражданско-правовых отношений» часть денег возвращалась как погашение долга и процентов, но всего вернули около 87 млн руб. Шаров получил три года за хищение 2,3 млрд руб. — мягкий срок объяснялся признанием вины и особым порядком.
Игорь Шутов, председатель правления, проходил отдельно: Дорогомиловский райсуд признал его виновным по ст. 172.1 УК РФ — фальсификация финансовых документов учета и отчетности. По версии суда, банк не отразил корректировку капитала на сумму недосозданного резерва; к 14 июля 2015 года в капитале образовалась «дыра» 474 млн руб. Шутов в суде утверждал, что «никакой фальсификации отчетности» не совершал, а речь могла идти максимум о неисполнении требований ЦБ. Суд назначил штраф 500 тыс. руб.
АСВ также пошло за субсидиарной ответственностью. Иск более чем на 5,225 млрд руб. был подан к Игорю Шутову, Эдуарду Мокаеву, Дмитрию Скопинову, Анатолию Атаманову, Владимиру Рахубе, Георгию Губину, Алексею Шарову и Людмиле Самойловой. В 2019 году Верховный суд отклонил жалобу Шутова: суды сочли доказанным, что он контролировал сделки по техническому кредитованию, не принял мер по предупреждению банкротства и фальсифицировал отчетность. ВС подтвердил взыскание с Шутова 5,2 млрд руб.
Акционерная история важна: Ведомости со ссылкой на Банки.ру писали, что 100% Евромета принадлежало ООО «Деловой центр „Кронос — 21 век“», которым единолично владел предприниматель Дмитрий Скопинов, известный девелоперскими проектами в Подмосковье, например «Новокосино-2» в Реутове. В сообщении о назначении Шутова в 2012 году Банки.ру также называл Скопинова контролирующим лицом через «Кронос — 21 век».
Последний доступный состав органов управления перед крахом. Правление: Игорь Шутов — председатель, Георгий Губин, Алексей Шаров, Людмила Самойлова. Совет директоров: Эдуард Мокаев — председатель, Анатолий Атаманов, Владимир Рахуба, Игорь Шутов, Дмитрий Скопинов — бенефициарный владелец банка. Эти же фигуры затем попали в периметр претензий АСВ.
Ключевые даты: 27.08.2015 — отзыв лицензии; 10.09.2015 — старт выплат вкладчикам; 14.10.2015 — банкротство; 25.01.2016 — ЦБ сообщил о выводе активов через технические компании; 14.07.2016 — приговор Шутову; 2019 — приговор Шарову и подтверждение субсидиарки по Шутову.
Лицензия у банка «Монетный дом» отозвана 20 декабря 2010 года. Для Челябинска это был не рядовой крах местного банка, а часть разгрома «банковской империи» Матвея Урина: «Монетный дом», Уралфинпромбанк, Традо-банк, Славянский банк и Донбанк лишились лицензий почти цепочкой после истории с избиением на Рублёвке Йоррита Фаассена, но ЦБ отдельно подчёркивал: дело не в ДТП, а в потере ликвидности, невыполнении клиентских поручений и выводе активов. Сергей Игнатьев тогда называл происходящее «финансовой аферой» и говорил, что не верит, будто руководители банков ничего не знали.
Формально Банк России сослался на неисполнение законов и нормативов, достаточность капитала ниже 2%, падение капитала ниже минимума и неспособность удовлетворять требования кредиторов. Содержательно картина была жёстче: в учёте отражались фактически отсутствующие ценные бумаги, резервы под прочие активы не создавались, что привело к полной потере капитала и ликвидности. Руководство и акционеры, по версии регулятора, не приняли результативных мер.
Механика выглядела так. После смены собственников весной 2010 года банк начал наращивать «портфель ценных бумаг». По словам руководителя челябинского управления ЦБ Веры Чирковой, деньги перечислялись на покупку бумаг, но контрагенты оказались недобросовестными: средства уходили на другие цели. Когда ЦБ понял, что бумаг нет, потребовал создать резервы — и банк потерял капитал. Чиркова признавалась: «Мы контролировали и изучали все операции, но предвидеть замысла не могли».
Пострадали прежде всего вкладчики и юрлица. По данным «Вкладера», 27 тыс. вкладчиков получили 5,187 млрд руб. в Москве, городах Курганской, Оренбургской, Свердловской, Тюменской, Челябинской областей — Магнитогорске, Миассе, Челябинске, Тюмени, Кургане, Оренбурге, Орске, Екатеринбурге, Лесном, Каменске-Уральском, а также в Сибае, Белорецке, Учалах Башкортостана. Выплаты также шли в Трёхгорном, Чебаркуле, Златоусте, Сатке, Аше, Юрюзани, Озёрске, Южноуральске, Кыштыме, Снежинске, Бакале.
На момент отзыва лицензии у физлиц в «Монетном доме» было 6,628 млрд руб., из них депозиты — 6,434 млрд руб.; предварительная оценка выплат АСВ составляла 5,3 млрд руб. У АСВ отмечали, что в реестр вкладчиков вошло 106 тыс. человек, но реально за возмещением должны были обратиться 27–30 тыс.; у 70 тыс. остатки были до 100 руб. Юрлица зависали примерно на 1 млрд руб. и уходили в третью очередь; Андрей Мельников из АСВ говорил, что активов банка хватит лишь на первую очередь, если не вернуть выведенные средства.
«Дыра» в балансе оценивалась примерно в 3 млрд руб. Мельников называл схему «масштабной и творческой операцией», с которой АСВ прежде не сталкивалось, а также говорил, что проблемы банков группы возникли бы и без ареста Урина — при любом крупном платеже всё «выплыло бы» в горизонте до полугода. Для санации «Монетного дома», по оценке АСВ, потребовалось бы не менее 25 млрд руб., поэтому был выбран сценарий банкротства.
Акционеры перед финалом менялись стремительно. В декабре 2010 года владельцами назывались Дмитрий Егай — 19,89%, Андрей Шаталов — 13,87%, Максим Шевердин — 19,39%, Константин Местер — 19,05%, Михаил Алабугин — 19,66%, Руслан Гусаев — 3,75%. При этом в последующих публикациях и материалах дела «Монетный дом» связывался с Матвеем Уриным как фактическим владельцем группы. Руслану Гусаеву, бывшему председателю совета директоров банка, позже заочно предъявляли обвинение в мошенничестве; в материалах, на которые ссылались СМИ, говорилось, что он выполнял указания Урина.
Ключевые даты: май 2010-го — новый совет директоров и выход из холдинга «Драгоценности Урала»; осень 2010-го — операции по выводу средств через имитацию покупки ценных бумаг; 20 декабря 2010-го — отзыв лицензии и временная администрация; февраль 2011-го — банк признан банкротом; март 2013-го — Урин получил 7,5 года по делу о хищениях у банков; 2019-й — конкурсное производство завершено после 17 продлений. По финальному отчёту, на процедуру ушло более 492 млн руб., обязательства перед 3,1 тыс. кредиторов составляли более 6,7 млрд руб., выплачено более 4,4 млрд руб. примерно 1,5 тыс. кредиторам первой очереди, удовлетворено 65,65% требований.
Последний найденный перед крахом состав совета директоров — избран 28 мая 2010 года: Руслан Гусаев, Сергей Каюров, Галина Мальцева, Олег Меркурьев, Елена Нестерова, Александр Ползиков, Анна Рейтер. Председателем совета был выбран Руслан Гусаев.
Правление по открытым материалам перед крахом: Елена Нестерова — председатель правления; Галина Мальцева — заместитель председателя правления; Елена Чепелева — заместитель председателя правления. Олег Антонов, ранее зампред, был выведен из состава правления ещё в апреле 2009 года. Полный протокольный список правления на декабрь 2010 года в доступных HTML-источниках не попался; для строгой сверки нужен ежеквартальный отчёт с e-disclosure.
Гоша крутит (@ goshakrutit) скам? Что это за процессинг?
ОТВЕТ:
В нормальном бизнесе процессинг — это легальный приём платежей через банк, платёжного агрегатора, договор, KYC/AML, налоги, возвраты, чеки. В этом объявлении под «процессингом» почти наверняка имеется в виду другое: теневая обработка переводов через чужие/свои карты, счета, SIM-карты, «реквизиты» и аккаунты банков, чтобы гонять деньги для криминала.
У самого канала «Гоша крутит» в открытом превью указано: «Закрытое комьюнити. Готовые мануалы. Помощь и ведение трейдеров до сильных результатов», контакт — @ goshakrutim. Дальше в постах видна характерная лексика: «фермы, госки, заливы и симки», тестирование банков, «мануалы на другие банки», «отлетел Озон», «отлетели 3 ОТП», «5 реквизитов», «ставка до 10.5%», «оборот», «заработано под 10.5% в круг». Это не язык легального обучения эквайрингу, а язык обхода банковского антифрода и работы с платёжными «реквизитами».
Где здесь развод
1. «Бесплатное обучение» — приманка. Фраза «получить доступ к площадке, рабочие мануалы по банкам» означает не обучение профессии, а втягивание в закрытую инфраструктуру. В соседнем сегменте таких каналов прямо встречаются «страховой депозит», «рабочий депозит», «симки», «карты», «СБП», «C2C», «мобильная коммерция» и расчёт прибыли с «реквизитов». То есть вход может быть «бесплатным», но дальше новичка ведут к депозитам, покупке расходников, передаче реквизитов или участию в переводах.
2. Новичку продают не заработок, а роль крайнего. Организатор остаётся в Telegram, за ником и «комьюнити», а реальные следы остаются у того, на чьих картах, SIM-картах, аккаунтах и банковских кабинетах прошли деньги. Банк России прямо описывает дроппера как человека, которого используют для вывода и обналичивания похищенных денег; обычно он переводит деньги дальше, вносит их через банкомат или оформляет карты и отдаёт доступ мошенникам.
3. «Мануалы по банкам» — красный флаг. Если бы это был честный платёжный бизнес, речь шла бы о договоре с банком, платёжным агрегатором, 115-ФЗ, бухгалтерии, налогах, договоре с мерчантом, возвратах и комплаенсе. Здесь речь идёт о том, какие банки «едут», какие «отлетают», как держать «реквизиты», как получать оборот и процент. В открытом превью канала прямо показываются обороты по конкретным банкам и заявления вроде «Т-банки живут по 1–2.5 млн рублей в круг» и «зарабатывать по 80–150к чистыми с карты».
4. Деньги могут идти от нелегального казино, криптообменников, пирамид и мошенников. Банк России ещё раньше описывал схему, где платёжные карты и электронные кошельки, открытые на подставных лиц, используются для переводов в пользу нелегальных онлайн-казино, форекс-дилеров, финансовых пирамид и криптовалютных обменников. В самой Telegram-среде «процессинга» тоже встречаются посты про построение процессинга под онлайн-казино и нелегальных букмекеров.
Правовой риск
С 5 июля 2025 года в России действует уголовная ответственность за дропперство и неправомерные операции с электронными средствами платежа. МВД объясняло: за передачу карты для криминальной деятельности или незаконные операции по указанию другого лица может грозить до трёх лет, а за неправомерные операции с чужими картами или электронными кошельками — до шести лет.
Статья 187 УК РФ теперь прямо включает передачу доступа к электронному средству платежа из корыстной заинтересованности, совершение неправомерных операций по указанию другого лица, приобретение/передачу доступа к чужим средствам платежа и неправомерные операции с ними. По отдельным составам предусмотрено до шести лет лишения свободы и штрафы до 1 млн рублей.
И это не только уголовка. Банк России предупреждает, что с дроппера могут в судебном порядке взыскать всю сумму похищенных денег, а банки могут заблокировать карты и отключить дистанционное обслуживание; дальше у человека могут быть проблемы с банковскими услугами.
Короткий вывод для читателя
Это не «бесплатное обучение процессингу», а вовлечение в серый или криминальный платёжный оборот под видом лёгкого заработка. Слова-маркеры: «реквизит», «залив», «симки», «мануалы по банкам», «отлетел банк», «ставка 10%», «оборот с карты», «запуск реквизита», «площадка», «тимлиды», «менторы», «процент с оборота».
Главная ловушка: заработок обещают быстрый, но следы денег остаются на вас. Организаторы получают процент и исчезают в никах, а новичок получает блокировки, вызовы в полицию, риск уголовного дела и гражданские иски от потерпевших.
Вечером 29 июня 2026 года в Монако произошёл взрыв у входа в жилой дом рядом с французской границей. По данным Reuters и AP, камеры наблюдения зафиксировали мужчину, который оставил у входа рюкзак или пакет со взрывным устройством и затем ушёл пешком в сторону французского Босолейя.
Пострадали трое: двое взрослых получили опасные для жизни ранения, ребёнок был ранен менее тяжело. Власти Монако назвали произошедшее беспрецедентной атакой для княжества, а мотив пока официально не установлен.
Французские и украинские СМИ называют вероятной целью покушения Вадима Ермолаева — уроженца Днепра, бывшего участника списков богатейших украинцев, основателя группы «Алеф» и бизнесмена, давно живущего за пределами Украины. В 2023 году Украина ввела против него санкции сроком на 10 лет: по версии украинских правоохранителей, связанные с ним алкогольные предприятия после аннексии Крыма были перерегистрированы по российским правилам и продолжали платить налоги в бюджет РФ. Сам Ермолаев эти обвинения отрицал.
Но контекст этой истории шире, чем просто «украинский олигарх в Монако». В конце 2025 года на Кипре по запросу Интерпола задержали Артура Ермолаева — сына Вадима Ермолаева. Его экстрадировали в Эстонию по делу о сети мошеннических колл-центров.
30 апреля 2026 года Харьюский уездный суд в Эстонии в рамках согласительного производства признал Артура Ермолаева виновным в создании и руководстве преступным сообществом, специализировавшимся на телефонном мошенничестве.
По версии следствия, с 2017 года он вместе с другими фигурантами создал в городах Украины сеть офисов, где жертвам предлагали несуществующие инвестиционные возможности. С 2019 по 2022 год через эту схему, по оценке эстонской стороны, у людей из разных стран выманили более 100 млн евро, из них около 5,4 млн евро — у жителей Эстонии.
Самое резонансное в этом деле — итог наказания. Суд утвердил пять лет лишения свободы, но к немедленному отбытию назначил только четыре месяца и 26 дней. Поскольку Ермолаев находился под стражей с декабря 2025 года, этот срок фактически уже был отбыт.
Остальная часть наказания стала условной с пятилетним испытательным сроком. Кроме того, Ермолаев внёс 8,5 млн евро как замену конфискации, был выслан из Эстонии и получил максимальный 10-летний запрет на въезд.
То есть в Эстонии лидер крупной международной сети телефонных мошенников фактически вышел из-под стражи после сделки: деньги — государству и потерпевшим, реальный срок — засчитан, дальше — условное наказание и выезд из страны. Эстонские СМИ отдельно писали, что дело вызвало дискуссию: почему при предполагаемом обороте преступных доходов в сотни миллионов евро государству удалось взыскать лишь 8,5 млн, а ключевая фигура получила не реальный срок, а возможность покинуть Эстонию.
КРК-банк — это КБ «Компания Розничного Кредитования», небольшой московский банк с фокусом на вклады физлиц. Он был зарегистрирован в 2001 году, к 2014-му имел 21 офис продаж и, по данным «Банки.ру», входил в группу активов, которую рынок связывал с Анатолием Мотылёвым: «Российский кредит», М-банк, АМБ Банк и КРК. КРК был в процессе присоединения к «Российскому кредиту», но сделка не спасла банк.
11 июля 2014 года ЦБ отозвал лицензию КРК. Формулировка регулятора была жёсткой: высокорискованная кредитная политика, неадекватные резервы, неоднократные нарушения банковского законодательства и норм противодействия отмыванию денег, включая несвоевременное направление сведений по операциям обязательного контроля. В тот же день была введена временная администрация во главе с Галиной Алексенцевой; полномочия исполнительных органов банка приостановили.
Ключевые даты: в начале 2014 года КРК, по данным участников рынка, уже находился в орбите Мотылёва; в феврале было объявлено, что «Российский кредит» поглотит КРК и М-банк; 15 мая КРК сообщил о собрании акционеров по реорганизации; 27 июня сведения о присоединении появились официально; с середины июня клиенты жаловались, что не могут пополнять вклады; 8 июля кол-центр подтверждал, что новые вклады и пополнение недоступны; 11 июля — отзыв лицензии; выплаты АСВ должны были начаться не позднее 25 июля; в сентябре 2014 года суд удовлетворил заявление ЦБ о ликвидации, а 26 ноября 2015 года КРК признали банкротом.
Кто пострадал: АСВ: около 5,3 млрд руб. для 11,8 тыс. вкладчиков. По формулировкам таблицы «Вкладера», это «11,8 тыс. вкладчиков в 17 субъектах РФ»; основные выплаты — Москва и Московская область: около 5 млрд руб. Кроме них, выплаты шли в Башкортостане, Северной Осетии — Алании, Татарстане, Краснодарском и Красноярском краях, Волгоградской, Воронежской, Иркутской, Кемеровской, Курской, Нижегородской, Свердловской, Хабаровской и Ярославской областях. Страховка покрывала 100% вкладов, но не более 700 тыс. руб. на одного вкладчика; всё сверх лимита уходило в конкурсную массу как требования кредиторов.
Механика краха выглядела так: банк быстро нарастил фондирование физлицами, а затем качество активов оказалось хуже, чем оно выглядело в отчётности. На 1 июня 2014 года активы КРК составляли около 10,1 млрд руб., капитал — 1,37 млрд руб., средства физлиц — 6,3 млрд руб.; за пять месяцев банк показывал прибыль 25,8 млн руб. Но при этом почти половина активов приходилась на кредитный портфель, ещё 46% — на размещения в российских банках; резервы под кредиты с начала года выросли в 4,6 раза.
Отдельный сюжет — «мост» к «Российскому кредиту». Пётр Ушанов из «Российского кредита» позже объяснял, что объединение планировалось как санационная история: забрать обязательства перед физлицами и предприятиями и активы КРК. Но ЦБ не стал ждать завершения сделки. Сам Ушанов признал: «регулятор видит дальше и анализирует глубже», а затем резюмировал: «решение ЦБ — это решение ЦБ».
Комментаторы ещё до отзыва лицензии видели риск в агрессивном сборе вкладов. Максим Осадчий в колонке «401-й способ честного отъема денег» писал, что самый простой способ — «насосаться вкладов, а затем незаметно исчезнуть»; по его расчётам, за год вклады в КРК выросли на 336%, или на 5,4 млрд руб. Один из банкиров после отзыва лицензии говорил, что покупатель, вероятно, обнаружил у КРК «травмы, несовместимые с жизнью». Дмитрий Монастыршин из «Солид Менеджмента» оценивал своевременное выявление неадекватного качества кредитного портфеля как позитивный сигнал для вкладчиков «Российского кредита».
На клиентском уровне история выглядела прозаичнее: люди видели закрытие пополнений, успокаивающие сообщения о реорганизации и ждали АСВ. На «Банки.ру» вкладчик MSM1 иронизировал: «Уже в седьмой раз только в этом году мне придется получать свои деньги от АСВ»; другой клиент писал, что о банке ему будет напоминать только мультиварка, полученная по акции.
С владельцами картина была мутной. «Коммерсантъ» писал, что формально бенефициарами КРК назывались пять физлиц с примерно равными долями — через офшоры и номинальных держателей с греческими именами. На рынке банк связывали с Анатолием Мотылёвым; в «Российском кредите» среди бенефициаров называли Мотылёва и Бориса Хаита. Вокруг КРК также всплывали Андрей Дронов и Павел Шепель, ранее входившие в совет КРК, а затем ставшие совладельцами «Тройки-Д».
Последний найденный перед крахом публичный состав органов управления:
Правление: Максим Соболев — председатель правления; Инна Агурейкина — заместитель председателя правления; Антон Шараев — заместитель председателя правления. Совет директоров: Максим Соболев, Юрий Кострыкин, Светлана Буянова, Константин Дундуков.
После банкротства АСВ пошло за контролирующими лицами. В 2018 году агентство потребовало взыскать более 1,44 млрд руб. с Анатолия Мотылёва, Максима Соболева, Антона Шараева, Инны Агурейкиной, Андрея Дронова и Петра Кудинова. В обосновании фигурировали межбанковские кредиты банкам неформальной группы, возглавляемой «Российским кредитом», а также заведомо невозвратные кредиты физлицам и компаниям без сопоставимой реальной деятельности. Суды связали несостоятельность с выдачей сомнительных кредитов и в итоге оставили субсидиарную ответственность за Мотылёвым, Соболевым и Шараевым; в отношении остальных требования не прошли.
26 декабря 2024 года ЦБ отозвал лицензию у московского КБ «Гарант-Инвест» — регистрационный №2576, 168-е место в банковской системе по активам на 1 декабря 2024 года. Формально это был небольшой банк, но история оказалась показательной: не «плохой портфель где-то в глубине баланса», а кассовая дыра, обнаруженная накануне отзыва лицензии. ЦБ указал, что за последний год к банку уже применялись меры воздействия, включая ограничения на привлечение вкладов.
Главная причина краха в формулировке регулятора: в хранилище выявлена «крупная недостача». 25 декабря 2024 года при внеплановой проверке наличности Банк России обнаружил отсутствие активов; создание резервов под фактически отсутствующие деньги вело к полной утрате капитала. ЦБ также заявил, что направит информацию об операциях с признаками противоправных действий в правоохранительные органы.
В «вкладеровской» формуле из колонки «Подробности»: за выплатой страхового возмещения на сумму 4,4 млрд руб. страховой ответственности АСВ могли обратиться более 4,3 тыс. вкладчиков банка «Гарант-Инвест»; из них около 300 — юридические лица. По рейтингу «Вкладера» это 96-е место среди крупнейших страховых случаев АСВ с выплатами от 4 млрд руб.
Кто пострадал: прежде всего более 4,3 тыс. вкладчиков, около 300 юрлиц. Страховая защита закрывала остатки до 1,4 млн руб. на человека, включая проценты; всё, что выше лимита, превращалось в требование кредитора к банкроту. Уже к 10 января 2025 года, по данным РИА со ссылкой на АСВ, 1,6 тыс. вкладчиков получили 2 млрд руб., то есть 45% страховой ответственности.
Ключевые даты такие. 25 декабря 2024 года — ревизия наличности и обнаружение недостачи. 26 декабря — отзыв банковской и брокерской лицензий, назначение временной администрации АСВ, приостановка полномочий исполнительных органов. 28 декабря — старт приема онлайн-заявлений на выплаты через сайт АСВ и «Госуслуги»; заявления, поданные в праздники, обещали оплачивать с 9 января 2025 года. 12 февраля 2025 года Арбитражный суд Москвы признал банк банкротом и открыл конкурсное производство; обязанности конкурсного управляющего возложены на АСВ.
Финансовая картина быстро ухудшалась. В суде представитель ЦБ говорил, что временная администрация «увеличила, скорректировала сумму недостатка имущества», а представитель временной администрации добавлял, что «продолжает ухудшаться качество кредитного портфеля». Новый размер «дыры» тогда публично не назвали.
Люди в истории. Основной бенефициар, по последним раскрытым данным, — Алексей Панфилов, председатель совета директоров банка и президент ФПК «Гарант-Инвест»; на момент отзыва лицензии и.о. председателя правления называлась Наталья Синельщикова. ПрофБанкинг отдельно обратил внимание на странный сигнал: по оборотной ведомости наличность банка выросла с 337 млн руб. на 1 марта 2024 года до более 6 млрд руб. на 1 ноября 2024-го при корсчетах менее 450 млн руб.
После банкротства АСВ пошло за бывшими руководителями: 1 августа 2025 года агентство подало иск о взыскании свыше 9 млрд руб. убытков с Алексея Панфилова, Натальи Синельщиковой, Игоря Касьянова, Евгения Копылова, Владимира Черемисина, Татьяны Булавинцевой, Олега Сорокина и Натальи Багдашкиной. Версия АСВ: руководители систематически кредитовали заемщиков без реальной хозяйственной деятельности и использовали схемы вывода активов. (Telegram)
Уголовная линия появилась позднее. В ноябре 2025 года ТАСС сообщил об аресте председателя совета директоров Алексея Панфилова, бывших заместителей Натальи Синельщиковой и Олега Сорокина, бывшего председателя правления Игоря Касьянова и главного бухгалтера Натальи Багдашкиной по делу о махинациях на 7 млрд руб. По версии следствия, в 2021–2024 годах в ЦБ уходила ложная отчетность, а сотрудники оформляли документы о зачислении крупных сумм, когда «никакие денежные средства в кассу банка не вносились». Синельщикова признала вину; Панфилов и Багдашкина — только по эпизоду фальсификации; Сорокин и Касьянов вину отрицали.
Ироничный фон истории — публичная риторика Панфилова. В интервью NBJ он говорил, что банк «ни на один день не задержал ни один платеж», называл целью «бутиковый» банк с «пятизвездочным» обслуживанием и уверял: «стабильность и репутация выше доходности бизнеса». После формулировки ЦБ о недостаче в хранилище эти слова читаются уже как почти готовый эпиграф к краху.
Последний найденный публичный срез органов управления выглядит так. Совет директоров: Алексей Панфилов — председатель; в иске АСВ среди членов совета названы Евгений Копылов, Владимир Черемисин и Татьяна Булавинцева. Правление: Наталья Синельщикова — врио председателя правления на момент отзыва лицензии; Игорь Касьянов — председатель правления / позднее в материалах ТАСС уже «бывший председатель»; Олег Сорокин и Наталья Багдашкина — члены правления, при этом Багдашкина также названа главным бухгалтером. Полный официальный список на саму дату отзыва публично найден не полностью, поэтому этот перечень лучше подавать как «последний подтвержденный по раскрытым и судебно-медийным материалам».
«Монолит» был небольшим московским банком 1992 года рождения, но к моменту краха уже не выглядел «карманной кассой»: пять филиалов, 16 допофисов, операции с драгметаллами, вклады, карты, юрлица. Его рост был резким: к началу 2014 года депозитный портфель достиг 5,8 млрд руб., а по активам банк занимал 228-е место. Бенефициарный контур СМИ связывали прежде всего с Владимиром и Евгенией Прейс, Анатолием Шумовым, Львом Тренинским, Ольгой Добрыниной, Ириной Шашкиной, Сергеем Тележкиным, Ильёй Голубем и Михаилом Явичем; Владимир Прейс упоминался как совладелец золотодобывающей Angara Mining.
Срыв начался ещё до формального отзыва лицензии. В октябре 2013-го банк приостановил приём новых вкладов, затем после отзыва лицензии у Мастер-банка столкнулся с набегом вкладчиков. В феврале 2014 года пошли ограничения на снятие наличных, затем закрытие корсчёта и фактическая остановка операций. Сотрудник офиса сказал Прайму: «В кассе нет никакой наличности», оператор колл-центра — «временно приостановили все операции» и ждут решения ЦБ: санация или отзыв лицензии.
Главные пострадавшие — вкладчики. По формулировке из таблицы «Вкладера»: выплаты на 5 млрд руб. — 11,2 тыс. вкладчиков в 5 субъектах РФ; в том числе 4,4 млрд руб. в Самарской области — 10 тыс. человек. «Ведомости» со ссылкой на АСВ писали близкую оценку: около 5 млрд руб. и порядка 12 тыс. вкладчиков; выплаты с 19 марта 2014 года вели ВТБ 24 и МДМ Банк, лимит страховки тогда составлял 700 тыс. руб.
Версия регулятора была жёсткой: потеря ликвидности, неисполнение обязательств, сокрытие фактов неплатежей через недостоверную отчётность, высокорискованная кредитная политика и недостаточные резервы. Отдельная строка — сомнительные операции — 9 млрд руб. за 2013 год. ЦБ также прямо указал, что руководители и собственники не приняли действенных мер по нормализации положения.
При банкротстве масштаб дыры стал понятнее: в суде представитель ЦБ называл активы 1,783 млрд при обязательствах 8,694 млрд; неисполненные платёжные документы — около 500 млн руб. Арбитраж признал банк банкротом 23 апреля 2014 года.
Дальше история перешла из плоскости «не хватило ликвидности» в плоскость уголовных и субсидиарных претензий. «Коммерсантъ» в 2018 году писал, что бывший председатель правления Александр Данилин был заключён под стражу, а его первый зам Андрей Икрамов — под домашний арест; следствие инкриминировало им и другим фигурантам хищение более 6,4 млрд руб. По версии следствия, в 2012–2014 годах руководство выдало почти сотне компаний ничем не обеспеченные кредиты; среди примеров назывались ООО «Калипсо», «Балтеком», «Лэджи», «Теплогарант», «Мегабит». Большинство заёмщиков, по данным расследования, не было по адресам, не имело штата, а 60 из 70 фирм перестали платить проценты с февраля 2014-го — за месяц до отзыва лицензии. Экзотическая деталь: ООО «Итера» и ООО «Эстетика» получили займы в платиновых слитках без ликвидного обеспечения.
Яркая фигура на периферии сюжета — Дмитрий Якубовский. «Ъ» указывал, что он входил в правление «Монолита» с апреля 2012-го по январь 2013-го, но претензий к нему у следствия на тот момент не было; арбитраж также пришёл к выводу, что реальных решений по управлению банком он не принимал и кредитные документы не подписывал. АСВ пыталось взыскать 6,4 млрд руб. с семи бывших руководителей, но суд привлёк солидарно только Данилина и Икрамова. Позже, в январе 2023 года, размер субсидиарной ответственности Данилина и Икрамова был установлен уже в 8,6 млрд руб., а в 2024 году Икрамов был признан банкротом; требование банка к нему превысило 9 млрд руб.
Последний найденный открытый состав органов управления перед крахом: совет директоров — Владимир Прейс, председатель; Илья Прейс; Илья Голубь; Валерий Соколов; Сергей Шутков. Правление — Александр Данилин, председатель; Андрей Икрамов; Артём Кайфаджян; Елена Касапова; Сергей Мынов. Данилин и Икрамов как ключевые управленцы подтверждаются последующими судебными и следственными материалами; по полному составу совета и правления приходится опираться на открытые справочные карточки, так как сайт банка давно недоступен.
Итог: «Монолит» — пример банка, который быстро нарастил вклады населения, в кризис доверия не выдержал оттока, а после отзыва лицензии раскрылся как история с недорезервированными корпоративными кредитами, платиновыми займами и подозрением на вывод миллиардов. Для вкладчиков это был страховой случай на 5 млрд руб.; для АСВ — многолетняя попытка вернуть деньги через уголовные дела и субсидиарку.
«Волга-Кредит» — самарский банк из старых региональных игроков: основан в декабре 1990 года, обслуживал в основном малый и средний бизнес, имел около 20 подразделений в Самарской области и соседних регионах. Перед крахом в публичных данных среди акционеров назывались Александр Мануйлов — 30%, Татьяна Ерилкина — 23,88%, Раиса Пурусова — 15,35%, Олег Ширяев — 10,07%, Овик Мкртчян — 7,28%, Виктор Фролов — 5,45%, Рустем Хафизов — 4,67%.
В мае 2014 года банк продали новой группе физлиц. В июне акционеры утвердили двухлетний план развития: Москва, Крым, ВПК-гарантии, строительные проекты, карты UnionPay. Новый председатель совета директоров Александр Бобровский уверял: «Мы не видим смысла в смене менеджмента банка — он полностью устраивает акционеров». Татьяна Ерилкина сохранила пост председателя правления.
30 декабря 2014 года Банк России отозвал лицензию. Формальная причина: капитал ниже 2%, собственные средства ниже минимума, неоднократные меры надзорного реагирования. Суть претензий ЦБ была жёстче: банк вел высокорискованную кредитную политику, не создавал адекватные резервы, отражал в учёте фактически отсутствующие ценные бумаги и в середине декабря почти полностью прекратил операции по счетам клиентов.
Пострадали прежде всего вкладчики. По формулировке из таблицы «Вкладера»: за выплатами могли обратиться 17,1 тыс. вкладчиков; страховое возмещение выплачивалось в 9 субъектах РФ, в том числе в Самаре и Самарской области — на 2,059 млрд руб., в Волгограде и Волгоградской области — на 830 млн руб. Общий объём страховых выплат — 5,1 млрд руб. Отдельная важная деталь: это был первый банк, вкладчики которого получали возмещение уже по новому лимиту 1,4 млн руб.; среди получателей были и 274 ИП на 19,8 млн руб.
Дальше выяснилось, что история не сводится к плохим кредитам и «дырке» в капитале. По версии следствия и суда, в 2014 году существовали две базы движения денег: одна показывала официальные операции, другая — реальные. Деньги вкладчиков списывались или не зачислялись на вклады, но это не отражалось в отчётности для ЦБ. Суд установил хищение более 1,7 млрд руб., размещённых во вкладах не менее 2872 граждан.
Именно поэтому у «Волга-Кредита» была редкая для АСВ ситуация: часть вкладчиков сначала «исчезла» из реестра или увидела меньшие суммы. АСВ вместе с правоохранителями сверяло базы и данные с жёсткого диска, который передала следствию Ерилкина; затем было принято решение о дополнительной выплате примерно 3200 вкладчикам на 1,5 млрд руб. Александр Хинштейн позже писал: «Никто поначалу не верил, что нам удастся вернуть вклады во внесудебном порядке», добавляя, что «банкиры списывали деньги со счетов, и в отчетности ЦБ и АСВ их уже не было».
Уголовное дело разрослось быстро. В апреле 2015 года «Коммерсантъ» писал о 14 фигурантах, в том числе о Татьяне Ерилкиной, Александре Бобровском, Сергее Осипове, Марии Зацепиной, Елене Данчине, Ирине Воропай, Руслане Токареве, Андрее Иванове, Ольге и Анне Золотовых. Бобровский, бывший председатель совета директоров и акционер, был задержан в Москве; часть фигурантов находилась в розыске, включая международный.
В 2021 году Ерилкина получила 9,5 года колонии. По приговору Ленинского райсуда Самары реальные сроки также получили Руслан Токарев — 8 лет 6 месяцев, Александр Бобровский — 7 лет 6 месяцев, Максим Кашапов — 7 лет, Роман Калинкин — 6 лет, Сергей Осипов — 7 лет 5 месяцев, Мария Зацепина — 5 лет, Ирина Кочергина — 5 лет 5 месяцев, Елена Данчина и Ирина Воропай — по 3 года. Отдельно Ерилкину признали виновной в хищении трёх векселей банка «Развитие-Столица» более чем на 272 млн руб.
Параллельно АСВ добивалось денег в арбитраже. В иске на 5,3 млрд руб. агентство ссылалось на технические кредиты, заёмщиков без нормального бизнеса и доходов, отсутствие ликвидного обеспечения и хищение векселей. Ответчиками назывались Татьяна Ерилкина, Валерий Жихарев, Илья Гуткович, Светлана Игнатьева, Альфия Салахова, Александра Юдакова, Алексей Юрченко и Марина Ткачева. Позднее «Ъ» писал, что суд взыскал около 5,3 млрд руб. убытков с бывших руководителей; платить должны Ерилкина, Жихарев, Юрченко и Ткачева.
Последний доступный перед крахом совет директоров: Александр Бобровский — председатель, Александр Симаков, Юрий Лисица, Валерий Очиров, Татьяна Ерилкина. Этот состав раскрыт по итогам собрания 20 июня 2014 года.
Последний доступный состав правления по материалам дела/АСВ: Татьяна Ерилкина — председатель правления; Валерий Жихарев, Илья Гуткович, Светлана Игнатьева, Альфия Салахова, Александра Юдакова, Алексей Юрченко. «Коммерсантъ» прямо указывал, что это бывшие члены правления ВКБ; в другом материале уточнялось, что все ответчики, кроме Марины Ткачевой, входившей в совет директоров, являлись членами правления банка.
«Софрино» — небольшой московский банк с церковным шлейфом: изначально «Олд-Банк», в 2006 году переименован после сотрудничества с художественно-производственным предприятием РПЦ «Софрино». Председателем совета директоров был Евгений Пархаев, глава одноимённого предприятия, а председателем правления — Дмитрий Малышев; через ООО «Алемаж», «Стек-Т», «Элбин-М», «Сиан-М» и «Мекона-М» он, по раскрывавшимся данным, считался ключевым бенефициаром. Банк имел 12 допофисов в Москве и области, на 1 мая 2014 года занимал 315-е место по активам.
Проблемы стали видны ещё весной 2014-го. «Эксперт РА» 28 марта понизил рейтинг до B с негативным прогнозом: Н2 рухнул с 51,8% до 23,6%, высоколиквидные активы — со 197 млн до 71 млн руб.; вклады физлиц давали 78,3% пассивов, а крупные кредитные риски достигали 75,1% активов. К концу апреля клиенты уже записывались на выдачу вкладов, а в Сергиевом Посаде жаловались, что деньги не отдают и письменные отказы не регистрируют.
2 июня 2014 года лицензия была отозвана. Формулировка ЦБ: «Софрино» проводил высокорискованную кредитную политику, размещая деньги в низкокачественные активы; после требований по резервам банк полностью утратил собственные средства и из-за потери ликвидности задерживал исполнение обязательств перед кредиторами и вкладчиками. Регулятор отдельно указал, что руководители и собственники не приняли действенных мер по нормализации положения.
Кто пострадал: прежде всего розничные вкладчики. По формулировке таблицы «Вкладера»: 5,4 млрд руб. страховки для 12,4 тыс. вкладчиков; «из 12,4 тыс. вкладчиков 11,8 тыс. находятся в Москве и Московской области», выплаты также шли в Санкт-Петербурге, Брянской, Владимирской, Нижегородской, Рязанской, Тверской и Тульской областях. АСВ сообщало, что из этих 5,4 млрд руб. около 5,1 млрд приходилось на Москву и область; 102 вкладчика-ИП претендовали примерно на 4,1 млн руб.
Церковная окраска сделала кейс громким, но важная оговорка: Евгений Пархаев говорил, что само предприятие РПЦ «Софрино» средств в банке не держало: «У нас все в порядке с деньгами». «Ведомости» при этом напоминали, что банк регулярно проводил акции по сбору средств на восстановление храмов, а незадолго до краха объявлял о готовности финансировать поставки газа в Крым через «Софрино-газ», которую раньше возглавлял Малышев.
После прихода временной администрации история стала уголовной. ЦБ сообщил: активы банка не превышали 1,6 млрд руб. при обязательствах 6,2 млрд руб.; вывод активов оценили в 4,9 млрд руб. — через заведомо невозвратные кредиты и замену ликвидных активов на кредиты компаний с неизвестной платёжеспособностью. 28 июля 2014 года банк признали банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ.
Дальше появились конкретные эпизоды. «Коммерсантъ» писал о кредите на 50,6 млн руб. ООО «Трейдмаркет» и майских 2014 года кредитах на 500 млн руб. фирмам «Морской бриз», «Кайрос», «Диском» и «Юника»: часть денег почти сразу ушла на выкуп у банка недвижимости и земельных участков. Самая яркая деталь — директор «Трейдмаркета», по данным загса, умер ещё в 2010 году. Защита Малышева через адвоката Сергея Севрука утверждала, что у банкира «железное алиби», поскольку он был за границей.
Малышев заочно обвинён и объявлен в розыск в 2017 году по делу о мошенничестве; РБК писал, что следствие также связывало с ним выдачу невозвратных кредитов «фирмам-однодневкам» на сумму свыше 500 млн руб. АСВ затем потребовало привлечь к ответственности Малышева, бывшего члена правления Александра Маркова и члена совета директоров Анну Лаврентьеву. АСВ взыскивало 4,724 млрд руб.; в 2018 году суд привлёк к субсидиарной ответственности только Малышева, а к Маркову и Лаврентьевой отказал.
Последний доступный перед крахом состав органов управления в открытых справках: совет директоров — Евгений Пархаев, председатель; Дмитрий Малышев; Валерий Ганичев; Валентин Орлов; Анна Лаврентьева. Правление — Дмитрий Малышев, председатель; Александр Марков; Наталия Авдей. В более ранней версии вместо Лаврентьевой встречается Павел Машин, но майская справка и последующие иски АСВ указывают именно Лаврентьеву как члена совета директоров.
КБ «Холдинг-Кредит» был московским банком из третьей сотни, зарегистрированным в 1994 году. К началу апреля 2012-го у него было более 7,3 млрд руб. вкладов физлиц, активы свыше 9,6 млрд руб. и капитал 934,3 млн руб.; главный удар пришёлся на частных вкладчиков. По таблице Вкладера: страховое возмещение на 5,5 млрд руб. получили 11 тыс. вкладчиков.
Формальный спусковой крючок — налоговая история с операциями с золотом. ФНС предъявила банку требование примерно на 2 млрд руб.; BFM приводил расчёт, что после уплаты этой суммы капитал стал бы отрицательным — минус 1,066 млрд руб. Эксперт Фёдор Тихонов напоминал, что ещё в феврале 2012 года ВАС подтвердил законность налоговых претензий, после чего публикации о возможной потере капитала вызвали отток клиентов и потерю ликвидности.
16 мая 2012 года Банк России отозвал лицензию. В релизе ЦБ были не мягкие формулировки: существенная недостоверность отчётности, аресты корреспондентских счетов, неисполнение обязательств перед вкладчиками и кредиторами, отсутствие мер со стороны участников банка и «самоустранение» руководства от управления. В тот же день была назначена временная администрация, полномочия исполнительных органов приостановлены.
Собственность была оформлена через шесть ООО: «Транс Капитал», «ФинИнвестСервис», «Честара», «Винста» — по 20%, «Холд Финанс» и «Унихолд» — по 10%. Среди бенефициаров назывались Владислав Черников, Сергей Булгаков, Юлия Горош, Геннадий Ли, Егор Селюков и Игорь Фесенко.
После отзыва лицензии выяснилось, что история не сводится к налоговому спору. «Коммерсантъ» писал, что временная администрация не нашла электронную базу банка; её почти год искали оперативники МВД. В уголовных сюжетах фигурировали замена векселей кредитных организаций векселями «технических» юрлиц, кредиты пяти компаниям — поставщикам бананов и овощей примерно на 1 млрд руб., поручительство вице-президента банка Акбера Аскерова, а также дело бывшего главы филиала Александра Рудого о пропавших 16 млн руб.
Банкротство стало одним из ранних крупных кейсов АСВ. Арбитраж признал «Холдинг-Кредит» банкротом в конце июня 2012 года, конкурсным управляющим стало АСВ. Позже агентство добивалось взысканий с бывших руководителей. В 2024 году суды подтвердили субсидиарную ответственность за выдачу заведомо невозвратных кредитов и непринятие мер по предупреждению банкротства: среди фигурантов — Владислав Черников, Сергей Булгаков, Егор Селюков, Юлия Горош, Татьяна Дрыкина, Илья Рябинский, Владимир Смоляк и Сергей Журкин; речь шла почти о 7,5 млрд руб.
Отдельный пласт пострадавших — вкладчики с суммами выше тогдашнего лимита 700 тыс. руб. Именно вокруг них возникла вторичная волна мошенничества. Валерий Мирошников из АСВ рассказывал «Коммерсанту», что злоумышленники звонили потерпевшим от имени агентства и предлагали за комиссию 5–10% вернуть всю задолженность «в обход» процедуры. Активистка вкладчиков говорила, что мошенники обзвонили почти всех её знакомых по инициативной группе. Адвокат Алексей Тихомиров объяснял, почему жертвы таких схем редко идут в полицию: человек фактически платит за незаконный способ возврата денег.
Публичная линия Черникова была противоположной позиции ЦБ и АСВ. В открытом письме он утверждал, что данные для погашения обязательств «почти полностью восстановлены», призывал не подменять законные процедуры «политическими инсинуациями» и говорил, что цель вкладчиков и бывшего владельца совпадает — максимально вернуть деньги. В другой публикации он называл отзыв лицензии следствием формального применения закона: «ЦБ действовал точно по закону», но банку, по его версии, не дали времени договориться с налоговой о рассрочке.
Последний найденный открытый состав органов управления перед крахом выглядит так. Совет директоров: Владислав Черников — председатель совета директоров, президент банка; Юлия Горош — зампред совета директоров, старший вице-президент президентского совета; Сергей Булгаков — член совета директоров, начальник управления регионального развития; Егор Селюков — член совета директоров. Правление: Наталья Добрякова — председатель правления; Алексей Гладковский — первый зампред правления; Светлана Кононова — зампред правления; Татьяна Дрыкина — зампред правления, начальник управления кредитования; Елена Краснова — главный бухгалтер. Судебные материалы дополнительно подтверждают, что Добрякова была председателем правления с 23.11.2010 по 05.05.2012; позднейшие дела АСВ подтверждают ключевую связку Черников — Горош — Булгаков — Селюков — Дрыкина.
Ключевые даты: февраль 2012-го — финал налогового спора, 16 мая 2012-го — отзыв лицензии и временная администрация, 29 июня 2012-го — банкротство, ноябрь 2012-го — обнаружение базы и всплеск мошенников вокруг «превышенцев», 2015–2024 годы — длинный хвост уголовных и субсидиарных претензий к бывшим менеджерам.
История «Холдинг-Кредита» важна не только суммой выплат, а тем, что показала типичный для будущих банкротств набор: налоговый/капитальный триггер, недостоверная отчётность, исчезающие базы, конфликт ЦБ и бывших владельцев, а затем многолетние попытки АСВ собрать активы.
Соцгорбанк — кейс не «внезапного набега вкладчиков», а быстрой смены собственников, непрозрачных активов и отчётности, которой ЦБ уже не верил. 18 апреля 2011 года — отзыв лицензии. Формальные причины: «существенно недостоверная отчётность», сокрытие признаков банкротства, неправильная оценка активов и резервов, а также бездействие владельцев и руководства по восстановлению устойчивости банка.
По таблице Вкладера: 18 тыс. клиентов в Москве, Московской и Ярославской областях получили 5 млрд руб. Перед отзывом лицензии «Коммерсантъ» оценивал потенциальные выплаты АСВ в 5,7 млрд руб. — это должно было стать крупнейшим страховым случаем после «Монетного дома».
Ключевая предыстория началась осенью 2010 года. Основатель и главный владелец Александр Дмитрук вышел из капитала, Игорь Безгин тоже продал долю; новым пулом стали Сергей Абакумов, Сергей Злобин, Владимир Панин, Александр Поляков, Вячеслав Шенаев и Firebird Management. Смена собственников осенью 2010 года выглядела для рынка тревожно: появлялись версии о покупке банка «в интересах Матвея Урина», сам банк это отрицал, а Дмитрук позднее говорил: «Фамилия Урин никогда не звучала».
Дальше события пошли быстро. В декабре 2010 года ЦБ начал проверку; в конце января 2011-го ограничил привлечение вкладов; 28 февраля запретил на полгода принимать вклады и продавать собственные бумаги; в апреле ввёл запрет на валютные операции и бюджетные платежи. На 1 марта 2011 года в банке оставалось около 7,5 млрд руб. средств граждан, но рейтинговые агентства уже видели отток юрлиц примерно на 1 млрд руб. и ухудшение качества активов.
Главная дыра была не только в ликвидности, а в правдивости баланса. «Коммерсантъ» писал, что к марту портфель облигаций сократился с 2 млрд до 177 млн руб., векселей — с 558 млн до 22 млн руб.; ЦБ требовал доказать наличие кассы и кредитных досье. Самый яркий эпизод: вместо более 1 млрд руб. в кассе нашли чуть больше 10 млн руб.
Из людей вокруг краха важны не только Дмитрук и новые владельцы. И.о. председателя правления после смены собственников называлась Светлана Басенко; Алексей Остроухов должен был стать главой правления, но ЦБ его не согласовал. Замгендиректора АСВ Андрей Мельников объяснял усиление внимания тем, что «жалобы вкладчиков… стали исчисляться десятками». Виктория Белозерова из «Рус-Рейтинга» предупреждала, что 1,5 млрд руб. ликвидности не хватит, если вкладчики массово придут за деньгами. Михаил Сухов из ЦБ, комментируя похожие покупки банков, сформулировал общий риск жёстко: таким приобретателям «неважно, по какой цене купить банк». Валерий Мирошников из АСВ говорил о предположении, что Урин был одним из теневых собственников ряда банков; применительно к Соцгорбанку это осталось версией рынка, а не установленным фактом.
Последний связный состав совета директоров после переизбрания осенью 2010 года: Сергей Абакумов, Сергей Злобин, Владимир Панин, Александр Поляков, Вячеслав Шенаев, Александр Алтунин, Юрий Бузиашвили, Йен Кристофер Хейг / Ian Christopher Hague от Firebird, Алексей Митрофанов, Владимир Пансков. Пансков фигурировал как председатель совета, но уже в феврале 2011 года сообщил «Коммерсанту», что отношения к банку не имеет и уведомил об этом ЦБ.
Правление восстановлено только частично. В раскрытии эмитента виден количественный состав — пять человек; в доступных фрагментах названы Светлана Басенко, И. Ю. Попов, О. А. Воробьёва. По медийным данным, фактическим и.о. председателя была Светлана Басенко, а Остроухов не был согласован регулятором. Две оставшиеся фамилии в открытых машинно-доступных источниках надёжно не восстановились.
Финал: 7 июня 2011 года Арбитражный суд Московской области признал Соцгорбанк банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ. Попытка банка оспорить приказ ЦБ об отзыве лицензии провалилась: суд указал на недостоверную отчётность и основания для мер по предупреждению банкротства. Для вкладчиков это был один из крупнейших случаев АСВ того времени.
Ринвестбанк — рязанский банк, созданный в 1995 году при участии предприятий и администрации Рязанской области. Его финал был быстрым, но не внезапным: ещё в мае 2016 года появились очереди на снятие сумм свыше 30 тыс. руб., с февраля банк был убыточным, а к началу июля уже не проводил платежи и закрыл восемь офисов — два в Рязани и шесть в Москве. 4 июля участники решили сами просить ЦБ аннулировать лицензию и идти в арбитраж с заявлением о банкротстве. Эксперты называли это почти беспрецедентным: банки обычно «до последнего борются за лицензию», говорила Лидия Горшкова, а Игорь Дубов считал, что при признаках несостоятельности такое ходатайство «не имеет смысла» и может быть попыткой снизить риск субсидиарной ответственности.
14 июля 2016 года ЦБ отозвал лицензию. Формальная причина: нарушение банковских законов и нормативов ЦБ, неоднократные нарушения антиотмывочного законодательства, падение норматива достаточности капитала ниже 2% и снижение собственных средств ниже минимального размера уставного капитала. По версии регулятора, банк «полностью утратил собственные средства» из-за неадекватной оценки рисков, был вовлечён в подозрительные транзитные операции, а руководство и собственники не приняли действенных мер по нормализации работы. На 1 июля 2016 года по активам он занимал 304-е место в банковской системе.
Пострадали прежде всего вкладчики. По формулировке из таблицы «Вкладера»: 5 млрд руб. АСВ — 8,5 тыс. вкладчиков в четырёх субъектах РФ, «в том числе в Рязани и Рязанской области — 3,5 млрд руб.; 6,3 тыс. вкладчиков; в Москве и Московской области — 1,4 млрд руб.; 1,9 тыс. вкладчиков». Выплаты стартовали 28 июля 2016 года через Россельхозбанк, банк «Открытие» и Уралсиб.
Экономика краха выглядела так: при обязательствах перед кредиторами около 5,57 млрд руб. временная администрация нашла активов не более 900 млн руб. «дыра»: активы до 0,9 млрд против 5,57 млрд обязательств. По материалам временной администрации, из банка могли быть выведены около 2,6 млрд руб. через выдачу кредитов компаниям с признаками отсутствия реальной деятельности. Арбитраж Рязанской области признал Ринвестбанк банкротом 21 сентября 2016 года.
Собственники заранее видели проблему. РБК писал, что после предписания ЦБ о доформировании резервов примерно на 0,5 млрд руб. банк рассчитывал на меньшую докапитализацию, но ситуация стала критической. предписание ЦБ на резервы почти 0,5 млрд руб. На 1 июля средства физлиц составляли около 4,7 млрд руб., или 69% пассивов; корпоративные средства — около 1 млрд руб.; кредитный портфель юрлиц — 4,6 млрд руб., физлиц — 0,5 млрд руб.
Участники банка перед крахом, по публикации «Коммерсанта»: ООО «Никопласт» — 19,99%, Александр Коконигичев — 19,99%, Наталия Дмитриева — 9,99%, Емзари Малишава — 9,99%, Татьяна Пригожина — 9,89%, Александр Балабанов — 9,99%, Александр Кузьмичев — 5,99%. Через «Никопласт» упоминались Константин Каракулько, Алексей Титков и Сергей Беличенко. РБК отдельно передавал версию собеседников о влиянии Владимира Романова; Александр Лебедев публично писал, что Романов контролировал Ринвестбанк, но сам Романов РБК это отрицал.
Последний публично подтверждённый управленческий контур выглядит так. Правление/исполнительный блок: Максим Ткачев — председатель правления; Светлана Позднова — президент банка и, по материалам дела, председатель кредитного комитета; Наталья Кошелева и Елена Шабанова — члены правления. Антон Ганеев проходил как бывший начальник кредитного отдела. По совету директоров в открытых источниках устойчиво подтверждаются Александр Кузьмичев как председатель совета директоров и Максим Ткачев как член совета; полного списка совета на 14 июля 2016 года в доступных публикациях я не нашёл.
После банкротства история стала уголовной. По версии следствия, фактический владелец Владимир Романов, председатель правления Максим Ткачев, президент Светлана Позднова и другие участники организованной группы в 2015–2016 годах выводили деньги через заведомо невозвратные кредиты подконтрольным структурам. В 2024 году Рязанский областной суд ужесточил наказание: Романов и Позднова получили по 5 лет 10 месяцев, Ткачев — 4 года 8 месяцев; гражданский иск АСВ на 1,35 млрд руб. удовлетворён полностью. приговор: 1,35 млрд руб. хищений.
Важная точка послесловия — гражданская ответственность. АСВ требовало взыскать 5,7 млрд руб. с 15 бывших контролирующих лиц и менеджеров, указывая, что с июля 2014-го по июль 2016-го ликвидные активы замещались безнадёжной ссудной задолженностью. В 2025 году сообщалось о привлечении к субсидиарной ответственности Романова, Поздновой и Ткачева; отдельные убытки взыскивались с Александра Кузьмичева и Веры Иньковой. субсидиарка: потенциально свыше 5,7 млрд руб.
Промсбербанк — это не нынешний ПСБ, а подольский ЗАО «Промышленный сберегательный банк», рег. №1043. Лицензию Банк России отозвал 2 апреля 2015 года: банк занимал 266-е место по активам на 1 марта 2015-го. Формальная причина — нарушение банковских законов и нормативов, Н1 ниже 2%, капитал ниже минимума; по сути — высокорискованная кредитная политика и низкокачественные активы. ЦБ сформулировал это коротко: банк «полностью утратил собственные средства».
Крах почувствовали заранее. 31 марта «Банки.ру» со ссылкой на колл-центр писал, что офисы временно не обслуживают клиентов, операции по счетам юрлиц и вкладам приостановлены. В Подольске сотрудник отделения объяснял журналистам: «Мы временно не работаем с клиентами, но банк работает». Сабина Хасанова из «Банки.ру» тогда указывала на резкий рост вложений в корпоративные векселя — с 20,3 млн до 1,8 млрд руб. — и падение высоколиквидных активов с 1,2 млрд до 381,7 млн руб.; её вывод: банк демонстрировал снижение ликвидности.
Пострадали прежде всего вкладчики. В формулировках для таблицы АСВ: страховое возмещение выплачивалось в 13 субъектах РФ; за выплатой около 4,9 млрд руб. могли обратиться примерно 21 тыс. вкладчиков, в том числе около 750 клиентов со счетами для предпринимательской деятельности на 43 млн руб. В Москве и Московской области — около 4,6 млрд руб. и порядка 20 тыс. вкладчиков. Банками-агентами стали Сбербанк и банк «Образование».
После прихода временной администрации история стала уголовной. ЦБ сообщил, что бывшее руководство и собственники не передали оригиналы кредитных договоров по задолженности более чем на 5 млрд руб. Затем вскрылась схема с дочерней страховой компанией «Оранта»: Промсбербанк уступил ей права требования по кредитам с ликвидным обеспечением на 1,3 млрд руб. в обмен на фактически отсутствующие ценные бумаги. «Оранта» переуступила задолженность нерезиденту, аффилированному с собственниками банка. По оценке временной администрации, активы банка не превышали 1,9 млрд руб. при обязательствах 6,1 млрд руб.; 9 июня 2015 года банк был признан банкротом.
Следствие затем описывало две схемы: кредиты фирмам-однодневкам под фиктивные залоги и вывод прав требования через «Оранту» в Молдавию, Литву и Эстонию, где нерезиденты взыскивали «долги» через местные суды. По данным «Право.ru», судить должны были экс-главного акционера Алексея Куликова, начальника кредитного отдела Зульфию Мусину, руководителя службы безопасности Андрея Кибицкого и Владимира Исайченко; предполагаемым организатором назывался бывший председатель правления Борис Фомин, скрывавшийся за границей.
Дальше фигуранты начали перекладывать ответственность. Борис Фомин после задержания утверждал, что выполнял указания теневого хозяина банка Ивана Мязина, включая выдачу фиктивных кредитов. Алексей Куликов, наоборот, говорил, что инициатива вывода средств принадлежала Фомину. Следствие в 2019 году всё равно считало организатором хищений Куликова; к тому моменту банк, по данным «Ъ», остался должен клиентам 5,7 млрд руб.
Куликов получил срок по делу о хищениях, Фомин — шесть лет колонии, Иван Мязин позднее получил восемь лет; в 2021 году «Ъ» писал, что из трёх ключевых осуждённых на свободу вышел только Куликов. Мязина следствие называло крупным игроком рынка незаконной обналички; Фомин, сотрудничая со следствием, давал показания и по другим эпизодам.
Вокруг банка было много заметных фамилий. По данным сайта банка, которые цитировали «Ведомости», среди совладельцев перед крахом значились Анна Смирнова / ООО «СМУ-888» — 20%, Евгения Куликова — 19,06%, гражданки Кипра Манти Эффросини — 16,998% и Дина Джапарова — 10%, Александр Попов и Сергей Садомсков — по 9,984%, Александр Безрученко — 4,16%, Игорь Денисов и Иван Мязин — по 4%. Отдельный политический шлейф: в 2012 году в совет директоров входил Игорь Путин, двоюродный брат Владимира Путина, но уже через год совет покинул.
Последний найденный публичный состав органов управления — по сообщению самого банка после годового собрания 7 апреля 2014 года.
Совет директоров: Дмитрий Дубенский — председатель, Эрнест Барсегян, Виктор Дробыш, Ефим Лев, Иван Мязин, Юлия Онищук, Денис Фомин.
Правление: Борис Фомин — председатель правления, Дмитрий Дубенский, Роман Суницкий. В сообщении прямо указано: Фомин — председатель правления с 25 марта 2014 года, Дубенский и Суницкий — члены правления с 17 апреля 2013 года.
Эксперт Банк — омский банк с регистрационным №2949, основанный в 1994 году; к моменту отзыва лицензии ЦБ ставил его на 209-е место в банковской системе по активам. Юридический центр — Омск, ул. Маршала Жукова, 107; прежняя идентичность — «Сибирский купеческий банк».
1 ноября 2019 года ЦБ отозвал лицензию у «Эксперт Банка». Формальная причина была не «дыра» в балансе, а комплаенс и качество операций: регулятор заявил о нарушениях законодательства о ПОД/ФТ, неполных и недостоверных сведениях по операциям обязательного контроля, сомнительных операциях с наличной иностранной валютой, выводом средств за рубеж и ценными бумагами. ЦБ отдельно написал, что внутренний контроль был неэффективен, а действия банка «свидетельствовали о вовлечённости» руководства. Материалы были направлены в правоохранительные органы
По формулировке таблицы Vklader: 4,4 млрд руб. страховой ответственности АСВ — столько было в реестре обязательств перед вкладчиками. 5,9 тыс. вкладчиков в 8 субъектах РФ могли обратиться за выплатой, в том числе около 700 малых предприятий на 155,7 млн руб. В Омской области — около 1,1 тыс. вкладчиков на 753,9 млн руб.; в Москве и Московской области — около 1,7 тыс. вкладчиков на 1,3 млрд руб. Выплаты стартовали 12 ноября 2019 года через Сбербанк. В обновлённом рейтинге Vklader «Эксперт Банк» идёт с датой 01.11.19 и суммой 4,4 млрд руб.
ЦБ говорил о сомнительных операциях и ПОД/ФТ, но банк пытался оспорить отзыв лицензии. В 2020 году суд отказал ему: приказ Банка России устоял. Дальше 7 апреля 2021 года банк был признан банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ.
Ключевая фигура в капитале — Роман Стройков, председатель совета директоров и основной бенефициар. В публикациях 2018 года доля Стройкова оценивалась примерно в 92,8%, Сергея Ануфриева — 4,35%, Дмитрия Новгородцева — 1,42%; «Новая газета — Балтия» также описывала его контроль через цепочку российских и эстонских компаний. До 2018 года правление много лет возглавлял Сергей Ефимов, затем исполняющей обязанности, а в апреле 2019 года председателем правления стала Вера Борисова.
Последний найденный перед крахом публичный состав органов управления требует оговорки: официальная карточка ЦБ после прекращения деятельности не раскрывает полный персональный список на 01.11.2019, поэтому ниже — последняя доступная публичная версия. Правление: Вера Борисова — председатель, Денис Шеремет, Елена Дорохова. Совет директоров: Роман Стройков — председатель, Сергей Ануфриев, Дмитрий Новгородцев.
После банкротства АСВ пошло на персональные претензии: АСВ требовало 879,7 млн руб. с группы бывших руководителей, акционеров и связанных лиц. В списке ответчиков фигурировали Роман Стройков, Вероника Стройкова, Елена Дорохова, Денис Шеремет, Елена Ткаченко, Богдан Орлов, Сергей Зайцев, Сергей Ануфриев, Игорь Захаров, Алексей Лукьянов, Дмитрий Новгородцев, Наталья Шагинян, Ирина Артющенко, Анна Колбина, Марина Максименко, Вера Борисова и Сергей Ефимов. Претензия строилась вокруг версии о выдаче заведомо проблемных кредитов компаниям, связанным с бизнес-группой Стройкова.
Но финал у этой претензии оказался важным для точности: в 2026 году кассация оставила отказ АСВ в силе. Суд указал, что на момент выдачи кредитов заёмщики выглядели платёжеспособными, обслуживали долги и проценты как минимум до отзыва лицензии, а доказательств аффилированности и выгодоприобретения оказалось недостаточно. В деле прозвучала сильная фраза: требования кредиторов погашены полностью.
Публичный фон был нервным ещё до отзыва. Telegram-канал Banksta писал, что банк «давно в центре внимания регулятора». Журналист Мартин Лайне в материалах о Стройкове говорил, что в среде бизнес-журналистов его считали подозрительным; сам Стройков отвечал: «Никакого вывода денег никогда не было». Это не судебный вывод о самом «Эксперт Банке», но хорошо передаёт репутационный шлейф вокруг основного владельца.
Итог: крах «Эксперт Банка» — не классическая история паники вкладчиков, а история банка из второй сотни, который попал под жёсткую зачистку за комплаенс, транзитно-валютные и «подозрительные» операции. Для вкладчиков удар был ощутимым по географии и сумме — 4,4 млрд руб. и почти 6 тыс. заявителей, но последующая судебная часть показала более сложную картину: лицензия не вернулась, банк ушёл в банкротство, однако персональная претензия АСВ к бывшим контролёрам на 879,7 млн руб. в итоге не устояла.
Русский земельный банк рухнул в один день с «С банком» и «Стройкредитом» — 18 марта 2014 года, в разгар первой большой «чистки» банков при Эльвире Набиуллиной. Формально это был не гигант: на 1 марта 2014 года РЗБ занимал 227-е место в системе.
Но для АСВ случай оказался заметным: страховая часть — около 5 млрд руб. Свои средства на сумму до 700 тыс. руб. должны были получить 9,9 тыс. вкладчиков, в основном в Москве и Московской области — 4,13 млрд руб. и 7,9 тыс. вкладчиков. В Санкт-Петербурге и Ленинградской области — 1,5 тыс. вкладчиков на 647,3 млн руб. Банк почти не работал с ИП: только 11 ИП имели право на возврат денег на 101,5 тыс. руб.
Последняя неделя выглядела классически для банковского краха: 13 марта РЗБ сообщил о «перебоях в электропитании» и прекращении обслуживания, 14 марта — о «масштабном техническом сбое». В отличие от некоторых соседей по отзывам лицензий, к понедельнику банк работу не восстановил. Почти одновременно стало известно, что с 11 марта досрочно ушёл председатель правления Александр Сафронов — по собственному заявлению.
Причина отзыва у ЦБ была не про «электричество». Банк России указал на неоднократные нарушения банковского и антиотмывочного законодательства, проблемы с идентификацией клиентов и внутренним контролем. Главное обвинение: 15 млрд руб. сомнительных операций за 2013 год — с наличными и в безналичной форме. С 18 марта в банк была назначена временная администрация, полномочия исполнительных органов приостановлены.
Бэкграунд у банка был громкий. Основанный в 1994 году РЗБ в 2003–2010 годах контролировался Еленой Батуриной, затем она продала 98,12% акций кипрским компаниям. В 2012 году в совет директоров вошёл Игорь Путин, двоюродный брат Владимира Путина; тогда же в совет вошли Александр Григорьев, Алексей Зайцев, Александр Бобовников и Ринат Юсупов.
Игорь Путин к моменту отзыва уже дистанцировался. Forbes приводил его объяснение: «компетентные источники заранее предупредили меня» о реальном положении дел в РЗБ, а изменить финансовую политику он, по его словам, не мог. В той же публикации он советовал вкладчикам не выходить за пределы страхового лимита — тогда это были 700 тыс. руб.
После банкротства масштаб бедствия стал понятнее. Арбитраж Москвы признал банк банкротом 14 мая 2014 года, конкурсным управляющим назначили АСВ. На заседании представитель ЦБ называл 10,9 млрд руб. обязательств против 2,6 млрд руб. активов. Позже АСВ сообщало о 2,8 тыс. кредиторов с требованиями на 5,5 млрд руб.; инвентаризация выявила недостачу имущества на 1,2 млрд руб., из них 823,5 млн руб. — по «прочим активам», не подтверждённым документально.
Вкладчики на форумах быстро перешли от вопросов «когда откроются отделения?» к вопросам субсидиарной ответственности. В обсуждениях цитировались материалы банкротного дела: дефицит активов 8,276 млрд руб., отсутствие электронной базы операций, непереданные отчётность и оригиналы кредитных досье юрлиц; временная администрация, по этим материалам, относила 95% кредитов к нереальным к возврату.
Финал для части бывшего менеджмента наступил уже в судах: в 2017 году по заявлению АСВ с Александра Сафронова и Тимура Чачухи взыскали 3,1 млрд руб. субсидиарной ответственности; апелляция это подтвердила. Сам Чачуха в последнем коротком списке правления из «Книги памяти» уже не фигурировал, но в материалах обсуждений и сделок упоминался как член правления/поручитель по ряду кредитных историй.
Скандальный хвост РЗБ тянулся и в «молдавскую схему». «Коммерсантъ» писал, что в 2015 году одно из дел по ст. 193.1 УК РФ, где фигурировал Русский земельный банк, находилось в производстве ГСУ ГУ МВД по Москве; совладельцем РЗБ и банка «Западный» назывался Александр Григорьев. По версии МВД, связанная группа могла вывести из России около $46 млрд через примерно 60 банков, хотя на тот момент претензий именно по эпизодам РЗБ к Григорьеву, как уточнял «Ъ», не предъявляли.
Экспертная интонация того момента хорошо передана Ольгой Беленькой из «Совлинка»: длительные «технические сбои» часто означали, что у банка нет ликвидности, а иногда менеджмент «использовал паузу для вывода того, что еще осталось». Это почти готовая формула для истории РЗБ: снаружи — сбой и «аварийные службы», внутри — антиотмывочные претензии, дыра и слабые активы.
Последний доступный короткий состав органов управления перед крахом в «Книге памяти» такой. Правление: Александр Сафронов — председатель, Мария Соколова. Совет директоров: Роман Давыдов — председатель, Дмитрий Сухов, Михаил Казаков, Лейла Вердиева. Акционеры: Иван Котов, Георгий Новиков, Сергей Нам, Александр Куликов, Беслан Булгучев, Андрей Алексеев — по 16,35%, миноритарии — 1,89%. На форуме Банки.ру дополнительно приводился расширенный перечень лиц из документов банка: Андрей Рудешко, Владимир Малин, Владимир Гардт, Ринат Сетдиков и Игорь Путин как более ранние/связанные члены совета.
«Кредит-Москва» был банком с символическим номером 5 — из ранних московских коммерческих банков. В момент краха это уже была не крупная, но заметная кредитная организация: по данным ЦБ, на 1 июля 2016 года она занимала 285-е место по активам. 22 июля 2016 года лицензия была отозвана. Формальный набор причин у ЦБ был классический для «дыры»: нарушение банковских законов и нормативов, достаточность капитала ниже 2%, капитал ниже минимального уставного капитала, повторные меры надзора за год. Главное — ЦБ прямо написал, что банк «неадекватно оценивал» риски при плохом качестве активов, а дооценка кредитного риска выявила полную утрату собственных средств.
По суммам кейс в обновлённом рейтинге «Вкладера» стоит рядом с нижней границей крупных выплат: «Кредит-Москва», дата 22.07.2016, объём ответственности АСВ — 4,1 млрд руб. В формулировке для таблицы: за выплатой страхового возмещения на сумму около 4,1 млрд руб. могли обратиться порядка 5,9 тыс. вкладчиков, в том числе около 100 индивидуальных предпринимателей на 9,9 млн руб.; страховое возмещение выплачивалось в восьми субъектах РФ, в том числе в Москве и Московской области — около 2,6 млрд руб. для 3,8 тыс. вкладчиков, в Санкт-Петербурге и Ленинградской области — около 1,4 млрд руб. для 1,8 тыс. вкладчиков. Выплаты начались через Сбербанк с 5 августа 2016 года.
Финал выглядел как быстрый обвал. 19 июля 2016 года банк обнулил свободные кредитные лимиты по картам, объясняя это проверкой ЦБ. 20 июля, по данным источников, его отключили от БЭСП; в тот же день председатель правления Ольга Лыгина подала заявление об уходе. Банки.ру писал, что клиенты уже получали в отделениях сигналы «ждать две недели» и обращаться за страховым возмещением. На форумах это резюмировали фразой: «Скоропостижно скончался». Другой комментатор точно отметил символизм: «Самый старый столичный банк потерял лицензию».
Собственническая картина перед отзывом была нервной. В списке лиц под контролем или значительным влиянием на 7 июня 2016 года фигурировали пакеты примерно по 9,5–10% у Ираклия Аршбы, Кирилла Горбули, Дениса Колдышева, Владимира Королёва, Мурата Макеева, Артура Миниахметова, Рината Фахретдинова и Алексея Шубаева. Накануне отзыва сообщалось уже о новой смене акционеров: акции приобрели Михаил Тихомиров, Александр Ерышев, Павел Литвяков, Любовь Архипова и Андрей Морзавицкий; из состава владельцев вышли, в частности, Шубаев, Королёв, Горбуля, Зарина Багдасарова, Миниахметов, а доля Аршбы снизилась до нуля.
После отзыва лицензии ЦБ назначил временную администрацию и приостановил полномочия исполнительных органов. 24 октября 2016 года Арбитражный суд Москвы признал банк банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ. Уже позже история получила продолжение: 9-й арбитражный апелляционный суд в 2024 году привлёк к субсидиарной ответственности бывших топ-менеджеров и контролировавших лиц; потенциальный размер — 5,2 млрд руб. Среди оснований АСВ и суд называли отчуждение недвижимости без встречного предоставления, замещение задолженности физлиц техническими правами требования, выдачу технических кредитов, вывод активов и непринятие мер по предупреждению банкротства.
Последний найденный перед крахом состав правления. Ольга Лыгина — председатель правления / директор; Борис Непомнящий и Борис Хмельницкий — члены правления. В июльском раскрытии 2016 года отдельно упоминались решения, касавшиеся Непомнящего и Хмельницкого, а 20 июля наблюдательный совет досрочно прекратил полномочия Лыгиной после её заявления.
Последний найденный перед отзывом состав совета директоров / наблюдательного совета, избранный годовым собранием 20 июня 2016 года: Александр Веселов, Лариса Климович-Вишневская, Анатолий Сергеев, Валерий Галагоц, Наталья Швец, Владимир Королёв, Ирина Головина, Любовь Маляревская, Алексей Шубаев.
Ключевая дата здесь — не только 22 июля 2016 года, а вся трёхдневка 19–22 июля: лимиты по картам, отключение от БЭСП, уход Лыгиной, смена акционеров и отзыв лицензии. Именно поэтому «Кредит-Москва» выглядит не как медленно умиравший региональный банк, а как старый московский банк, в котором надзорная проверка быстро вскрыла дыру, после чего вкладчиков отправили в АСВ, а бывших управленцев — в долгую банкротную историю.
«Северный Кредит» — вологодский региональный банк, зарегистрированный ещё в 1993 году. Финал был быстрым: осенью 2017-го меняется контур влияния, в декабре начинаются сбои с наличными и платежами, а 29 декабря 2017 года ЦБ отозвал лицензию. На 1 декабря банк был на 244-м месте в системе по активам. Формальный набор претензий ЦБ: капитал ниже 2%, собственные средства ниже минимального размера уставного капитала, провалы AML-контроля, невозможность вовремя платить кредиторам и вкладчикам. Но суть была жёстче: регулятор прямо написал о «недобросовестных действиях руководства», «крупномасштабном выводе активов» и передаче материалов в правоохранительные органы.
Главный эпизод — конец декабря 2017 года. Проверка ЦБ обнаружила отсутствие первичных документов, подтверждающих права банка на большой портфель ценных бумаг, купленный буквально перед крахом. При нормальной оценке рисков это означало полную утрату капитала. ЦБ указал, что договор покупки заключил исполняющий обязанности руководителя банка, а операция имела признаки «схемной». Ключевой эпизод — «крупный портфель ценных бумаг»: на бумаге актив есть, документов на него нет, капитал исчезает.
Кто пострадал: прежде всего вкладчики, ИП, пенсионеры и местные бюджетники. В формулировке, близкой к таблице «Вкладера»: около 4 млрд руб. — 15 тыс. вкладчиков в 8 регионах; в том числе около 480 вкладчиков, имевших счета для предпринимательской деятельности, на сумму около 69 млн руб. Страховое возмещение выплачивалось через Сбербанк и РНКБ с 17 января 2018 года. Самый большой удар пришёлся на домашний регион: в Вологодской области — 2,2 млрд руб. и 11 тыс. вкладчиков.
Местный масштаб был шире страховых выплат. По данным, которые приводила региональная пресса со ссылкой на Banki.ru, у банка было более 60 тыс. клиентов-физлиц и около 4,6 тыс. юрлиц и ИП на обслуживании. Власти Вологодской области отдельно решали вопрос пенсий и соцвыплат: департамент финансов сообщал, что банк прекратил финансовые операции, а пенсионерам нужно срочно менять способ получения выплат. В официальном заявлении самого банка прозвучала драматичная версия: «банком заинтересовались лица, которые привели его к плачевному итогу», а «врио председателя правления Крылов, а также ряд сотрудников, назначенных новыми акционерами Банка, исчезли».
Хронология в коротком виде такая. В 2013 году доля правительства Вологодской области после допэмиссии снизилась до 23,22%, и регион, как писала местная пресса, потерял возможность блокировать решения совета директоров. В середине 2017 года часть акционеров решила продать доли, область тоже выставляла пакет, но покупателя не нашла. 20 ноября в банке создали временный единоличный исполнительный орган, врио председателя правления стал Сергей Крылов. В конце ноября в публикациях появляются новые фигуранты — Евгений Пикалов и Агустин Моралес-Эскамилья. 20–21 декабря начались проблемы с банкоматами и терминалами; 25 декабря банк отключили от системы электронных платежей ЦБ; 29 декабря — отзыв лицензии.
Отдельный политический и рыночный фон — «зачистка» банков. Эльвира Набиуллина тогда говорила в интервью, что ЦБ ещё какое-то время будет вынужден чаще отзывать лицензии, а потом случаи отзыва и санации должны стать «единичными, исключительными». Аналитик Fitch Александр Данилов называл происходившее не глобальным шоком, а плановой уборкой «авгиевых конюшен» банковского сектора.
После банкротства история перешла в суды и уголовные дела. АСВ в 2020 году подало заявление о взыскании убытков с контролировавших банк лиц на 2,78 млрд руб. В списке ответчиков фигурировали Людмила Петрова, Сергей Крылов, Ирина Жилина, Валерий Козин, Надежда/Наталья Одинцова, Сергей Панев, Антон Сохрин, Евгений Пикалов, Алексей Железов и Агустин Моралес-Эскомилья. По версии АСВ, контролировавшие лица формировали безнадёжную ссудно-вексельную задолженность, замещали рыночные кредиты неликвидными активами или активами по завышенной стоимости, снимали обеспечение и отчуждали имущество банка. АСВ оценивало ущерб от действий экс-топов в 2,78 млрд руб.
Последний публично проверяемый перед крахом управленческий контур выглядит так.
Правление / исполнительный блок: Сергей Крылов — врио председателя правления; до него председателем правления была Людмила Петрова. В материалах АСВ и Banki.ru также фигурируют Ирина Жилина — главный бухгалтер и член правления, Антон Сохрин и Сергей Панев — члены правления, Валерий Козин — зампред правления, Евгений Пикалов — вице-президент.
Совет директоров / надзорный контур: Людмила Петрова указана как акционер и член совета директоров; Наталья Одинцова — как член совета директоров. Местная публикация также называла Сергея Крылова «и.о. председателя Совета директоров», но более строгие источники в связке с ЦБ/АСВ проводят его именно как врио председателя правления, поэтому эту деталь лучше давать с оговоркой. Точный финальный полный состав совета публично не подтверждён — в открытых источниках надёжно бьются именно эти фамилии и роли.
Крах «Северного Кредита» поэтому был не классической историей «плохой кредитной политики» в одиночку, а региональной драмой с потерей контроля над банком, внезапным появлением новых влиятельных лиц, исчезновением руководства, подозрительным портфелем ценных бумаг и последующим спором АСВ о миллиардах. Для вкладчиков финал смягчила система страхования, но для Вологодской области это был удар по «своему» банку: деньги вернули не всем и не сразу, а репутационно история стала примером того, как региональный банк можно обрушить за считаные недели.
Интерпромбанк был московским частным банком, участником системы страхования вкладов, с лицензией №3266. К моменту отзыва лицензии 16 апреля 2021 года он занимал 151-е место в банковской системе по размеру активов. Формально это был не гигант, но достаточно заметный банк второго эшелона: с розничными вкладчиками, юрлицами и крупными корпоративными историями вокруг группы «Новый поток». Банк России отозвал лицензию приказом № ОД-691.
Главная формулировка регулятора: Интерпромбанк занижал резервы, проводил операции с непрофильными активами, чтобы «искусственно улучшить финансовые показатели» и скрыть реальное положение дел. В кредитном портфеле, по оценке ЦБ, доминировали проблемные ссуды, а судебные споры по ним требовали досоздания резервов. В 2020 году у банка резко просела ликвидность, начался отток клиентских денег, а годовой убыток составил 3,9 млрд руб. — 57% капитала. В предписании о доформировании резервов ЦБ увидел признаки необходимости мер по предупреждению банкротства и реальную угрозу интересам кредиторов и вкладчиков.
По «вкладческой» части крах был среднего масштаба для списка АСВ, но болезненный: в рейтинге Vklader Интерпромбанк стоит рядом с делами примерно на 4 млрд руб. страховой ответственности. В формулировках, близких к столбцу «Подробности по суммам и регионам»: за выплатой страхового возмещения на сумму 4,3 млрд руб. могли обратиться порядка 5,4 тыс. вкладчиков, в том числе 185 юридических лиц. АСВ оценивало, что 97% вкладчиков должны были получить возмещение полностью, то есть основная боль пришлась на тех, у кого остатки превышали страховой лимит, а также на не полностью покрытых кредиторов и бизнес-клиентов.
Ключевой фон — связь банка с группой «Новый поток» Дмитрия Мазурова. В судебных материалах по спору с МКБ фигурировали гарантии и обязательства, связанные с компаниями «Торговый дом Мотус» и «Транстрейдойл», а также финансирование проектов вокруг Антипинского НПЗ и Марийского НПЗ. Там же указывалось, что Интерпромбанк и заемщики входили в орбиту АО «Новый поток», а Мазуров имел существенное влияние на банк, был акционером и членом совета директоров. Это важная деталь: крах был не только историей плохой розницы, а следствием концентрации рисков на корпоративной группе.
Из «ярких» публичных оценок самая жёсткая была у самого регулятора: ЦБ говорил о «схемных сделках» с непрофильными активами и «камуфлировании» рисков. СМИ подали отзыв лицензии как часть очередной банковской чистки: REGNUM вышел с заголовком про «чёрную метку» от Набиуллиной и «стрессовый день» для вкладчиков банков второго эшелона. АСВ, наоборот, давало успокаивающую цифру: 97% вкладчиков должны были получить свои деньги полностью.
После отзыва лицензии историю продолжили суды. ЦБ подал заявление о банкротстве в июне 2021 года, в августе суд признал Интерпромбанк банкротом и открыл конкурсное производство, конкурсным управляющим стало АСВ. Затем агентство пыталось взыскать убытки и привлечь бывших контролирующих лиц к ответственности. В числе ответчиков и фигурирующих лиц назывались Дмитрий Мазуров, бывшие председатели правления Павел Шмаров и Василий Зипухо, Мария Кадулина, Наталья Демидова, Ольга Лобанова. Потенциальный размер субсидиарной ответственности оценивался в 12,4 млрд руб.; в 2024 году кассация поддерживала арест активов части бывших руководителей, но в 2025 году суд первой инстанции отказал АСВ в привлечении к субсидиарной ответственности.
Люди и органы управления перед крахом
Последний найденный публичный состав совета директоров, цитировавшийся в судебных материалах по странице банка:
Совет директоров: Наталья Демидова — председатель совета директоров; Александр Горбачёв; Дмитрий Мазуров; Екатерина Пономарёва; Иван Садчиков.
Правление: Василий Зипухо — председатель правления; Мария Кадулина — вице-президент, заместитель председателя правления; Ольга Лобанова — член правления, фигурировала в исках АСВ как подписант договоров. Отдельно важно: Кадулина состояла членом правления с 2014 года, а с 18 февраля по 18 мая 2021 года, то есть на момент отзыва лицензии, на неё были возложены обязанности председателя правления.
Из акционеров и бенефициаров в раскрытиях и судебных спорах чаще всего всплывали Дмитрий Мазуров, Наталья Демидова, Екатерина Пономарёва и Иван Садчиков. В старой схеме владения Мазуров был крупнейшим видимым владельцем с долей около 21,2%; банк при этом описывался как частный, без существенного участия государства или иностранного капитала.
Коротко: Интерпромбанк рухнул не из-за внезапной паники вкладчиков, а из-за накопленных корпоративных рисков, слабого качества кредитов, споров вокруг активов и попыток показывать баланс лучше, чем он был. Вкладчики в пределах лимита в основном были защищены АСВ; настоящая драма ушла в конкурсную массу, споры о контролирующих лицах и попытки вернуть миллиарды.
История коротко. 04.12.2008 — отзыв лицензии. Тюменьэнергобанк был одним из самых заметных региональных крахов первой волны кризиса-2008: крупный для области банк, пенсионеры, зарплатные/карточные клиенты, филиалы в Москве, Челябинске, Екатеринбурге и сильная социальная чувствительность. ЦБ объяснил отзыв тем, что банк из-за потери ликвидности не исполнял платежи, а менеджмент и акционеры не восстановили устойчивость. Санацию ЦБ и АСВ рассматривали, но отказались: зампред ЦБ Михаил Сухов сформулировал это так — «в любой санации должна быть своя экономика».
4,9 млрд руб. страховой ответственности АСВ. В формулировке таблицы «Вкладера»: за выплатой страхового возмещения на сумму около 4,9 млрд рублей могли обратиться более 30 тыс. вкладчиков. В актуальном рейтинге страховых случаев АСВ у «Вкладера» Тюменьэнергобанк стоит с датой 04.12.08 и суммой 4,9 млрд руб.
По сообщениям того времени, страховые выплаты покрывали примерно 85% вкладов и карточных счетов, а всего у банка были обязательства перед примерно 80 тыс. вкладчиков; по Тюмени резервировалось 2,1 млрд руб. примерно для 13 тыс. жителей, в Сургуте фигурировали около 6 тыс. вкладчиков.
Пострадали прежде всего розничные вкладчики и клиенты с остатками выше лимита 700 тыс. руб., а также юрлица, чьи деньги в систему страхования не входили. Выплаты начались 18 декабря 2008 года через Западно-Сибирский Сбербанк, ВТБ24 и МДМ-Банк, включая офисы УРСА Банка. В первые дни возникли очереди, особенно в Тюмени и Сургуте: замгендиректора АСВ Андрей Мельников вспоминал, что по картинке казалось, будто ВТБ24 и Сбербанк «на грани», но затем банки-агенты добавили окна и персонал.
Причина краха — не только набег вкладчиков. В октябре 2008 года физлица забрали из банка 2,4 млрд руб., то есть 28,2% вкладов; остаток вкладов сократился с 8,6 млрд до 6,2 млрд руб. Юрлица вывели около 1 млрд руб.; депозиты компаний упали на 28%, счета — на 30,1%. Глава АСВ Александр Турбанов тогда говорил, что для банка фатальным может стать уже 20-процентный отток.
Санация не сошлась по экономике. АСВ смотрело на портфель и инфраструктуру как потенциальный санатор, но Мельников объяснял: кредитный портфель «стоил крайне мало», потому что значительная часть кредитов была выдана структурам, аффилированным с владельцами; «лакомые кусочки» ушли с баланса; даже офисы, где обслуживались кредиторы, были заложены. Поэтому здоровому банку фактически нечего было передавать вместе с обязательствами.
До отзыва лицензии банк пытались продать. Обсуждалась продажа 75% Игорю Киму, владельцу УРСА Банка и компании «Сибакадемстрой», но сделка сорвалась; советник Кима Александр Роготень объяснял это тем, что стороны «не договорились по ряду вопросов». Часть кредитного портфеля примерно на 2,8 млрд руб. всё же ушла банковской группе Кима. Обсуждался и вариант с Запсибкомбанком: его зампред Александр Дудкин признавал переговоры, но банк счёл санацию нецелесообразной.
Акционерный контур перед финалом выглядел так: Владимир Ноздрачев — около 18,19%, Руслан Умаров — около 19,9%; также в октябрьских сообщениях 2008 года фигурировали Владимир Маров — 19,12% и Анастасия Богданова — 17,76%. Ноздрачев был председателем правления, Умаров — членом совета директоров и советником председателя правления.
Комментаторы тогда хорошо уловили масштаб. Аналитик «Траста» Максим Бирюков отмечал, что среди банков, лишённых лицензии с начала кризиса, Тюменьэнергобанк был крупнейшим: прежние случаи были в 3–4 раза меньше по капиталу и депозитам. Виктория Белозерова из RusRating сомневалась, что такой банк просто закроют без попытки социальной развязки, и допускала, что часть вкладов могла быть «искусственными» — корпоративные деньги, разнесённые по физлицам.
Ключевые даты: октябрь 2008-го — резкий отток вкладов; 3–4 декабря 2008-го — приказ ЦБ и отзыв лицензии; 18 декабря 2008-го — старт выплат АСВ; 17 июня 2009-го — банкротство; 2013-й — завершение ликвидационной истории. Кредиторы первой очереди получили только 60,75%. На расчёты с ними направили около 3,5 млрд руб.; к концу взыскания конкурсная масса собиралась через сотни исков к заёмщикам.
Органы управления, последний открытый срез перед крахом. В апреле 2008 года собрание акционеров подтвердило Владимира Ноздрачева председателем правления; в правление вошли зампреды Александр Дудкин и Елена Романюта, Галина Старопольская была выведена, правление увеличено до 10 человек. Полный список всех десяти в открытых публикациях не был приведён; из прежних раскрытий дополнительно фигурировали Василий Еремин, Сергей Костерин, Роман Кропчев, Максим Михайлов, Галина Богданова, Александр Крашенинников. Совет директоров: Геннадий Богомяков — председатель, Галина Богданова, Григорий Голощапов, Владимир Кропчев, Виктор Мальков, Руслан Умаров, Сергей Харитонов; в апреле 2008 года Богомяков был вновь избран председателем совета директоров.
Банк «Нейва» — уральский банк из Екатеринбурга, зарегистрированный ещё в 1990 году. К моменту отзыва лицензии он занимал 188-е место в банковской системе РФ по величине активов. 16 апреля 2021 года Банк России отозвал у него лицензию и назначил временную администрацию во главе с Сергеем Соколовым. Операции остановили сразу; у офисов собрались клиенты, приезжали полиция и Росгвардия.
Формальная причина звучала жёстко: банк неоднократно нарушал банковское и «антиотмывочное» законодательство, а основной акцент ЦБ сделал на «проведении операций, имеющих признаки сомнительных, по продаже физическим лицам значительных объёмов наличной иностранной валюты». Проще: претензия ЦБ — AML/115-ФЗ и наличная валюта. Регулятор также напомнил, что до отзыва лицензии уже применял к банку меры, включая ограничения на отдельные операции.
Руководство «Нейвы» объясняло ситуацию иначе. Председатель правления Константин Лёвушкин вышел к клиентам и говорил, что «банк ликвиден и не нарушил ни один норматив ЦБ». Позже он признавал, что банк действительно активно торговал валютой, но сводил конфликт к тому, что «вовремя не прочуяли смену настроения регулятора». Зампред Павел Ефремов утверждал, что единственная свежая претензия ЦБ была в духе: банк «продает много валюты» и не всегда полно выполняет идентификационные требования; по его словам, «Нейва» запрашивала у клиентов и источники происхождения денег.
Картина баланса, которую банк предъявлял публично, выглядела не как классическая «дыра». Ефремов оценивал обязательства перед клиентами примерно в 8,7 млрд руб.: 5,3 млрд — деньги физлиц, 3,4 млрд — юрлиц. В активах он называл 2,5 млрд руб. наличных, 1,5 млрд руб. на корсчетах и около 4,5 млрд руб. в ценных бумагах, в основном ОФЗ и евробондах Минфина. Кредитный портфель был небольшим — около 1,3 млрд руб.
Кто пострадал. В формулировке для таблицы «Вкладера»: 5,6 млрд руб. — около 22 тыс. вкладчиков могли обратиться за страховым возмещением. Основной удар пришёлся на Свердловскую область: там — порядка 17 тыс. вкладчиков на 4,8 млрд руб. В страховой периметр попадали вклады, карточные и зарплатные счета, счета ИП, малых предприятий, отдельные счета НКО и эскроу; всё сверх 1,4 млн руб. на человека/банк, а также значительная часть денег юрлиц зависели уже от ликвидационной массы.
АСВ начало выплаты 26 апреля 2021 года через банк «Открытие». Уже к 25 мая 15,3 тыс. вкладчиков получили около 5 млрд руб., то есть примерно 90% страховой ответственности. Позже АСВ сообщало, что 97% вкладчиков могли закрыться страховкой полностью.
Важная особенность: «Нейва» не обанкротилась: её принудительно ликвидировали. После обследования временная администрация не установила признаков банкротства; 17 июня 2021 года Арбитражный суд Свердловской области принял решение о принудительной ликвидации, ликвидатором назначили АСВ.
Собственники к моменту краха: Владимир Вольман — около 33,6%, Владимир Родионов — 30%, Алексей Жуков — 12,9%, Игорь Сердобинцев — 6,8%, Марина Протасова — 6,5%, Елена Коновалова — 6,5%, Алексей Синцов — 3,6%. Вольман и Родионов были не просто финансовыми инвесторами: публичные источники связывали их с оборонным ОКБ «Новатор».
Последние публично подтверждённые органы управления выглядят так. Правление: Константин Лёвушкин — председатель; Павел Ефремов — зампред, до этого председатель; Игорь Кошмин — зампред, член правления. Сам Лёвушкин в 2020 году говорил о «четверых членах правления», но ФИО четвёртого в найденных открытых предкраховых источниках не подтверждено, поэтому его лучше не додумывать. Совет директоров, по последним открыто подтверждаемым данным: Владимир Родионов — председатель; Константин Лёвушкин — член совета; Павел Ефремов — член совета; Елена Коновалова — член совета; Алексей Синцов — член совета.
Из комментаторов самым заметным был экономист Константин Селянин: он называл отзыв лицензии неожиданным, потому что у банка была понятная модель — расчёты для малого бизнеса и валютообмен — без крупных кредитных рисков. Аналитик Виталий Калугин ещё резче оценивал решение как «совершенно надуманное». Экономист Константин Юрченко формулировал региональный ущерб так: потеря для местного бизнеса регионального банка — «всегда беда».
Ключевые даты: 26 декабря 1990 года — регистрация банка; 11 марта 2020 года — Лёвушкин назначен и. о. председателя правления; 14 апреля 2021 года — предписание ЦБ с лимитом на продажу валюты; 16 апреля 2021 года — отзыв лицензии; 26 апреля 2021 года — старт выплат АСВ; 17 июня 2021 года — решение о принудительной ликвидации.
«Уссури» — хабаровский банк с регистрацией ЦБ №596, работавший с 1990 года; головной адрес — Хабаровск, ул. Карла Маркса, 96А, уставный капитал — 174 млн руб., участник системы страхования вкладов. К финалу это был небольшой региональный банк: 275-е место по активам на 1 мая 2018 года. Лицензия отозвана 25 мая 2018 года.
ЦБ объяснил решение завышенной оценкой активов, снижением капитала до оснований для мер по предупреждению банкротства, «схемными» сделками с проблемной ссудной задолженностью и нарушениями антиотмывочного законодательства. Исполнительные органы были отстранены, временная администрация назначена Банком России.
По масштабу для вкладчиков это был заметный дальневосточный кейс. АСВ: 4,3 млрд рублей, около 8,2 тыс. вкладчиков. Формулировка по суммам и регионам: за выплатой страхового возмещения на сумму около 4,3 млрд руб. могли обратиться порядка 8,2 тыс. вкладчиков, в том числе около 100 вкладчиков со счетами для предпринимательской деятельности на сумму около 30 млн руб.; выплаты шли в четырех субъектах ДФО, в том числе в Приморье. Из них около 7,7 тыс. — в Хабаровском крае. На Вкладере «Уссури» стоит в рейтинге крупнейших страховых случаев с обязательствами АСВ 4,3 млрд руб.
Платежным агентом стал ВТБ. За первую неделю, с 6 по 13 июня 2018 года, туда обратились около 4,5 тыс. бывших клиентов, им выплатили более 2,8 млрд руб., то есть примерно 66% общей суммы. К августу ВТБ сообщил уже почти о 3,2 млрд руб. выплат. Глава розничного бизнеса ВТБ в Хабаровском крае Ольга Некрасова тогда назвала долю средств, оставленных бывшими клиентами «Уссури» в ВТБ, «рекордной».
Финансовая картина после вскрытия выглядела хуже отчетной. На дату отзыва лицензии активы по балансу составляли 5,65 млрд руб., но после обследования временной администрации — 4,98 млрд руб.; обязательства — около 5,35 млрд руб. Капитал после проверки: минус 372 млн рублей. Вклады физлиц и ИП в балансе проходили на 4,74 млрд руб. К моменту банкротства активы просели до 4,45 млрд руб., обязательства — 5,37 млрд руб. Временная администрация рассмотрела 324 требования кредиторов: установленные требования первой очереди — 198,7 млн руб., третьей — 406,4 млн руб.; часть требований передали конкурсному управляющему без рассмотрения.
Ключевая фигура банка — Денис Робертович Филиппов: в последнем найденном списке контролирующих лиц он подписан как председатель правления, лично владел 30,03% акций, а вместе с супругой Натальей Тимофеевной Филипповой, владевшей 20,18%, контролировал больше половины банка. Среди заметных акционеров также были Эдуард Фридман, Вадим Губкин, Андрей Комогорцев, Александр Резников, АО «Универсальная лизинговая компания», ООО «РММТ», АО «Бизнес-Лизинг», АО «ДальЖАСО», ООО «Компания «Амуртехно»; в раскрытии фигурируют Татьяна Кулик, Любовь Коптенок, Роман Поляков, Дмитрий Коган, Анатолий Смирнов, Дмитрий Гаврилов, Яна Ильницкая, Виктор и Сергей Кунчуны, Наталья Корнейчук, Игорь Жукович, Анна Арсеньева, Елена Никифорова, Мария Соболева.
Позже АСВ пыталось взыскать почти 40 млн руб. с бывших контролирующих лиц: Дениса Филиппова, Александра Резникова, Ларисы Глазковой, Татьяны Третьяковой и Елены Стародубцевой. Формула АСВ была характерной: «техническая ссудная задолженность» привела к убыткам банка. В судебных материалах Филиппов проходил как председатель правления и член совета директоров; Резников, Третьякова и Глазкова — как члены правления. Отдельная уголовная история закончилась в 2023 году: Филиппова признали виновным в растрате в особо крупном размере из-за договоров субаренды по завышенным ценам, назначили 5 лет 6 месяцев условно и удовлетворили гражданский иск АСВ на 79,3 млн руб.
Последний найденный полный состав — карточка от 12.01.2015. Поэтому для органов управления нужна оговорка: ближе к отзыву в открытых материалах подтверждаются отдельные лица, но не полный официальный список на май 2018 года. Последний найденный полный состав совета директоров: Максим Демкин — председатель, Андрей Комогорцев, Инна Снурникова, Денис Филиппов, Татьяна Графская. Правление: Денис Филиппов — председатель, Александр Резников, Лариса Глазкова. Более поздние материалы АСВ добавляют Татьяну Третьякову как члена правления, но не дают полного состава совета на дату краха.
Ключевые даты: 26 октября 1990 года — регистрация банка; 7 июня 2017 года — раскрытие контролирующих лиц с доминированием семьи Филипповых; 25 мая 2018 года — отзыв лицензии; 6 июня 2018 года — старт выплат через ВТБ; октябрь 2018 года — признание банкротом; апрель 2021 года — иск АСВ к бывшим контролирующим лицам; сентябрь 2023 года — приговор Филиппову. История «Уссури» — типичный региональный крах эпохи расчистки: снаружи работал старый местный банк, внутри после проверки обнаружились завышенные активы, минусовой капитал и проблемные кредиты, а основной удар приняли вкладчики ДФО и АСВ.
ЕвроситиБанк — не самый крупный, но показательный случай чистки 2016 года: в рейтинге Вкладера он стоит на 98-м месте — 4,4 млрд руб. страховой ответственности АСВ, дата отзыва лицензии — 07.07.2016. Методика рейтинга — не первичная оценка пресс-релиза, а полная страховая ответственность по реестру обязательств перед вкладчиками.
Банк вырос из пятигорского «Севкавинвестбанка», затем перерегистрировался как ЕвроситиБанк, перевёл центр тяжести в Мытищи, развивал офисы в Ставропольском крае, Москве, Пятигорске и Калининграде. В 2013 году присоединил калининградский Региональный кредитный банк. Перед крахом выглядел не микробанком: по итогам I квартала 2016 года занимал 227-е место по активам и 183-е по средствам физлиц — 5,6 млрд руб. вкладов физлиц в рэнкинге «Интерфакс-100».
Предвестники начались в конце июня 2016 года. Банк не исполнил вторую часть сделки РЕПО на Московской бирже на 640 млн руб. 1 июля в Пятигорске на дверях филиала появилось объяснение: «совершены масштабные мошеннические действия со стороны третьих лиц», из-за чего счета якобы заблокированы и выдача вкладов невозможна. В Калининграде вкладчики тоже не могли получить наличные; местный сотрудник успокаивал: «граждан возмущенных нет», поскольку большинство вкладов укладывается в 1,4 млн руб. Другой сотрудник формулировал ожидание предельно точно: «или будет отзыв лицензии, или банк продолжит работать дальше».
7 июля 2016 года ЦБ отозвал лицензию. Формальная причина: неисполнение банковских законов и нормативов, реальная угроза кредиторам и вкладчикам. Непосредственный триггер — налоговые органы предъявили исполнительные документы о взыскании задолженности, после чего банк утратил платежеспособность; ЦБ отдельно отметил, что руководство и собственники не приняли действенных мер по нормализации ситуации.
Кто пострадал: за страховым возмещением могли обратиться порядка 13,9 тыс. вкладчиков. Формулировка по регионам такая: страховое возмещение выплачивалось в четырёх субъектах РФ; в Москве и Московской области — около 259 млн руб. и порядка 630 вкладчиков; в Ставропольском крае — около 2,7 млрд руб. и порядка 9 тыс. вкладчиков; в Калининградской области — около 1,1 млрд руб. и порядка 3 тыс. вкладчиков. Выплаты начались 21 июля через Сбербанк; лимит — 100% суммы счетов, но не более 1,4 млн руб. на вкладчика.
Дальше вскрылась более тяжёлая история. Временная администрация, по версии ЦБ, с первого дня столкнулась с воспрепятствованием, цель которого — сокрытие факта хищения активов банка. При осмотре помещений не оказалось большей части электронных носителей — серверов с данными об имуществе, обязательствах и движении активов; отдельные носители имели признаки умышленного повреждения информации. Не нашлось и большей части правоустанавливающих документов по ссудной задолженности на 5,1 млрд руб.; одновременно были обнаружены договоры уступки в пользу технической компании прав требования по кредитам на 1,4 млрд руб. Предварительная картина ЦБ: активов не более 3,2 млрд руб. при обязательствах 6,4 млрд руб.; материалы о финансовых операциях бывших руководителей и собственников с признаками уголовно наказуемых деяний ЦБ направил в Генпрокуратуру, МВД и СК.
27 сентября 2016 года банк признан банкротом; функции конкурсного управляющего получил АСВ. Позднее агентство выявило нехватку имущества на 9,154 млрд руб.: кредиты юрлицам — 3,973 млрд, кредиты физлицам — 2,28 млрд, прочие активы — 1,384 млрд, основные средства — 710 млн, ценные бумаги — 688 млн руб.
Линия персональной ответственности тянулась годами. В 2019 году АСВ потребовало привлечь к субсидиарной ответственности бывшего председателя правления Оксану Уланову и члена правления Дмитрия Бялого на 10,5 млрд руб.; суд тогда удовлетворил требование о привлечении, а размер оставил до завершения расчётов. В 2025 году Интерфакс сообщал, что Улановой запретили выезд из России; основанием для её ответственности названы действия, направленные на вывод активов. По Бялому судебная картина позже изменилась: в части ответственности за непередачу документации устояло решение по Улановой, а к Бялому после пересмотра суд отказался применять ответственность.
Акционеры на конец 2015 года: председателю совета директоров Вячеславу Кирюшкину принадлежало 40,7% акций; Оксане Дмитрук и её брату Арсению Дмитруку — по 20,35; Виктории Платоновой — 10,2%.
Последний найденный состав совета директоров: Вячеслав Кирюшкин — председатель; Сергей Воронков, Александр Шевчук, Сергей Николаев, Альфред Хайбрахманов — члены совета. Правление: Оксана Уланова — председатель правления; Дмитрий Бялый — зампред правления; Мария Патрикеева — зампред правления. Также в официальном разделе банка были указаны и. о. главного бухгалтера Юлия Казакова, замглавбуха Марина Шаломицкая, управляющая филиалом «Калининград» Наталия Арушанова и управляющая филиалом «Пятигорский» Виктория Дзюба.
Ключевые даты: 1992 — регистрация предшественника банка; 2004 — переименование в ЕвроситиБанк; 2005 — вступление в систему страхования вкладов; 2013 — присоединение Регионального кредитного банка; конец июня 2016 — дефолт по РЕПО на 640 млн руб.; 1 июля 2016 — закрытие выдачи вкладов под объяснение о «мошеннических действиях третьих лиц»; 7 июля — отзыв лицензии; 21 июля — старт выплат; 27 сентября — банкротство; 2017 — выявлена недостача 9,154 млрд руб.; 2019–2025 — споры о субсидиарной ответственности бывших руководителей.
21 июля 2011 года ЦБ отозвал лицензию у ООО «АМТ Банк». Это был бывший «Славинвестбанк», затем российский БТА Банк, переименованный в АМТ после конфликта вокруг казахстанского БТА и Мухтара Аблязова. Формально конечные владельцы выглядели так: Аблязов — 19,77%, Сара и Джон Уилсоны — около 19,4%, Нургали Беркинбаев — около 19,6%, Ринат Батыргареев — около 19%, ещё 22,26% оставалось у казахстанского БТА Банка, то есть под контролем правительства Казахстана.
По формулировке ЦБ, банк лишился лицензии за неисполнение банковских законов и нормативных актов, существенную недостоверность отчётности и неоднократное неисполнение предписаний. ЦБ говорил о низкокачественных активах и недостоверной отчётности. Регулятор отдельно подчёркивал, что АМТ размещал средства в низкокачественные активы, не создавал адекватные резервы и тем самым скрывал основания для мер по предупреждению банкротства.
Главный масштаб — вкладчики. По таблице «Вкладера»: АСВ: около 12,4 млрд руб. и 35 тыс. вкладчиков. Выплаты получили вкладчики в Москве, Санкт-Петербурге, Калининграде, Владимире, Воронеже, Липецке, Краснодаре, Саратове, Волгограде, Волжском, Ахтубинске, Астрахани, Ставрополе, Омске, Новосибирске, Уфе, а также в городах Московской области: Балашиха, Видное, Долгопрудный, Домодедово, Железнодорожный, Жуковский, Коломна, Королёв, Красногорск, Люберцы, Мытищи, Одинцово, Подольск, Пушкино, Реутов, Химки.
Но страховой случай был болезненнее сухой цифры АСВ: лимит тогда составлял 700 тыс. руб., а в банке было много крупных вкладов. «Коммерсантъ» писал, что страховкой покрывалось 78,5% вкладчиков, тогда как обычно — около 90%; на депозиты свыше 700 тыс. руб. приходилось 8,15 млрд из 15,7 млрд руб. обязательств перед вкладчиками. Более половины вкладов — деньги сверх страхового лимита. Поэтому активизировались крупные вкладчики: они пытались через суд оспаривать отзыв лицензии, считая, что банк нужно было санировать.
Отдельный пострадавший — сам Банк России. АМТ оставался должником ЦБ по беззалоговым кредитам. В кризис банк активно пользовался этой линией: в начале 2009 года долг перед регулятором превышал 24 млрд руб., затем несколько раз реструктурировался; к моменту краха назывались примерно 7–7,5 млрд руб. долга.
Публичные версии причин разошлись. Мухтар Аблязов в комментарии «Ведомостям» называл решение ЦБ «удивительным» и политическим: он признавал споры по резервам, но утверждал, что задолженность реструктурировалась, обеспечение было создано, а отзыв случился вскоре после предоставления ему политического убежища в Великобритании. Источник «Ведомостей», близкий к временной администрации, напротив, говорил, что ЦБ «довольно долго тянул», а банк фактически существовал на деньги вкладчиков: за два года вклады выросли примерно с 5 млрд до 15 млрд руб.
Эксперты тогда описывали АМТ как банк с тяжёлым портфелем. Ирина Велиева из Standard & Poor’s говорила, что значительная часть активов неработающая, около трети корпоративных кредитов просрочено, а ликвидность поддерживалась привлечением частных вкладчиков под привлекательные ставки. Вероника Чекина из ФЦ «Инфина» допускала, что часть кредитов может оказаться пустой, а залоги не покроют стоимость кредитов и процентов. Гарегин Тосунян, напротив, видел политический след, но признавал, что ЦБ «пытался помочь банку».
Ключевые даты: 1994 — старт банка как «Астана-Холдинг Банк»; 2008 — ребрендинг в БТА Банк; 22 марта 2010 — переименование в АМТ Банк; 21 июля 2011 — отзыв лицензии; 17 октября 2011 — суд удовлетворил заявление ЦБ о ликвидации, АСВ назначено ликвидатором; 20 июня 2012 года банк признали банкротом.
Последний найденный перед крахом состав руководства по старой странице банка и справочным данным: совет директоров — Евгений Венедиктов, Жаксылык Жаримбетов, Елена Мессерле, Роман Солодченко, Мурат Юлдашев; в более ранних раскрытиях председателем совета директоров фигурировал Мухтар Аблязов. Правление: председатель — Елена Мессерле; заместители председателя — Юлия Зайцева, Дмитрий Кизенков, Ольга Коданиди; в справочных данных также указаны Андрей Третьяков и Владимир Ким как заместители председателя правления.
Крах ОПМ-Банка — история не про внезапную «панику вкладчиков», а про банк, где капитал оказался во многом нарисованным. Московский банк к 2015 году контролировался менеджментом и близкими акционерами: Екатерина Самойлова — 41,12%, Елена Огарева — 19,90%, Анатолий Панченко — 15,44%, Андрей Райков — 12,69%, Максим Власов — 6%, Андрей Фальковский — 3,13%, Михаил Филимонов — 1,72%. У банка было 18 отделений, в основном в Москве и области, и филиалы в Сочи, Петербурге и Саратове.
Первые публичные признаки беды появились в мае 2015 года: клиенты жаловались на затруднения с платежами, с 25 мая банк ввёл предварительный заказ наличных, а до этого привлекал деньги ставками до 18% годовых в рублях и 7% в валюте — уровень, который тогда сам по себе выглядел тревожным. Источник «Нашей версии» описывал такие банки грубо: «пылесосят рынок», привлекая средства любой ценой.
1 июня 2015 года — отзыв лицензии. Банк России объяснил решение так: высокорискованная кредитная политика, размещение средств в низкокачественные активы, существенная недостоверность отчётности, отсутствие адекватных резервов. При правильной оценке рисков банк, по выводу ЦБ, полностью утратил капитал; руководство и собственники не приняли действенных мер по нормализации работы. Временная администрация была назначена тем же днём, полномочия органов управления приостановлены.
Главный удар пришёлся по вкладчикам и системе страхования. По данным АСВ/«Интерфакса», страховое возмещение по ОПМ-Банку составило 6,45 млрд руб. — около 13,1 тыс. вкладчиков, включая примерно 250 индивидуальных предпринимателей на 29,5 млн руб.; выплаты начались 15 июня 2015 года через Сбербанк и Внешпромбанк. В формулировке таблицы «Вкладера»: «Страховое возмещение в 8 субъектах РФ, в том числе в Москве и области — 4,2 млрд руб. и 8,3 тыс. вкладчиков».
После прихода временной администрации масштаб провала стал яснее: «Коммерсантъ» писал, что у банка обнаружилась дыра в капитале — 7,9 млрд руб. До проверки в отчётности были положительные собственные средства 832 млн руб., активы 9,66 млрд руб. и кредитный портфель 8,9 млрд руб.; после пересмотра активы сократились до 900,5 млн руб., а чистая ссудная задолженность — до 160,5 млн руб. Информация ушла в Следственный комитет.
Отдельный сюжет — документы. 22 июня 2015 года ЦБ сообщил, что бывшие руководители и акционеры противодействовали временной администрации: кредитные досье более чем на 9 млрд руб. не переданы, а часть электронной базы за неделю до отзыва лицензии отсутствовала. Регулятор направил материалы в Генпрокуратуру, СК и МВД.
Среди пострадавших были не только вкладчики. В деле о корпусе Верховного суда Башкортостана фигурировали 632,1 млн руб. федерального транша, размещённого через ОПМ-Банк; суд был включён в реестр кредиторов банка. Юристы Зелимхан Арапиев и Ксения Риф объясняли «Коммерсанту», что доказать бездействие ЦБ в такой ситуации почти невозможно, а взыскание с регулятора создало бы опасный прецедент для бюджетных денег в банках-банкротах.
В 2018 году АСВ подало заявление о привлечении контролировавших лиц к субсидиарной ответственности: субсидиарка — почти 7,628 млрд руб. Ответчиками названы Николай Рябков, Екатерина Самойлова, Елена Огарева, Максим Власов и Анатолий Панченко. Версия АСВ: ликвидные активы заменялись неликвидной задолженностью технических юрлиц по кредитам и векселям, что ухудшило финансовое положение банка и привело к банкротству.
Позднее суд установил признаки недостоверной отчётности и указал на кредитование технических заёмщиков; председатель правления был осуждён по ст. 172.1 УК РФ с условным сроком.
На рынке кейс ОПМ-Банка воспринимался как часть «зачистки» малых и средних банков. Аналитик ИК «Финам» Антон Сороко говорил, что проблем с деньгами у АСВ не будет, но агентству может понадобиться помощь ЦБ; Михаил Матовников из «Интерфакс-ЦЭА» формулировал жёстче: рискованное поведение банкиров поддерживается тем, что вкладчики надеются на государственную страховку, а Герман Греф в этой же дискуссии предлагал ограничивать повторное страховое возмещение.
Последний восстановимый по открытым источникам состав перед крахом такой. Правление: Николай Рябков — председатель правления с 24 февраля по 29 мая 2015 года; Елена Огарева — член правления, до этого и. о. председателя, акционер 19,9%; Максим Власов — член правления, руководитель направления продвижения банковских продуктов, акционер 6%; Екатерина Самойлова — прежний председатель правления до конца 2014 года, основной акционер 41,12%. Совет директоров: Анатолий Панченко — председатель совета директоров, акционер около 15,4%; Екатерина Самойлова — член совета; Елена Огарева — член совета с 24 февраля 2015 года. Полного официального списка последнего дня в публичных источниках найти не удалось; эта реконструкция основана на судебном акте и справочных данных по владельцам.
ПЧРБ — бывший Первый чешско-российский банк, московский банк с чешской историей, связью со «Стройтрансгазом» и поздней политической славой из-за кредита Марин Ле Пен. Его падение началось не 1 июля 2016 года, когда ЦБ отозвал лицензию, а раньше: страховой случай — 01.04.2016, отзыв лицензии — 01.07.2016.
ЦБ указал на капитал ниже 2%, недостаточный капитал относительно минимального уставного, плохое качество активов и неадекватную оценку рисков: «надлежащая оценка кредитного риска» привела к полной потере капитала, а руководство и собственники не приняли действенных мер.
Кто пострадал: прежде всего вкладчики. По таблице «Вкладера»: АСВ: 17,4 млрд руб.; 22,5 тыс. вкладчиков. Формулировка из строки: «22,5 тысяч вкладчиков, из которых в Москве 17,7 тысяч». То есть Москва: 17,7 тыс. вкладчиков. Среди зависших денег РБК называл средства посольства Чехии в России и Czech Airlines; по «Стройтрансгазу» источник говорил уже лишь о примерно 20 тыс. руб. на счетах.
Механика краха выглядела классически: корпоративные деньги уходили, розница росла. РБК писал, что с 1 января по 1 марта 2016 года средства компаний в ПЧРБ сократились на 17%, до 4,9 млрд руб., а вклады граждан на 1 марта составляли 22,5 млрд руб.; в январе ЦБ ограничил приём вкладов физлиц на полгода. 22 марта банк ввёл ограничения на выдачу вкладов: до 100 тыс. руб. — в день обращения, больше — по записи; 24 марта ЦБ ввёл временную администрацию, функции передали АСВ. Источник РБК говорил о Романе Попове: «предупредил многих знакомых клиентов, чтобы забрали свои средства».
Главная причина — не кассовый разрыв, а качество активов. «Коммерсантъ» ещё в апреле оценивал дыру минимум в 17 млрд руб. и писал, что около 16 млрд руб. кредитного портфеля приходилось на девелоперские проекты с неочевидной ликвидностью. Позднее ЦБ сообщил: кредиты техническим компаниям — более 19,2 млрд руб.; прежнее руководство не передало оригиналы кредитных договоров на 8,7 млрд руб.; активы оценены не выше 4,1 млрд руб. при обязательствах 31,8 млрд руб. «Дыра» после обследования — около 27,7 млрд руб.
Отдельный сюжет — попытки спрятать следы. Собеседник «Коммерсанта» описывал вход временной администрации так: «базы уничтожены, а кредитные досье пропали». Другой источник говорил о попытке уничтожить серверы с кредитной информацией. Павел Самиев из НАФИ предупреждал, что АСВ придётся «очень долго восстанавливать реестр активов». Игорь Дубов из «Яковлев и партнёры» называл введение временной администрации и моратория противоречивой комбинацией: мораторий фактически исключал санацию.
Люди. К моменту краха Роман Попов напрямую владел 100% ПЧРБ и возглавлял правление. Ольга Арсентьева фигурирует как его заместитель, Дмитрий Меркулов — как бывший вице-президент. В 2018 году Попов и Арсентьева были объявлены в международный розыск по делу о растрате 410 млн руб.; в 2023 году Меркулов получил 4,5 года колонии и обязанность выплатить АСВ 400 млн руб. В 2026 году апелляция поддержала привлечение Попова, Меркулова и Арсентьевой к субсидиарной ответственности: субсидиарный риск для троих — до 24 млрд руб. Основание — кредитование компаний без реальной деятельности и схемы вывода ликвидных активов.
Ключевые даты: октябрь 2015 — Moody’s понижает рейтинг ПЧРБ до Caa1; декабрь — отзывает рейтинг. Январь 2016 — ЦБ ограничивает приём вкладов. 22 марта — лимиты на выдачу. 24 марта — временная администрация АСВ. 1 апреля — мораторий и страховой случай. 1 июля — отзыв лицензии. 15 сентября 2016 — Арбитражный суд Москвы признаёт банк банкротом, конкурсным управляющим становится АСВ.
Состав органов управления. Полного официального списка именно на март 2016 года в открытых найденных источниках нет; последний найденный полный раскрытый список до краха — меморандум «ПЧРБ-Финанс» 2007 года. Его надо давать с оговоркой: к 2016 году состав мог измениться, но публично подтверждённый костяк перед крахом — Попов, Арсентьева, Меркулов.
Наблюдательный совет по меморандуму: Петр Голдманн — председатель; Роман Попов — заместитель председателя; Карел Бржезина, Николай Митюшенков, Ярослав Унгерман — члены совета. Правление: Роман Попов — председатель; Ольга Арсентьева — первый заместитель председателя; Максим Полтавец — первый заместитель председателя; Илья Облезов — заместитель председателя. В том же документе участниками банка на 01.10.2007 названы Роман Попов — 74,45% и Виктор Лоренц — 25,55%.
Банк «Российский кредит» был учреждён в 1990 году, среди его первых владельцев были Бидзина Иванишвили, Виталий Малкин и Сергей Мосин; после кризиса 1998 года он проходил реструктуризацию через АРКО, а к 2012 году перешёл под контроль группы инвесторов во главе с Анатолием Мотылёвым.
К лету 2015 года это был уже заметный игрок из топ-50, но с быстро нарастающими проблемами. Ещё весной ЦБ требовал почти 1 млрд рублей докапитализации, а история с банком КРК, который собирались присоединить к «Российскому кредиту», но у которого ЦБ отозвал лицензию в июле 2014 года, выглядела как тревожный предвестник.
Развязка наступила быстро. 24 июля 2015 года ЦБ отозвал лицензию. Регулятор объяснил это высокорискованной кредитной политикой, низким качеством активов и тем, что собственники и менеджмент не предприняли достаточных мер для нормализации положения; санация, по оценке ЦБ, уже не имела экономического смысла. Материалы по руководству ушли в СКР. Уже 5 августа Банк России отдельно заявил, что отчётность банка была существенно недостоверной, не отражала реальное финансовое положение, а руководство скрывало основания для обязательного отзыва лицензии.
Главными пострадавшими стали вкладчики. АСВ: 40,7 млрд руб. страховой ответственности. По формулировке Вкладера 2015 года, это «71,5 тыс. вкладчиков, в том числе около 570 вкладчиков, имеющих счета (вклады) для предпринимательской деятельности, на сумму около 64 млн руб. Страховое возмещение выплачивается в 41 субъекте РФ, в том числе в Крымском федеральном округе. В Москве за выплатой страхового возмещения на сумму около 20 млрд руб. могут обратиться порядка 30 тыс. вкладчиков, в Московской области — порядка 10 тыс. вкладчиков на сумму около 5,5 млрд руб., в Санкт-Петербурге — около 3 млрд руб. (5 тыс. вкладчиков)». 71,5 тыс. вкладчиков в 41 субъекте РФ. Баланс временной администрации показывал 48,5 млрд рублей средств физлиц и ИП, 92,4 млрд рублей средств клиентов в целом и ещё 31,2 млрд рублей средств кредитных организаций. Отдельный удар пришёлся по связанным НПФ: первый зампред ЦБ Сергей Швецов говорил, что в банке «зависло» около 8 млрд рублей пенсионных накоплений.
Масштаб дыры рос на глазах. В день отзыва лицензии зампред ЦБ Михаил Сухов оценивал отрицательный капитал группы банков «Российский кредит» минимум в 50 млрд рублей. Затем ЦБ сообщил, что реальная стоимость активов четырёх банков группы Мотылёва составляет 109,9 млрд рублей при обязательствах 210,5 млрд. У самого «Российского кредита» обследование временной администрации показало активы не 147,5 млрд, как в отчётности, а лишь 74,7 млрд рублей; собственные средства по итогам обследования были отрицательными на 75,7 млрд. Проверка показала капитал минус 75,7 млрд руб. А 6 октября 2015 года арбитраж признал банк банкротом; в суде представитель ЦБ говорил уже о разрыве между активами и обязательствами не менее чем в 111 млрд рублей. К октябрю 2015 года «дыра» выросла до 111 млрд руб.
Причина краха в сухом остатке была классической для той банковской зачистки: рискованные и, по версии ЦБ, аффилированные размещения, недосозданные резервы, искажённая отчётность и, вероятно, вывод качественных активов. Управляющий директор RAEX Станислав Волков говорил, что резкий рост просрочки и связь заёмщиков с владельцем делают ситуацию очень похожей на вывод активов: «Это может быть как раз случай банка „Российский кредит“». Сам ЦБ говорил ещё жёстче: руководство скрывало реальное положение банка от надзора. Уже после краха Анатолий Мотылёв исчез из поля зрения менеджмента; источники РБК допускали, что он уехал «возможно, в Лондон».
Если брать последний доступный публичный состав перед крахом, то по отчёту за II квартал 2015 года правление возглавлял Пётр Ушанов; в правление также входили Дмитрий Глазачев, Нина Сивенкова, Юрий Парамонов, Виктор Усков и Сергей Гандзюк. В совет директоров входили Анатолий Мотылёв, Константин Аверкин, Павел Лысенко, Борис Хаит и Игорь Леонов. Это и есть тот управленческий круг, с которым банк встретил отзыв лицензии.
13 марта 2017-го ЦБ отозвал лицензию у ТГБ. Формальная причина — не одна «дыра», а набор нарушений: высокорискованная кредитная политика, размещение денег в низкокачественные активы, задержки исполнения обязательств и неоднократные нарушения антиотмывочного законодательства. Банк России прямо писал, что руководство и собственники не приняли мер по нормализации работы, поэтому банк был выведен с рынка. На 1 февраля 2017 года ТГБ занимал 231-е место в банковской системе.
Перед отзывом лицензии проблемы уже были видны клиентам. С 27 февраля, по сообщениям СМИ, банк остановил обслуживание карт из-за проблем с процессингом, а 1 марта ввёл ограничения на снятие денег со вкладов и счетов. Параллельно ТГБ был ограничен в открытии счетов и привлечении вкладов физлиц и ИП сроком на год — крайне тревожный сигнал для банка, живущего на розничных деньгах.
Вкладер сообщал: «Страховое возмещение будет выплачиваться в 6 субъектах РФ, в том числе в Тверской области за выплатой страхового возмещения на сумму около 2,75 млрд руб. могут обратиться порядка 4,7 тыс. вкладчиков, в Москве и Московской области на сумму около 1,94 млрд руб. могут обратиться порядка 2,5 тыс. вкладчиков». Выплаты стартовали 27 марта 2017 года через Россельхозбанк.
Тверская область стала главным очагом выплат. Уже 28 марта в отделениях Россельхозбанка в Твери дежурила полиция из-за скопления бывших вкладчиков ТГБ. В УМВД объясняли это необходимостью «обеспечения безопасности», а Россельхозбанк — желанием клиентов получить деньги «именно в первые дни выплат»; затем ввели предварительную запись.
Картина внутри банка оказалась хуже клиентской паники. Временная администрация нашла кассовую дыру. В мае 2017 года ЦБ сообщил, что в кассе недостает 1,7 млрд руб., $6,7 млн и €1 млн. Кроме того, перед отзывом лицензии банк выдал физлицам кредиты более чем на 600 млн руб. за счёт якобы привлечённых вкладов, хотя запрет ЦБ на привлечение средств населения уже действовал. Активы — до 1,7 млрд при обязательствах 7,8 млрд. Материалы о признаках уголовно наказуемых действий бывших руководителей и собственников ЦБ направил в МВД, СК и Генпрокуратуру.
Акционерная картина перед крахом была дробной. В раскрытии на 14 октября 2016 года крупными владельцами значились Геннадий Трофимов — 27,67% (с пометкой, что он умер 20 октября 2015 года, а сведения о наследниках в реестре отсутствовали), Тимофей Хлопотин — 10%, Екатерина Казьмина — 9,99%, Марианна Бачинская — 9,04%, Абдулгамид Ахмедов — 8,13%, Марк Горский — 7,20%, Ирина Судакова — 5,71%, Сергей Юнин — 5,56%, Инна Бойко — 5,47%, Алексей Гостюхин — 5,46%, Максим Дьяков — 4,28%, Дмитрий Куляко — 1,43%. Юнин отдельно был указан как лицо значительного влияния: председатель совета директоров и участник определения политики банка.
Последний проверяемый перед крахом управленческий контур выглядел так. Правление: Сергей Александрович Гончаров — председатель правления с января 2017 года; в 2016 году до него банк последовательно возглавляли Ирина Вячеславовна Стефанова и Михаил Николаевич Афанасьев. Полный коллегиальный состав правления в доступном открытом раскрытии сейчас не подтверждается, поэтому неподтверждённых членов не добавляю. Совет директоров: Сергей Кимович Юнин — председатель; Елена Александровна Васильева; Михаил Николаевич Афанасьев — эти лица фигурировали как члены совета в последующих материалах дела и банковских справках.
После банкротства АСВ пошло за контролировавшими лицами. В 2020 году агентство заявило требование о субсидиарной ответственности на 7,1 млрд руб. к 13 ответчикам: Михаилу Афанасьеву, Елене Васильевой, Владиславу Васянкину, Сергею Гончарову, Марку Горскому, Елене Капустиной, Нине Левитиной, Андрею Новоторову, Юрию Парфенову, Вадиму Сотскову, Ирине Стефановой, Геннадию Трофимову и Сергею Юнину. В числе претензий — техническая ссудная задолженность, операции с ценными бумагами без фактического получения активов, покупка недвижимости по завышенной цене и хищение наличных из кассы. Субсидиарка для экс-топов — более 7 млрд руб. В декабре 2023 года суд привлёк к ответственности четырёх бывших топ-менеджеров: Афанасьева, Гончарова, Стефанову и Васильеву.
Был и отдельный уголовный сюжет с «нарисованными» вкладчиками. Следствие обвиняло семь человек — Дениса Гришкина, Виктора Горина, Сергея Загорцева, Дмитрия Наумова, Дмитрия Подмостова, Виталия Соломатина и Сергея Федерякина — в попытке похитить у АСВ 627 млн руб. через более чем 500 фиктивных вкладов на подставных лиц. Логика была простой: разбить суммы под лимит 1,4 млн руб. и получить страховое возмещение, хотя реальные деньги в банк не вносились. АСВ такие требования не признало.
Ключевые даты: 16 декабря 1994 года — регистрация банка; 27 февраля 2017-го — сбой/остановка карточного обслуживания; 1 марта — ограничения на выдачу денег; 13 марта — отзыв лицензии и временная администрация во главе с Ириной Шаговой; 27 марта — старт выплат АСВ; июнь 2017-го — банкротство; 2020-й — иск АСВ к контролировавшим лицам; 2023-й — субсидиарная ответственность бывших топов. Итоговая формула краха: розничные вклады из Твери и Москвы, слабые активы, кассовая недостача, операции с признаками вывода денег и долгая судебная попытка переложить ущерб с АСВ на бывших управленцев.
Леноблбанк — старый региональный банк с лицензией №1003: зарегистрирован 28 ноября 1990 года, первоначально работал в Рязани как «Станкобанк», затем переехал в Ленинградскую область; к моменту краха юридический адрес был во Всеволожске, Дорога Жизни, 24/85. После смены акционеров в 2011 году банк стал «Леноблбанком» и рос как розничный банк.
16 октября 2015 года ЦБ отозвал лицензию. Формальные причины: нарушение банковских законов и нормативов ЦБ, неоднократные нарушения антиотмывочного законодательства, достаточность капитала ниже 2%, собственные средства ниже минимального уставного капитала. По версии регулятора, банк вел «высокорискованную кредитную политику», размещал деньги в «низкокачественные активы», после досоздания резервов полностью утратил капитал, а также был ориентирован на «сомнительные транзитные операции» в крупных объемах.
Экономическая картина была узнаваемой: банк резко наращивал вклады и платил дорогие ставки. Аналитик БКФ-банка Максим Осадчий в «Ведомостях» называл Леноблбанк «типичным “пылесосом”»: на 1 сентября 2015 года доля вкладов населения в пассивах составляла 77,1%, за год вклады выросли на 72,7%, а норматив достаточности капитала Н1 был всего 10,05% при минимуме 10%. В январе 2015 года ставки по депозитам подскочили примерно с 5–11,5% до 7–18,5%, что затем било по прибыли.
Кто пострадал: в рейтинге крупнейших банковских крахов «Вкладера» Леноблбанк стоит с датой 16.10.15 и выплатами 4,9 млрд руб. По формулировке АСВ, за выплатой страхового возмещения на сумму около 4,9 млрд руб. могли обратиться порядка 8,3 тыс. вкладчиков. Страховое возмещение выплачивалось в пяти субъектах РФ: Петербург и Ленобласть — 3,6 млрд руб. и 6 тыс. вкладчиков; Москва и Московская область — 563,5 млн руб. и 1 тыс. вкладчиков; Екатеринбург — 672,8 млн руб. и 1,1 тыс. человек. Выплаты стартовали 30 октября 2015 года через ВТБ24; уже к 5 ноября было выплачено около 2,2 млрд руб.
Отдельная болезненная группа — пенсионеры: ПФР предупреждал, что с 1 ноября 2015 года пенсии и социальные выплаты на счета в Леноблбанке перечисляться не будут.
Акционерный контур перед отзывом выглядел так: 69,75% банка принадлежало ООО «Глобал» Олега Некита, Тимура Киреева и Александра Попова; 3,44% — ООО «Флайн» Кемала Канаматова; напрямую у Канаматова было 2,42%, у Александра Попова — 9,48%, у Киреева — 9,48%, у Галины Гордиенко — 5,43%. «Коммерсантъ» в майской структуре 2015 года считал ключевыми бенефициарами Тимура Киреева, Александра Попова, Олега Некита, Кемала Канаматова и Галину Гордиенко. Попов и Киреев ранее фигурировали в Банке долгосрочного кредитования, у которого лицензия была отозвана еще в 2010 году.
Реакция Ленинградской области была оборонительной: представитель вице-губернатора Романа Маркова заявил «Ведомостям», что Леноблбанк не является партнером или «дочерней организацией» администрации области, а отзыв лицензии не должен повредить социальным проектам региона. Сам банк журналистам оперативно не ответил, акционеров тоже не удалось найти для комментариев.
После отзыва лицензии временная администрация и затем конкурсный управляющий увидели провал в балансе. Активы оценили не выше 2,2 млрд руб. при долгах 5,3 млрд руб. В материалах ЦБ говорилось, что руководство не передало кредитные договоры и договоры на покупку паев ЗПИФН примерно на 0,2 млрд руб.; также упоминались кредиты техническим компаниям и покупка векселей более чем на 860 млн руб. В ноябре 2015 года ЦБ подал заявление о банкротстве, в декабре арбитраж признал банк банкротом.
Уголовный шлейф тянулся годами. В 2021 году был задержан бывший председатель правления и совладелец Александр Попов; следствие связывало ущерб с выдачей необеспеченных кредитов подконтрольным и фиктивным фирмам. В 2023 году дело с версией о хищении более 170 млн руб. дошло до Всеволожского городского суда. При этом в гражданском споре АСВ на 1,9 млрд руб. суд отказал во взыскании с Александра Попова и бывшего руководителя московского филиала Татьяны Зозули: причинно-следственная связь, по версии суда, доказана не была.
Последний найденный полный публичный состав органов управления — справка Banki.ru с датой составления 8 июля 2014 года; более поздняя карточка перед отзывом уже называет руководителем Александра Попова, поэтому этот список лучше помечать как «последний найденный полный», а не гарантированно финальный на 16.10.2015.
Совет директоров: Татьяна Хрулева — председатель, Тимур Киреев, Александр Попов, Кемал Канаматов.
Правление: Олег Попов — председатель, Роман Фесенко, Елена Глаголева, Елена Семенова, Сергей Серебров, Дмитрий Архипов.
В сухом остатке Леноблбанк — пример небольшого банка, который за счет дорогих вкладов быстро накачал пассивы, но не выдержал проверки качества активов и антиотмывочного комплаенса. Для вкладчиков это обернулось страховым случаем почти на 5 млрд руб., для АСВ — очередной дырой, а для бывших владельцев и менеджеров — многолетними уголовными и гражданскими разбирательствами.
СБ Банк — он же «Судостроительный банк» — был не маленькой конторой: московский банк с регистрацией с 1994 года, участник ССВ, на 1 января 2015 года — 85-е место в России по активам. Профиль — корпоративные клиенты, расчёты, валютные и фондовые операции, вклады населения; в материалах о банке указывались более 5 тыс. корпоративных клиентов и около 700 сотрудников. Среди бенефициаров назывались Леонид Тюхтяев — 18,97%, Андрей Иванчихин — 18,96%, Алексей Голубков, Андрей Вовченко и Ярослав Стешко — по 13,09%, Владимир Ардашев — 8,28%.
Крах был быстрым. В конце 2014 года у банка начались задержки платежей, 16 января 2015 года он ограничил выдачу вкладов, 22 января S&P понизило рейтинг до преддефолтного уровня CCC, 23 января Мосбиржа оштрафовала банк за неисполнение РЕПО почти на 1,9 млрд руб., причём почти половина суммы приходилась на клиентские деньги. К 26 января банк уже не выдавал наличные физлицам и юрлицам и остановил валютные операции. Президент Андрей Егоров тогда отказался отвечать на вопросы РБК; это особенно контрастировало с его декабрьской фразой после перехода на пост президента, что в «крайне непростой рыночной ситуации» нужно отвлечься от «текучки».
16 февраля 2015 года ЦБ отозвал лицензию. Формула регулятора была жёсткой: высокорискованная кредитная политика, вложения в низкокачественные активы, полная утрата собственных средств после досоздания резервов, потеря ликвидности и неспособность своевременно исполнять обязательства. Отдельно ЦБ указал на «существенно недостоверную отчётность»: банк скрывал признаки, требующие мер по предупреждению банкротства. Нормативы достаточности капитала упали ниже 2%, а капитал — ниже минимального размера уставного капитала. Оздоровление через АСВ признали экономически нецелесообразным.
За выплатой страхового возмещения могли обратиться вкладчики на 16,9 млрд руб.; всего — 16,9 млрд руб., 28 тыс. вкладчиков, 20 регионов. В том числе 2,3 тыс. ИП на 165,4 млн руб. Основной удар пришёлся на Москву и Московскую область — около 13,8 млрд руб. и 22,5 тыс. вкладчиков; Санкт-Петербург и Ленинградская область — около 1,3 млрд руб. и 2,1 тыс. вкладчиков. Выплаты стартовали 2 марта 2015 года через Сбербанк, ВТБ 24 и «Ханты-Мансийский банк Открытие».
Масштаб дыры оказался больше страхового случая. Уже в банкротстве временная администрация оценивала активы примерно в 14,5 млрд руб., обязательства перед кредиторами — в 47,9 млрд руб.; то есть 47,9 млрд руб. обязательств против 14,5 млрд руб. активов. Арбитражный суд Москвы признал СБ Банк банкротом в апреле 2015 года.
Из комментаторов наиболее точную короткую оценку дал партнёр VVCube Вадим Ткаченко в эфире «Коммерсантъ FM»: «Судостроительный банк к этому шел». Он отмечал, что после провала РЕПО в январе обсуждалась санация, но желающих входить в банк не нашлось; отзыв, по его словам, отличался от многих прежних историй, где в публичной риторике сразу звучали «обналичка» и отмывание.
Важные фигуры вокруг банка: Андрей Егоров — президент и до декабря 2014 года председатель правления; Василий Мельников — сменил его в исполнительном контуре; Леонид Тюхтяев — крупный бенефициар и бывший председатель совета директоров; Андрей Вовченко, Алексей Голубков, Андрей Иванчихин, Ярослав Стешко, Владимир Ардашев — крупные владельцы/связанные лица. В совете директоров СБ Банка был и писатель Григорий Остер: сам банк в 2012 году подавал это как шаг к «улучшению имиджа» и «укреплению доверия» клиентов.
После краха АСВ и следствие разбирали сделки, отчётность и действия менеджеров. В материалах «Коммерсанта» фигурировали Андрей Егоров, Василий Мельников, Алексей Парфенов, Дмитрий Кунда, Елена Зубова, Ярослав Стешко, Леонид Тюхтяев, Андрей Вовченко, а также сотрудники кредитного блока Ирина Кукарская и Сергей Зыков. Мельников в 2016 году получил штраф по делу о фальсификации отчётности; по ряду требований АСВ судебные итоги были неоднозначными, включая последующее освобождение Тюхтяева и Стешко от субсидиарной ответственности в одном из эпизодов.
Последний найденный состав органов управления перед отзывом лицензии по публичному раскрытию и последующим материалам выглядел так. Исполнительный блок: Андрей Егоров — президент; Василий Мельников — руководитель правления/и. о. председателя; Алексей Парфенов, Дмитрий Кунда, Елена Зубова, Ярослав Стешко — члены правления. Совет директоров: Ольга Давыденко, Андрей Егоров, Григорий Остер, Надежда Самсонова, Павел Симачек, Елена Соловьева, Александр Ульянов.
История Марка Толстокорова — это показательный пример того, как обычная неосмотрительность и излишняя дисциплинированность могут превратить законопослушного человека в фигуранта уголовного дела. Суть ситуации заключается в юридической ловушке, в которую попал 20-летний студент из Ставрополя из-за ошибочного банковского перевода.
Марк Толстокоров, характеризующийся как отличник, волонтер и перспективный студент, получил на свою карту перевод в размере 200 000 рублей от неизвестного лица. Спустя минуту ему позвонил человек с «ярким южным акцентом», который сообщил об ошибке и потребовал вернуть деньги. Однако звонивший не смог внятно объяснить, через какой банк был совершен перевод, что вызвало у Марка серьезные подозрения.
Учитывая широкое распространение телефонного мошенничества, Марк решил не предпринимать поспешных действий и посоветовал собеседнику решать вопрос официально через банк. Он следовал инструкциям из СМИ и правоохранительных органов, которые призывают не вступать в диалоги с незнакомцами и не переводить деньги по их указке, опасаясь стать частью преступной схемы.
Главной ошибкой студента, с точки зрения следствия, стало то, что он решил «сохранить» чужие средства, переведя их со своей основной карты на свой же накопительный счет. Марк объяснял это желанием не потратить деньги случайно и дождаться официального запроса от банка или полиции, чтобы вернуть их законным путем. Однако правоохранительные органы трактовали это действие иначе: перевод средств на другой счет был квалифицирован как присвоение и «тайное хищение денежных средств с чужого счета».
Несмотря на то, что отправитель денег — мелкий предприниматель из Саратова Мубарис Кизимов — признал, что просто ошибся цифрой в номере телефона и получил свои деньги обратно в тот же день, когда Марка привезли на допрос, уголовное преследование не прекратилось. Оперативники из Саратова задержали студента прямо в его колледже в Ставрополе и отвезли за 1000 километров.
Следствие выдвинуло обвинение по статье, предусматривающей наказание за кражу. В материалах дела появилось «чистосердечное признание» Марка, в котором он якобы подтвердил, что не собирался возвращать деньги и присвоил их. Теперь студенту грозит до 6 лет лишения свободы.
Защита Марка настаивает на том, что в его действиях отсутствует состав преступления и злой умысел. Адвокаты подчеркивают, что это область гражданско-правовых отношений, а не уголовного права. Для совершения «тайного хищения» Марку нужно было бы обладать паспортными данными или паролями отправителя, чего не было. Тем не менее, полиция Ставрополья и Саратова настаивает на уголовной квалификации, указывая, что распоряжение чужими деньгами (даже перевод между своими счетами) — это уже кража.
Этот случай служит уроком для всех граждан. Чтобы не оказаться на месте Марка, источники рекомендуют при получении ошибочного перевода:
Ни в коем случае не тратить, не обналичивать и не переводить деньги на любые другие счета, даже свои собственные.
Не вступать в переговоры с отправителем, так как он может оказаться пособником незаконных организаций, и обратный перевод будет расценен как финансирование преступности.
Посетить отделение банка лично и подать письменное заявление о неизвестной транзакции, оставив копию с отметкой о принятии себе.
Если отделения банка нет в городе, аналогичное заявление следует подать в полицию.
«Рускобанк» — старый ленинградский региональный банк: зарегистрирован в 1989 году, позже входил в орбиту ВЕФК Александра Гительсона, а Ленинградская область держала блокпакет 25% + 1 акция. К 2015 году банк пытались перезапустить как розничный региональный проект: новый директор Юза Тавдидишвили говорил, что у банка 29 отделений «в каждом районном центре» и свыше 35 тыс. клиентов, а Никита Мельников защищал идею областного банка: «Россия, Ленобласть большая, деньги есть, а организовать окошечко с кассиром некому».
21 июня 2016 года ЦБ отозвал лицензию у АО «Русский торгово-промышленный банк» — «Рускобанк». Формально регулятор указал на неисполнение законов и нормативов, неоднократные нарушения антиотмывочного законодательства, высокорискованную кредитную политику, размещение денег в низкокачественные активы и «реальную угрозу интересам кредиторов и вкладчиков». В рейтинге по активам банк был всего 256-м, но для Петербурга и Ленобласти удар оказался заметным.
«Вкладер» сообщал про объёмы выплат так: «6,4 млрд руб.; 15,2 тыс. вкладчиков, из которых 14,8 тыс. вкладчиков в Санкт-Петербурге и Ленинградской области». Это почти дословно совпадает с сообщением о выплатах: АСВ оценивало страховую ответственность примерно в 6,4 млрд руб., включая около 1,1 тыс. индивидуальных предпринимателей на 77,2 млн руб. (ВКЛАДЕР)
По версии ЦБ, дыра была не технической. Временная администрация нашла в кредитном портфеле более 3 млрд руб. требований к компаниям, которые не могли платить или не вели реальной деятельности. Перед отзывом лицензии банк, по данным регулятора, продал активы примерно на 1,8 млрд руб. с отсрочкой платежа контрагентам с сомнительной платёжеспособностью. Предварительная оценка ЦБ: активы не выше 3 млрд при обязательствах 7,4 млрд; долги перед физлицами — 6,1 млрд руб. Материалы с признаками уголовно наказуемых действий бывших руководителей и владельцев ЦБ направил в Генпрокуратуру, МВД и Следственный комитет.
Предыстория была бурной. В 2015 году в банк вошли новые акционеры: структуры Никиты Мельникова, Владимира Виленчика, Максима Новикова, Виктории Шамликашвили, Владимира Соловья и другие. Ранее контрольный пакет был у «СМ-капитала» Хачатура Мурадова. По данным «Делового Петербурга», после инспекции ЦБ требовал докапитализацию на 3 млрд руб., но акционеры её не обеспечили. Часть пакета затем перешла к структурам, связанным с НДК Александра Дубинина.
Акционеры пытались отбиться: было подано 13 исков к ЦБ — оспаривались и приказ об отзыве лицензии, и приказ о назначении временной администрации. Среди истцов назывались «Птицефабрика Синявинская», «Волховский комбикормовый завод», «ИК Элтра», «Вексервис», «Н-Инвест», «Финанс-капитал», «Ресурс М». Никита Мельников тогда говорил: «По моей информации, там с ликвидностью полный порядок и признакам банкротства банк не соответствует… спор будет достаточно сложным, но я вижу у него вполне реальные перспективы». ЦБ ответил сухо: «Банк России не комментирует вопросы, рассматриваемые в судебных инстанциях».
Снаружи отношение к банку было неоднозначным. Роман Марков из правительства Ленобласти отмахивался: «Банк маленький, никакого существенного влияния на рынок не оказывает. Мы не берём там кредиты и не кладём деньги на депозит». Вице-губернатор Константин Патраев говорил: «Мы работаем со „Сбербанком“, банком „Россия“ и прочими крупными структурами». А Мельников ещё до краха описывал «Рускобанк» как сеть с 32 отделениями, коммунальными платежами и розницей, добавляя банкирскую шутку про формулу «3-5-3»: утром взять под 3%, днём выдать под 5%, а в три часа играть в гольф.
После краха пошли уголовные и гражданские сюжеты. В 2017 году к суду готовили дело бывшего первого замдиректора Антона Юрковца: следствие считало, что в 2013–2014 годах он оформил схему с займами и векселями, причинив банку ущерб не менее 180 млн руб. В 2020 году суд отказал АСВ во взыскании более 2,9 млрд руб. с бывших контролирующих лиц; среди ответчиков упоминались Людмила Нечаева, Юза Тавдидишвили, Анатолий Голосов, Ксения Абанина, Елена Тарасова, Виктория Шамликашвили, Владимир Виленчик, Олег Мельников, Александр Тестов, Алексей Семкин и другие. Уже в январе 2026 года АСВ сообщило об отдельном взыскании с бывшего председателя совета директоров Алексея Семкина более 544 млн руб.
Ключевые даты: 1989 — регистрация банка; 2004–2009 — орбита ВЕФК; 2015 — смена акционеров и попытка «областного» перезапуска; апрель 2016 — требование ЦБ о докапитализации; 21.06.2016 — отзыв лицензии; 05.07.2016 — старт выплат вкладчикам; 29.03.2017 — банк признан банкротом, конкурсным управляющим стало АСВ. (Центральный банк России)
Последний доступный перед крахом состав, восстановленный по раскрытию и материалам АСВ. Правление: Юза Михайлович Тавдидишвили — директор, член правления; Людмила Владимировна Нечаева — член правления, в материалах АСВ названа и. о. директора; Анатолий Иванович Голосов; Ксения Геннадиевна Абанина; Елена Викторовна Тарасова. Совет директоров: Алексей Алексеевич Семкин, Виктория Арнольдовна Шамликашвили, Владимир Исаакович Виленчик, Олег Николаевич Мельников, Александр Юрьевич Тестов; во фрагментах списка аффилированных лиц также проходят Сергей Александрович Васильев и Юрий Алексеевич Сусликов как члены совета.
«Связной Банк» был красивой финтех-идеей начала 2010-х: банк на базе широкой розничной сети «Связной», сильного бренда Максима Ноготкова и универсальной карты с кредитным лимитом, процентом на остаток, бонусами и интернет-банком.
Олег Анисимов позднее сформулировал это как историю трёх ошибок: слишком щедрые первичные лимиты, слишком низкие ставки по необеспеченному кредиту и слишком большой минимальный платёж, из-за которого добросовестные клиенты быстро гасили долг, а плохие — не платили. Его ранняя реакция на тарифы: «а как же они прибыль получать будут?»; итог — «благая идея» оказалась мечтой, а не устойчивым банковским бизнесом. (Олег Анисимов)
Паника вкладчиков началась после дефолта Ноготкова. В ноябре 2014 года структуры основателя «Связного» Максима Ноготкова допустили дефолт по кредиту Онэксим Михаила Прохорова на $120 млн, обеспеченному долей в группе. В первый день вкладчики забрали около 3 млрд руб., за ноябрь — около 11 млрд руб. Новый фактический контролёр Олег Малис получил влияние через Trellas/North Financial Overseas Corp, но, по публикациям того времени, интереса докапитализировать банк не проявлял; ЦБ некоторое время даже не понимал, с кем вести предметный разговор о санации.
В 2015 году банк жил на спуске. Весной менеджмент просил у акционеров около 5 млрд руб. капитала; проверка ЦБ показывала потребность в 5–6 млрд. Летом списали субординированные займы Trellas и структур, связанных с владельцем Финпромбанка Анатолием Гончаровым, на 1,64 млрд руб., но это лишь временно подняло нормативы. Хороший карточный портфель частично продали «Тинькофф Банку»: в августе за счёт сделки банк выплатил держателям облигаций 1,1 млрд руб.
Причина ЦБ: капитал ниже 2% и утрата собственных средств. На 30 сентября 2015 года нормативы достаточности капитала упали примерно до 0,98–0,99%. 24 ноября 2015 года Банк России отозвал лицензию: банк нарушал банковские законы и нормативы, допустил снижение достаточности капитала ниже 2%, а из-за недооценки кредитного риска и необходимости досоздания резервов «полностью утратил собственные средства». По активам на 1 ноября 2015 года он был на 150-м месте в банковской системе.
АСВ: 12 млрд руб. и около 100 тыс. клиентов. В таблице «Вкладера» случай описан так: «Около 100 тысяч клиентов по вкладам и картам», выплаты шли в «78 субъектах РФ (более 600 населенных пунктах)». Самые крупные региональные куски: Москва и область — 4,5 млрд руб. на 30 тыс. клиентов; Санкт-Петербург и Ленобласть — 1 млрд руб. на 10 тыс.; Татарстан — 390 млн руб. на 5 тыс.; Краснодарский край — 380 млн руб. на 4,4 тыс. клиентов. (ВКЛАДЕР)
Пострадали прежде всего вкладчики и держатели карт. Основную массу закрыло страхование вкладов: АСВ назначило выплаты через Сбербанк. Но у части клиентов суммы были выше лимита 1,4 млн руб.: по оценке на момент отзыва, около 300 вкладчиков недополучали примерно 200 млн руб. сверх страхового покрытия.
Оставшийся портфель был просроченным и слабым. Это не был классический «вынос кассы». Зампред ЦБ Михаил Сухов оценивал отрицательный капитал примерно в 1 млрд руб. и подчёркивал, что проблема связана не с кражей активов, а с ухудшением качества кредитного портфеля. Первый зампред ЦБ Алексей Симановский говорил, что банк был ограничен в новой выдаче и фактически «сдувался». Аналитик НРА Карина Артемьева указывала на рискованную кредитную политику и слишком высокие лимиты для новых и региональных клиентов.
Евгений Давыдович, председатель правления, оставался публичным лицом сопротивления. В интервью он говорил, что у менеджмента был выбор из «Шереметьево, Домодедово и Внуково», но они «просто находились здесь каждый день и работали». Его горькая реплика перед отзывом: если лицензию заберут после выплаты облигаций, то фактически «спасут жуликов» — то есть акционеров и субординированных кредиторов, а не вкладчиков. (РБК)
Ключевые даты: ноябрь 2014 — дефолт по долгу Ноготкова и набег вкладчиков; март–апрель 2015 — просьба о докапитализации и падение нормативов; 29 июня 2015 — избран новый совет директоров; июль — списание субордов; август — погашение облигаций после продажи части портфеля; 30 сентября — капитал ниже 2%; 24 ноября — отзыв лицензии; декабрь — старт выплат АСВ.
Судьбу банка добила «ничья» структура владения. Старый акционер Ноготков уже потерял контроль, новый контур вокруг Олега Малиса не дал капитала, а потенциальные покупатели не захотели брать на себя дыру и токсичный розничный портфель. Банк, придуманный как витрина новой розничной финансовой модели, стал примером того, как маркетингово сильный продукт может погибнуть от неверной математики риска.
Органы управления перед отзывом лицензии. Совет директоров, избранный летом 2015 года: Владимир Шишко — председатель, Евгений Давыдович, Олег Малис, Георгий Азаров, Андрей Тарабурин; Максим Ноготков из совета вышел.
Правление по последнему найденному перед крахом раскрытию: Евгений Давыдович — председатель правления; Ирина Ованова — заместитель председателя правления.
«Тусарбанк» не рухнул в один день — он входил в кризис постепенно: сначала ограничения со стороны ЦБ, потом фактическая остановка нормальной работы, а уже затем формальный отзыв лицензии.
18 сентября 2015 года ЦБ отозвал лицензию у АО «ТУСАРБАНК». Регулятор указал причины предельно жёстко: неисполнение законов и нормативных актов, падение всех нормативов достаточности капитала ниже 2%, неспособность удовлетворять требования кредиторов, высокорискованная кредитная политика и отсутствие адекватных резервов. ЦБ отдельно подчеркнул, что плохие активы не генерировали денежный поток, из-за чего банк перестал исполнять обязательства перед вкладчиками. На 1 сентября 2015 года банк занимал 191-е место по активам в системе.
Пострадали прежде всего вкладчики, ИП и клиенты в регионах присутствия банка. АСВ: 15,2 млрд рублей страховой ответственности. За выплатами могли обратиться около 19 тысяч вкладчиков, в том числе около 100 предпринимателей со счетами примерно на 8,5 млн руб. Выплаты шли в 27 субъектах РФ, «в том числе в Москве и Московской области за выплатой страхового возмещения на сумму около 8,3 млрд руб. могут обратиться порядка 9,5 тыс. вкладчиков, в Самарской области 1,5 млрд руб. (2 тыс. вкладчиков); в Краснодарском крае 2 млрд руб. (2,4 тыс. вкладчиков)». Выплаты стартовали 30 сентября 2015 года.
Хронология была показательной. По словам сотрудников, проблемы начались ещё в феврале 2015 года, когда ЦБ ограничил приём вкладов; 18 августа предписание продлили. 19–20 августа у банка начались проблемы с обслуживанием клиентов. 2 сентября сам банк уверял, что занялся «принятием в ускоренном порядке ряда неотложных мер» и «привлечением стратегических инвесторов». Но уже к началу сентября головной офис и филиалы отключали от БЭСП, физлица не могли ни снять, ни внести деньги, а юрлица проводили платежи с задержками. Норматив достаточности рухнул до 0,62% к 7 сентября, а норматив базового капитала — до нуля. Юрист Игорь Дубов тогда резюмировал: «у ЦБ есть не просто основания для отзыва лицензии, у регулятора возникла обязанность это сделать». Управляющая барнаульским филиалом Елена Мишенина при этом говорила: «Мы надеемся, что на наших клиентах эта ситуация всё же не отразится». Не отразиться уже не могло.
Отдельный сюжет — люди и собственники. С 1 сентября пришёл новый совет директоров: Владимир Аникеев (председатель), Александр Скуридин, Вера Езжалова, Валентина Гордиенко, Елена Симонова. При этом ЦБ потребовал убрать Аникеева с поста председателя совета, сочтя его деловую репутацию не соответствующей требованиям закона; в публикациях отмечалось, что он был акционером МАСТ-Банка, у которого незадолго до того отозвали лицензию.
На схеме контроля банка от 7 сентября 2015 года видно, что крупнейшие пакеты были раздроблены между физлицами, многие — около 10%: Валентина Гордиенко — 9,8949%, Вера Езжалова — 9,9833%, Елена Симонова — 9,9833%, Сергей Лахин — 9,9832%, Ольга Назарук — 9,9833%, Яна Торина — 9,9833%, Нина Ловкина — 9,9821%, Виктория Мостовенко — 9,7008%. ВРИО председателя правления на 7 сентября значился Геннадий Пухов. 11 сентября именно он уведомил ЦБ о признаках несостоятельности и потребовал созыва внеочередного собрания акционеров для обсуждения ликвидации банка.
По органам управления перед самым крахом картина в открытых источниках восстанавливается так. Последний надёжно подтверждаемый состав совета директоров перед отзывом лицензии: Владимир Аникеев, Александр Скуридин, Вера Езжалова, Валентина Гордиенко, Елена Симонова. С правлением сложнее: последний доступный открытый контур — Геннадий Пухов как врио председателя правления в период с 11 августа по 18 сентября 2015 года; до него председателем правления был Владимир Каган с 22 октября 2014 года по 11 августа 2015 года; ранее — Михаил Петриков с 5 мая 2009 года по 12 сентября 2014 года. Ирина Хрунова была зампредом до 1 сентября 2015 года и членом правления до 31 августа 2015 года. Полный поимённый список всех членов правления именно на середину сентября 2015 года в доступных мне открытых источниках не просматривается, поэтому здесь лучше не дорисовывать лишнего.
После отзыва лицензии история не закончилась. 25 ноября 2015 года банк признали банкротом. АСВ позже говорило о недостаче порядка 15,5 млрд руб. и требовало около 14,217 млрд руб. субсидиарной ответственности с бывших контролирующих лиц, среди них: Владимир Каган, Михаил Петриков, Геннадий Пухов, Ирина Хрунова, Ирина Счастливенко, Валентина Гормашева, Анастасия Башилова, Владимир Олонин. Версия АСВ: выдача кредитов «техническим» юрлицам, покупка фиктивных векселей, непринятие мер по предупреждению банкротства. Позже уголовная линия дошла до приговоров: в деле о хищении 1,3 млрд руб. фигурировал бывший предправления «Тусарбанка» Владимир Каган; по материалам следствия часть невозвратных кредитов выдавалась под залог сотен бочек якобы с химическим сырьём, которое оказалось обычной водой. Позже всплыли кредиты «техничкам» и фиктивные векселя — классический посмертный диагноз для банка, который долго скрывал реальное качество активов.
«Заморозят вклады» — меняются только детали: порог 1,4 млн, 2,8 млн, 5 млн; срок 3 года; «с мая», «с июня», «после заседания ЦБ». Это тот же жанр, что «проект Набиуллиной»: псевдодокумент, якобы утечка, ссылка на «нехватку денег у банков». В реальности 2,8 млн — это тема повышенного страхового покрытия по долгим добровольным продуктам, а не принудительная заморозка вкладов. (ВКЛАДЕР)
«Обычные вклады превратят в безотзывные сертификаты» — фейк-пересборка реальной новости. Безотзывный сертификат/долгий вклад — добровольный продукт, а не механизм задним числом отнять ликвидность у вкладчиков. Вброс строится на том, что люди слышали про 2,8 млн рублей, но не понимают, что это страховое покрытие для отдельного продукта.
«Банки массово блокируют карты, потому что у них нет денег» — здесь опасная смесь реальности и домысла. Реальность: с 2026 года расширены антифрод-признаки подозрительных переводов, жалоб на блокировки действительно стало больше. Фейк: будто это скрытая подготовка к конфискации или банковскому кризису. На самом деле Банк России сам требует, чтобы банки объясняли клиентам основания блокировки и не валили всё в одну кучу по 161-ФЗ и 115-ФЗ. (ВКЛАДЕР)
«Надо срочно вывести деньги на безопасный счёт ЦБ» — классика телефонных мошенников. Звонящий пугает «несанкционированным переводом», «взломом кабинета», «следственными действиями» и предлагает перевести деньги на «специальный», «защищённый» или «безопасный» счёт. Банк России прямо пишет: он не ведёт счета физлиц и не звонит гражданам с такими предложениями. (Центральный банк России)
«Дефицит наличных рублей/валюты, снимайте или переводите сейчас» — мошенники используют панику вокруг банков и валюты: якобы скоро нельзя будет снять наличные, поэтому надо открыть «спецсчёт» или назвать данные карты. ЦБ описывает такую схему как мошенническую: под предлогом дефицита денег выманивают номер карты, CVC/CVV и SMS-коды.
«Проверьте, не утекли ли данные вашей карты» — фейковые сайты «проверки утечки банковских данных». Человека пугают, он вводит карту, срок действия, CVC/CVV, паспортные данные — и сам отдаёт данные мошенникам. ЦБ отдельно предупреждает: сайтов, где можно проверить «утечку банковских сведений», не существует. (Центральный банк России)
«У вас есть международный счёт / компенсация / возврат украденных денег от ЦБ» — письмо с логотипом регулятора, «на ваше имя найден счёт», «надо закрыть международный счёт», «оплатите комиссию/налог/страховку». Это разновидность авансового мошенничества: сначала обещают большую сумму, потом требуют мелкий платёж.
«Цифровой рубль — инвестиционная программа ЦБ» — фальшивые сайты в цветах цифрового рубля предлагают «депозит», «пассивный доход», «низкий порог входа». Банк России предупреждает, что никакой инвестиционной программы цифрового рубля нет.
«Новые банкноты надо срочно обменять» — особенно вокруг модернизированных 5000-рублёвых купюр. Мошенники могут предлагать обменять «старые» банкноты на «новые», а старые якобы скоро перестанут принимать. ЦБ разъяснял: старые банкноты остаются законным средством платежа, специально менять их не нужно.
Общий маркер: фраза «утекший документ ЦБ», «срочно до понедельника», «банки скрывают», «перешлите родным», «не говорите в банке», «переведите на безопасный счёт». Это почти всегда либо панический фейк, либо прямой заход на кражу денег.
На фото — типичная «затравка» под курьерский развод: якобы посылка уже «прибыла на склад», дальше надо «ожидать звонка от курьера». Важны признаки: сообщение пришло с обычного мобильного номера, служба доставки не названа, трек-номер обрезан/непроверяем, а вся конструкция подводит к следующему звонку.
Схема обычно такая:
Человеку шлют SMS про посылку или доставку.
Потом звонит «курьер» и просит продиктовать номер/код из SMS — под предлогом, что «посылок много», «надо не перепутать», «надо подтвердить доставку».
После этого звонят уже якобы из «МВД», «ФСБ», «Следственного комитета» или «службы безопасности» и пугают: мол, через SMS мошенники получили доступ к «Госуслугам», банкам или сбережениям.
Дальше жертву раскручивают снять деньги, перевести их на «безопасный счёт» или передать «для помощи следствию».
У нас это почти дословно описано в публикации «Развод! „Курьер“ попросил номер посылки из смс»: сначала «курьер» просит номер посылки из SMS, потом следует звонок якобы из МВД, история про доступ к «Госуслугам» и попытка заставить человека снять деньги. (ВКЛАДЕР)
Есть и отдельная публикация «Мошенники представляются как курьеры Почты России»: там прямо сказано, что мошенники просят продиктовать SMS, связанную с якобы доставкой, а следующим этапом может быть звонок от «ФСБ» или «Следственного комитета» с легендой про доступ к «Госуслугам», сбережениям и «терроризм». (ВКЛАДЕР)
Похожий вариант описан в материале «Мошенники шлют СМС от ARYA home»: ложная доставка, звонок «курьера», просьба прислать код из SMS; сам магазин предупреждал не называть коды, не переходить по сомнительным ссылкам и проверять заказы только через официальный личный кабинет или горячую линию. (ВКЛАДЕР)
Вывод: это не «уведомление о посылке», а вход в телефонную атаку. Не звонить, не отвечать, не диктовать никаких цифр из SMS, не переходить по ссылкам, а если посылка действительно ожидается — проверять её только через официальный сайт/приложение службы доставки по самостоятельно введённому адресу.
Текст СМС с номера +79004462123:
Посылка №1086 Прибыла на склад (ожидайте звонка от курьера) ТТН: 451723-010265
+7 900 446-21-23 — это обычный российский мобильный номер. По префиксу +7 900 446 он относится к диапазону ООО «Т2 Мобайл» / Tele2, Ульяновская область. В справочниках диапазон 8 900 446-00-00 — 8 900 454-99-99 указан за «Т2 Мобайл» в Ульяновской области.
Номер мог быть:
— куплен как обычная SIM-карта для рассылки; — использован дропом; — подставлен/подменён в SMS-рассылке.
Общественный деятель Игорь Драндин потребовал от «Цифра банка» 12 млн рублей из-за блокировки счёта.
Игорь Драндин сообщил, что направил досудебную претензию в «Цифра банк» из-за блокировки счёта. Он требует разблокировать счёт, предоставить правовое обоснование действий банка, принести извинения и выплатить компенсацию в размере 12 млн рублей.
По словам господина Драндина, банк прекратил обслуживание 6 февраля 2026 года — в день, когда Минюст внёс его в реестр иностранных агентов. При этом, утверждает он, блокировка произошла через несколько часов после публикации решения, но до формального вступления статуса в силу.
Драндин ссылается на ч. 4 ст. 1 ФЗ-255, согласно которой статус иностранного агента возникает со следующего дня после публикации сведений в реестре. Кроме того, он утверждает, что российское законодательство не содержит нормы, которая обязывает или разрешает банкам блокировать счета иностранных агентов, а перечень ограничений в ст. 11 ФЗ-255 является исчерпывающим.
«Цифра банк не исполнил закон. Цифра банк его сочинил», — заявил Драндин. Он назвал действия банка «цензурой» и «показательной лояльностью Кремлю».
В случае отказа выполнить требования претензии Драндин намерен обратиться в суд, а также направить жалобы в Банк России и ФАС. Кроме того, он заявил о планах обратиться к международным структурам.
Отдельно Драндин отметил, что ООО «Цифра банк», по его словам, не находится под санкциями США и ЕС, продолжает международную деятельность и сохраняет подключение к SWIFT. Он также заявил, что даже Сбербанк не блокирует счета иностранных агентов.
СПРАВКА:
ООО «Цифра банк» фактически принадлежит Максиму Сергеевичу Повалишину.
Прямые участники ООО «Цифра банк»: ООО «Цифра брокер» — почти 100,00% уставного капитала банка по данным РБК Компании / ЕГРЮЛ. Максим Повалишин — 0,000001%.
Но ООО «Цифра брокер» на 100% принадлежит Максиму Повалишину.
Исторически это бывший российский бизнес Freedom Finance / Freedom Holding. В 2022–2023 годах Freedom Holding Тимура Турлова вывела российские активы из периметра группы и продала их Повалишину; в сделку вошли и брокер, и банк, после чего они стали работать под брендом «Цифра». Банк действует как ООО «Цифра банк», ИНН 6506000327, ОГРН 1026500000317, универсальная банковская лицензия №1143.
Это не фигура речи. Именно так произошло с Александром Мойсеюком, бывшим главредом YA62.ru (Рязань). Он признал вину по делу о донате ФБК в 300 рублей в августе 2021 года, после признания организации экстремистской.
Александра Мойсеюка пока не приговорили, но держат в СИЗО: дело — по ч. 1 ст. 282.3 УК, поводом называют перевод ФБК 300 рублей; арест продлён до 29 июля 2026 года.
По той же логике «маленький перевод — большой срок» уже были реальные сроки:
Казановский, Калининградская область — 4 месяца колонии за перевод 300 рублей ФБК; взяли под стражу в зале суда.
Неназванный житель Калининграда — 3 года колонии за перевод 500 рублей ФБК. У него были двое малолетних детей, вину признал.
Дмитрий Марсов, Москва — 3 года колонии за пять ежемесячных донатов по 300 рублей, всего 1500 рублей. Отец пятерых детей.
Алексей Бучнев, Москва, бывший сотрудник Центробанка — 3 года колонии за пожертвование 1000 рублей ФБК; взят под стражу в зале суда.
Алексей Екатеринин, Москва, IT-специалист — 4 года колонии за семь переводов на общую сумму 2100 рублей.
Виктор Леваков, волонтёр «Немцова моста» — 3,5 года колонии за донаты на 3500 рублей; также конфисковали телефон, планшет и сумму донатов.
Антон Гришин, бывший московский муниципальный депутат — сначала штраф, затем апелляция заменила наказание на 3,5 года колонии за семь списаний по 500 рублей, всего 3500 рублей.
Валерий Ледков, ХМАО, исследователь фольклора — апелляция заменила штраф на 3 года колонии по делу о переводе 300 рублей, позднее добавили ещё 1800 рублей; потом кассация заменила реальный срок на условный.
К апрелю 2026 года есть больше 225 уголовных дел в 64 регионах за донаты ФБК. Известно о 167 приговорах, из них 24 человека получили реальные сроки. Чаще всего суды назначают штрафы.
Статья 282.3 УК РФ наказывает за переводы в адрес организаций/сообществ, признанных экстремистскими, либо на подготовку/совершение «экстремистских» преступлений. Пленум Верховного суда трактует «финансирование» широко: не только деньги, но и вещи/услуги/оплата аренды/«взносы на общее», если речь про АУЕ и т. п.
Наказание:
ч. 1: штраф 300–700 тыс. ₽ (или доход за 2–4 года) / принудительные работы 1–4 года / лишение свободы 3–8 лет.
ч. 2 (с использованием служебного положения): принудительные работы 2–5 лет или лишение свободы 5–10 лет (возможны доп. ограничения/запреты).
Здравствуйте проверьте пожалуйста существует ли такой банк? lunovarbank.com.
ОТВЕТ:
«Lunovar Bank» / lunovarbank.com не выглядит настоящим лицензированным банком. Это мошенники, и вот почему:
На сайте заявлено, что «Lunovar Bank» работает с 2015 года, имеет «миллионы клиентов», зарегистрирован в Монако и лицензирован неким «Fin Services Unit / Ministry of Finance of Monaco» по «International Act of 2025». Эти формулировки выглядят не как нормальные банковские реквизиты, а как псевдоюридический текст.
Для банков в Монако ключевые надзорные органы — CCAF для финансовой деятельности и ACPR для строго банковских операций. На сайте CCAF прямо указано, что банковская деятельность кредитных организаций в Монако надзирается французской ACPR.
ACPR отдельно предупреждает: банковская или страховая деятельность без разрешения незаконна; статус профессионала надо проверять по официальным реестрам.
В открытых поисках по официальным источникам CCAF / ACPR / Monaco я не нашёл Lunovar как лицензированный банк. В списках банков Монако, которые агрегируют лицензированные банки, «Lunovar» также не виден; например, TheBanks.eu указывает, что в Монако работает 17 банков, лицензированных ACPR, и «Lunovar» среди показанных банков не фигурирует.
Домен выглядит свежим: сторонние проверки WHOIS показывают регистрацию 27 июня 2025 года, хотя сайт рассказывает о банке с 2015 года. Это сильное противоречие.
Вывод: признаков настоящего банка нет. Похоже на сайт, созданный под легенду «цифрового банка в Монако». Не вводите там паспортные данные, банковские данные, seed-фразы, не платите «комиссии», «налоги», «активацию счёта», «overdraft fee» и т. п.
Tenge Bank начал списывать комиссию за неактивность по картам Mastercard.
Клиенты Tenge Bank получают уведомления о начислении комиссии за неактивность по картам Mastercard. Судя по сообщению, плата применяется, если по карте не было операций в течение квартала — в данном случае с 1 января по 31 марта 2026 года. Банк указывает, что комиссия начисляется согласно действующим тарифам, а ознакомиться с ними можно на сайте tengebank.uz.
Полный текст SMS:
«Уважаемый клиент! По вашей карте MasterCard в период с 01.01.2026 по 31.03.2026 отсутствовали операции. В связи с этим начислена комиссия за неактивность согласно тарифам банка. С тарифами банка вы можете ознакомиться по ссылке ниже. tengebank.uz»
Реклама мимикрирует под «Т-Инвестиции», но в раскрытии VK рекламодателем указан не Т-Банк и не брокерская компания, а физлицо/ИП-подобный рекламодатель — «Михайлова София Дмитриевна». В согласии на обработку персональных данных оператор тоже она, а не АО «ТБанк». У настоящих «Т-Инвестиций» оператором брокерских услуг является АО «ТБанк» с лицензиями ЦБ на брокерскую и депозитарную деятельность.
Дальше — классика развода:
1. Обещают доход, который нельзя обещать. «148 из 152 учеников заработали больше 150 000 ₽», «теперь зарабатываю по 5000 ₽ в день», «в 2026 году можно заработать 1 000 000 ₽» — это не обучение, а наживка. В рекламе финансовых услуг нельзя гарантировать будущую доходность вложений, если она заранее не определена. Это прямо следует из ст. 28 закона «О рекламе».
2. Используют чужой бренд как приманку. Логотип, жёлто-чёрная стилистика, название «Т-Инвестиции» создают ощущение, что это официальный продукт крупного брокера. Но юридическая подложка в согласии — частное лицо из Новосибирска. Это типичная схема: взять узнаваемый бренд, собрать заявки, а дальше передать человека в «отдел экспертов», то есть разводил на деньги.
3. Сбор персональных данных вместо открытия брокерского счёта. Форма не ведёт к нормальному открытию счёта в лицензированном приложении. Она просит «оставить заявку», «получить доступ», «получить пошаговый план». В согласии цель обработки данных описана как участие в рекламной кампании и взаимодействие с пользователем. То есть человек фактически отдаёт телефон для последующего обзвона.
4. Криптовалютная картинка — отдельный красный флаг. На первом скрине BTCUSDT, «бессрочный», плечи 10x, 30x, 150x, огромные проценты прибыли. Это не консервативные инвестиции, а сверхрисковые криптодеривативы. Банк России отдельно отмечал, что множество псевдоинвестиционных интернет-проектов завлекают быстрым и гарантированным доходом от криптовалют и криптоактивов.
5. Нарисованные успехи — фейк. «148 из 152» — слишком точная и неправдоподобная статистика. «Парень с зарплатой 25 тысяч превратил 3000 ₽ в 87 000 ₽ за месяц» — рекламная сказка. Никаких подтверждений, договоров, методики подсчёта, рисков, комиссий, налогов, просадок и потерь нет.
Ещё один фальшивый рекламодатель: Афанасьева Диана Марковна ИНН 100121520825. В фальшивой рекламе сказано: «Академия Т-Инвестиции», «Как зарабатывать 150 000 ₽ в месяц на инвестициях? Расскажем вам — бесплатно, на нашем обучающем курсе по инвестированию! Вы узнаете. Как не потерять деньги и инвестировать с умом. Какие торговые стратегии принесут стабильный доход на фондовом рынке в 2026 году. Во что инвестировать, если в кошельке всего 1000 ₽».
Вывод: это не официальная реклама «Т-Инвестиций». Это сбор телефонов для последующего обмана. Человека будут убеждать внести деньги, «активировать доступ», пополнить счёт, оплатить комиссию и так далее.
С «Пушкино» началась большая расчистка рынка. ЦБ отозвал лицензию с 30 сентября 2013 года, указав на недостоверную отчётность, нарушения антиотмывочного законодательства, высокорискованную кредитную политику и то, что в отчётности скрывалось отрицательное значение капитала. Регулятор прямо писал: руководство и акционеры не предприняли действенных мер для нормализации работы банка.
Проблемы, однако, были видны заранее. Ещё в сентябре 2013 года у клиентов-юрлиц зависали платежи; в банке это объясняли «техническим сбоем» и сменой ПО. С 13 сентября банк перестал перечислять и налоги, а 19 сентября ЦБ продлил на три месяца ограничение на привлечение вкладов. 27 сентября отделения закрыли досрочно, часть сотрудников отпустили домой, а уже 30 сентября лицензии не стало.
Главный удар пришёлся по вкладчикам и малому бизнесу. АСВ предварительно оценивало страховые выплаты в 20,2 млрд руб.; это был крупнейший страховой случай в истории системы на тот момент. В таблице Vklader приводятся цифры.: 61 тыс. частных клиентов в 30 регионах. Москва и область: 31 тыс. вкладчиков, 11 млрд руб.Воронежская область: 3,4 тыс. вкладчиков, 1,2 млрд руб.Оренбургская область: 6,6 тыс. вкладчиков, 1 млрд руб.Ярославская область: 2,5 тыс. вкладчиков, 0,8 млрд руб. Пострадали и компании, у которых зависли расчётные счета и налоговые платежи.
История собственников у банка была нервной и слишком быстрой. До начала 2013 года его связывали с Алексеем Алякиным; раньше среди совладельцев фигурировали также Фёдор Бондарчук и Эдуард Пичугин. В марте банк был продан бывшему исполнительному директору «Росэнергоатома» Сергею Иванову, а уже в апреле контрольный пакет 76,4% оказался у группы, связанной с историей вокруг Potok: по 19,1% получили Александр Добровинский, Борис Гудко, Александр Князев и Татьяна Галичкина. Добровинский говорил, что это «чистая инвестиция» и что банк станет опорным для Potok; после отзыва лицензии он уже говорил: «я все знал». Сергей Полонский в это же время публично конфликтовал с Алякиным вокруг Potok.
Ярче всех тревогу бил Александр Лебедев. Он требовал внеплановой проверки и писал в ЦБ и МВД, что портфель банка состоит из плохих кредитов, а происходящее похоже на «многомиллиардные хищения» и «преднамеренное банкротство». Тогда это звучало как жёсткая полемика, но последующие судебные споры и материалы АСВ показали, что версия о выводе активов была не пустой: позже суды и агентство говорили о технических кредитах и иных схемах вывода ликвидных активов; в отдельном разборе «Ведомостей» фигурировали и паи ЗПИФов на 1,2 млрд руб., которые ЦБ считал купленными примерно по цене вчетверо выше реальной.
Если коротко о причинах краха, то это сочетание сразу нескольких вещей: агрессивное наращивание вкладов, слабое качество активов, запоздалые резервы, проблемы с ликвидностью, сомнительные операции по линии 115-ФЗ и, как считает регулятор, фактическое сокрытие реального финансового положения. Поэтому «Пушкино» и стало не просто очередным отзывом лицензии, а символической точкой отсчёта новой жёсткости ЦБ.
Последний доступный перед крахом состав органов управления, который удалось восстановить по публичному раскрытию, выглядит так.
Правление: Кирилл Никулин — председатель правления, Павел Чернявский — член правления; Алексей Ращупкин к этому моменту уже выбыл из правления.
Совет директоров: Борис Гудко — председатель совета директоров, Александр Добровинский, Павел Кириллов, Наталия Пахомова. По более раннему раскрытию до июньской смены совета там также фигурировали Алексей Коробицын, Максим Красников, Пётр Мысык и сам Чернявский.
На канале «Anatoly Andreevich» вышло видео «НАКРЫЛИ НАГЛУЮ БАНДУ *** В МЕТРО / МАССОВЫЙ *** НА КРЕДИТ / ПОЛИЦИЯ ЗАДЕРЖАЛА ***?»
В материале подробно разбирается деятельность организованных групп, которые на станциях метрополитена предлагают банковские продукты. Видеоролик представляет собой журналистское расследование, в ходе которого автор выявляет схемы, фиксирует столкновения с возможными правонарушителями и демонстрирует процесс их задержания полицией.
Источник подозревает данных лиц в следующих действях:
Маскировка кредитных продуктов под дебетовые.
Сбор персональных данных.
Использование социальной инженерии. Участники давят на жалость, представляясь студентами или стажёрами, которым нужно выполнить план для работы.
Поведение и организация банд
Источник отмечает, что в метро работают целые «бригады», в которых чётко распределены роли:
Зазывалы. Обычно это молодые люди или девушки, которые первыми вступают в контакт с прохожими, используя навязчивые манипуляции.
«Кураторы» и старшие. В конфликтных ситуациях появляются более опытные участники, которые пытаются препятствовать съёмке или увести группу от ответственности.
«Наблюдатели»: Отдельные люди могут стоять у эскалаторов, отслеживая появление сотрудников полиции, чтобы вовремя подать сигнал остальным.
В ходе съёмок автор сталкивается с агрессией и отрицанием: участники заявляют, что являются сотрудниками «партнёрских каналов» банков (например, Уральского банка развития и реконструкции — УБРиР), но при этом категорически отказываются предъявлять документы, подтверждающие их личность или право на ведение коммерческой деятельности в метро. Они апеллируют к тому, что просто «работают», и требуют прекратить съёмку, хотя находятся в общественном месте.
Проблемы контроля и взаимодействия с органами
Одной из центральных тем материала является бездействие или неэффективность службы безопасности метро. Автор указывает на странный парадокс: метрополитен нанимает большое количество охранников (людей в черной форме и серых беретах), которые активно контролируют обычных пассажиров или бабушек, торгующих цветами, но при этом часто игнорируют группы мошенников, работающих у них на глазах.
Более того, официальные ответы на жалобы граждан часто содержат утверждения, что «подобных лиц в метро нет», несмотря на предоставленные видеодоказательства. Вызвать полицию через информационные столбы «Инфо-СОС» также оказывается непросто — время ожидания может составлять 15 минут и более, что позволяет злоумышленникам скрыться.
Юридический аспект и защита прав
В источнике подчеркивается, что действия подобных «промоутеров» нарушают закон о защите прав потребителей и законодательство о персональных данных. Автор напоминает зрителям о нескольких важных правилах безопасности:
Никогда не передавать паспорт незнакомым людям для фотографирования.
Не останавливаться и не вступать в диалог с подозрительными лицами, предлагающими услуги «на ходу».
Помнить, что официальные сотрудники банков не занимаются оформлением карт посреди станций метро без должного оборудования и документации.
Финал и задержание
Несмотря на трудности, автору удаётся привлечь внимание полиции к группе на станции «Курская». Четыре человека были задержаны для выяснения обстоятельств, так как у них отсутствовали документы, разрешающие деятельность в метрополитене. Автор предполагает, что в отношении задержанных будут составлены протоколы об административных правонарушениях.
КОММЕНТАРИЙ ИИ:
Похоже, речь не о каком-то отдельном «государственном сервисе замозанятости», а о платформе «Консоль.Про» / smz.konsol.pro — маркетплейсе заданий для самозанятых и сервисе документооборота с НПД.
Что видно по открытым следам:
«Консоль.Про» действительно есть в перечне операторов электронных площадок ФНС: ООО «Консоль.ПРО», ИНН 7707418148, сайт smz.konsol.pro. ФНС поясняет, что такие площадки могут передавать сведения о доходах и удерживать налог, но только если сам налогоплательщик дал поручение.
Это не эксклюзивный «сервис от Яндекса», а площадка, где размещаются задания от разных заказчиков и партнёров. В одном из объявлений прямо встречается корявая формулировка «ежедневные оплата услуги от Яндекса при самозанятости» — то есть, скорее всего, речь о курьерских/доставочных заданиях, связанных с экосистемой Яндекса или её партнёрами, а не о том, что сам Яндекс оформляет вам самозанятость через метро.
УБРиР там всплывает не как «карта для самозанятости», а как банковский продукт/доставка карт. На «Консоль.Про» есть объявление от ООО «ФинДоставка» о курьерской доставке банковских карт и документов, проверке личности клиента и подписании документов; в списке клиентов названы разные банки, включая УБРиР1. (smz.konsol.pro) Сам УБРиР на своём сайте тоже описывает доставку карт курьером: заявка онлайн, звонок курьера, встреча, подписание документов, фото с картой и паспортом. (УБРиР)
QR-код в рекламе, вероятно, ведёт на скачивание приложения или лендинг для регистрации исполнителя. У «Консоль.Про» в интерфейсе есть стандартный блок «скачайте приложение» и «отсканируйте QR-код камерой телефона». Это нормальная маркетинговая механика, но сам QR надо проверять: куда именно он ведёт.
Главный вывод: сам по себе сервис не выглядит фейком, потому что «Консоль.Про» есть в реестре ФНС. Но деятельность участников может быть мутной.
Что важно для читателя:
Оформиться самозанятым можно напрямую и бесплатно — через приложение «Мой налог», сайт ФНС, банк или Госуслуги; ФНС указывает ставки 4% с доходов от физлиц и 6% с доходов от юрлиц и ИП. (npd.nalog.ru) Посредник для самого статуса не нужен.
Если подключать платформу, надо понимать, какие права ей выдаются. Операторы электронных площадок могут передавать доходы и удерживать налог, но ФНС подчёркивает: это делается только по поручению налогоплательщика.
«Услуги от Яндекса» надо проверять по договору. В реестре ФНС отдельно есть ООО «Яндекс.Такси», ООО «Яндекс.Еда» и ООО «Яндекс» как операторы/партнёры по НПД, но объявление на сторонней площадке может быть от партнёра, подрядчика или вообще рекрутёра.
Райффайзенбанк, ВТБ, МТС Банк, Банк ДОМ.РФ, Мосбиржа, Открытие, Альфа-Банк, Совкомбанк, Уралсиб, УБРиР, Локо-Банк, МКБ, ОТП Банк — и далее формулировка «и многие другие».↩︎
М-Банк. Главная фигура всей истории — Анатолий Мотылёв. Зампред ЦБ Сергей Швецов именно на кейсе М-Банка и связанных структур сказал о нём: «формально был никем… он был теневым директором».
М-Банк, он же «Мосстройэкономбанк», рухнул не как одиночный неудачник, а как часть группы Анатолия Мотылёва. Лицензию Банк России отозвал 24 июля 2015 года; на 1 июля банк ещё занимал 112-е место по активам в системе. При этом ещё в середине 2014 года он выглядел вполне живым средним банком: активы — около 34,1 млрд руб., вклады населения — 18,1 млрд руб.
Для вкладчиков это был один из крупнейших страховых случаев того периода. По таблице Vklader, обязательства АСВ по М-Банку составили 19,1 млрд рублей; страховое возмещение выплачивалось в 15 субъектах РФ, причём главный удар пришёлся на Москву и Московскую область: 18,3 млрд руб. и 30,2 тыс. вкладчиков.
Но вкладчики по страховке были лишь верхушкой истории. После обследования временной администрацией картина оказалась катастрофической: средства в других банках схлопнулись с 12,6 млрд до 174 млн руб., чистая ссудная задолженность — с 19,7 млрд до 2,9 млрд, общие активы — с 41,6 млрд до 11,4 млрд. Самое показательное: капитал из плюс 2 млрд фактически превратился в минус 28,3 млрд руб. Это означало, что незастрахованные люди и корпоративные клиенты попадали уже в совсем другую реальность.
Официальная причина отзыва была сформулирована жёстко: ЦБ заявил, что банк размещал средства в «низкокачественные активы», регулятор неоднократно требовал досоздать резервы и адекватно оценить риски, но руководство и собственники «не предприняли действенных мер», а санация «не представлялась возможной». А уже 1 сентября 2015 года Банк России подвёл итог ещё резче: в группе Мотылёва «традиционный банковский бизнес» практически отсутствовал, деньги размещались в интересах собственников и связанных компаний, а более половины кредитного портфеля было сомнительно к взысканию.
Позднее АСВ расписало и механику краха: банку вменили выдачу кредитов техническим юрлицам, заведомо невозвратный кредит физлицу без нормального обеспечения, покупку бумаг у технической компании, приобретение ценных бумаг по завышенной цене и отчуждение по заниженной. Это уже не похоже на обычную ошибку риск-менеджмента; это похоже на системный вывод стоимости из банка.
Главная фигура всей истории — Анатолий Мотылёв. Позже зампред ЦБ Сергей Швецов именно на кейсе М-Банка и связанных структур сказал о нём: «формально был никем… он был теневым директором». Из ярких внешних оценок запомнилась и формулировка аналитика РИА Рейтинг Андрея Манько: отзыв лицензий у банков группы Мотылёва был «рекордным сразу по многим параметрам». Приказ об отзыве лицензии подписывал тогдашний глава комитета банковского надзора ЦБ Алексей Симановский.
Дальше история ушла и в уголовную, и в арбитражную плоскость. По делу о хищении 700 млн руб. из М-Банка в 2020 году реальные сроки получили Ольга Иванова, Игорь Леонов и Станислав Маркеев — по шесть лет и штрафы. Сам Мотылёв, по данным «Коммерсанта», находился в розыске и жил в Лондоне. Параллельно АСВ годами судилось с бывшими руководителями и контролирующими лицами; в итоге кассация поддержала взыскание 14,4 млрд руб., а затем Верховный суд не дал пересмотреть эти акты.
Последний публично прослеживаемый перед крахом состав органов управления приходится на 2014–2015 годы и восстанавливается по сообщениям о назначениях и по последующим материалам АСВ и судов. Правление: Виктория Фиалко — председатель; Ирина Северинова, Алексей Майданов, Владимир Егоров. Наблюдательный совет: Михаил Пальшин — председатель; Ованес Джалалян, Фёдор Абрамов, Наталья Петрова, Сергей Пучков, Анна Бондаревская. Отдельно важно, что Джалалян раньше сам возглавлял банк, а в 2014 году, когда председателем правления стала Фиалко, перешёл в наблюдательный совет.
«М-Банк» был не самостоятельной аварией, а частью большой конструкции Анатолия Мотылёва. В тот же день, 24 июля 2015 года, ЦБ отозвал лицензии ещё у «Российского кредита» и «АМБ Банка», а через несколько дней с рынка выбыл и «Тульский промышленник». Регулятор потом прямо объединил их в одну группу: реальные активы четырёх банков оценивались в 109,9 млрд руб. при обязательствах в 210,5 млрд руб., то есть разрыв превышал 100 млрд рублей. Первый зампред ЦБ Михаил Сухов тогда говорил, что отрицательный капитал группы составляет не менее 50 млрд руб., а страховая ответственность перед вкладчиками — 57 млрд руб.
Продолжение было не только банковским, но и пенсионным. Уже в августе 2015 года ЦБ начал аннулировать лицензии у НПФ, связанных с Мотылёвым: «Солнце. Жизнь. Пенсия», «Адекта-Пенсия», «Солнечное время», «Защита будущего», «Уралоборонзаводский», позже — «Сберегательный фонд “Солнечный берег”» и «Сберегательный». По оценке регулятора, только по первым пяти фондам объём обязательств, подлежащих передаче в ПФР, превышал 30 млрд руб.; впоследствии речь шла примерно о 1,3 млн клиентов и около 60 млрд руб. пенсионных средств под управлением фондов группы. То есть обвал «империи Мотылёва» ударил не только по вкладчикам банков, но и по будущим пенсионерам, чьи деньги оказались заведены в финансовую дыру.
Распространяемый в Telegram «проект Набиуллиной» о заморозке вкладов свыше 2,8 млн рублей — фальшивка. Объясняем — почему.
ЦБ неоднократно говорил, что подобные инициативы приведут к обратному эффекту.
«Предположение говорит лишь о полном непонимании механизма сдерживания инфляции, который использует ЦБ. При помощи ключевой ставки он влияет на ставки в экономике, а через них на спрос и в итоге — на инфляцию. Логика здесь такая. При высоких ставках людям выгодно заработать на вкладах, а брать кредит не выгодно, поэтому они на время откладывают привлечение кредитов и крупные покупки, а свободные средства размещают на банковских депозитах, а также в иных финансовых инструментах. В результате спрос на товары и услуги снижается, а инфляция замедляется. Если «заморозить» вклады, то люди надолго потеряют доверие к банкам и финансовой системе в целом. И вместо того, чтобы продолжать размещать свои сбережения на депозитах, бросятся вкладывать их в недвижимость и товары длительного пользования. С соответствующими печальными последствиями для роста цен», — объясняет Банк России.
Идея принудительно заменить вклады на трёхлетние сертификаты не бьётся с действующим правом.
По ГК РФ банк обязан по договору вклада с гражданином выдать сумму вклада или её часть по требованию, кроме случая, когда сам вклад изначально удостоверен сберегательным сертификатом без права получения по требованию. То есть нельзя простым «указанием ЦБ» задним числом превратить обычные вклады в безотзывные бумаги.
Указания Банка России не вводятся «с картинки».
Нормативные акты ЦБ должны официально публиковаться — в «Вестнике Банка России» или на сайте ЦБ — и, как правило, проходить госрегистрацию. В фальшивом документе нет номера, даты, регистрации, нормальной юридической конструкции и следов официальной публикации.
Цифра 2,8 млн рублей взята не с потолка, но использована манипулятивно.
Это реальная тема про повышенное страховое покрытие по долгим безотзывным вкладам/сертификатам. Но там речь о добровольном продукте на срок более трёх лет, а не о принудительной конвертации всех вкладов свыше 2,8 млн рублей.
Страницы про расходы ЦБ не доказывают «критическую нехватку бюджета РФ».
Национальный финансовый совет действительно утверждает общие объёмы расходов ЦБ на служащих, пенсионное обеспечение, капитальные вложения и административно-хозяйственные расходы — это обычная внутренняя сметная процедура, а не признак невозможности банков платить вкладчикам.
В приложенных к решению скринах есть противоречия с пересказом.
Например, в таблице по расходам на 2025 год «содержание служащих БР» растёт с 154,1 до 166,0 млрд рублей, а расходы на оплату труда и другие выплаты — с 119,7 до 125,4 млрд рублей. Это не похоже на тезис «всё сокращают из-за нехватки денег». На другом скрине написано о сокращении численности с 2012 по 2022 год на 31%, а в распространяемом тексте внезапно появляется «88,3% с 2014 года» — это выглядит как добавленная цифра без опоры на показанный документ.
Покупка/ремонт зданий ЦБ — отдельная история.
Например, покупку комплекса SLAVA Банк России объяснял оптимизацией офисных площадей: после получения объекта регулятор собирался передать Росимуществу большую часть зданий, которыми владел, отказаться от аренды и сократить используемые площади. Это не аргумент в пользу «заморозки вкладов».
«Пересвет» — не история обычного отзыва лицензии, а крах с последующей санацией через bail-in. Банк остался жив, но прежние акционеры были практически обнулены, кредиторы надолго заморозили деньги, а кейс стал первым крупным российским опытом спасения банка за счёт самих кредиторов.
Ключевая дата — 21 октября 2016 года. В этот день ЦБ ввёл временную администрацию и мораторий: официальная причина — банк более семи дней не удовлетворял требования кредиторов. Полномочия исполнительных органов были приостановлены, а мораторий стал страховым случаем для вкладчиков.
Предыстория развивалась стремительно. В начале октября Fitch нашёл у «Пересвета» высокорискованные кредиты компаниям без реальных активов и с признаками связности с акционерами или менеджментом. 14 октября «Дождь» сообщил об исчезновении председателя правления Александра Швеца; банк отвечал, что он «болеет», а вице-президент Надежда Громова уверяла РБК: «Человек болеет. Все остальные инсинуации неуместны. В банке все стабильно». Через несколько дней банк ограничил выдачу физлицам до 100 тыс. рублей или $1500, затем почти перестал проводить платежи юрлиц.
Страховые выплаты АСВ по «Пересвету» составили 6,3 млрд рублей. Банк работал только в Москве — 5,7 млрд руб. и 8,4 тыс. вкладчиков, и Санкт-Петербурге — 430 млн руб. и 520 вкладчиков.
Розница с мелкими вкладами была лишь верхушкой. «Ведомости» писали, что банк привлёк от населения 22,5 млрд руб. у 14 тыс. вкладчиков, причём значительная часть была у VIP-клиентов сверх страхового лимита 1,4 млн руб.; бывший сотрудник называл «Пересвет» «закрытым банком», куда деньги несли «все свои».
Главная боль была у юрлиц и держателей облигаций. На счетах компаний, по данным «Коммерсанта», было около 77 млрд руб.; среди крупных кредиторов назывались «РусГидро», «Интер РАО», Торгово-промышленная палата, МСП-банк, аэропорт «Пулково». Отдельный слой — облигационеры: у банка было девять выпусков, среди держателей — банки, финансовые компании и НПФ.
Дыру оценили в 103,6 млрд рублей. 19 апреля 2017 года ЦБ запустил санацию: 69,7 млрд руб. требований более 70 кредиторов конвертировали в 15-летние субординированные облигации, а по шести из девяти облигационных выпусков срок увеличили до 20 лет, ставку снизили до 0,51%. Ещё 66,7 млрд руб. на оздоровление выделялось через АСВ за счёт кредита ЦБ.
Механизм был болезненным. РБК писал, что кредиторы и государство фактически «скинулись» почти пополам — 69,7 млрд и 66,7 млрд руб.; облигационерам предлагалось конвертировать 85% долга, 15% выплатить «живыми деньгами». Миноритарный держатель Николай Павлов объяснял, что решение большинства автоматически распространялось и на тех, кто голосовал против или не участвовал.
НПФ держали бумаг примерно на 15 млрд рублей. РБК нашёл более десяти негосударственных пенсионных фондов среди владельцев облигаций «Пересвета». Сергей Околеснов из «Пенсионного партнёра» назвал дефолт по бондам мощнейшим ударом по пенсионному рынку, а советник НАПФ Валерий Виноградов — стресс-тестом: «Не факт, что дефолтов эмитентов больше не предвидится».
Причины краха — не один набег вкладчиков, а накопленная слабость активов и управления. После санации банк показал по МСФО убыток 58,47 млрд руб. за 2016 год; резервы под обесценение кредитного портфеля выросли более чем в 105 раз — до 61,62 млрд руб., а «дыра» в балансе на 1 января 2017 года составила 50,1 млрд руб.
Акционеры были фактически смыты допэмиссией. До кризиса ключевым владельцем считалась РПЦ: ФХУ Московского патриархата контролировало 49,7%, «Экспоцентр» — 24,4%, Александр Швец — 12,8%, Виктор Литвяков — 4,98%, Лидия Макеева — 4,5%, Павел Панасенко через «Внуково-инвест» — 1,7%. После санации ВБРР получил 99,999989% капитала, а РПЦ и «Экспоцентр» выбыли из числа аффилированных лиц.
В публичном поле история ударила и по репутации РПЦ. Религиовед Роман Лункин говорил, что попытка патриархии замалчивать скандал воспринимается как уход от ответственности. Андрей Кураев, наоборот, считал, что «политический капитал» патриарха из-за банка не пострадает.
История со Швецем не пошла не по линии «выздоровел и вернулся». «Коммерсант» писал, что экс-президент банка Александр Швецуспел уехать за границу и был объявлен в розыск.
В 2025 году РБК, уже по приговору главе «Пересвет-Инвеста» Олегу Пронину, писал: вторым фигурантом проходил бывший президент «Пересвета» Александр Швец, но он скрылся за границей и не предстал перед судом.
СПРАВКА
Последний доступный перед кризисом состав органов управления — по данным сайта банка на 21.10.2016.
Совет директоров: Сергей Беднов — председатель; Дмитрий Коровицын, Елена Холодова, Людмила Пикова — заместители председателя; Светлана Козлова, Александр Швец, Елена Кагдина, Виктор Литвяков, Анна Садовничая.
Правление: Александр Швец — президент, председатель правления; Павел Панасенко — врио президента, вице-президент; Надежда Громова — вице-президент; Александр Гуща — вице-президент, руководил филиалом в Санкт-Петербурге; Ирина Булойчик — главный бухгалтер; Дмитрий Киселёв — начальник управления межбанковских и конверсионных операций.
Интерактивный банк — редкий случай, когда банковский крах выглядел как анекдот про финтех будущего.
В августе 2015-го банк1 получил нового хозяина — Дмитрия Каминского, а председателем правления стал Андрей Бухтияров. Публичная упаковка резко сменилась: офис в «Москва-Сити», роботы, планшеты, Google Glass, «девушки iGirls», планы стать лидером интернет-банкинга и даже купить активы уровня «Тинькофф». Бухтияров тогда говорил, что брать комиссию за обслуживание — «нечестная позиция» банков.
Офис iBank в Москва-Сити выглядел инновационно:
А вход в интернет-банк — не очень:
Стремительное падение «банка будущего»
Но уже в январе 2016 года проект фактически распался на две истории: Каминский говорил, что масштабно развивать будут финтех-компанию iBank, а сам Интерактивный банк «будет жить более спокойной жизнью». Бухтияров ушёл, объясняя, что ему интереснее программировать, чем быть председателем правления. 19–20 апреля клиенты начали жаловаться, что не проходят платежи и карты: один из них описывал ситуацию как «приехал на заправку, а оплатить — не тут-то было», другой писал, что деньги снять нельзя, офис в «Москва-Сити» закрыт. 26 апреля 2016 года ЦБ отозвал лицензию.
Официальная причина ЦБ звучала сухо: банк нарушал банковское законодательство, создавал реальную угрозу интересам кредиторов и вкладчиков, проводил высокорискованную кредитную политику, неадекватно оценивал риски и был вовлечён в сомнительные, в том числе транзитные, операции. ЦБ отдельно подчеркнул, что руководство и собственники не приняли эффективных мер по нормализации работы. Временная администрация была назначена приказом № ОД-1351; её возглавила Жанна Тимохина, среди участников администрации были Мария Бабаева, Дмитрий Сальтиков, Олег Сиротин, Алексей Куцев, Елена Кузнецова, Надежда Степанова и другие.
За выплатой страхового возмещения на сумму около 2,1 млрд руб. обратились 4,2 тыс. вкладчиков, включая около 520 владельцев счетов для предпринимательской деятельности на сумму около 49,8 млн руб. Выплаты начались 10 мая 2016 года через банк-агент «Уралсиб».
По масштабу это был небольшой банк: ЦБ ставил его на 429-е место по активам на 1 апреля 2016 года; «Интерфакс-100» — на 418-е место по итогам I квартала. Но баланс быстро разваливался. Банк за I квартал 2016 года показал убыток 341,1 млн руб.; капитал упал, высоколиквидные средства резко сократились, а доля средств физлиц в клиентских деньгах была очень высокой. Карина Артемьева из НРА объясняла отзыв лицензии, вероятно, «критичной потерей ликвидности». Источники «Банки.ру» добавляли про «полную дезорганизацию»: у банка фактически не было нормальной управленческой устойчивости и даже кворума для решений совета директоров.
После проверки ЦБ оценил активы примерно в 1,207 млрд руб. против 2,586 млрд руб. до корректировок; обязательства — в 2,563 млрд руб. «Дыра» составила около 1,36 млрд руб. В августе 2016 года банк признали банкротом. Судебный хвост тянулся годами: АСВ требовало с контролирующих лиц более 2,265 млрд руб., ссылаясь на «техническую ссудную задолженность», операции с ценными бумагами без фактического поступления и покупку неликвидных бумаг. В 2024 году первая инстанция взыскала около 2,1 млрд руб. с бывших управленцев; в 2025-м апелляция сократила взыскание примерно до 1 млрд руб., оставив ответственность в основном за Анжеликой Булатчик и Владимиром Гостевым, а по ряду лиц — Андрею Гераськину, Дмитрию Конокову, Екатерине Полониной, Олегу Мамзеру, Андрею Бухтиярову, Галине Жаботинской — взыскание было отменено или пересматривалось.
Каминский — мошенник?
Как минимум, это продавец фантастических обещаний, вокруг которого постоянно возникала одна и та же конструкция: громкий «deeptech/AI/longevity/fintech»-брендинг, гигантские цифры, разговоры про глобальный рынок — и очень скромный, а иногда разрушительный результат.
В истории iBank Global это особенно наглядно. В октябре 2015 года FutureBanking вынес в заголовок заявление Каминского: «Мы планируем инвестировать в iBank Global $1 миллиард». В тот же период «Коммерсантъ» писал, что Каминский объявил о покупке более 70% уставного капитала Интерактивного банка и о планах вложить в этот бизнес $1 млрд в течение 2016 года.
Дальше началась ярмарка хайпа. Банк объявили не просто банком, а «высокотехнологичной IT-компанией с банковской лицензией». Каминский говорил, что открытие павильона iBank — «первый шаг в большой новой истории инновационного банкинга не только в России, но и во всём мире»; обещались big data, искусственный интеллект, коробочные решения iBank для других банков, iBank 2.0, самый удобный и самый выгодный банк. Андрей Бухтияров добавлял, что обслуживание счетов и карт будет бесплатным.
Отдельная линия — сказки про масштаб. iBank устами Бухтиярова заявлял о возможной покупке Тинькофф Банка: якобы у группы Каминского есть «очень большой ресурс — до 1 миллиарда долларов», есть западный партнёр с финансовым покрытием, а публичную компанию можно купить и без прямых переговоров.
Со стороны это выглядело максимально комично. Тинькофф тогда от комментариев отказался, а сделка, разумеется, никуда не двинулась.
Главный редактор журнала «Банковское обозрение» Александр Головин сравнил Каминского с бароном Мюнхгаузеном. Шутку поддержал старший вице-президент Тинькофф Банка Артём Яманов:
Почему обещания Каминского выглядит как преднамеренная и наглая ложь, а не предпринимательская неудача? Потому что сроки были микроскопические. Осенью 2015-го — «$1 млрд», «глобальный iBank», «офис будущего», «ИИ», «покупка Тинькофф».
В январе 2016-го Каминский уже говорил, что Интерактивный банк и iBank разделяются: мол, масштабно развивать будут финтех-компанию iBank, а сам банк «будет жить более спокойной жизнью». Одновременно из проекта ушёл Бухтияров и часть сотрудников.
Всё это время Интерактивный банк привлекал вклады под высокие проценты. На сайте это выглядело так:
А в апреле 2016 года «спокойная жизнь» закончилась отзывом лицензии. Клиенты жаловались, что не работают карты, нельзя снять деньги, офис в «Москва-Сити» закрыт. 26 апреля ЦБ отозвал лицензию: банк, по словам регулятора, проводил высокорискованную кредитную политику, размещал деньги в низкокачественные активы, был вовлечён в сомнительные, в том числе транзитные, операции; руководители и собственники не приняли действенных мер по нормализации работы.
Сам Каминский после отзыва лицензии рассказывал, что продал долю за пару месяцев до краха. По его версии, банк при покупке был «проблемный, но вполне нормальный», он хотел сделать пилотный финтех-проект для последующего масштабирования в Великобритании, Люксембурге и Сингапуре, но потом «макроэкономические условия стали резко ухудшаться», а 80% времени уходило на ЦБ и бюрократию. То есть риторика поменялась: сначала «миллиард и глобальный финтех», потом — «маленький проблемный банк, ЦБ мешал заниматься инновациями».
Публичный образ Каминского строился не только на iBank. Он продвигал Deep Knowledge Ventures как фонд про AI, biotech, longevity и «инвестиции будущего». Позже он утверждал, что алгоритм Vital помог Deep Knowledge Ventures не инвестировать в переоценённые проекты и «не обанкротиться», а в течение пяти лет азиатскими компаниями будут управлять системы искусственного интеллекта.
После iBank он возник в Humaniq — блокчейн-проекте «для небанковского населения». В 2017 году Humaniq собрал $3,9 млн на ICO, а PR-релизы называли Каминского сооснователем проекта вместе с Алексом Форком; позже писали уже о $5,163 млн и почти 11,9 тыс. участников токенсейла. Там снова была та же упаковка: бедные страны, финдоступность, биометрия, Ethereum, социальное благо, «две миллиарда unbanked people». И снова провал.
Вернёмся к банку. В мифе Каминского были $1 млрд инвестиций, iBank Global, искусственный интеллект, big data, коробочная платформа для банков, покупка Тинькофф и международная экспансия. В реальности всё было строго наоборот: через несколько месяцев банк перестал проводить операции, клиенты встали в очередь за деньгами, ЦБ нашёл высокорискованную кредитную политику, низкокачественные активы и сомнительные транзитные операции. Сам Каминский к моменту краха уже рассказывал, что вышел из капитала и что проекту мешали макроэкономика и регулятор.
Аферист от биологии
После 2016 года Каминский не исчез. Он сменил витрину: с «банка будущего» и iBank Global вернулся в «longevity», AI, DeepTech, инвестиционную аналитику и околопарламентские/конференционные истории.
То есть схема самопрезентации осталась прежней: много больших слов, сверхрынки, триллионы, «новые классы активов». Только вместо iBank Global и «банка с искусственным интеллектом» — «longevity economy», «5-я промышленная революция», «longevity real estate», «longevity banks», «индексы», «деривативы», «AI for finance». В его биографии прямо перечислены Aging Analytics Agency, Deep Knowledge Analytics, Deep Pharma Intelligence, FemTech Analytics, SpaceTech Analytics и другие «аналитические» структуры группы.
Корпоративно он засветился в Британии как Dmitrii Caminschii. В Companies House по этому имени указан человек 1976 года рождения, гражданство — Румыния, страна проживания — Великобритания. Среди активных назначений: Longevity Industry Analytics Ltd с 4 февраля 2019 года, Atlas Initiative CIC с 31 января 2019 года, Deep Knowledge Analytics Limited с 25 мая 2018 года. У Deep Knowledge Analytics в filings также проходило изменение данных Каминского / Caminschii как person with significant control.
Банк зарегистрирован 31 июля 2001 года, до апреля 2013-го назывался «Прадо-Банк». До смены владельцев в 2015 году основным акционером называли Олега Говорухина с 70,1%, также фигурировали Мартун Саркисян и Вадим Аркадьев. ↩︎
СПРАВКА:
Последний доступный перед крахом срез акционеров, подписанный 3 марта 2016 года и.о. председателя правления Олегом Мамзером, выглядел так: ООО «Флагман» — 9,9999999999%, конечный бенефициар Рустем Суляев; ООО «ЛАДА XXI век» — 9,9999999999%, конечный бенефициар Дмитрий Каминский; ООО «ОлеТТо» — 9,9999999999%, Дмитрий Гриник; ООО «НиКоС+» — 9,9999999999%, Максим Шевченко; ООО «Инга» — 9,9999999999%, Кирилл Бондаренко; Мартун Саркисян — 19,9%; Вадим Аркадьев — 10%; Михаил Орловский — 8,441%; Анатолий Карлашов — 7,278%; Юрий Иванов — 4,371%.
С органами управления есть важная оговорка: полный официальный список коллегиального правления на сам день отзыва лицензии в открытых источниках подтверждается хуже, чем список собственников. В доступных срезах есть расхождение: «Банки.ру» писал, что 19 апреля и.о. председателя стал Владимир Гостев, а карточка-агрегатор с последним обновлением на 26 апреля показывает руководителем Олега Мамзера, и.о. председателя правления. Поэтому последний реконструируемый управленческий круг: Владимир Гостев, Олег Мамзер, Анжелика Булатчик, Дмитрий Коноков, Екатерина Полонина; ранее ключевыми фигурами были Андрей Гераськин и Андрей Бухтияров. По совету директоров в судебных и раскрываемых материалах фигурируют Дмитрий Каминский, Андрей Бухтияров, Галина Жаботинская и Екатерина Полонина.
Мы используем куки, Яндекс.Метрику и другие средства аналитики для наилучшего представления нашего сайта. Если вы продолжите использовать сайт, значит, вас это устраивает.
